Глава 15

Суббота

Субботним утром Николай проснулся только около одиннадцати. На работу спешить необходимости не было, и капитан спокойно сходил в душ, а потом отправился завтракать. Агафья оказалась на кухне. Полностью одетая, задумчивая девушка сидела над кружкой липового чая.

— Послушай, Агафья… Ты и Макс…Что с вами? — перекусив и закурив первую за сегодня сигарету, Николай все-таки решил задать мучающий его последнее время вопрос.

— В каком смысле? — удивленно спросила Агафья.

— Ну… Макс за тебя переживает, ты его прикрываешь, и в тоже время вы не переносите друг друга… — беспомощно протянул капитан, который вообще перестал понимать, что собственно происходит между этими двумя.

— Ты хочешь узнать, почему я наврала полковнику? А какое отношение личная неприязнь может иметь к этому делу? Ребров хотел засунуть навязанную ему девчонку в самое безопасное место. И он это сделал. Не его вина, что наркоши вылезли именно там. Не могу сказать, что мне нравится, когда ко мне относятся, как к беспомощному ребенку, но я вполне могу понять его мотивы. А Ильин просто пытался подвести его под выговор. Уж не знаю, за что наш начальник так «любит» Реброва, да мне это и не интересно. Но глупая попытка подгадить моими руками мне не понравилась. И я не позволила Ильину это сделать. По-моему, все логично. Я поступила бы так же, окажись на месте майора любой другой человек.

Девушка отвернулась к мойке сполоснуть чашки. Весь ее вид показывал, что она действительно не видит в своем поведении ничего странного.

— А реакция Реброва… — Она снова надолго умолкла, подбирая слова. — Знаешь, Николай, порой мне кажется, что люди больше всего ненавидят тех, кто делает им добро… Они не любят чувствовать себя обязанными. Евреи распяли своего Бога, которого ждали две тысячи лет… Русские проклинают Сталина, который дважды поднял страну из руин…

— Ты говоришь так, как будто не причисляешь себя к людям, — почему-то шепотом проговорил Николай.

Девушка молчала, продолжая стоять у раковины, хотя обе кружки были давно вымыты. Затянувшуюся паузу прервал телефонный звонок. Николай поднял трубку.

— У нас труп на шестой линии, — донесся до него голос полковника. — Знаешь, где Полозкова живет? Максим сказал, что знаешь. В общем, подхвати ее, и езжайте прямо туда. Там уже толпа собралась.

— Труп на шестой. Поехали, подруга, — бросил Николай, быстро обуваясь. Девушка последовала его примеру. Странные вопросы были мгновенно забыты, и несколько минут спустя они уже ехали по запруженным улицам навстречу очередному делу.

Пройдя через оцепление, друзья почти сразу натолкнулись на Макса. Судя по темным кругам под глазами, майор так и не поехал вчера домой. Демонстративно не обращая внимания на девушку, он повел Николая к арке подъезда.

— Сия гадкая душонка покинула бренный мир часа полтора назад, — закуривая, начал опер. — Это подтверждают эксперты, а также бабуля, которая спокойно вышла в магазин, а, вернувшись, обнаружила вышеуказанное тело.

— В центре города, днем никто не заметил труп? — удивился Николай.

— Так точно. Тело улеглось в глубине арки. Снаружи ничего не видно, если специально не присматриваться. Мало, ли, что там за мешки с мусором лежат. А если пройти внутрь, то резкий переход от яркого солнца к полумраку снижает остроту зрения. Результат тот же — мало, ли, какой алкаш прилег отдохнуть. Это бабка попалась сознательная. Подошла, попинала, пристыдить хотела, и чуть рядом не легла: у алкаша пол-головы по стене размазано.

— Агафья, может, ты тут подождешь, зрелище предстоит не аппетитное. Похоже, не из дамского пистолетика стреляли… — протянул капитан.

— Нет, все в порядке, — отозвалась девушка. — Я не боюсь крови.

