Глава 28

У Вуда за спиной висел походный рюкзак. Интересно, зачем он ему, если идем мы не далеко по его же утверждению? И что за таинственности он нагнал?

Скользя на лыжах на небольшом расстоянии от мужчины, идущего впереди, я поймала себя на мысли, что любуюсь им. Даже не замечаю того, что в лыжах. Все происходит как-то само собой и довольно легко, словно зимой я только тем и занимаюсь, что лыжными прогулками. А вот то, как умело отталкивается Вуд палками, какие уверенные выпады делает ногами, всей его статной и мощной фигурой — я откровенно любовалась. Он очень красивый! А то необычное, что присутствует в его внешности, лишь добавляет ему экзотического шарму. Но также он и очень нестандартный, не такой как все. И не только внешне… Да он в любой компании будет смотреться белой вороной!

— Далеко еще? — выкрикнула я, когда Вуд свернул с лыжни и принялся прокладывать ту в нетронутом снеге.

Такое катание мне уже нравилось куда как меньше. Еще и среди деревьев приходилось лавировать. Ему-то было сложно, я это видела. А представьте, каково было мне. Как корове на льду, точно.

— Почти пришли, — обернулся он. — Потерпи еще чуток.

Потерпеть пришлось и правда не больше пятнадцати минут. Вуд остановился и спешился. То же самое помог проделать мне. Но я ничего необычного не видела вокруг нас. Все тот же зимний лес, хоть и очень красивый.

— И что мы тут делаем? — улыбнулась я, прислушиваясь к пению одинокой и далекой зимней птички.

— Догадайся, — приблизился ко мне Вуд и заключил в свои теплые объятья. — Включи свою фантазию.

Фантазию? Да моя фантазия работала в одном направлении, когда он был так рядом и смотрел с нескрываемой страстью на меня. Но не здесь же мы этим будем заниматься. Тогда, для чего он меня сюда привел? Подышать свежим морозным воздухом?

Предположение свое я высказала, и Вуд тут же громко расхохотался.

— Мне в тебе нравится все! Но больше всего твоя непосредственность, — после этих слов он наградил меня жарким поцелуем. — Порой ты ведешь себя как ребенок. В такие моменты мне хочется защищать тебя от всего мира. Быть твоим папочкой.

— Спасибо, но папа у меня уже есть, — хихикнула я, польщенная его словами. Да! Мне нравилось быть слабой рядом с ним — таким сильным.

— А кем ты хочешь, чтобы был для тебя я? — голос Вуда стал интимным, а сам он прижался губами к моей шее, разгоняя по коже толпу мурашек.

— Я не знаю, — невольно выгнула я шею, чтобы ему удобнее было целовать меня. От его губ и рук я млела и таяла. Даже жарко стало.

— Как тебе вариант — мужчиной, который тобой восхищается?

— М-м-м!.. Ничего так, подходит, — обхватила я его за талию, не доверяя своим стремительно слабеющим ногам.

— А защитник? Ты разрешишь мне стать твоим защитником? — снова подобрался он к моим губам, и ответить я смогла только после поцелуя.

— Наверное, и это мне не помешает, — расплылась в счастливой улыбке.

Я была счастлива! Не хотелось ничего делать и ни о чем думать. Так бы и стояла, обнявшись и целуясь. С Вудом, и только рядом с ним! — опалила сознание мысль. Ведь я никого больше не могу представить на его месте. И себя теперь не вижу одной, а только с ним рядом!

— А любимым мужчиной? — голос его дрогнул, и в глазах я прочитала робость.

Даже странно было видеть его робеющим, когда во всем остальном он может кого угодно заразить своей уверенностью и непоколебимостью. Сейчас он просил… Ответить на свое чувство ко мне, поверить ему, да и довериться тоже. А так ли много он просит? И стоит ли сомневаться в том, что настолько очевидно для меня?

— Любимым тоже, — не менее робко отозвалась я.

Слова дались мне неожиданно с трудом. Чувствовать легче, чем говорить о своих чувствах.

— Значит ли это, что ты меня тоже любишь? — руки Вуда сильнее сомкнулись на моей талии. Это было похоже на эмоциональный спазм, с которым у него не получилось совладать.

— Именно это и значит, — улыбнулась я и прижалась к его губам, чтобы спрятать ту толику стеснения, что продолжала трепыхаться в душе.

