Глава 8

Они вернулись в город. Дома их встретила встревоженная Маргарита.

– Вы что же, дома не ночевали?

– Да, я не стал тебе писать. Ездили с Кузьмой в поместье по одному делу. Да там и заночевали.

– А, – обрадовалась Маргарита, – ну ладно тогда.

И она скрылась на кухне.

А Аверин подошел к телефону. Надо попросить Виктора узнать про владельца машины, сбившей Любовь Устюгову. Что-то ему подсказывало, что Николай о происшествии не заявлял, хоть и терзался чувством вины.

Но не успел он снять трубку, как телефон зазвонил.

– Граф Аверин слушает, – проговорил он, и тут же его перебил то ли крик, то ли всхлип:

– Ваше сиятельство, Гермес Аркадьевич, это Фетисов! Фетисов вас беспокоит!

– О господи, что случилось? – заволновался Аверин. Не дай Бог с Виктором беда…

– Тут… убили. Колдуна из Управления убили. И дива его сожрали подчистую.

– Чего?! – ошарашенно проговорил Аверин. – Кого убили? Кого сожрали?!

– Колдуна… я только что оттуда… это ужас, просто ужас.

– Так, погодите, успокойтесь. Говорите толком. Кто погиб? Не Мончинский, случайно?

– Я не знаю, как его звали…

– Это новый колдун Владимира, вы должны его помнить, дива, в смысле.

– А, нет. Не он. Этот в соседнем кабинете сидит. Помогите, Христом Богом молю. Я заплачу`. У меня деньги есть, я дочке копил, приданое. Все отдам. Только помогите.

– Да что же вы так причитаете-то? Если Мончинский с Владимиром уже прибыли, то это дело Управления. Не ваше. Даже если и на вашем участке.

– Да не на нашем! Возле Николаевского вокзала его нашли.

– Так вы вообще тут ни при чем…

– При чем. Объявлена общая тревога. Все колдуны со всех участков выходят на улицы на патрулирование. Это ужас. Ужас!

Действительно, если кто-то сожрал дива первого класса из Управления – это однозначно общегородская тревога.

– Этот велел мне ехать прямо туда… где убили. И я поехал. Сейчас вот вернулся. А он меня опять отправляет! Берите, говорит, собак своих, и на улицу!

– Кто? Владимир? – сочувственно спросил Аверин.

– Нет! Этот, хозяин его. Как вы сказали? А, да. Мончинский! А див этот поганый за его спиной ухмыляется!

– Теперь понятно. – Аверин потер лоб. – Кстати, а чего же колдуна не съели? Как его убили вообще? Просто разорвали?

– Нет. Его… его проткнули… насквозь! – В голосе Фетисова появились истерические нотки.

– Понятно. Вы замеряли уровень напавшего? Должен остаться явный след, раз он там высвобождался, чтобы сожрать дива.

– Да! – застонал Фетисов.

– И?

– Во… восьмой… или д-девятый…

– Ничего себе, – только и смог выдавить Аверин и опустил руку с трубкой. – Кузя, ты это слышал?

Он снова поднял ее к уху:

– С этого и надо было начинать. Что я могу сделать?

– Вы же лучший! Вы же его найдете! Оно… оно колдунов убивает!

– Ясно. Я свяжусь с вами, как только что-то узнаю. А мне позовите Виктора, пожалуйста.

Он снова опустил трубку вниз.

– Мы с тобой, оказывается, всемогущие. Дивы девятого уровня нам – как кедровые орешки.

– Мя-а-а! – возмутился Кузя. То ли непомерностью возложенных на них надежд, то ли, наоборот, сомнениями, высказанными Авериным.

– Что там у вас, Гермес Аркадьевич? – донеслось с кухни.

– А, ничего. По работе. Кузе вон жалуюсь.

– Мя-а-а! – подтвердил кот.

Виктора пришлось ждать минут пять. Наконец в трубке прозвучал его голос:

– Гермес, извините. Тут творится черт знает что. Вон Фетисов даже трубку взял. Да я и сам вам звонить хотел.

– Фетисов мне и позвонил.

– А, ну прекрасно. Значит, вы уже в курсе. Так вы поможете? – спросил Виктор. – Нет, я вовсе не прошу вас собой рисковать. Просто нам сейчас очень нужны ваши мозги.

– Что же вы так Управлению не доверяете?

– Да вот что-то дива, который в вас стрелял, они пока не поймали.

– Вы знаете… – задумчиво сказал Аверин, – возможно, это один и тот же див.

– А ведь точно! – воскликнул Виктор. – Вас пытались убить, убили колдуна из Управления! Это может быть связано.

– Да. И, если не трудно, не могли бы вы выкроить несколько минут и озадачить своих ребят «пробить» хозяина автомобиля?

– Да, конечно. Это тоже по нашему делу?

– Пока не знаю. Но не исключаю этого. Давайте, если никого из нас до вечера не сожрут, встретимся в «Еноте»?

– А вот это просто отличная идея, – возликовал Виктор и, видимо, прикрыв трубку, громким шепотом добавил: – У Владимира новый хозяин. И знаете, предыдущий был лучше. Этот… очень деятельный.

– Да-да. Я с ним уже познакомился, – рассеянно проговорил Аверин. – А, кстати. Я бы хотел взглянуть на труп. Куда его отвезли?

– Так к Семенычу. Можете съездить хоть прямо сейчас. Думаю, вам он точно не откажет.

Именно так Аверин и решил поступить. Наскоро проглотив завтрак, он позвал Кузю и направился в отделение городской судебно-медицинской экспертизы. Показал на входе звезду и проследовал в прозекторскую.

Альберта Семеновича Каминского Аверин знал уже почти двадцать лет, еще со времен своей службы полицейским колдуном. И все эти годы эксперт выглядел как бодрый старичок лет шестидесяти. И совершенно не менялся. Аверин даже подозревал, что Семеныч – див.

– А я вас ждал, Гермес Аркадьевич, вот именно вас ждал, никого не пускал, – обрадовался Семеныч. Аверин лишь прижал кулак ко рту, чтобы подавить смешок. А было от чего. Кузя бы умер от зависти, увидев старого судмедэксперта. На нем красовалась сатиновая косоворотка ярко-желтого цвета, подпоясанная алым кушаком, фиолетовые шаровары и, в довершение образа, какая-то обувь, довольно неплохо имитирующая лапти. Впрочем, Кузя еще налюбуется. Но на осмотр тела дивом нужно сперва получить специальное разрешение.