— Ну, как знаешь. Серьезная пушка, Макс?

— Последнее слово за экспертами, но я думаю — да. Очень похоже на экспансивные пули. Я на такое в Чечне насмотрелся, да и ты тоже. Сложно спутать.

— Это что-то новенькое. Откуда стреляли?

— Опять же, баллистики еще не работали, но по предварительным…

— Макс, с осторожностью и оговорками — это ты следователю будешь рассказывать и Бурундуку докладывать. А нам, пожалуйста, в лоб, без протокола, — нетерпеливо перебил Николай.

— Извини. Совсем ум за разум зашел. Не выспался нифига, вот и укатали сивку крутые горки. В общем, так. Стреляли, скорее всего, через арку напротив. Может быть, и не через одну. Или из окна и через арку. Это точнее баллистики скажут. Стрелял, опять же, снайпер. Тут без вариантов. Глушители на такие стволы еще не придумали, выстрел бы тут всех переполошил. Во дворе, кстати, мужик с машиной возился — ничего не слышал.

— Ясно… А кем у нас тело являлось при жизни?

— Вживаешься в новую старую роль? — рассмеялся Макс. — Или от меня нахватался? Что это ты милицейскими штампами заговорил?

— Дурной пример заразителен, — улыбнулся Николай. — И, все-таки, чем таким занималось тело в нашем бренном мире, что на него такую пулю не пожалели?

— А ни чем не занималось. Георгий Иванович Порошенко, 1989 года рождения, официально нигде не работающий. Так, мелкая пиявка на теле народа. Лоботряс и тунеядец. Наркоман. Мелкий дилер. А вот тут он пахал в поте лица. Вливался в компании, брал малолеток на «слабо», ну, и подсаживал по известной схеме: сначала много и бесплатно, а потом мало и за большие деньги. Сколько не вещают об этом из каждого утюга, мол, берегитесь, товарищи дети, а идиотов во все времена хватало. Целую сеть из малолеток организовал, урод. Несколько месяцев назад его прихватили… И почти сразу отпустили за отсутствием состава преступления.

— Это как?

— А вот так. Заявление на него родители одной девицы накатали. Вовремя заметили, что с потомком творится, и неразумную дщерь из плохой компании выдернули. Заявление к нам принесли с указанием, чем гражданин Порошенко занимается в свободное от наркотического дурмана время, а также где, что и в каких количествах у него спрятано. Ребята из УБОПа на седьмом небе были. И нам небольшой бонус обломился. Проходил у нас странный труп наркоши-малолетки. Загнулся он, вроде, от передоза, да только эксперты сразу сказали, что не сам колол — помогли. Чистой воды висяк. И тут такой подарок судьбы. Дщерь, твердо вставшая на путь исправления, среди прочего, рассказала и о том, что ее парень тоже собирался завязать. Гражданину Порошенко утрата влияния не понравилась, эдак от него все разбегутся, от такого хорошего. Они крупно поругались, и паренек угрожал донести, если его не оставят в покое. Наркобарон местного разлива быстренько организовал парню передоз. Да еще и хвастался этим, мол, так будет с каждым. В общем, брать его мы на перегонки бежали… Только у нас же теперь как? Законность по высшему разряду. Пока три пачки бумаги не испишешь, в туалет нельзя сходить, не то, что на задержание выехать. Пока отписывались, кто-то стукнул…

— И? — поторопил Николай умолкшего друга.

— И… Сим-сала-Бим: задерживать Порошенко не за что. В тайнике в бачке унитаза лежал тщательно упакованный пакет с мукой. Второй тайник в томе Большой Советской Энциклопедии исчез вместе с томом. Ни одного грамма героина в квартире не оказалось. На момент смерти паренька у поганца железобетонное алиби: сидел в полиции за драку, а кого он подрядил на это грязное дело, неизвестно. Про пакет Порошенко рассказал, что как-то выделывался перед компанией, шутил, да потом выбросить забыл. Естественно, ни про какие наркотики, убийства и прочее он слыхом не слышал, и вообще он — законопослушный гражданин…

— А свидетельница?!