На этот раз мы целовались очень долго и со всей страстью. Оба потом не сразу пришли в себя. И пусть я по-прежнему не знала, что ждет нас в будущем, но неясным оно было отныне для нас обоих.

— Так ты привел меня сюда, чтобы вырвать из меня признание? — вернула я и себя, и его с небес на землю.

— Не совсем, хоть и для этого тоже. Сейчас мы с тобой займемся мелким браконьерством. Ты будешь соучастницей, не одному же мне отдуваться, — тихонько рассмеялся Вуд.

Я видела, как он счастлив, и от этого только чувствовала и себя счастливее прежнего.

— Убивать животных отказываюсь! — категорически заявила.

— А я тебя к этому и не призываю.

— Не хочу смотреть, как ты это делаешь…

— Помолчи, болтушка, — прижал Вуд кончики пальцев к моим губам. — Лучше скажи, какая из этих елочек тебе больше всего нравится? — указал он на небольшую рощицу из молоденьких и невысоких елочек.

Елка?! Так мы сюда пришли за елкой?! Боже мой! Совсем скоро Новый год, и Вуд хочет срубить для меня елку! Не капельки не сомневалась, что делает он это только для меня. Чтобы порадовать атмосферой праздника. Чтобы растопить мое сердце, которое и так уже растеклось теплой лужицей. И это так замечательно! Ну а елочка, что сразу приглянулась мне — пушистая красавица нас простит, ведь делаем мы это не со зла, а из любви.

Возвращались мы домой, везя за собой ценный и праздничный груз. По дороге мне Вуд поведал, что и игрушки елочные, оказывается, имеются на чердаке дома. Только после смерти своего второго отца и невесты он их ни разу не доставал. Значило ли это, что он готов вернуться к нормальной и настоящей жизни? Мне очень хотелось на это надеяться.

Еще месяц назад, думая о приближающемся и любимом празднике, я готовилась хлопотать в поте лица, прилагая все усилия, радуясь наступающему новому году, но в одиночестве. Нет, я конечно собиралась и по гостям ходить, поздравлять, принимать поздравления… Но дома оставаться одной и украшать квартиру к празднику. Вечерами гулять по улицам родного города, любуясь нарядными витринами. Обязательно забежать вечерком к родителям, чтобы отведать рождественского кекса, который мама готовила вот уже несколько лет по какому-то старинному английскому рецепту. Планировала поздравить всех сотрудников нашей бухгалтерии, преподнеся каждому небольшой, но приятный сердцу сувенирчик…

Еще месяц назад я даже не подозревала, насколько сильно и совсем скоро изменится моя жизнь. И вот я стою рядом с Дариной, на кухне, в доме посреди тайги. Я занимаюсь селедкой под шубой, а мать Вуда режет традиционный салат Оливье. Кстати, селедку нам принес Семен. Уж где он ту взял, остается тайной, но мы его в ответ пригласили к нам встречать новый год. И кажется, приглашению он обрадовался.

За окном снова бушует метель и темно как вечером. Но все это каким-то странным образом делает мое настроение еще более праздничным.

Вчера мы с Вудом принесли елку и сразу же установили ее посреди гостиной. Наряжать решили сегодня, дав возможность лесной красавице просохнуть в тепле и подарить нам хвойный запах — символ Нового года.

Сегодня с самого утра Вуд принес с чердака игрушки. Их оказалась целая большая коробка. Чего там только не было, даже светящихся гирлянд три штуки, с лампочками разного калибра и разной длинны. Самую длинную мы натянули по периметру комнаты. Той, что была покороче, украсили теремок, куда мы с Вудом перебрались на ночь. Так было лучше для всех. Прежде всего, для нас, ибо наша минувшая ночь превратилась в обмен всепоглощающей страстью. И засыпали мы далеко за полночь — уставшие и насытившиеся друг другом. Однако, насыщения этого едва хватало до наступления утра, когда мы снова бросились в объятья друг друга. Что несет следующая ночь, боялась даже думать.

Вот уж не подозревала, что на такое способна. Как и на настолько безумную любовь к мужчине. Вуд вполз не только в мою душу, но еще и в сердце, и в голову. Поселился там так прочно, что кажется, будто навсегда. Ну и я ничего не имела против, только немного опасалась, как бы желание видеть его все время рядом не переросло в маниакальную зависимость.

