Глава 9

Когда Аверин приехал в участок, Кузя уже сидел в кабинете Виктора и пил чай из его кружки. На его носу красовались несколько перекошенные, но вполне целые очки.

Увидев Аверина, Виктор указал на Кузю и, смеясь, произнес:

– Ну что, забирайте своего анархиста. Башковитый он у вас, из кутузки сразу догадался мне сообщение передать.

– Благодарю вас, Виктор.

– А вы знаете, кем он в полиции представился? Или это вы придумали?

– Нет… – чувствуя какой-то подвох, ответил Аверин. – Я особых инструкций не давал. И кем же?

– Николаем Дивногорским. Кузьма у вас серьезно анархистами увлекается?

– Не знаю. А кто это такой?

– Известный «безначалец». Жил на рубеже прошлого и этого веков. Дворянином был и колдуном, хотя учебу бросил. И очень радикальным анархистом, взрывы устраивал, ограбления.

Аверин с интересом посмотрел на Кузю. Нужно будет подробно почитать про этого Дивногорского.

– А мне можно будет узнать «важную информацию»? – попросил Виктор. – А то ваш секретный агент молчит как партизан, сказал: надо вас дождаться, а то непонятно будет.

– А, ну правильно сказал. – Аверин уже убедился, что Кузя не болтает лишнего. Он обратился к диву: – Теперь можешь рассказать, зачем попался.

– Мне нужно было, чтобы меня за своего посчитали. Просто полиция очень не вовремя нагрянула, мне нельзя было потерять Белку из виду. Пришлось ехать с ней.

– Белку? Это кто?

– Это девушка Николая Хмельницкого. Та, рыжая.

– Отлично. Как ее зовут, узнал?

– Белицкая Алина. Тысяча девятьсот шестьдесят пятый год рождения.

– Подождите, – вмешался Виктор. – А мне можно объяснить? Николай Хмельницкий – это же тот парень, чей адрес я вам дал?

– Да, я ездил к нему домой, он пропал. Родители не знают, где он, думают, что у своей девушки. Я отправил Кузьму туда, где эта молодежь обычно собирается, вдруг он кого-то из них увидит.

– А, понятно. И девушка – Алина Белицкая?

– Ага, – подтвердил Кузя и добавил: – Николай Хмельницкий умер.

– Что? – одновременно спросили Аверин и Виктор.

– Она сказала, что ее парень умер. От какого-то «передоза». Потом поднялся шум, приехала полиция, я думал: если мы поедем вместе, я смогу узнать больше.

– Узнал? – спросил Аверин. Он пока не решил, как следует реагировать на своеволие дива. С одной стороны, тот не выполнил инструкцию. С другой – действовал по обстоятельствам и в целом верно. Догадался даже связаться с Виктором.

– Ага. У них там есть еще какой-то человек по имени Цепеш. Он их как-то должен был вытащить. Может быть, напасть на участок ночью.

– Или взятку дать… – задумчиво протянул Виктор.

А Аверин почувствовал, как холодеет спина:

– Виктор, какие, к черту, взятки? Вы слышали, что он сказал? Цепеш!

– А вы знаете, кто это?

– Конечно. А вы разве нет?

– Знакомое что-то, – наморщил лоб Виктор.

– Может быть, «Дракула» вам скажет больше, – подсказал Аверин.

– А, точно! Это полумифический колдун!

– Не такой уж и мифический. Вполне реальный, мы его в Академии изучали. Так вот, он любил в качестве казни людей на кол сажать. За это его и прозвали Цепеш, что значит «колосажатель».

– Е-мае! – Виктор обалдело на него уставился. – Вы не шутите? Но ведь это не может быть он, он же умер давным-давно.

– Какие уж шутки… Нет, конечно, не он. Но от этого совершенно не легче. Это наш демон. Что же выходит, эти сектанты ему поклоняются?

– Нет, – Кузя замотал головой. – Они никому не поклоняются. Они выступают за освобождение дивов. Если Цепеш – это демон, думаю, они его как-то освободили.

– Час от часу не легче, – пробормотал Виктор и добавил, посмотрев на Кузю: – Парень, не ходи туда больше. Это гораздо опаснее, чем дубинкой по носу получить.

– Ага, я знаю! – Кузя улыбнулся.

– И вы проследите, чтобы не ходил. Он еще совсем ребенок.

– Я не ребенок, – возразил Кузя. – Мне шестнадцать!

– Да-да. Я уже понял, что ты герой.

– Нам нужно ехать, Виктор, извините.

– Да, конечно. Мне следует передать Управлению эту информацию?

Аверин задумался.

– Наверное, нет, – решил он. – Они очень топорно работают. Я сам скажу, когда понадобится их помощь.