— А свидетельницу нашли мертвой. Передоз. Где она в спецклинике герыч нашла, неизвестно до сих пор… Гад нам в лицо смеялся. Как будто знал все заранее. А, может, и знал. Черт его разберет.

— И чем все закончилось? — мрачно спросил Николай, прекрасно понимая, чем.

— Ничем. Отпустили урода. С извинениями. Угадай, кому извиняться пришлось?

— Это у нас всегда была почетная обязанность Ильина…

— Так точно, подполковник тогда неделю ходил злющий, как сто чертей, и я его понимаю. Вон, смотри, все тут, даже Бурундук, а Ильина нет. Видно, пронюхал, чья тушка, и не поехал.

— Да… Дела…

— Болтаете? — проговорил словно из ниоткуда вынырнувший полковник. — Делом займитесь. По соседям пройдитесь. Поднимите в архиве связанные с Порошенко дела. Ну, вас учить не надо, сами разберетесь. Имей в виду, Корбов, этот труп на тебе. Так что не расслабляйся.

— Есть не расслабляться, — вытянулся Николай.

— Клоун, — пробормотал, уходя, Бурундук.

— Короче, давай-ка ты, мой дорогой коллега, дуй в контору. И эту с собой прихвати, — Макс кивнул на Агафью, которая стояла, внимательно разглядывая труп. — Ишь, как вьется над телом, упырица. Любая баба бы от такого зрелища уже в обморок хлопнулась, а этой все нипочем. Ты выцепи адрес родителей той девчонки-наркоманки и пообщайся с ними. Может, они вспомнят ее друзей или еще кого, кто мстить может. А эта пускай в остальных делах копается. Она у нас с бумажками работать мастак, вот пусть ищет потенциального снайпера. А я тут по соседям побегаю. Может, кто что углядел.

Николай подвез Агафью до архива, а сам, получив нужную информацию, отправился к родственникам погибшей четыре месяца назад девочки. Ее мать оказалась дома, а отец, моряк, был в очередном рейсе. Узнав о смерти Порошенко, женщина бурно обрадовалась, но никаких возможных мстителей за свою дочь назвать не смогла или не захотела. Слегка разочарованный — без пользы потерял несколько часов, капитан вернулся в контору. Макс уже сидел за столом, попивая кофе.

— Успехи? — поинтересовался он.

— Нулевые, — буркнул Николай. — А у тебя?

— Аналогично. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Правда, в трех квартирах никого не оказалось. Вечером еще разок туда поеду. Лето, суббота. Может, народ на дачах или в лесок на шашлычки покатил с утра пораньше. Хотя, дохлое это дело. Снайпер работал. Я уверен. Прекратил позорное существование гражданина Порошенко и растворился в проходных дворах. Даже если кто-то и вспомнит громкий хлопок где-то рядом, нам это ничего не даст. Окружение этого урода шерстить надо.

— А если заказное?

— А если заказное, то все то же самое, только дольше и муторнее.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла Агафья, поддерживая подбородком кипу папок. Не успел капитан подняться, чтобы ей помочь, как она уже свалила свою ношу на стол и обернулась.

— Николай, ты подполковника Ильина не видел? — спросила она.

— Нет, а зачем он тебе? — поинтересовался Корбов, перехватив многозначительно-насмешливый взгляд друга.

— Да он меня в четверг нагрузил. Статистическая справка ему была нужна. Но я возилась… В общем, не успела я. Вчера ходил, зубами на меня щелкал. А сегодня не заикается. И нет его нигде. Да, кстати, майор Ребров, ваши бумаги, — девушка одну за другой вытащила из сейфа две стопки документов. — Оригиналы подколоты к распечаткам скрепочками.