Но я отвлеклась… Так вот, самую короткую гирлянду мы повесили на елку, а потом щедро разукрасили ту игрушками и мишурой. И теперь она сверкала разными цветами, хотелось смотреть на нее и смотреть.

Не только чтобы уединиться самим, мы перебрались в библиотеку. Страсть зарождалась и между Ерденом с Дариной. Оба они словно сбросили по паре десятков лет. По дому не ходили, а порхали. Все время держались за руки, когда думали, что мы не видим. И пару раз я заставала их целующимися. И что-то мне подсказывало, что страсти в их поцелуях не меньше, чем в наших с Вудом.

Неужели и они нашли свое счастье? И пусть должно было это случиться много лет назад, но кто знает, вдруг тогда для него еще не настало время.

Вообще, за короткий промежуток пребывания в тайге мое отношение к жизни изменилось. Если раньше я почти обо всем судила категорично, кроме тех частых случаев, когда чувствовала себя в чем-то неуверенной, то сейчас я поняла главную мысль: в жизни возможно все, даже то, во что совершенно не верится! Влюбиться можно и в пятьдесят лет, да так, что дашь фору молодым. И страсть — она тоже не зависит от возраста. А все потому, что душа наша не стареет, да и тело зачастую ведет себя так, как ведем себя мы. Можно сказать, я превратилась в философа, за что благодарить должна Вуда. Он меня изменил! И несмотря на то, что сам Вуд называл меня малышкой, девчонкой, его девочкой… Сама я чувствовала себя повзрослевшей и поумневшей.

Настолько поумневшей я себя чувствовала, что не видела ровным счетом ничего особенного в том, что женщины готовят, а мужчины играют в это время в шахматы. Раньше бы взбунтовалась точно. Может, виду и не подала бы, но в душе рвала и метала. А сейчас я и то понимала, что кухня — больше женский удел, нежели мужской. У них, у сильных, тоже дел хватает. Например, рубить дрова, чем Вуд и занимался не так давно. Или натаскать в дом воды из колодца. В общем, каждому свое, как говорится. Да и компания Дарины мне была приятна. А о том времени, когда недолюбливала ее, я уже и забыла, хоть и не так давно это было.

— Дарина, а можно вопрос? — не выдержала все же я.

Наравне со всем тем новым, чем были заняты почти все мои мысли, я нет-нет да возвращалась к тому нашему разговору, что случился сразу после нашего пробуждения от трехдневной спячки.

— Догадываюсь, о чем ты собираешься спросить, — с улыбкой отозвалась Дарина.

Она была очень проницательная женщина, и дело вовсе не в ее колдовских силах. Такой ее делал пытливый ум и врожденная мудрость, наверное.

— Что вы пообещали духам?

Я ждала ответа, но Дарина с ним не торопилась. Выглядела она задумчивой, а на губах ее играла легкая улыбка.

— Семью, — наконец, ответила она, глядя на меня счастливыми и какими-то очень лучистыми глазами.30f6fc

— Семью? — не поняла я, отчего даже немного растерялась.

— Нашу с Ерденом, — слегка покраснели ее скулы, а глаза увлажнились. — Это трудно объяснить человеку несведущему… Но в мире духов больше всего ценится сила дара, так сказать. У одного человека дар может быть очень силен. Но у двоих он еще сильнее, как ты понимаешь. Когда двое наделенных даром решают жить вместе, их сила даже не удваивается, а удесятеряется. Вот ее-то мы и пообещали духам, к которым нам часто приходится обращаться за помощью. Это не значит, что они теперь будут руководить нами. Нет. Но и они станут сильнее благодаря нам. А Колдуна они больше не тронут, не волнуйся. Мальчик выбрал свой путь, — очень тихо закончила Дарина.

И в последней фразе ее прозвучало то, что дало мне понять и поверить, как сильно любила она сына все эти годы. Любила и тосковала. На глаза мои навернулись сентиментальные слезы, но я их прогнала.

Этот Новый год я не забуду никогда. У нас не было телевизора или радио. Даже сотового телефона! Был правда телетайп, по которому мы с Вудом и отправили поздравительные телеграммы моей подруге и родителям накануне праздника. Но какой толк от телетайпа в новогоднюю ночь? Куранты на нем точно не пробьют.