– Хорошо. Только умоляю, будьте осторожны. Оба. – Виктор поднялся, чтобы их проводить.

– Ты понимаешь, как ты рисковал? – проговорил Аверин, когда они сели в машину.

– Ага, но у меня не было выбора. Ведь то, что я узнал, очень важно, так?

– Так, – согласился Аверин. – Но Виктор прав. Больше ты туда не пойдешь.

– Почему?

– Потому что это опасно. – Он выехал через ворота и свернул на проспект.

Кузя повернулся к нему: очки он снял и убрал в карман штанов, и Аверин увидел, что зрачки его глаз стали вертикальными.

– Ваше сиятельство. Виктор Геннадьевич думает, что я человеческий мальчик.

Аверин повернул направо. Да, конечно, Кузя прав.

– Почему Дивногорский? – перевел он тему. – Он тебе нравится? Его идеи?

– Понятия не имею, – пожал плечами Кузя. – Я назвал первое имя, которое пришло мне в голову. – Див прищурился. – Но вы уходите от ответа.

– Ты не задавал вопрос, – спокойно заметил Аверин.

– Точно, – Кузя улыбнулся. – Тогда скажите, от чего умер Хмельницкий? Что такое «передоз»?

– Это когда употребляешь слишком много вредных веществ, алкоголя, наркотиков. Но очень странно для колдуна не суметь рассчитать дозу.

Вдруг Аверин резко ударил по тормозам и выехал на обочину.

– Черт! Вот же черт! – Он двинул ладонью по рулю, и машина обиженно пискнула.

– Не от передоза, да? – Кузя сверлил его взглядом.

– Нет. Я идиот. Как я сразу не понял? Похоже, эти два недоколдуна и девчонка решили вызвать дива. А в качестве жертвы выбрали «плохого человека». Видишь, они мыслят, как ты, неудивительно, что вы так быстро сошлись.

– Но у них что-то пошло не так?

– Да все у них пошло не так! – в сердцах воскликнул Аверин. – Они не рассчитали, и у этих недоучек жертва умерла во время обряда! И див сожрал вызвавшего его колдуна.

– Если жертва была всего одна, то как они смогли вызвать такого сильного дива?

– Пока не знаю. Может, жертв было больше. А может, это был прорыв.

– Что такое прорыв? – уточнил Кузя.

– Очень редкое явление, – пояснил Аверин. – Коридоры в Пустошь для первого и второго класса различаются. Когда колдун открывает коридор для первого класса, у его входа собирается несколько дивов первых-третьих уровней. Обычно они дерутся за право войти, предвкушая жертву, и в проход идет самый сильный или самый быстрый и хитрый. Но может случиться так, что драка дивов привлекает кого-то очень сильного. Слабую жертву он бы не почуял, но съесть несколько сородичей не прочь. Чаще всего такие дивы, закусив, не выходят. Но были случаи, когда они все же шли в коридор. Именно поэтому колдунов, вызывающих первый класс, не может быть меньше трех. Они должны не пустить дива и закрыть проход прежде, чем он пройдет. Понятно, что два колдуна-недоучки этого сделать не смогли.

– А, я знаю! – воскликнул Кузя. – Мы нередко деремся за дыры, да. И сильные сжирают слабых. Но слабую жертву сильный див обычно не чувствует, только если к дыре его привлечет что-то другое.

– И остается вопрос, почему демон не сожрал всех. И эта Белка сказала, что Цепеш их освободит. Он им помогает? Вот это странно. – Аверин снова тронулся с места. До дому оставалось всего ничего. – Может, он съел Хмельницкого, проникся идеями и тоже хочет освобождать дивов? Ну или жрет по одному.

– Девушка сказала на сходке: «Мы все скоро умрем». И еще они кричали «Свобода и смерть».

– Вот черт. Что, если эти дети готовы пожертвовать собой ради «свободы дивов»?

– А что, неплохая цель, – улыбнулся Кузя. – Я должен туда вернуться. Мне Белка встречу назначила.

– Хорошо. Но я тебя подстрахую.

Кузя опять повернулся и уставился на него своими вертикальными зрачками.

– Гермес Аркадьевич, я выжил в Пустоши. Там всегда полно дивов сильнее. И там нет ни полиции, ни колдунов с дивами из Управления, которые ходят за нами по пятам. Если он почует вас – сможет снова сбежать. Или, того хуже, – нападет. Я смогу скрыться. Но защитить вас от него – нет.