— Статистика — это, наверное, для совещания руководства. Оно по понедельникам. Бурундуку отнеси, — посоветовал Николай.

Девушка кивнула и вышла.

— Скоро весь отдел на Агафью свои бумажки перевесит, — проворчал он ей вслед.

— Самая подходящая для нее работа!

— Макс, ну, прекрати, наконец! — возмутился капитан. — Сколько можно? Надоело, честное слово! Девчонка — молодец. Голова варит, в рыло в случае необходимости дать может, но и о чувстве самосохранения не забывает. Что тебе еще надо?!

— Все, все, уймись, — замахал руками майор. — Ты еще меня на дуэль за честь прекрасной дамы вызови!

— Красивые жесты — это как раз твоя парафия, — усмехнулся Николай. — Мы люди простые и таким тонкостям не обученные. Но ты мог бы признать за девочкой некоторые достоинства. По-моему, она — стоящий товарищ.

— Хорошо, признаю, и что? Ты не находишь, дорогой мой капитан, что в силуэте хрупкой девушки с пистолетом в руках есть что-то неправильное?

— Оставь свою философию для козочек и заек. Они от нее млеют и текут в твои руки растаявшим пломбиром. На меня это не действует. Признай, что девчонка тебя удивила.

— Хорошо, — не стал спорить Макс. — Хорошо, эта вредная, нахальная, ехидная особа пару раз сумела меня удивить. Однажды даже приятно… Ты доволен? Только теперь назад не отыграть. Она свое мнение обо мне составила, и весьма прискорбное. А бегать за ней, рассказывая, какой я хороший… Так низко я пока не пал. И что же в моих словах вызвало твою улыбку?

— Твое описание девчонки, — пояснил капитан. — Именно так тебя охарактеризовал Бурундук, примерно через месяц после того, как ты начал работать в отделе. Помнишь? Правда, он выразился немного по-другому: «вредный, ехидный, нахальный…»

— Я помню, как он меня назвал! — быстро прервал Макс, слегка покраснев.

«Интересно, как же полковник назвал этого самодовольного индюка? Хотя, может быть он не такой уж и индюк, как показался вначале?»— подумала Агафья, тихонько отходя от двери и тут же возвращаясь обратно, громко топая тяжелыми бутсами.

— Я забыла документы на подпись полковнику, — пояснила она свое возвращение удивленному Николаю. Подхватив со стола несколько листочков, она снова вышла.

— Вот ведь заразюка мелкая, — проворчал Макс. — Ведь видит же, что у меня башка трещит, и нарочно ногами колотит. Я как-то за ней наблюдал, когда она меня не заметила. Девчонка в этих говнодавах может ходить бесшумно, как кошка.

— Закономерно, — усмехнулся Николай. — Ты ее бумажками дрюкаешь, а она по твоим похмельным мозгам топчется. Знаешь, что, дорогой мой майор, по-моему, вы друг друга стоите.

— Полковник приказал идти по домам и до понедельника думать, — сообщила вернувшаяся через полчаса девушка. — А меня опять сослали в архив.

— Полковник — разумный руководитель, хорошо знает, куда послать подчиненных, чтобы впоследствии получить наилучший результат, — ни к кому не обращаясь, заявил майор.

«Нет, все-таки индюк», — с раздражением подумала Агафья.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, уточнил Николай.

Макс безмятежно улыбнулся:

— Я имел в виду, что Бурундук знает: отдохнув в законный выходной, мы будем работать лучше, только и всего. А ты что подумал?

— Ничего, — буркнул капитан, который терпеть не мог игру словами.

