Глава 9

Снятие заклятия с кольца заняло больше двух часов. Аверин взял кровь у Василя, и брат немедленно ушел. Оставалось надеяться, что не за коньяком. Впрочем, Василь всегда был очень разумным, а сейчас совсем не подходящее время заливать горе вином.

Сидя в одиночестве, Аверин раздумывал, как же вышло, что он настолько отдалился от своей семьи. Сначала ему не нравился контроль бабушки. Даже в Академии, несмотря на строжайший режим, было намного свободнее. Потом бабушка полностью подмяла под себя Василя, и брат начал плясать под ее дудку. Да и фамильяр постоянно подчеркивал, что младший сын в этом доме никто. Но что, если дело действительно в порядочности Анонимуса? И он боялся обидеть Василя своим вниманием к брату-колдуну? Вон как носится фамильяр с Мишей, даже не пытаясь скрывать свою привязанность. С маленьким колдуном совершенно правильно устанавливать связь, именно Миша – его следующий хозяин.

Эх… Все же выходило, что Мария права. Он раскрыл столько преступлений, помог стольким чужим людям и даже не подумал о своих родных. Ведь если бы он хоть сколько-то интересовался их делами, то давным-давно разобрался бы во всей этой русалочьей истории. И его брат, и Мария, и даже Марина могли бы быть счастливы и не брать грех на душу.

Наконец с кольцом было покончено. На руке лежал совершенно безвредный золотой ободок.

Аверин вышел из комнаты, прошел по коридору и поднялся наверх.

В окно было видно беседку, в ней сидели Василь и Мария, брат держал жену за руки. Аверин направился к ним. Глаза Марии были красными, от нее пахло коньяком.

Он положил кольцо на столик.

– Вот и все. Теперь вы оба свободны. Оставить его тебе?

– Нет… хотя… отвезу его в нашу церковь, пожертвую на приют. Нам с Машей я закажу другие кольца.

– Отлично. Тогда я, с вашего разрешения, все же вас покину.

– Подожди, я тебя провожу.

Они направились на задний двор. Возле автомобиля уже замерла в ожидании Марина. На капоте восседал Кузя.

Аверин собирался сесть за руль, когда его окликнули:

– Ваше сиятельство!

Он оглянулся. К нему шагал Анонимус, держа за руку Мишу, который едва за ним поспевал. В руке у дива была большая квадратная коробка.

– Это вашему коту, – сказал Анонимус и протянул коробку.

– Это зефир! – пояснил Миша. – Кузя обожает зефир!

Аверин взглянул на дива и племянника и, поблагодарив легким поклоном, взял коробку, решив, что по приезде нужно будет обязательно зайти к диве Анастасии. Накопилось слишком много вопросов, а Аверин терпеть не мог, когда чего-то не понимал.

Затем открыл багажник, чтобы положить туда зефир, и тут понял, что его вещей в нем нет.

Он вопросительно посмотрел на Василя.

Тот усмехнулся:

– Гера, отказы не принимаются. Эту рухлядь я лично отправлю на металлолом. Хотя я согласен, мы лучше назовем новую модель «Меркурий».

Новая машина оказалась выше всяких похвал. Шла ровно, очень тихо, а чтобы крутить руль, не требовалось никаких усилий. Аверин вспомнил автомобили своей юности – ему тогда казалось, что нормально ими управлять могут только дивы.

Марина в дороге не проронила ни слова. Только бросила удивленный взгляд, когда он свернул с Мурманского шоссе.

Зато Кузя сновал туда-сюда по машине, то высовывая морду в приоткрытые окна, то смотрел вперед, упираясь лапами в переднюю панель.

Наконец они доехали до Дубровки. Аверин остановил машину и открыл дверь, приглашая Марину выйти. Кузя выпрыгнул следом.

– Зачем мы приехали сюда? – нарушила молчание Марина. – Я думала, вы везете меня в город.

– В полицию? Нет. Иди за мной.

Он двинулся по тропинке к Неве.

На берегу никого не было. Марина остановилась и смотрела с недоумением.

– Ты отсюда плыла?

Она покачала головой:

– Не совсем. Чуть дальше. Там кусты, можно было спрятать одежду.

– Что же, больше тебе прятать одежду не придется.

Он поднял руку, на которой блестело кольцо, а второй начертил в воздухе знак Свободы.

– Отпускаю.

Удивление на лице Марины сменилось потрясением. Она сжала ткань своей юбки так, что у нее побелели пальцы.

– Вы… освобождаете меня?!

– Конечно. Я освободил твою сестру, теперь тебя. К счастью, в твоем случае это сделать очень просто.

Он снял с руки кольцо и с брезгливым выражением выкинул его в реку.

– Вот и все.