Время уже приближалось к полуночи, а Кузи все не было. Встреча с Белицкой была назначена на пять, Аверин довез Кузю до Невского, а сам отправился в архив. Ему хотелось узнать побольше об анархисте Дивногорском. Роясь в документах и газетах почти столетней давности, Аверин потратил четыре часа, и не пожалел: жизнь Дивногорского была довольно примечательной, но самой примечательной оказалась его смерть. После дерзкого ограбления банка анархиста арестовали, судили и приговорили к тюремному заключению, но он попытался бежать из тюрьмы при помощи принадлежащего ему дива, которому как-то удалось прорваться в камеру. Див устроил пожары сразу в нескольких коридорах и камерах, видимо, Дивногорский рассчитывал скрыться, воспользовавшись суматохой. Но план провалился. Вместо того чтобы сдаться, анархист бросился обратно на охваченный огнем этаж и сгинул в пламени.

Но еще более интересной оказалась история дива, хоть и упоминали о ней вскользь. Оставшись без хозяина, див пытался продолжать его дело: устроил поджоги в здании городской канцелярии и в нескольких полицейских участках, но в конце концов наткнулся на хорошего колдуна и был отправлен в Пустошь.

Про его облик никакой информации не нашлось. Но, может, получится что-то отыскать в архивах Академии.

Мог ли это быть Кузя? Огонь, характерные остаточные воспоминания…

Дивы в Пустоши довольно быстро забывали свою жизнь в человеческом мире, но какие-то яркие события оставляли следы в их памяти. Это могли быть неизвестно откуда взявшиеся умения, обрывки имен, частичное знание языков – особенно такие воспоминания были сильны, если див съедал своего хозяина-колдуна. Что, если Николай Дивногорский погиб вовсе не в огне?

Надо будет расспросить Кузю, когда он вернется. Аверин знал, что с дивом все в порядке: он не ощущал ни тревоги, ни характерного озноба, что обязательно произошло бы, попади див в беду. Но куда он запропастился?

На улице послышались крики, Аверин прислушался и понял, что это голос Кузи. Див не кричал. Он пытался петь.

Бросившись к двери, Аверин открыл ее и разобрал кусок гимна «Боже, Царя храни», только половина слов в нем была заменена ненормативной лексикой. Кузя шатающейся походкой прошел через двор, остановился на крыльце, поправил очки и икнул.

– Дя… дя, я дома… ик, – промямлил он и ввалился за порог.

«Дядя». Поблизости кто-то есть. Стараясь не поворачиваться к дверному проему спиной, Аверин запер дверь и услышал, что из ванны раздался шум воды. Через некоторое время оттуда вышел Кузя, приглаживая мокрые волосы.

– Итак? – Аверин повернулся к нему вместе с креслом.

– Там был Владимир, рядом с домом. Пытался выяснить, вижу я его или нет.

– Проклятье, – досадливо проговорил Аверин, – он тебя подозревает и догадывается про амулет. Очень умный и пронырливый тип. Да… если бы во главе Управления посадили Владимира, может, и демона этого давно уже поймали.

– Ага. – Кузя уселся на пол и скрестил ноги. – Почему дивам не дают занимать важные должности? Мы же умнее вас.

– Потому что тогда бы люди перестали быть хозяевами в собственном мире. Встань и сядь на стул.

Кузя вздохнул, но послушался.

– Как себя чувствуешь? Ты снова пил?

– Пришлось. Я старался выливать, но пару глотков пива все же пришлось проглотить. Я почистил желудок потом у татуировщика, ну и возле калитки меня вырвало. Надеюсь, это убедило Владимира, что я человек.

– Или наоборот… – проговорил Аверин. – Он точно не понял, что ты его заметил?

– Не-а… я его по запаху приметил издалека.

– По запаху? – не понял Аверин, но потом сообразил: – О-о, так ты и его кровь пробовал, что ли?

– Ага. Там ее полно было.

– Отлично. Теперь я точно буду знать, где Владимир. Может, и неплохо, что он поблизости. Погоди-ка. Ты сказал «татуировщик»? Что ты делал у татуировщика?

– Как что? – Кузя важно посмотрел на хозяина. – Татуировку! Меня же посвящали сегодня.

Он задрал рубашку. Почти во всю грудь, даже залезая на живот, красовался кривоватый, но вполне узнаваемый черный круг с языками пламени внутри, нарисованными оранжевым контуром. Аверин некоторое время смотрел на горделиво выпятившего грудь дива, а потом не выдержал и расхохотался.

– Кузя, это что?! – спросил он сквозь смех.

– Это наш, ну, то есть их символ. Освободителей. Алатырь без звезды.

– Кузя, – Аверин вытер выступившие на глазах слезы, – ты знаешь, что если я сейчас нарисую звезду и раскручу ее, то тебя унесет в Пустошь через твой собственный живот?

– Ага. – Кузя немного сник и натянул рубаху обратно. – Но вы же этого не сделаете.

– Я-то нет… но никому больше не показывай. А нельзя было сделать этот… знак посвященного размером… э-э… поменьше?