Они вышли из отделения и разошлись в разные стороны. Макс вскоре проехал мимо, на прощание мигнув фарами, а Николай еще долго пытался уговорить свой жигуленок завестись. Наконец, техника уступила грубой силе, и он повез Агафью по вечерним улицам. По дороге капитан рассказал ей о событиях сегодняшнего дня. Девушка внимательно выслушала, а потом серьезно сказала:

— Я в архиве много познавательного прочитала. Но, знаешь… Есть одна странность. Выстрел среди бела дня… Никаких следов или свидетелей… Это серьезно. А жертва — мелкий наркоторговец. Не вяжется! Не те вокруг него люди. Родители малолеток из его сети? Так они нормальные законопослушные граждане. Где им достать снайперскую винтовку, научится стрелять, или хотя бы выйти на киллера, который, кстати, больших денег стоит? Негде. Конкуренты? Да какие у него могут быть конкуренты? Такие же мелкие насекомые, как он сам. Ножом бы пырнули, в подъезде обрезком трубы голову проломили, ну, в крайнем случае, из ТТ пристрелили. Но снайпер… это перебор. Да и зачем? Зачем такие сложности? Был тысяча и один способ избавиться от ублюдка намного проще.

— Пожалуй… — согласился Николай. Он припарковался рядом с аркой. Машин у обочины было мало, похоже, половина Питера укатила за город. И друзья уже через пару минут оказались дома.

Пока мужчина плескался в душе, Агафья непостижимым образом успела завести тесто и, налепив пирожков, сунула их в духовку. Потом ванну заняла девушка, а капитан сидел на кухне и, принюхиваясь к аппетитным ароматам корицы и еще чего-то незнакомого, но очень вкусного, раздумывал над ее словами. Действительно, получалось, что те, кто мог бы убить Порошенко, по той или иной причине поступили бы как-то по-другому.

Агафья появилась на кухне в махровом халате и тут же закрутилась у плиты.

— Тебе помочь? — спросил он, желая нарушить долгое молчание. Но девушка неожиданно согласилась:

— Да, достань протвень, пожалуйста.

Николай полотенцем вытащил железный лист, на котором расположились полтора десятка румяных ватрушек с корицей. Вскоре они уже с аппетитом ужинали, запивая ароматную выпечку крепким горячим чаем. Мужчина поймал себя на том, что вот конкретно сейчас он полностью счастлив. На улице в кои-то веки светит яркое солнце. В понедельник его ждет иногда грязная и опасная, но такая любимая работа. Рядом сидит веселая, все понимающая девушка, с которой можно обсудить любое дело. И дома снова пахнет пирогами, как тогда, когда он еще мальчишкой на пару с Максом таскал у матери горячие плюшки. Николай помрачнел, вспомнив о друге. Как он там? Один в пустой квартире. Очередная козочка пока не появилась…

— Агафья, ты не против, если я позвоню Максу? Надо бы и с ним обсудить твои мысли на счет Порошенко.

— А почему я должна быть против?

— Я хочу позвать его сюда.

— Ты хозяин, — безразлично пожала плечами девушка, хотя было заметно, что идея ей не очень понравилась, — и волен приглашать к себе кого угодно. Я уйду в свою комнату и мешать вам не буду.

— Зачем уходить? — беспомощно проговорил Николай. — Все равно нам по этому делу вместе работать… и вообще…

— Неудобно тебе между нами, да? — с каким-то сочувствием сказала она, глядя ему в глаза.

— Да! — выдохнул капитан, решив отбросить всякие политесы.

— Не жалеешь, что взял такую квартирантку?

— Нет! Даже в мыслях не было! Но ты пойми, мы с Максом, как братья! Я его всю жизнь знаю…

— А меня — всего месяц, — закончила девушка. — Я понимаю. Я поищу другое жилье.

— Да нет же! — возмутился Николай. — Все ты неправильно понимаешь. Я и тебя как будто всю жизнь знаю. С тобой просто. Понятно. А он — брат. Мы вместе через такое прошли… А вы грызетесь, как кошка с собакой. Ну, что мне, разорваться между вами?

Он уронил голову на руки, не зная как еще объяснять необъяснимое. Девушка встала и вышла в коридор. Вскоре оттуда донесся ее голос.