Старания сдержать смех не укрылись от цепкого взгляда эксперта.

– Между прочим, – выпятив грудь колесом, проговорил Семеныч, – я считаю предрассудками деление моды на молодежную, взрослую и людей средних лет. Что получается, если тебе больше пятидесяти, ты должен рядиться в мешок от картошки?

– Что вы, Альберт Семенович, у меня просто племянник так одевается. Я представил, как он бьется на полу в припадке зависти при виде ваших роскошных шаровар и лаптей.

– А что? Пусть молодежь завидует. Я взрослый человек, имею право одеваться так, как хочу, не клянча ничего у родителей или дяди, – подмигнул Семеныч. – Пойдемте, я вам кое-что покажу, вам точно понравится. Я вот с утра в восторге.

Аверин прошел внутрь прозекторской. Тело несчастного колдуна лежало на столе, полностью раздетое, и выглядело совершенно целым. На первый взгляд не было понятно, что именно убило этого человека.

– Ну, что скажете? – с довольной улыбкой спросил Семеныч.

– Скажу, что знаю, почему этого колдуна не сожрали, – ответил Аверин.

– О! Это просто чудесно! – воскликнул эксперт. – И почему же?

Аверин указал на татуировку в форме Триглава в районе солнечного сплетения убитого.

– Это сделано серебряным порошком. И наложено заклятие, как на амулет. Див не смог его сожрать именно поэтому.

– Ого. И у вас такая есть?

Аверин мотнул головой:

– Нет. Я предпочитаю надевать амулет. От своего дива ни амулет, ни татуировка все равно не защитят: они от вида крови хозяина полностью разум теряют. Будет ли мне легче, если сожравшему меня диву станет плохо?

– Ну что вы, животинку надо пожалеть! – Семеныч показал отличные белые зубы. Ну точно див. – Вы на тело посмотрите. Рану видите?

Аверин обошел кругом. И заметил, что в районе затылка волосы слиплись от крови.

– Вот она.

– Молодец какой. Отец бы вами гордился. Но это выходное отверстие. А теперь угадайте, где входное?

– Входное? – задумался Аверин, и внезапно его бросило в дрожь. Так вот что имел в виду Фетисов, говоря, что колдуна проткнули насквозь! И вот почему полицейский колдун был в таком ужасе.

– Здесь, – уверенно сказал он, указав между ног трупа.

– Да вы просто гений, Гермес Аркадьевич, – всплеснул руками Семеныч, – даже я не сразу понял.

– Увы, если бы… – покачал головой Аверин. – Альберт Семенович, мне нужно срочно позвонить.

В «Еноте», несмотря на раннее время, было многолюдно.

Виктор снова прибыл одетым по форме, но в этот раз у него была еще более уважительная причина.

– Уф, еле вырвался. Вы не поверите, пришлось сказать правду, что я хочу встретиться с вами. Я даже думал пригласить вас в участок, но там нам точно не дадут нормально поговорить. Рассказывайте все, что знаете.

Аверин налил себе чай из маленького синего заварника и начал рассказ. И про конфликт арендаторов с застройщиком, и про поджог дома, и про то, что они с Кузей нашли на капище. Виктор только молча качал головой.

– Значит, вы считаете, что Дубкова посадил на кол тот же самый див? – дослушав рассказ, спросил Виктор.

– Да, похоже на то. Вдова Дубкова видела кого-то с крыльями. Вероятно, это и был див, который принес тело к ее дому. И он же убил колдуна из Управления. Но, скорее всего, это не тот же див, который стрелял в меня.

– Почему вы так решили?

– Почерк. Тут уже начинает прослеживаться некая тенденция. Выстрел из карабина Синицына – это заказное умышленное убийство, вернее – его попытка. Причем план был в том, чтобы скрыть участие в убийстве дива. А тут совершенно неприкрытая демонстрация с выставлением трупов на всеобщее обозрение.

– Думаю, вы правы. Мне бы еще раз с племянником вашим поговорить. Надо же, вы ему уже такие серьезные поручения даете. Может, Кузьма еще что-то вспомнит о ребятах, что приходили к Устюговым. И да. Лоскут с куста. Надо бы его в экспертизу.

– Я его и фото с места отдал Семенычу. Он знает, кому лучше всего это добро пристроить. Звоните Суркову, надо объединять дела и выпускать Устюгова.

– Да, позвоню, как только вернусь в участок. А что же вы не едите?

Аверин посмотрел на свою тарелку с нетронутыми котлетами. Есть не хотелось. Он поднял на Виктора взгляд и некоторое время смотрел ему в глаза.

– Виктор, – наконец решился он, – мне нужно с вами поговорить. Я должен вам сознаться в одном деле.

– М-м? – Виктор наклонился к нему. – И в каком же?

– Прошу прощения, господа, – прервал их разговор подошедший к столику официант, – господина участкового пристава Смирнова просят к телефону. Говорят, что дело совершенно срочное.

– А, что за черт, – Виктор встал, вытер салфеткой руки и пошел за официантом.

Вернулся он через минуту. Точнее, не вернулся, а отчаянно замахал руками из коридора, подзывая Аверина.

– Еще одно нападение! – выдохнул он, когда Аверин подошел.

– Проклятье! На кого напали?

– На Фетисова. Но он жив, не волнуйтесь. Это в двух шагах отсюда, на Кронверкском.

– Поехали, – Аверин рванул на улицу.

На место он подъехал раньше Виктора и порадовался, что рядом парк и зевак совсем немного. И тех уже разгоняли быстро прибывшие патрульные.

Потому что посмотреть было на что. На площадке между скамейками прямо на брусчатке сидел Фетисов. Перед ним лежал разорванный пополам муравьед. Он хрипел, а задние лапы его все еще подергивались. Фетисов гладил обе половины несчастного дива и, громко всхлипывая, пытался читать заклинание усыпления. В нескольких метрах от него, опираясь о землю коленом, стоял Владимир. Одежда на нем была разорвана, свисающие со спины лохмотья рубашки настолько пропитались кровью, что невозможно было определить ее изначальный цвет. Одной рукой он зажимал глазницу, пытаясь удержать в ней вырванный глаз, между его пальцами сочилась кровь. Левая нога была вывернута под невероятным углом, и из нее торчала кость. Невдалеке маячил Мончинский. Вид у молодого колдуна был донельзя растерянный и испуганный.