– Можно. Но я хотел их впечатлить.

– И как? Впечатлил?

– Ага, – див широко улыбнулся.

Аверин только покачал головой.

– Ты голодный? – спросил он.

– Конечно! – ответил Кузя, и Аверин усмехнулся:

– И зачем я спрашиваю? Маргарита оставила тебе ужин на кухне. Иди поешь, если нет ничего срочного.

– Не-а. Владимир ушел. Я его больше не чувствую. Поем и расскажу все.

Ничего нового Кузя на этот раз не узнал. Кроме его «посвящения», подростки до позднего вечера «праздновали» поминки Черного – такое, видимо, было прозвище у Хмельницкого. Нужно сообщить родителям. Но сперва лучше удостовериться, что мертв именно Николай. Вдруг эта Белицкая встречалась не с ним, а с Ушковым – его Кузя тоже не видел на сходке.

На кухне снова хлопнул холодильник. Возможно, Кузя в конце концов наелся. Интересно, можно ли накормить дива так, чтобы ему больше не хотелось?

В старые времена, когда вызывали особо мощных дивов, старались использовать как можно больше жертв. Пока див жрал одну за другой, у колдуна было время на обряд. Да и чем лучше был накормлен див, тем меньше шансов, что он набросится на колдуна во время привязывания. Сейчас для вызова дивов первого класса существовал особый протокол, никаких пыток жертв уже давно не практиковалось. Наоборот, приговоренного к смертной казни укладывали на специальный стол с резервуарами для крови. Палач с обязательным фельдшерским образованием делал ему инъекцию снотворного и скальпелем вскрывал вены на руках и ногах. Подобная участь как раз и ожидала убийц Дубкова – новых «друзей» Кузи. Если, конечно, вызванный ими див не сожрет их раньше.

Кузя вышел, жуя колбасу.

– А вот скажите, Гермес Аркадьевич, все-таки почему на мне надето вот это. – Он потянул себя за ошейник.

– Потому что ты принадлежишь мне. И я за тебя отвечаю, – спокойно ответил Аверин.

– А почему? Вот Владимир служит вашему государству так же, как Виктор Геннадьевич. Но Виктор Геннадьевич получает деньги за свою службу и может проводить время со своей семьей, пойти с ними в парк или поехать куда-нибудь. А то и вообще уволиться и уехать в любой город. Тетушка Маргарита уходит домой после работы, и ей вы тоже платите жалованье. А на нас с Владимиром просто надели ошейники и обязали повиноваться приказам, – а разве мы хуже работаем? Разве мы недостаточно стараемся? Или вы думаете, мы не хотим на свободу?

– Ну, насчет Владимира я не уверен. Он своим ошейником весьма гордится, – улыбнулся Аверин.

– Мне тоже гордиться, выходит? – Кузя доел колбасу и вытер руки об штаны. Ну хоть не вылизал.

– Сядь, – Аверин указал кивком головы на стул.

Кузя сел.

– Тебя что-то не устраивает? Если это так, скажи, и я предложу какой-нибудь компромисс. А денег я даю тебе столько, сколько ты просишь. Владимир находится на полном государственном обеспечении. У государственных дивов есть свое общежитие, их хорошо кормят, следят, чтобы хозяева не использовали их в личных нуждах, да в том числе и не издевались над ними и не заставляли делать всякие мерзости. Таким, как Сомов, место в тюрьме, и когда их ловят, туда они и попадают. Так в чем дело?

– По-вашему, это справедливо? – Кузя наклонил голову и смотрел слегка исподлобья. – Мы разумные существа. Вы сами сказали, что Владимир умнее главы Управления. Почему он тогда вынужден выполнять приказы дебилов?

– Люди, Кузя, тоже часто вынуждены выполнять приказы… дебилов, – Аверин отметил новое словцо в лексиконе дива.

– Люди могут уйти. А мы нет.

– Еще не так давно и люди не могли. В отличие от дивов, которые как раз уходили.

Кузя, продолжая пристально на него смотреть, медленно проговорил:

– Чтобы уйти, мне нужно вас убить. Другого пути нет. Это тоже несправедливо.

Аверин встал и прошелся по комнате:

– Что ж, ты начинаешь кое-что понимать в устройстве этого мира.

– Что? – В голосе Кузи послышалось удивление.

Аверин остановился напротив него:

– Ты сам говорил, насколько дивы умнее. Используй это, чтобы понять, что я сейчас тебе скажу. То, что на тебе надет ошейник, к справедливости не имеет никакого отношения. И речь идет не о ней. А исключительно о выживании наших видов. Мы и вы – это не просто сосуществующие друг с другом «разумные существа». Мы разные виды. Причем враждующие виды. Вот смотри. Есть хищники, а есть их жертвы. Скажи, у кого из них больше прав на жизнь?