– Но… почему тут? Почему не там, дома?..

– Я дал тебе время попрощаться с сестрой. Если бы я освободил тебя дома, Мария уговорила бы тебя остаться. А здесь… ты чувствуешь этот запах?

Марина кивнула.

– Здесь ты вольна выбрать сама. Если решишь вернуться к людям – я отвезу тебя, куда скажешь. Хоть обратно в поместье. А можешь… – он указал рукой на реку.

Она медленно повернула голову туда, куда он указал. И долго смотрела вдаль.

А потом решительно стянула блузку через голову. Через мгновение за ней последовала юбка.

Некоторое время Марина стояла в неглиже, словно смущаясь, а потом и нижнее белье легло в кучу вещей. Она прошла к воде и вошла в реку по щиколотку.

И обернулась.

Аверин вздрогнул. В этих глазах, темно-серых, как грозовое небо, больше не было и следа неуверенности и покорности. Да и весь ее облик изменился: волосы разметал ветер, плечи расправились, она стала как будто выше ростом. На него дохнуло запахом еловых веток, воды и прибрежной травы.

– А знаете, – тихо проговорила она, – жаль, что вы не смогли меня полюбить.

И Марина, изящно выгнувшись в воздухе, исчезла в волнах.

А Аверин, глядя ей вслед, подумал, что, если бы встретил Марину такой, все могло выйти по-другому.

– Мя-а-а! – раздалось сзади. Аверин огляделся по сторонам. Людей на берегу по-прежнему не было.

– Ну, что ты хочешь сказать?

– Я вижу, вы сегодня добрый, Гермес Аркадьевич. – Кузя потянулся, выпрямляясь в полный рост. – Может, тогда и меня заодно отпустите?

Он нагнулся, поднял юбку и натянул на себя. Аверин только покачал головой:

– Русалки, Кузя, не едят людей. Как правило. А ты съел шесть человек. Поэтому, увы.

– Я ж не нарочно… – Кузя почесал нос тыльной стороной ладони.

– Ты это хотел сказать?

– Не. А вот скажите, вы Марину отпустили, потому что знаете, что она не виновата?

Аверин посмотрел на Кузю с интересом:

– А кто виноват?

– Так сестра ее.

– И? Как же, по-твоему, все было на самом деле?

– Ну, я думаю, русалка не врет. Она хотела сбежать. А вот жена вашего брата хотела, чтобы она осталась. И это она придумала убить бабулю. И даже брата вашего хотела опоить. Так что я уверен, что вы не ошиблись насчет ее плана. Просто они так и не договорились. Вот и попались обе. Вы ведь это знаете, да?

– Знаю.

– Тогда почему вы всех отпустили?

– Потому что у сестер не было другого выбора. Они много лет находились в плену, под заклятием, и никак по-другому не могли освободиться. Даже их последнюю надежду, нечистого на руку колдуна, кто-то съел, как мне кажется. Представляешь, какие бывают совпадения?

Эту фразу Кузя пропустил мимо ушей. Он некоторое время рассматривал пальцы на ногах, а потом поднял голову и уставился Аверину прямо в глаза.

– Так, значит, если я вас убью, чтобы освободиться, вы не обидитесь?

Аверин чуть наклонил голову:

– Конечно нет. Ты вправе желать свободы. Да и как я обижусь, если буду мертв? – Он махнул рукой. – Пойдем, ехать еще долго, а я с утра ничего не ел и ужасно хочу спать.

– Я могу повести машину, – предложил Кузя, – я умею.

– Нет, спасибо.

– Ладно. А можно я тогда поеду не котом?

– Нет. Если ты не заметил, ты голый. В таком виде по городу не ездят.

– Так я ж оденусь! – Он приподнял юбку и указал пальцем на остальную одежду Марины.

Аверин представил, что подумают патрульные полицейские, если остановят его и увидят в машине крашенного в разные цвета мальчишку в женском платье.

– В кота! – скомандовал он и пошел обратно к машине.

Кузя обиженно мявкнул и побежал за ним.

Дома, как обычно, вкусно пахло. Маргарита встретила их на пороге и немедленно принялась тискать Кузю:

– Ишь, исхудал как, не кормили тебя там, что ли?

– Кормили, даже с собой дали, – рассмеялся Аверин, вручая Маргарите коробку с зефиром.

Она выпустила кота и искоса посмотрела на Аверина.

– Хм… что-то случилось?

– Сюда приходила дама, – сообщила экономка.

– О, – Аверин поднял одну бровь, – и чего же она хотела?

– Она просила передать, что бросает вас! – изрекла Маргарита.

– Так… значит, Яна приходила сюда.