Аверин кивнул подъехавшему Виктору, и тот начал раздавать инструкции патрульным – допускать сюда журналистов было нельзя.

А Аверин шагнул к Мончинскому:

– А вы не хотите помочь своему диву? Вы вообще в курсе, что лечить дива – обязанность колдуна? Немедленно займитесь этим, хотя бы для того, чтобы он не пугал зевак своим видом.

– Я… конечно…

– Нет необходимости, – проговорил Владимир и внезапно исчез. Над головой Фетисова щелкнуло, на мгновение показалось что-то похожее на гигантский клюв, полный зубов, и обе половинки полицейского дива исчезли. На том месте осталось только пятно крови и Фетисов, икающий от ужаса.

– Со мной все в порядке, – раздалось у Аверина за спиной.

Он оглянулся. Владимир выглядел намного целее, чем был пару секунд назад. Див уже стоял на двух ногах, и глаз его был на месте. Но вдоль груди и плеч тянулись длинные кровоточащие полосы, похожие на следы от гигантских когтей. Аверин прикинул: полицейский муравьед был не ниже шестого уровня. Если сожрать его оказалось недостаточным для полного исцеления Владимира, значит, ранения были весьма серьезными.

Проигнорировав слова дива, Аверин снова повернулся к Мончинскому:

– Вот, значит, что вы устроили. Решили использовать Фетисова и его дивов как наживку? Ваша была идея?

Мончинский ничего не ответил, только опустил голову.

– Я понял. Кстати, а кто прогнал дива? Я не верю, что вы отправили его в Пустошь. Здесь присутствует еще кто-то из Управления? Кто-то посильнее? – Аверин огляделся по сторонам в поисках колдуна. Внезапно ему едва ли не под ноги упала сова. Мгновение – и она превратилась в маленькую старушку, сморщенную и высохшую, как мумия. На ее шее блеснул серебром вензель Академии.

– Я его прогнала. Но тварь успела скрыться, к сожалению. Я не думала, что вы такой сентиментальный, Гера. Это был хороший план – выпустить полицейских колдунов с дивами в качестве наживки по всему городу. А к ним приставить дивов из Управления в засаде.

– И вас в качестве тяжелой артиллерии, наставница Инесса? – Аверин улыбнулся.

– И меня, – согласилась старушка. – Боюсь, я сейчас самый сильный государственный див в Петербурге.

– Это был бы хороший план, – заметил Аверин, – если бы убийца сейчас был в Пустоши или в клетке. Или мертв. Но он на свободе. Поэтому это был отвратительный план.

– Ваша правда, – согласилась Инесса. – Теперь он на такое уже не купится.

Подъехала еще одна машина, почти точь-в-точь как у самого Аверина, только синего цвета. Полицейские замерли, вытянувшись в струнку. Из машины неторопливо вышел князь Булгаков, глава Управления.

Несмотря на плачевную ситуацию, он вальяжно направился к колдунам.

– Как я рад, что вы здесь, Гермес Аркадьевич, – улыбнувшись, князь протянул Аверину руку.

Аверин пожал ее:

– Я тоже очень рад, что вы здесь, князь. Теперь я спокоен за эту операцию. И, с вашего позволения, откланиваюсь.

– Прошу вас не торопиться, – остановил его Булгаков. – Если бы я не застал вас здесь, я бы отправился к вам домой. Я по делу.

Князь сунул руку в нагрудный карман, достал плоский золотистый жетон и протянул его Аверину.

– Удостоверение сотрудника Управления? Зачем оно мне?

– Потому что теперь вы внештатный эксперт Управления. Временно, разумеется. До завершения этого дела. Не волнуйтесь, никто не будет требовать с вас отчета, но зато вы получите доступ к материалам следствия и всю необходимую поддержку.

– Все настолько погано, да? – Аверин взял жетон и повертел его между пальцами. – Я могу отказаться?

– Нет, не можете, – развел руками Булгаков. – Все колдуны – слуги государевы и могут быть призваны на службу в любой момент. А у нас сейчас слишком мало экспертов вашего уровня.

– Спасибо за доверие. – Аверин убрал жетон в нагрудный карман, к звезде. – И на этом все же разрешите откланяться.

– До встречи, Гермес Аркадьевич, – проговорил Булгаков ему уже в спину.

– До встречи, – ответил Аверин и, подойдя к Фетисову, тронул его за плечо.

– Степан… Алексеевич, – он с трудом вспомнил отчество колдуна. – Вставайте. Я отвезу вас домой.

Спикировав откуда-то сверху, ему на плечо села галка.

В участок Аверин приехал примерно через час. Сразу прошел в кабинет Виктора – тот уже успел вернуться.

– Ну как он? – спросил Виктор.

– Оклемается. Просил за дивами присмотреть. Жена сейчас валерьянкой отпаивает.

– Эх… тут коньяком хорошим отпаивать надо. Я не представляю, что он пережил.

– Это точно. Много ваших дивов погибло?

Виктор покачал головой:

– Нет, один всего, Матвей. Ну, вы видели. А я-то думал, почему Фетисову только одного разрешили взять… хотя привезли еще нескольких. Берегли, выходит, казенное имущество и даже не предупредили, сволочи.

– Да, некрасивая история… – Аверин не знал, как еще прокомментировать случившееся. – Полагаю, на них давит Омск, – наконец сказал он. – Иначе они бы не стали пихать мне это. – Он вытащил жетон Управления.

– Да уж… – Виктор вздохнул. – Но нет худа без добра. Теперь они не могут выкинуть вас из дела.

– Угу. Расскажите мне, пожалуйста, что там произошло.

– Да все просто вышло. Я не знаю, почему он напал именно на Фетисова. Может, случайность, а может, почувствовал его страх. Матвей кинулся защищать и был тут же разорван, думаю, сожрать его помешал Владимир. Дрался с ним, пока не подоспела эта… дама из Академии.

– Инесса.

Виктор поднял одну бровь:

– А, так это и есть знаменитая Инесса, о которой вы столько рассказывали. Впечатляет. Так вот. Тот див, видимо, учуял ее, бросил Владимира и сбежал. Догнать его не удалось.