– У жертв, конечно. Их же едят.

– А хищник? Он должен умереть с голоду? По-твоему, это справедливо?

– Но… это же мы хищники… – Кузя начал часто облизывать губы. Его взгляд забегал, похоже, он запутался.

– Так все-таки? Кто должен умереть «по справедливости»? Хищник или его жертва?

– Я… я не знаю.

– Я так и думал. Сейчас попробую тебе объяснить. Так уж вышло, что наши миры соприкасаются. Периодически открываются проходы из вашего мира в наш и обратно, это естественный природный процесс, и контролировать его невозможно. Даже если мы освободим всех дивов и отошлем в Пустошь, чего многие из вас, кстати, совершенно не желают, вы все равно будете попадать в наш мир. Вот скажи, если бы ты захотел убивать людей, сколько бы ты смог убить в этом городе, ну, допустим, за час?

Кузя задумался.

– Просто убить или сожрать?

– Сожрать.

– Ну, смотря где. Если в центре – то человек двести.

– Именно. Большинство вырвавшихся на свободу дивов убивают, пока их так или иначе не остановят. А подчиненный много веков назад Владимир помогает остановить сородичей. Понимаешь теперь?

– Не знаю… – Голос Кузи прозвучал не очень уверенно.

– Тогда я закончу. Все очень просто. У наших видов могло быть несколько путей. Первый – вы попадаете сюда и, ведомые жаждой крови, начинаете убивать, быстро расти в силе и в результате полностью уничтожаете нас. Но так не случилось, потому что мы, люди, не зря доминирующий вид в своем мире. Мы умны, хитры, у нас есть колдуны, а сейчас и современное оружие. Поэтому второй путь – мы уничтожаем всех вас. Не только тех, кто попал в наш мир. Мы начинаем призывать и убивать вас, потому что другого способа полностью защититься у нас нет. В обоих случаях выживет только один вид. Но есть и третий путь – тот, которым мы идем сейчас.

Он подошел вплотную и взял Кузю за ошейник:

– Это, Кузя, наш мирный договор. Единственное условие, при котором мы можем относительно мирно сосуществовать. Находясь среди людей, див нуждается в контроле. Вы – хищники, и вы приходите в наш мир.

Кузя поднял голову и посмотрел на колдуна:

– А если… если избавиться от жажды крови? Если мы не будем убивать?

Аверин отпустил ошейник и, вернувшись к креслу, сел в него.

– Это непросто, Кузя. Спроси у Анастасии, как тяжело ей далось не убить Алешу. Я знаю, что ты не любишь убивать. И знаю, что хорошо ко мне относишься. Но если я буду лежать и истекать кровью, то ты не побежишь меня спасать. Ты кинешься меня сожрать. И ничего не сможешь с этим сделать, даже если очень захочешь.

Кузя повернулся и тихо произнес:

– Вы уверены, что совсем нет выхода?

– По крайней мере, мне он неизвестен. Но я бы хотел его найти.

– Ага, ясно.

Кузя вздохнул и поднялся:

– Можно я спать пойду?

– Иди, – Аверин прикрыл глаза. Надо тоже ложиться. Но сначала кое-что обдумать.

На следующий день Аверин направился в Управление. Булгаков принял его сразу. Кабинет главы Управления выглядел роскошно, но при этом стильно: никаких золоченых люстр и других финтифлюшек. Аверин огляделся и сел на обитый коричневой замшей диван.

– Неплохо у вас тут, Дмитрий Петрович. Теперь я знаю, куда уходят мои налоги.

Булгаков расплылся в улыбке:

– Увы, – он развел руками, – имперское мышление, ничего не поделаешь. Никто не будет уважать тебя, если ты выглядишь бедняком. И никто не будет уважать государство, если его служащие ютятся в каморках.

Булгаков восседал в кресле, скрывающемся за простым, строгой формы столом из натурального черного дерева.

– А вы бы видели, как этот кабинет выглядел до моего прихода. Только лепнины отсюда чуть не центнер соскребли. Так что же вы хотели, Гермес Аркадьевич?

– Узнать, чем сейчас заняты ваши дивы и колдуны. Полицейские продолжают заниматься патрулированием. Для чего? Есть какой-то план? Я бы не хотел, чтобы мы случайно друг другу помешали.

– О, – Булгаков обрадовался, – вы что-то нашли?

– Пока немного. Но есть несколько версий, я их буду проверять. И я практически уверен, что знаю, как демон оказался в нашем мире.

– Серьезно? Это же отлично! Рассказывайте.

Накануне вечером Аверин решил, о чем стоит рассказать, а что – скрыть.