– Именно! Сюда приходила звезда передачи «Битва ясновидящих» Яна Островская! – воскликнула Маргарита. – И заявила, что бросает вас! А я даже не знала, что вы встречаетесь.

– Ну… – неопределенно протянул Аверин, – и что ты сделала?

– Взяла автограф, дала ей конверт, который вы держите на такой случай. Предложила чай или кофе, но она отказалась и ушла.

– А… она как-то объяснила причину нашего разрыва?

– Да! Сказала, что вы пропустили обед в прошлую субботу и даже не предупредили ее! И не звонили целую неделю!

– Надо же… совсем забыл. Но я вообще-то был занят очень важными делами. И у меня бабушка была при смерти. Могла бы войти в положение… – пробормотал Аверин.

– И откуда она должна была это узнать, вы же ей не звонили?

– Ну, она же ясновидящая… А, не важно. Я зверски голоден, Маргарита, спасай меня немедленно.

– Сейчас, конечно, проходите.

Аверин переоделся и уселся за стол в любимое кресло. На полке возле стола все еще стояла «Чудь и Навь». Он протянул руку и полистал книгу. Кто мог знать, что именно она окажется ключом к разгадке семейной тайны? Только ясновидящий. Хотя будущего не видят даже подлинные и умелые ясновидящие. Только настоящее и прошлое. А будущее – оно, скорее всего, просто не существует.

Маргарита принесла поднос с едой и принялась расставлять по столу. Аверин одобрительно посмотрел на суп из белых грибов и блины с семгой и взялся за вилку.

– О, Гермес Аркадьевич. Конечно, это не за обедом, который уже почти ужин, но… вы сказали про свою бабушку, что она была при смерти. Значит ли это, что ей стало лучше?

Аверин кивнул. Ответить он не мог, потому что только что засунул в рот полную ложку.

– О, какое счастье, как я рада! – совершенно искренне обрадовалась Маргарита и снова пошла на кухню. Но в дверях остановилась: – А что же вы так надолго задержались? Вы никогда не ездили в поместье дольше чем на день.

Аверин проглотил суп.

– Я отдавал кое-какие семейные долги, Маргарита. И, надеюсь, справился с этим.

Когда Маргарита отбыла домой, Аверин вышел на веранду с чашкой какао, сел и прикрыл глаза. Пожалуй, сейчас он допьет, примет душ и пойдет спать, а с утра отправится на пробежку. Он изрядно устал от треволнений последних дней. Завтра еще вести лекцию. Хотя больше всего хотелось просто посидеть дома пару-тройку дней, давая отдых и телу, и душе, почитать что-нибудь легкое и расслабляющее. Может, устроить себе пару выходных?

– Мя-а-а! – раздалось над ухом. Аверин нехотя открыл глаза: Кузя сидел на толстой ветке черемухи, нависающей почти над головой. Аверин махнул рукой:

– Давай иди наверх и оденься. Тебе надо привыкать быть человеком.

Кузя спустился минут через пять. Аверин уже и забыл о прекрасном костюме юного анархиста. Он усмехнулся и указал на стул:

– Садись. На полу люди не сидят.

– Ага, – согласился Кузя и сел на стул, оседлав его и уткнувшись подбородком в спинку. Некоторое время они молчали. Аверин наслаждался покоем и какао, а Кузя, скорее всего, вечерним воздухом.

– Гермес Аркадьевич, – нарушил тишину Кузя, – у меня к вам очень большая просьба. Огромная просто.

– М-м? – с подозрением спросил Аверин.

– Отпустите меня на ночь, пожалуйста. Не насовсем, просто разрешите уйти. По личному делу.

– По личному? – удивился Аверин. – Это какие у дива могут быть личные дела?

– Ну… – замялся Кузя, – я тоже хочу отдать один долг…

– Так. Давай рассказывай, а я подумаю.

Выслушав дива, Аверин произнес:

– Одобряю. Но уйдешь, когда я лягу в постель, и чтобы утром я увидел тебя возле калитки. На этот отрезок времени я тебе разрешаю менять обличье.

– Ура! – Кузя подпрыгнул вместе со стулом, а Аверин вздохнул. По крайней мере, эту ночь он проведет без кота, спящего у него на груди.

Анна Сомова после всех потрясений очень плохо спала по ночам. Она даже перебралась из города на дачу, но это слабо помогло. Доктор выписал настойку пиона, но она совершенно не действовала, надо будет сходить и попросить что-то посерьезнее. А пока Анна стала брать в спальню какую-нибудь ужасно скучную книгу. С ней она ложилась в постель и читала примерно до полуночи, после чего засыпала, чтобы проснуться с рассветом.

Она уже пролистнула пять или шесть страниц, как в окно постучали. Как-то странно, словно толкая раму снаружи.

Анна нахмурилась, встала и подошла к окну. Что это за шутки?