– Понятно. Очередной блистательный план Управления. Как выглядел див? У него был ошейник?

– Нет. Так что у нас демон девятого уровня, с чем я нас всех и поздравляю. Вы вроде говорили, что такой может сожрать полгорода.

Аверин кивнул.

– Но, скорее всего, он сейчас затаится. Надо как-то выманить его и поймать.

– Не вздумайте заниматься этим в одиночку, Гермес! – воскликнул Виктор.

– Нет, конечно. Буду держать вас в курсе. Что еще у него было примечательного? Облик?

– Какая-то пакость вроде гигантской летучей мыши.

«Огромные черные крылья. Дьявол».

Сомнений, что это и есть убийца Дубкова, практически не осталось. Но в чем смысл действий демона? Зачем весь этот театр?

– Вы знаете, еще одна интересная вещь, – прервал его размышления Виктор. – Он дрался не только когтями. У него было оружие.

У всех дивов высокого класса была какая-то способность, похожая на оружие колдуна. Но если колдуну приходилось учиться пользоваться им с самого детства, то у дивов способность проявлялась сама с самых нижних уровней. И к моменту перехода в первый класс превращалась в по-настоящему мощное орудие. Вроде Кузиного огненного дыхания.

– Что за оружие?

– Что-то вроде копья или пики. Именно этой штукой Владимир получил в глаз.

– И, вероятно, именно ею и убили колдуна из Управления… – закончил мысль Аверин.

– Угу, – подтвердил Виктор. – Откуда только взялась такая тварь…

– Я думаю, его вызвали. У меня появилась версия, что Дубков стал для этого жертвой.

– Ого… и кто это сделал? И почему же тогда Дубкова не сожрали?

– А вот это и надо выяснить в первую очередь. Вы узнали про Николая Хмельницкого?

– Да, конечно. Сейчас, я записал где-то… – Виктор порылся в бумагах на столе. – А, вот. Живет он на Крестовском, по всей видимости, с родителями. Учится в Академии, сейчас на каникулах. Штрафов за небрежное вождение нет, зато есть несколько приводов и штрафов за нарушение общественного порядка.

– О, парень колдун, значит. Так я и думал. Нарушение общественного порядка… что именно?

– Этого я не знаю. Но могу узнать подробнее.

– Да, если не трудно. – Аверин посмотрел на листочек с адресом. – Колдун. Он ведь мог вызвать нашего дива. Девятнадцать лет – это уже выпускные курсы. Съезжу сейчас к нему домой, побеседую.

– Вам составить компанию?

– Нет, не нужно. У вас и тут дел по горло. Лучше позвоните Семенычу, вдруг что есть по тому лоскуту. А у меня же теперь вот это. – Он подбросил жетон Управления и, поймав его, сунул в карман.

– А если демон там, всех сожрал и сидит вас ждет?

– Ах да, все время забываю про ваш пистолет. Не волнуйтесь, Кузя меня предупредит.

– Ну, хорошо. Но вы обещали держать меня в курсе, помните?

– Конечно, до связи. – Аверин вышел из кабинета. Надо было еще накормить оставшихся полицейских дивов и запереть их на ночь. Аверин надеялся, что к завтрашнему дню Фетисов придет в себя и сможет сам вернуться к работе.

Когда Аверин вышел из участка, ему на плечо снова села галка.

– Важная информация, – прокричала она.

– Понял.

Уезжая с места нападения, Аверин велел Кузе дождаться, когда все разойдутся, и обследовать местность подробно. Див мог заметить что-то, чего не заметит ни следователь, ни даже колдун.

Значит, Кузю надо расспросить. Аверин задумался, где бы это сделать. И ему пришла в голову отличная мысль.

Поесть в «Еноте» он так и не успел. Заплатить тоже, но эту проблему он решит в свой следующий визит. Голод уже давал о себе знать. Поэтому Аверин решил заехать в пышечную.

Он сделал заказ, а сам отправился в уборную. Галка сидела у него на плече.

Закрыв за собой дверь, он разрешил Кузе сменить форму. И как только тот обратился, тихо произнес:

– Ну?

– Я знаю его запах!

– Вот это отлично. Как ты узнал?

– Я видел, как Владимир облизывает свои пальцы. Он ранил того, другого, во время драки. Я дождался, когда все уйдут, и обнюхал землю – вдруг на нее упала кровь. И нашел! Полизал и теперь могу отличить этот запах от запаха любого другого дива.

– А того, кто в меня стрелял, ты не можешь унюхать, случайно?

– Не-а… – Кузя помотал головой, – вы же не дали его ранить.

– Я не дал тебя сожрать, Кузя. – Бесстрашие и самоуверенность дива начинали нервировать. – Все?

– Ага. Пока все.

– Тогда давай возвращайся.

Кузя снова обернулся галкой и сел ему на плечо.

Надо же… а ведь совсем недавно Аверин как-то обходился без дива.

Правда, раньше и демоны девятого уровня по городу не бегали.

Ворота дома Хмельницких открыла женщина средних лет. Скорее всего, экономка.

– Граф Аверин, – представился он, и она пошла докладывать хозяевам.

И через пару минут пригласила его в дом.

– Добрый вечер, дорогой граф, – поприветствовал его хозяин дома, – чем обязаны визиту?

Аверин вынул жетон Управления.

– Добрый вечер, господин Хмельницкий. Я бы хотел поговорить с вашим сыном.

В разговор немедленно вмешалась элегантно одетая дама, вероятно, мать Николая:

– О господи! Что он опять натворил?!

Аверин решил, что сказать правду будет разумнее всего:

– Он сбил насмерть женщину возле деревни Колтуши. Ее дети в больнице.

– О боже! – Госпожа Хмельницкая вскочила и, размахивая руками, набросилась на мужа: – А ты говорил, что он с девкой сбежал? С девкой, да?

Хмельницкий тоже поднялся, краснея:

– Откуда я знал? Почему он мне не сказал? Зачем подался в бега?! Что за тупость… – Он повернулся к Аверину: – Простите, как вас по имени отчеству?

– Гермес Аркадьевич.

– Гермес Аркадьевич, это ужасная история, просто кошмар. Как так вышло? Он же не был пьян?