– В селе Колтуши под Петербургом убили предпринимателя Дубкова. Посадили на кол. В полях возле села есть языческое капище, современное, я нашел на нем следы вызова. По моей версии, какой-то колдун решил в обход закона вызвать дива первого класса, но во время обряда его жертва умерла. Поэтому див сожрал колдуна и, возможно, его подручных и вырвался на свободу.

– Ого. Вот вы молодец. Не зря я выдал вам жетон. Вы точно не хотите поступить на службу? Я бы вам гарантировал очень хорошую должность.

– Спасибо, но пока нет. Так что с патрулированием?

Булгаков сложил руки на стол и переплел пальцы. И вздохнул.

– Это даже не план. Дива из Академии, эта жуткая старуха, сказала, что демон на приманку больше не купится. Но мы решили патрулировать для защиты граждан. Полицейские в сопровождении наших колдунов ходят по городу, поэтому демон прячется. Больше пока ни на кого не нападал. Тем временем мы пытаемся найти его логово. У вас есть какие-то мысли, где оно может быть?

– Ни малейшего понятия. Он может быть где угодно и постоянно менять местонахождение. А может вообще прилетать сюда из Финляндии.

– Да, это мы понимаем. Воздух тоже патрулируется. Но вы принесли бесценные сведения. Надо попытаться узнать, кто был этот колдун, – див может использовать его память и скрываться в каких-то местах, известных колдуну.

– Именно. Как раз сейчас я занят его поисками, – совершенно честно сказал Аверин.

– Просто превосходно. Как только найдете – немедленно сообщите мне. И вот еще что. Давайте Управление выдаст вам дива? У вас есть наш жетон, можем хоть сейчас привязать.

– Нет, спасибо, – улыбнулся Аверин, – у меня есть див. И для моих целей он отлично подходит.

– Ну как хотите, Гермес Аркадьевич. Был очень рад вас увидеть.

– Я тоже. Благодарю за сотрудничество.

Домой Аверин приехал поздно. Пришлось заехать в участок и переговорить с Виктором: узнать судьбу бедняги Устюгова.

Маргариты дома уже не было, но, несмотря на это, телевизор работал. И не тот, что стоит на кухне. Включенным оказался большой телевизор в комнате, которым Аверин пользовался редко.

Напротив экрана в кресле спиной ко входу восседал Кузя. На звук открывшейся двери он обернулся.

– А, это вы? Здрасте, – широко улыбнулся он.

Аверин сжал руку и рванул на себя. Кресло опрокинулось, Кузя пролетел метра два, потом перевернулся в воздухе и приземлился на пол. Подниматься не стал, застыл на четвереньках, опираясь на руки.

– Извините, пожалуйста, – быстро проговорил он.

– Прекрасно. – Аверин, не разуваясь, подошел к нему. – То есть ты прекрасно понимаешь, что вел себя совершенно непозволительно, и отлично помнишь, что я тебе категорически запрещал сидеть в моем кресле? И включать телевизор без разрешения? Помнишь?

– Угу, – Кузя опустил голову.

– Тогда почему ты нарушил правила?

– Ну… я думал, что вдруг нельзя было, а сейчас стало можно… Вы же разрешили мне менять облик.

– Я разрешил тебе слишком много. И, как ты понимаешь, извинений тут недостаточно. Вставай.

Кузя поднялся.

– Бить будете?

– Буду.

– Плетью?

– Плетью, Кузя. В кота.

Когда машина подъехала к тренировочному центру, уже смеркалось. Колдун с котом прошли мимо ночной охраны и поднялись наверх, в зал для тренировочных боев. Никого не было, в такое время суток если кто-то и занимался – то на иллюзиях, когда дивы бегают за фантомами, а их хозяева общаются в курительной комнате. Аверин знал это, поэтому был уверен – им не помешают.

Он закрыл дверь зала, повесив с обратной стороны табличку «Опасно». Обычно такое предупреждение вешали, когда бои проходили с участием дивов высокого уровня. Увидев табличку, никто не рискнет войти.

– Мы вчера поговорили о свободе и справедливости, – начал он. – И мне показалось, что ты меня понял. Но я ошибся. Поэтому я хочу дать тебе шанс получить вожделенную свободу. Нападай. И попробуй меня убить.

Див не тронулся с места.

– Ты меня не расслышал? Кузя, ты нарушил прямой приказ, ты бросил мне вызов. Отвечай за свои действия.

Кот увеличился до размеров тигра, зарычал, ударил хвостом, но опять не двинулся с места.

– Ты и сейчас продолжаешь сопротивляться моим приказам. Атакуй!

Он взмахнул Плетью, и она со свистом рассекла кожу на боку дива. Потом развернул руку и ударил еще раз. На этот раз Кузя взмыл в воздух и увернулся от удара.