За окном никого не было. Анна открыла раму и отшатнулась: в оконный проем просунулась лошадиная морда.

– Розетта! – выдохнула Анна и, кинувшись к кобыле, принялась обнимать и гладить мягкий лошадиный нос. Странное возбуждение охватило ее, такой мандраж она чувствовала лишь накануне какого-то важного события. Руки ее затряслись и как будто даже онемели.

– Розетта! Подожди! Я сейчас выйду!

Она, как была, в пижаме, накинув сверху халат, бросилась на улицу.

Кобыла уже стояла у дверей. Увидев Анну, она фыркнула и ткнулась ей в плечо.

– Розетта, милая моя Розетта… – Женщина обняла горячую шершавую шею и прижалась к ней лицом. В глазах защипало, из них покатились слезы.

Некоторое время они так и стояли, женщина и лошадь, а потом Розетта, опять фыркнув, отодвинулась и пошла вперед, словно приглашая Анну следовать за собой. Анна положила руку на холку лошади, и они пошли по дорожке. Дорожка привела их на конюшню. Никаких других лошадей Анна так и не завела и вообще запретила трогать все, что принадлежало Розетте. Сначала она надеялась, что лошадь найдется, а потом… она приходила сюда, чтобы поплакать, когда в ее жизни случалась очередная беда.

И вот… Розетта…

Лошадь тихонько заржала.

– Я понимаю, ты хочешь побегать, – размазывая по лицу слезы, тихо проговорила Анна. – Сейчас.

Она принесла амуницию и быстро оседлала Розетту. За годы, оказывается, она не утратила этого навыка. Анна всегда сама ухаживала за кобылой, не доверяя Розетту никому.

Поставив ногу в стремя, она, задрав подол пижамы, вскочила в седло. Сперва шагом, потом рысью Розетта двинулась по ночной дороге к полям.

Когда на горизонте стала светлеть полоска неба, Розетта повернула и поскакала к дому. Анна похлопала ее по холке и прошептала:

– Как бы мне хотелось, чтобы эта ночь не кончалась никогда.

Они вернулись на конюшню. Анна расседлала кобылу и еще раз обняла ее.

– Бася, я знаю, что это ты. Спасибо тебе. Возвращайся домой. – Она поцеловала лошадь в нос и, плача и улыбаясь одновременно, направилась к дому. Вслед ей донеслось негромкое ржание, но когда Анна обернулась, во дворе уже никого не было.

Аверин даже не думал, что его может так обрадовать привычный звонок будильника. Он сел, потянулся и понял, что отлично выспался.

Умывшись и выпив кофе, он переоделся для пробежки и спустился во двор. Кузи не было видно. Интересно, как прошла ночная «отдача долга» и не опоздает ли див, увлекшись.

Аверин открыл калитку, вышел. И тут же мощный удар сшиб его с ног. Прогремел выстрел. Падая навзничь, он успел выставить руку, закрывая горло и одновременно активируя щит. На мгновение он увидел огромные полосатые лапы и белые острые клыки почти у самого своего лица. Потом из пасти зверя на него обрушился поток крови.

Проклятье!

Развернув щит так, чтобы он закрывал и его, и Кузю, он отполз в сторону и вскочил на ноги, призывая Плеть.

Раздалось хлопанье тяжелых крыльев. Крупная птица поднялась в небо – и исчезла.

– А это было больно, – сбоку прозвучал то ли хрип, то ли рык. Аверин повернулся.

Кузя в человеческом облике стоял, упираясь рукой и одним коленом в землю. Кровь запачкала его губы и подбородок.

Почти в человеческом. Из пальцев свободной руки сантиметра на три торчали когти. Еще раз зарычав, Кузя погрузил пальцы себе в грудь, разрывая когтями плоть, и резко дернул. Изо рта снова хлынула кровь, а на землю с негромким стуком упал темно-бордовый сгусток.

Голова Кузи повернулась в сторону, куда улетела птица. В глазах полыхнул огонь. На миг показались клыки, потом он съежился, и вот уже галка черной молнией взвилась в небо.

«Див сильнее вашего фамильяра», – всплыло у Аверина в памяти. Это он. Тот самый див. И пришел он по душу колдуна.

– Назад! – что есть мочи заорал Аверин. – Не преследовать!

И негромко добавил:

– Ты же ему на один зуб…

Галка опустилась на землю и тут же превратилась в кота. Который направился было к хозяину, но лапы его вдруг подломились, и кот завалился на бок.

– Мя-я-я… – жалобно сказал он. Под левой лопаткой у него зияла огромная круглая рана.

Аверин подхватил Кузю с земли и бросился в дом. Див, оказавшись у него на руках, едва слышно замурчал.