– Думаю, нет. Это несчастный случай, он не заметил женщину, выезжая из-за поворота. – Про перегороженное шоссе Аверин пока умолчал. – Прошу прощения, но из вашего разговора я понял, что юноши нет дома. Вы знаете, где он? Или где может быть? Поверьте, я хочу ему только добра.

– Увы, Гермес Аркадьевич. Его нет дома уже четвертый день. Я, грешным делом, думал, что он убежал с девицей, с которой спутался. У нас из-за нее недавно крупный скандал был. Коля заявил, что собирается повести ее к алтарю.

– А вы были против? Почему?

– Она не нашего круга, – заявила Хмельницкая. – Но это ничего, может, мы и стерпели бы, будь это чистая скромная девочка из приличной семьи. Но это вульгарная еретичка из секты! Она испортила всю жизнь нашему сыну. Его уже трижды арестовывали из-за нее! Как мы надеялись, что через пару недель он вернется в Академию и эта дрянь от него отстанет.

– Вы сказали – сектантка? А что за секта?

– Секта… ох, простите, может, вы желаете чаю? – спохватился хозяин дома.

– Нет, спасибо. Но будет лучше, если мы все присядем.

Хозяева вернулись на свои места. Не было заметно, чтобы эти люди врали. Их сын действительно пропал.

– Вы хотели рассказать про секту, – напомнил Аверин.

– Да, – заговорил Хмельницкий, – эта секта, знаете, «Новая воля», может слышали?

Аверин отрицательно помотал головой.

– Они, не поверите, отрицают Господа нашего Иисуса Христа и поклоняются дивам!

– Кому? – удивился Аверин. – Дивам? Серьезно?

– Абсолютно. Они считают, что никаких богов никогда не было. Это все были сильные дивы, и люди приносили им жертвы, надеясь откупиться или обрести защиту. Или богами были колдуны, владеющие, опять же, сильными дивами. И если насчет языческих богов я еще могу согласиться, то вся остальная ересь, которую они несут, просто возмутительна.

– Так, подождите. Ваш сын учится в Академии и поклоняется дивам?

– Это все та девка, – проговорила Хмельницкая, – она его охмурила. Задурила голову так, что он вообще хотел уходить из Академии. Говорил, что колдуны обращают дивов в рабов и это постыдное занятие. Вы же понимаете, какая это чушь? Колдуны – наши защитники от этих тварей! Что должно твориться в голове, чтобы такое нести?

– Не в голове, – пробормотал Хмельницкий и добавил погромче: – Я уверен: наш сын не виноват в аварии. Она наверняка была с ним, если вообще не за рулем. Сам он очень внимательный, он же колдун. Я ведь тоже учился в Академии, но, к сожалению, был отчислен с третьего курса. Не хватило силы и концентрации. Вы не представляете, какая там нужна реакция и внимательность.

Аверин отлично представлял. Но обсуждать это с родителями Коли Хмельницкого у него никакого желания не было. Однако они были правы. Как колдун-выпускник мог настолько опростоволоситься?

– Нет, – медленно проговорил он. – С ним был парень. Друг, по всей видимости.

– А-а-а… Наверняка Ванька Ушков. Он его на сходку в эту секту и притащил!

– Иван Ушков… – Аверин достал блокнот и записал. – А его адрес не подскажете? Может быть, Николай у него?

– Не знаем мы адреса. Знали бы – давно туда съездили. Иван Академию год назад бросил, и отец от него отрекся. Он где-то на окраине снимает комнату. Они с Колей раньше учились вместе. Ну кто знал? Кто?

Аверин закрыл блокнот:

– А что за сходка?

– Так на углу Невского и Грибоедова они собираются, напротив Казанского собора, – ответил Хмельницкий. – Мы туда ходили вчера, но Коли не видели.

– Или он нас быстрее увидел и спрятался, – добавила его супруга.

– Спасибо за информацию. – Аверин вырвал из блокнота лист и написал свой номер. – Если Николай появится, пусть немедленно мне позвонит. Скрываться ему не нужно, ничего серьезного ему не грозит, женщина сама виновата. Но, как вы понимаете, разобраться в этом необходимо. Не бегать же ему всю жизнь.

– Да, конечно, – закивали супруги. И Аверин, вежливо поклонившись, покинул Хмельницких.

Вернувшись домой, Аверин позвал Кузю.

– Итак, Николая ты не нашел?

Кузя помотал головой:

– Нет, в доме его точно не было, причем давно. Я обследовал весь дом, выбрался из подвального окна. У них там огромный подвал, представляете? Но и там никого.

– Понятно. Нашел что-то интересное?

– В комнате куча фотографий. Я не стал ничего брать, просто запомнил лица. Там была какая-то рыжая, а рядом с ней два парня. Наверное, один из них Николай.

– А второй, возможно, Иван Ушков. Очень хорошо. Надо их найти. Слушай, Кузя. Ты знаешь, где Казанский собор?

– Не-а…

– Я тебе покажу. Напротив него собираются подростки, там же бывает и Николай с друзьями. В кои веки твой экстравагантный вид пригодится.

– Он уже пригодился! Когда я притворялся их другом, – возразил Кузя.

– Да, ты прав. Еще раз притворишься. Посидишь на сходке, понаблюдаешь. Вряд ли все пришедшие друг друга в лицо знают. Я думаю: там разные анархисты собираются, не только эти дивопоклонники. Если вдруг на тебя обратят внимание, скажи, что недавно приехал откуда-нибудь издалека. Из Иркутска или вообще из Владивостока. Можешь попробовать осторожно разузнать про Николая. Если увидишь его – сразу беги в будку и звони мне, потом можешь отвлечь разговором, пока я еду. Если уйдет – пойдешь за ним и разузнаешь, где он живет. Ах да. Пока не поймают демона, даю разрешение на смену облика в любое время, только часы не потеряй. И самое главное, если почуешь где-то присутствие демона – сразу беги, не геройствуй. Ясно?

– Ага! – Кузя так дернул головой, что стукнулся затылком о стену. – Когда мне идти?

– Точно не сейчас, завтра я тебя отвезу и высажу неподалеку. Сначала присмотрись, потом уже подходи к ним.

Галка, посидев на перилах моста через Екатерининский канал, сделала круг над сквером возле собора и приземлилась на спинку скамьи.