Стол ломился от праздничных закусок, что весь день готовили мы с Дариной. Гостиная радовала чистотой, блеском гирлянд и запахом хвои. И даже мандарины, которых так не хватало на столе и в воздухе, принес наш личный на эти дни волшебник — Семен. Он пришел за полчаса до наступления праздника, неся с собой пакетик этих пахучих фруктов.

Я точно знала, что не найду завтра под елкой подарка. Как и сама никому не приготовила подарков. Но почему-то сегодня эта традиция казалась мне малозначимой. И меньше всего я ждала подарков. А вот чуда ждала, да и им ощутимо пахло в воздухе. Как такое возможно, понятия не имела, но не сомневалась, что сегодня ночью произойдет что-то чудесное.

За окном мело и свистело, а за столом сидели пятеро. Дарина с Ерденом — с одной стороны, мы с Вудом — с другой, ну а во главу мы посадили Семена. Мы с Дариной пили вино, а мужчины — самогон, тоже с барского плеча Семена.

Никогда не думала, что по сути чужих мне людей смогу назвать родными. Ну, пусть не назвать… Но глядя на каждого поочередно, я понимала, что для всех них нашлось место в моем сердце. Ерден, Дарина и Вуд — пока еще не настоящая семья. Но уже между ними чувствуется то тепло, что рождается только между близкими людьми. Пройдет совсем немного времени, и все они научатся любить друг друга по-настоящему.

Семена я тоже буду всегда вспоминать с теплом, как человека, проложившему для меня дорогу в новый мир.

И себя я тоже не чувствовала за столом и в этой комнате чужой. Меня любит Вуд, а его любят родители. Это значит, что и меня они тоже когда-нибудь смогут полюбить. Когда-нибудь… А будет ли оно? В этом месте мне стало грустно, но мысли эти я прогнала. Не к чему портить себе праздник.

— Ну что, проводим старый год? — поднял Семен рюмку.

— Одну минуточку! — откликнулся Вуд и встал из-за стола. — Прежде я хочу кое-что сказать…

Сердце мое пропустило удар, а потом сразу же понеслось вскачь. К чему бы это?

— Катюша, я люблю тебя больше жизни, и ты об этом знаешь, — улыбнулся он мне, глядя на меня сверху-вниз. — Ты тоже любишь, потому что не полюбить меня невозможно, — в этом месте все смущенно засмеялись. Мое лицо уже вовсю пылало, и я не понимала, к чему Вуд клонит. — Так получилось, что ты приехала ко мне за помощью, а вместо этого спасла меня. И я не могу отпустить тебя…

— Но… я не могу остаться жить в тайге, — пробормотала я, воспользовавшись повисшей паузой.

Вся моя жизнь там, а не тут. Тут — только самый главный элемент моей жизни. И это могло бы решить все, если бы я не была уверена на сто процентов, что не смогу вести жизнь затворницы даже с горячо любимым мужчиной.

— А меня с собой возьмешь? — улыбнулся Вуд.

— В смысле, ты?..

Ушам своим не верила!

— Ну а ты думаешь, я могу тебе позволить уехать одной, если не могу заставить остаться здесь?

Вуд поедет со мной! С ума можно сойти. В моем городе и квартире поселится настоящий колдун. Впрочем, для меня он обычный самый любимый в мире мужчина.

Но он колдун, и шила в мешке не утаишь. Рано или поздно люди прознают о нем, как и он не сможет все время скрывать свои способности. И что тогда? А какая мне, собственно, разница? Не я его таким породила, не мне и менять. Да и даже если очень захочу, не смогу. Значит, остается только смириться и положиться на судьбу, что в последнее время благоволит мне.

Но у него нет работы. Чем он будет заниматься? Хотя, собственно, о чем это я? Такого менделеевского вумня, да еще и с бауманкой за плечами поискать надо. Работу он точно найдет!

— Я беру тебя с собой! — произнесла я в торжественной тишине.

— Ну тогда, дети мои, мы с Дариной благославляем вас. И, сын, можно мы будем жить в этом доме? — тоже встал из-за стола Ерден.

— Даже нужно! Ну а мы будем приезжать к вам на праздники.

А дальше мы встречали новый год. Пили, ели и веселились под шум метели за окном. Было весело и необычно. Я же уже планировала наш отъезд с Вудом, через неделю, когда Семен отправится с заимки домой.