– Отлично. – Аверин развернул барьер. Кузя был намного медленнее Владимира, но все равно уследить за ним было трудно. Выпустив Путы, Аверин примерился и швырнул нитями в дива. Тот отскочил и, перепрыгнув через голову колдуна, начал носиться вокруг.

– Ты уворачиваешься, но не атакуешь.

Снова свистнула Плеть, и на спине Кузи появилась еще одна кровавая полоса.

– Атакуй.

Див оглушительно зарычал и бросился в прямую атаку. Аверин выпустил перед собой сеть, вонзив нити Пут глубоко в стены здания, и Кузя, отпружинив от сети, отлетел назад. Новый удар Плетью, но на этот раз див, обратившись галкой, взлетел и почти исчез из виду.

Миг, и Аверин ощутил мощный удар по барьеру. Кузя начал драться всерьез. Аверин снова выбросил вперед Путы, почувствовал, как по ним заскользили когти, ударил Плетью, и тут же барьер сотрясся справа со стороны спины. Кузя специально пропустил удар, чтобы поднырнуть под Плеть и не попасть в Путы, которые колдун запускал слева. Аверин развернулся и снова выставил сеть.

Но на этот раз удара не последовало. Кузя приземлился откуда-то сверху в форме человека, опустился на одно колено и быстро проговорил:

– Я все понял. Я послушался. Прошу вас, отмените приказ.

– Отменяю.

– Фу-ух… – Кузя замотал головой и поднялся на ноги, – так вы меня прощаете?

– Кузя, – Аверин убрал Плеть и подошел к диву, – я бы простил тебя, если бы злился или обижался. Ты нарушил правила. Точнее, ты решил, что постепенно можешь двигать границы дозволенного. Я уже не первый день наблюдаю эти попытки. Хотел посмотреть, как далеко ты зайдешь. Ты должен запомнить: границы не сдвигаются. Никогда. Если правила меняются, то только в одном случае – так решил я. И я говорил тебе вчера: если тебе что-то не нравится и ты хочешь что-то изменить, скажи. Я охотно уступлю, если сочту это возможным. Но никаких игрищ и манипуляций не потерплю. И главное: еще один вызов – и кто-то из нас умрет. Ты прекрасно знаешь, что я не шучу.

– Ага, – див потер тыльной стороной ладони нос, – я, честно, больше так не буду.

– Отлично. Тогда вернись в боевую форму. Не зря же мы сюда ехали на ночь глядя. Хочу посмотреть, чему ты научился. Боюсь, боевые навыки пригодятся нам в ближайшее время.

Домой они приехали совсем поздно. Ужин давно остыл, но Кузю это совсем не смутило: он бросился на кухню и захлопал дверцей холодильника.

Аверин поднял салфетки и вздохнул. Печально потыкал вилкой котлеты и застывшее картофельное пюре. Котлету можно съесть и холодной, конечно…

Из кухни высунулся Кузя. В руках он сжимал внушительных размеров бутерброд.

– Может, вам погреть? – спросил он.

– Э… а ты умеешь?

– Ага. Тетушка Маргарита меня научила. Это очень просто, но займет немного времени.

– Отлично, тогда держи.

Аверин протянул диву тарелку с пюре и котлетой.

Кузя забрал ее и опять захлопал шкафами и чем-то загремел. Аверину стало интересно, и он заглянул на кухню.

В руках у дива оказалась сковородка. Он подошел к плите, включил газ и выпустил изо рта тоненькую струйку огня.

– Надеюсь, при Маргарите ты так не делал.

– Не-а. У нее спички в фартуке лежат обычно. – Кузя улыбнулся, поставил сковороду на огонь, налил масла из бутылки и, взяв длинную плоскую деревянную лопатку, подцепил ею сначала пюре, потом и котлету и сложил в сковороду. Накрыл крышкой, подождал немного и выключил плиту.

– Сейчас нагреется.

– Хорошо. Я тогда в гостиной подожду. А чай? Ты умеешь делать чай?

– Конечно. Что там делать? Насыпал в чайник и кипятком залил.

– Тогда сделай.

– Ага. – Кузя зажег соседнюю конфорку и, взяв чайник, направился к раковине.

Через пару минут он вернулся с тарелкой. Аверин посмотрел на нее – еда была навалена как попало, но пригоревшей не выглядела.

– Ну… это лучше, чем было, – усмехнулся Аверин.

Вскоре Кузя снова появился, на этот раз с чашкой чая. Аверин поднес ее ко рту и пробовал. И тут же скривился.

– Ты в тюрьме не сидел, случайно? – поинтересовался он.

– Не-а.

– Тогда унеси это, вылей примерно две трети, а остальное разбавь водой.