– Эй, птица! Птица, хочешь семечек? – Парень с сальными волосами, свисавшими паклей у него с ушей, протянул горсть. От него разило алкоголем.

– Ты дебил, Урал. Это же не долбаный голубь. Эй, ворона, пива хочешь? – Второй парень, обнажив в улыбке плохие зубы, оглушительно заржал.

– Сам ты дебил, – беззлобно отозвался первый. – Она ручная. Видишь кольцо? Цыпа-цыпа-цыпа.

Галка взлетела, сделала еще пару кругов над каналом и, опустившись во двор-колодец, влетела в окно припаркованной там машины.

– Все, я готов, – проговорил Кузя, натягивая на себя рубашку.

– Штаны не забудь. И ботинки, – не поворачиваясь, напомнил ему колдун. – Деньги вот держи. Сто рублей хватит?

Кузя неопределенно пожал плечами. Пиво он раньше не покупал и, сколько оно стоит, понятия не имел. Но учитывая, что рубашка обошлась в десять рублей… точно дешевле.

– Да. Должно, – он протянул руку. И, получив две купюры по пятьдесят, небрежно сунул их в карман широких штанов.

– Я еду на лекцию сейчас. Надеюсь встретить тебя здесь, когда вернусь. Если что-то изменится – жди меня дома. Не рискуй, ясно? – Лицо хозяина было очень серьезным. Как будто Кузя не пообщаться с местными подростками собирался, а как минимум шел в логово того жуткого дива.

Да, от чудовища бросало в дрожь. В Пустоши он бы никогда не посмел лизнуть кровь такого. Скорее, почуяв ее, бежал бы сломя голову в Ледяные Горы. Сильнейший раненый див. Да что может быть страшнее?

Но Кузя всегда был хитер и осторожен. Иначе как бы он выжил в Пустоши? Зря колдун волнуется.

А Кузя чувствовал это волнение. Отчасти оно нервировало, но в той же степени и льстило. А ведь правда он великолепно показал себя на всех заданиях! Не совершил ни одной ошибки. Колдуну пришлось бы изрядно попотеть, чтобы найти достойную замену. Конечно, он беспокоится.

Надо улыбнуться. Не просто по-человечески, а именно так, как улыбаются дети. На людей это хорошо действует.

Научиться этому было не так просто. Садист Даниил был подростком, но располагающе улыбаться не умел. У этого человека вообще не оказалось полезных навыков, поэтому его память сразу была отброшена.

Улыбку он скопировал у девочки Веры, племянницы его колдуна. Она вызывала у окружающих умиление и другие теплые чувства, а значит, ее мимика вполне подходила.

Правда, тренироваться приходилось часто. Но постепенно улыбка начала получаться, как надо.

– Конечно, не буду. Я все узнаю и немедленно дам вам знать, – он улыбнулся как Вера.

Колдун сразу же расслабился. Вот и отлично. Хозяин поедет заниматься своими делами и не будет контролировать. Надо доказать ему, что его див незаменим и без него ему придется по-настоящему тяжело и плохо.

– Все, ни пуха ни пера, – колдун открыл дверцу.

– К черту, – ответил Кузя и, засунув руки в карманы и насвистывая, направился на Невский.

Магазин он приметил, еще летая галкой. Не вынимая рук из карманов, он прошелся вдоль витрин и, подойдя к продавцу, с легкой небрежностью в голосе проговорил:

– Мне две бутылки пива и бутылку кваса.

Улыбнулся и добавил:

– Пожалуйста!

Продавец покосился на него, но, увидев пятьдесят рублей, немедленно оттаял и принес все, что требовалось.

Кузя зашел за угол, вылил пиво из бутылки, залил туда квас и направился обратно к скверу. Вторую бутылку он сунул в один из многочисленных карманов своих штанов.

Прибыв на место, он сел на парапет собора и принялся неспешно отхлебывать из горлышка. Ровно так поступало большинство молодых людей, собравшихся здесь. Только пили они, разумеется, настоящее пиво.

– Слышь, щегол, бобы есть? – Его внезапно ткнули в спину. Он медленно, с ленцой обернулся:

– Чего?..

– Ничо. – Парень, предлагавший семечки галке, отошел на шаг. – Хочешь поиграть в складушечки? С тебя бобы, с меня за горячим, а?

Парень потер большим и указательным пальцами. Реагировать надо было быстро. Чего хочет этот человек?

Кузя сунул руку в карман. В обществе людей почти все проблемы решали деньги. Он достал из кармана две монеты по рублю – сдача, которую дал ему продавец, и протянул парню:

– Сам знаешь, что делать.

– Офигеть. Щегол, а ты шаришь. – Парень схватил деньги и сжал их в кулаке. – Слышь чо, а зелень? Зелень будешь? Я знаю барыгу.

Он опять потер пальцами. Теперь стало понятно, что он действительно хочет денег.

Как только еще один рубль, на этот раз бумажный, перекочевал в потную руку парня, тот исчез. Что же, оно точно того стоило.

Кузя еще некоторое время посидел, наблюдая за происходящим вокруг. Внезапно сердце его дернулось. Раз, другой.

Со стороны Невского проспекта к скверу двигалась девушка в длинном оранжевом сарафане с вышивкой и с рыжими, убранными в пучок волосами, которые держал на макушке черный деревянный гребень.

Это была она. Девушка с фотографии. Она подошла к самой активной толпе, поздоровалась со всеми и села на ступени собора, скрестив ноги в плетеных льняных сандалиях.

Вот это да. Если сейчас еще появится тот парень, Николай, то можно будет смело рапортовать об идеально проделанной работе.

Он отхлебнул квас из бутылки и стал наблюдать за девушкой, стараясь не выдать своего интереса.

Но, видимо, вышло у него плохо. Второй парень, тот, что с плохими зубами, подошел и врезал ему по плечу:

– Ты дебил.

– Чего это?

– На Белку пялишься. Черный тебя уроет.

– Умоется, – сорвалось у него с языка. Он даже не очень понял, откуда к нему пришло это слово.

– Дебил. Черный – колдун.

– И чо. Я чо, колдунов не жрал? – сказал он и осекся. Да что же с ним такое?

Он понюхал бутылку. Ну конечно. Квас. Там хоть в минимальном количестве, но присутствовал алкоголь. Надо держать себя в руках. И пить этой отравы поменьше.

– А-ха-ха! – зашелся смехом его новый знакомец. – Уважуха. Ща Урал зелень принесет. Если не забздишь – подкатишь к Белке, а? – парень ткнул его локтем.

– Нужна мне ваша зелень… – Кузя пожал плечами и поднялся. Сделать вид, что девушка его интересует в любовном плане, – отличная идея. Это полностью объяснит его к ней внимание. А Черный – практически точно Николай Хмельницкий. А он-то и нужен хозяину. – Так подкачу. – Он встал и направился к краю, где сидела девушка, подошел и тронул за плечо – заметил, что так тут было принято.

– Че тебе? – Белка подняла глаза.

– Пива хочешь? – он улыбнулся.

Девушка смерила его с ног до головы оценивающим взглядом.

– А ты не мелкий еще пиво пить? – пренебрежительно бросила она.

– У меня и зелень есть. Сейчас Урал принесет. – Он опять натянул на лицо улыбку. Но не детскую улыбку Веры. Теперь он попытался усмехнуться так, как это делал его колдун.

И у него получилось. Девушка посмотрела на него с явным интересом.

– Зелень? Бобы у тебя точно есть. Ладно, давай свое пиво.

Он достал из кармана бутылку и отдал девушке.

Она взяла и протянула ему правую руку:

– Белка.

– Кот, – представился он.

– Фу-у, так банально, – рассмеялась она.

– У себя на родине я такой один.

– На родине? Откуда ты?

– Из… Владивостока, – вспомнил он название местности. И очень понадеялся, что это было достаточно далеко.

– Ох. Всегда мечтала. Море, горы, тайга… Ты был в горах?

– Конечно! Там прятаться хорошо. Всем лень тебя преследовать.

Она рассмеялась. Не обидно, по-доброму. Отличный знак. Он ей понравился.

– Открой пиво, – она протянула бутылку.

Так. Это опасный момент. Пальцами открывать нельзя: люди так не могут. Он задумался на секунду, потом подцепил крышку зубами и протянул девушке.

– Граци, – сказала она. – Так че по зелени?

Он сообразил, что девушка пытается понять, не обманывают ли ее. Где же парень по имени Урал? Судя по запаху, не слишком далеко.

И что это такое, «зелень»?

– Щас придет, – небрежно бросил он и отхлебнул из своей бутылки. Как можно меньше. – У тебя парень есть?

Она так посмотрела на него, что стало понятно: он допустил ошибку. Рано. Видимо, о таких вещах спрашивать рано. Он постарался быстро исправиться:

– Ну, вдруг заревнует. Подумает, я подкатываю.

– Мал еще подкатывать… – она отвернулась.

– Ага. Я ж просто…

– Просто. – Девушка внезапно посмотрела ему в глаза: – Умер Черный. Парень мой. Тебе первому говорю. Где долбаная зелень? – заорала она.

– Да вот, сестричка!

Появился Урал и протянул девушке обычную сигарету.

Нет, не обычную. Брат его колдуна курил табак. А от этой сигареты табаком совершенно не пахло.

«Вещества», которые якобы употреблял племянник, дошло до него.

Значит, Николай Хмельницкий умер? Вот это новость. Как он должен отреагировать?

– Умер? Черный умер? – повторил он как можно громче. Скорее всего, этого человека тут многие знали, и по их реакции станет понятно, как нужно себя вести.

Их немедленно окружила толпа.

– Что? Умер? Че случилось? Черный помер? От чего? – послышались голоса со всех сторон.

Рыжая девушка по имени Белка обвела всех взглядом, раскурила сигарету, затянулась и выдула в толпу клуб дыма.

– От передоза, – мрачно произнесла она. – Черный умер. Мы все умрем. – С этими словами она приложила бутылку с пивом к губам, выпила ее целиком, без остатка, и швырнула бутылку в стену.

– Свобода и смерть! – заорала она.

– Свобода и смерть! – поддержали остальные и принялись швырять в стену бутылки.

Он понял, что это отличный повод избавиться от своей.

– Свобода и смерть! – заорал он и зачем-то добавил: – Анархия – мать порядка! – Его бутылка полетела в колонну.

Почему-то всем понравился его призыв.

– Анархия – мать порядка! – зазвучало со всех сторон.

В стены, в колонны собора и в сторону Невского проспекта полетели пустые бутылки, окурки, огрызки яблок и прочий мусор.

Кто-то сунул ему в руку сигарету и помог прикурить от спички.

Он понял, что если сейчас он просто сольется с толпой, то ничего не сможет узнать. Хмельницкий умер. Как? Что с ним случилось? Что означает странное слово «передоз»?

Белка тем временем встала и, сжав руку в кулак, подняла ее над головой.

– Свободу порабощенным! – воскликнула она.

– Свободу порабощенным! – поддержала толпа. Молодых людей становилось все больше. Прохожие начали останавливаться и прислушиваться к происходящему.

Кузя понял, что медлить нельзя. Хозяин говорил, что эти люди – поклонники дивов и хотят их освободить.

Вскочив на ноги и затянувшись едким, но вполне безобидным дымом, он закричал:

– Свободу порабощенным! Снять ошейники! Долой рабство!

– Долой рабство! – поддержала толпа.

А Белка схватила его под локоть:

– Так ты наш! Что ж сразу не сказал?

– А ты спрашивала? – усмехнулся он. Было не очень понятно, что она имеет в виду. Но слово «наш» точно означало доверие. А это было именно то, что нужно.

– Фараоны! – закричал вдруг кто-то. – Тикаем!

– Бежим, – Урал схватил Белку за локоть, но она стряхнула его руку.

– Вот только от всякой швали я не бегала.

Кузя не знал, что такое «фараоны». Но, видимо, в этой компании так называли каких-то плохих людей. Поэтому он решительно сел обратно и заложил ногу за ногу.

– Ха, фараоны, – презрительно проговорил он.

Толпа тем временем рассеялась, но народу осталось немало.

И он увидел, как к ним приближаются полицейские.

Белка мельком глянула на него, и стало понятно, что потерять лицо нельзя ни в коем случае.

Он сжал кулаки.

– Жандармы, – заорал он, – царские лизоблюды! Сатрапы! Палачи! – Он плюнул в лицо первому же полицейскому, приблизившемуся к нему, и снова закричал: – Да здравствует диктатура масс!