Кузя выхватил чашку и метнулся на кухню. Аверин проводил дива взглядом. Было заметно, как Кузя старается угодить. Показать, какой он полезный и послушный. Хорошо бы, чтоб урок пошел ему впрок. Проверку див прошел блестяще. Можно начинать учить его по-настоящему серьезным вещам. Вот бы еще как-то решить вопрос с его классом… Аверин так и не придумал, что делать с этой проблемой. Он был готов даже пойти на работу в Управление, но тогда он получит Кузю всего на год. И только через несколько лет сможет заново подать на него запрос.

Появился Кузя с чашкой. На этот раз чай оказался вполне приемлемым.

Кузя поставил чашку, сел на стул задом наперед, обхватил спинку руками и положил на нее подбородок.

Аверин принялся за сырники.

– Почему вы просто не наказали меня? – спросил наконец Кузя. – Вы же могли меня избить, а я не смог бы сопротивляться.

– Я не хочу тебя бить, Кузя. И ломать не хочу. Ты жизнерадостный, азартный, умный, сильный и хитрый. И я хочу развивать твои таланты и использовать их себе во благо, а не во вред. Если бы я тебя избил, разве ты бы сдался? Нет. Ты бы стал действовать против меня еще умнее и хитрее.

– Ага. – Див задумался, а потом спросил: – Но я все равно не понимаю, зачем нужны все эти правила. Хорошо, надели вы на меня ошейник. Я больше не могу убивать. Почему мне не пойти учиться, не стать сыщиком или журналистом? Я купил бы дом и жил как человек. Почему я должен служить колдуну?

– А скажи, Кузя. Вот работаешь ты сыщиком и встретил плохого человека, очень плохого. Убить ты его не сможешь, но наказать – запросто. Накажешь ты его?

– Наверное… – Кузя пожал плечами. – А может, посажу в тюрьму.

– Потому что ты, Кузя, пацифист. Ты совсем не агрессивный. А подумай о других дивах. Вы прекрасно умеете трактовать приказы, расставлять приоритеты и обходить правила. Как быстро див без контроля начнет нападать? Ведь слабые люди – его пища.

– Но люди тоже нападают…

– Да, но остановить человека намного проще. И те, кого остановили, тоже лишены свободы. Смотри, даже ты постоянно проверяешь границы и нарушаешь приказы. Поэтому колдуны устанавливают правила. Правила – это не что иное, как способ контролировать и управлять дивом. У каждого дива должен быть колдун, который отвечает за его поведение перед обществом.

– Понятно. – Кузя замолчал и некоторое время просто наблюдал за Авериным, а потом внезапно спросил: – Гермес Аркадьевич, а что такое «оргия»?

– Чего?! – Аверин отложил вилку. – Какая еще оргия?

– Ну, Белка некоторых приглашала на оргию. Меня тоже звали.

– А, ясно. Оргия – это когда собираются несколько человек и предаются друг с другом любовным утехам. Знаешь, что это?

Кузя кивнул и замолчал.

– А научите меня любовным утехам, пожалуйста, – чуть позже попросил он.

– Что?! – Аверин чуть не поперхнулся чаем.

– Ну, я только видел, как это делают. Причем издалека, меня Сомовы всегда из спальни выставляли. Из памяти еще кое-что знаю. Но не очень понимаю, что именно надо делать. Что вообще возбуждает людей? Голое тело?

– Так, Кузя. Давай обойдемся без «любовных утех». Ни на какую оргию ты не пойдешь. Кроме прочего, там еще и много пьют и употребляют наркотики. Хотя…

Он замолчал, задумавшись.

– Вот что. Эта «оргия» может проходить в доме Ушкова. Если он жив, конечно, а не сожран вместе с товарищем. Пойди туда, но как только узнаешь адрес, сразу уходи. Придумай что-нибудь.

– Ага. Скажу, что пойду за алкоголем. А потом скажу, что меня повязали и поэтому я не вернулся.

– Да, подойдет. Но будь осторожен. Там может быть логово демона. Если почуешь его – уходи оттуда немедленно.

– Ага. А… еще: можно я завтра с утра к Анастасии сбегаю? Хочу с ней на одну важную тему поговорить.

– Конечно. Завтра я дома, можешь меня не охранять, с этим справится Владимир, не зря же он все время здесь шастает, – Аверин криво усмехнулся. – Кстати, а что возбуждает дивов? Ну, кроме еды, разумеется.

– Сила колдуна. Демонстрация этой силы.

– И что хочется диву, когда он это чувствует?

– Напасть, сразиться, подчиниться. В зависимости от того, насколько силен колдун.

– Говорят, колдун Влад Цепеш был настолько силен, что дивы сами склонялись перед ним. Такое возможно?

Кузя кивнул:

– Думаю, да. Такой колдун вполне может быть. Ну или это очень слабые и трусливые дивы.

Он рассмеялся.