– Диктатура масс! – заорала толпа.

Им, подогретым алкоголем и «веществами», было безразлично, что орать.

Один из полицейских схватил его за руку и стащил с парапета. Миг – и на его голову обрушилась дубинка.

Главное сейчас – не сопротивляться. Он должен выглядеть слабым человеческим ребенком.

Слабым, но не сломленным.

– Мрази, – выдохнула у него над ухом Белка и добавила не очень уверенно: – Сатрапы!

– Бей урядников и становых приставов! – крикнул он.

И снова получил дубинкой. На этот раз прямо в лицо. Почувствовав, что из носа закапала кровь, он понял – достаточно. Сопротивляться дальше будет слишком подозрительно.

Ему и остальным, кто не успел сбежать, надели наручники и затолкали в машины, по шесть человек в каждую. Он оказался в одной машине с Белкой и Уралом. Это было замечательно, видимо, их везли в один и тот же участок.

Главное, чтобы не в участок Виктора Геннадьевича. Тот, увидев племянника своего друга, мог испортить всю игру.

К счастью, в месте, куда их отвезли, Виктора Геннадьевича не оказалось.

Их выстроили в очередь к столу, за которым сидел усатый человек с усталым лицом. Каждого, кто подходил к столу, он спрашивал:

– Имя? Год рождения?

Все отвечали. Когда очередь дошла до Белки, она сказала:

– Белицкая Алина. Тысяча девятьсот шестьдесят пятый.

Он шел следующим. На сколько же лет он выглядит? Старше нее? Младше? Лучше назвать более младший возраст: люди относятся к детям лучше, чем ко взрослым.

– Николай Дивногорский, – назвал он первое, что пришло ему в голову. – Тысяча восемьсот… Э… Тысяча девятьсот шестьдесят седьмой год.

Их загнали в клетку, довольно тесную, сидеть в ней пришлось прямо на полу.

И тут Кузя почувствовал, что ему становится плохо. Квас. Несмотря на то что он выбросил почти половину бутылки, в животе бурчало и крутило так, что он лег прямо на пол.

И тут же услышал тихое:

– Не бзди. Если нас не выпустят, Цепеш ночью нас вытащит.

Фраза предназначалась не ему. Он скосил глаза и увидел, как Белка что-то шепчет Уралу. Обычный человек не расслышал бы ничего.

Цепеш. Надо запомнить это слово. У всех тут необычные имена, вероятно, это прозвища. И человек по имени Цепеш должен как-то вытащить их ночью.

Почему-то самым логичным Кузе показалось взорвать участок. Чтобы под шумок все могли скрыться.

Живот снова скрутило, он прижал колени к подбородку. Но не выдержал, и содержимое его желудка выплеснулось на пол.

– Капец… – прозвучало за его спиной, – перебрал щегол.

– Его зовут Кот! – вступилась Белка. – Заткни хавальник, он свой.

Тотчас же открылась дверь, и полицейский выволок его наружу. Подхватив под локоть, потащил куда-то по коридору.

В конце коридора полицейский втолкнул Кузю в помещение, где пахло водой, мочой и экскрементами.

«Уборная», – понял он. И бросился к раковине, где, открыв кран, принялся судорожно глотать воду. Его снова вырвало, и стало легче.

– Ну что же ты, мальчик… такой молодой. Как же тебя занесло к анархистам?

В голосе полицейского слышалось искреннее сочувствие.

Кузя посмотрел на него долгим взглядом и принял решение. Нельзя дать себя обыскать. Сыщики найдут амулет и увидят ошейник.

Он протер лицо водой и снова посмотрел на полицейского:

– Позвоните участковому приставу Смирнову, пожалуйста, – тихо проговорил он. – Скажите, что у Кузьмы… Аверина очень важная информация.

Полицейский немедленно подбежал к нему, обхватив за плечи.

– Боже мой, курсант… Кузьма, тебе принести угля?

– Нет, спасибо, – он вытер лицо рукой. – Мне уже лучше, ну и отраву они там хлебают. Никому не говорите. Они мне доверяют. Просто позвоните господину Смирнову, хорошо?

– Конечно. Тебя отвести в кабинет господина Шилкина?

– Нет. Назад в клетку. Анархисты не должны ничего заподозрить.

– Господи Иисусе, парень… Сколько тебе лет на самом деле-то?

– Шестнадцать.

Он не знал, что такое «курсант», но по выражению лица полицейского понял, что должен быть старше.

– Первый курс… и уже такое важное задание. Погоди. А ты не родственник, случайно, знаменитого графа Аверина?

– Племянник, – ответил он. – Мне надо в клетку. Иначе… Вот что. Избейте меня.

– Что?

– Избейте. Я изгадил ваш пол. Наверняка вас оскорблял. Вы не можете этого так оставить. Я должен выглядеть угнетенным.

– Но я… о, Кузьма, давай я тебя водой оболью. Чтобы подумали, что я тебя держал под струей воды в душевой?

– Отличная идея.

Он прошел в душевую и послушно встал под воду. Если бы ему предложили выбирать – он бы предпочел любую другую пытку этой. Но его новые «друзья» должны были поверить, что над ним тут издевались. И вода хорошо подходила для этого.

Добрый полицейский даже слегка перестарался. Вернув «курсанта» в камеру, он швырнул его на пол, пожалуй, слишком сильно, но это сыграло на руку. Доехав на животе до скамейки, Кузя незаметно прикусил себе губу до крови и, встав на ноги во весь голос заорал:

– Ты что?! Кот! – Белка схватила его за руку. – Здесь не твоя тайга. Они же тебя посадят.

– Тс-с! – Он приложил палец к губам. – Сейчас все домой пойдем.

– А… – И девушка продолжила: – С Интернационалом воспрянет див любой!

Он посмотрел на нее. Нет, удивление выражать было нельзя. И поэтому он, закрыв глаза, добавил от себя:

– Долго в цепях нас держали! Долго нас голод томил!

Прошло меньше получаса, и дверь в клетку снова открылась.

– Дивногорский, выходи.

«Дебилы», – использовал он мысленно новое слово, но не растерялся. Лег на пол и положил ногу на ногу:

– Не пойду. Выпускайте всех.

Белка наклонилась над ним и шепнула:

– Если выйдем, завтра давай на том же месте, в пять.