— Здравствуйте, товарищ майор. Это Полозкова беспокоит. Если у вас нет планов на сегодняшний вечер, то, может быть, Вы подъедете? Видите ли, полковник приказал думать, вот мы и думаем, но без вас как-то плохо получается. Нет, я не шучу. Вы единственный из нас, кто видел Порошенко при жизни. Да, спасибо. Тогда мы Вас ждем.

Агафья снова вернулась на кухню и с улыбкой посмотрела на ошарашенного капитана.

— Он приедет через полчаса.

Макс появился только через час.

— Прости, брат, задержался. Я машину не стал брать, — возвестил он, входя в прихожую. — Зато прихватил вот это.

Майор показал другу бутылку коньяка.

— Да ты с ума сошел! — возмутился Николай и, воровато оглянувшись в сторону кухни, сунул компрометирующую емкость в ботиночницу. — Агафья тебя бабником считает! Хочешь, чтоб она еще и решила, что ты алкоголик?

— Нет, ну, а выпить за знакомство, прописаться, так сказать?

— Я тебе выпью, — проворчал капитан, сообразив, что друг уже успел накатить, хоть и немного. — Послушай, майор. Мне надоело между вами буфер изображать. Девчонка первый шаг сделала, вот и не усугубляй. Никакого бухла. И донжуанские замашки свои засунь куда подальше. Понял?

— Да ладно, ладно, — хмыкнул Макс, — я вообще-то сюда думать приехал, а не замахиваться. Тем более было бы на что замахиваться.

— Болтун, — проворчал Николай, пропуская его на кухню.

— Майор Ребров по вашему приказанию прибыл, — шутливо козырнул юморист.

— К пустой голове руку не прикладывают, Максим Андреевич, — усмехнулась девушка поднимаясь. — Вам ли этого не знать?

— Ну и язва Вы все-таки, Агафья… Как Вас по батюшке?

— Кузьминична, — подсказала она. — А вы чего ожидали, коли начальство меня Ваш высокий профессионализм перенимать обязало. С кем, как говорится, поведешься…

— Брэк! — вмешался Николай, опасаясь, что словесная пикировка зайдет слишком далеко. — Шпаги в ножны, господа.

— Все в порядке, Николай. Это у нас с Максимом Андреевичем сложился такой стиль общения.

— Знаю я ваш стиль общения, — проворчал капитан.

— Да, Коль. Агафья Кузьминична все правильно поняла. Кстати, прошу прощения за излишнюю резкость пару дней назад, Агафья Кузьминична, — Максу, похоже, очень понравилась называть девушку по имени-отчеству, — не приучен за чужие заслуги похвалу получать-с.

— Стечение обстоятельств, Максим Андреевич, — Агафья даже насмешливо присела в подобии реверанса.

— Так. Хватит, — снова вмешался Николай. — Макс, угомонись. Агафья, отшлепаю.

Все трое расселись за столом. Кинув на майора быстрый взгляд, девушка пододвинула ему блюдо с ватрушками:

— Вы успели поужинать, Максим Андреевич?

— Разумеется, — отозвался Макс.

— Интересно, чем? — как бы невзначай, пробормотала девушка, наблюдая, как он плотоядно вгрызается в румяное тесто.

— Пища богов, — прочавкал Макс, не обративший внимания на ее слова.

— Давайте все-таки исполним наказ высокого начальства и немного подумаем о нашем деле, — заговорил Николай.

— Вы уже наелись, вот вы и думайте, — отмахнулся майор. — Агафья Кузьминична, если я попрошу у Вас кружку чаю, это будет расценено как проявление неуставных отношений?

— Будет, — усмехнулась девушка, снова поднимаясь, — но чай Вы все-таки получите.

— Благодарствую, Агафья Кузьминична.

— Блин! Хватит реверансов! — не выдержал Николай, но, увидев веселые рожи друзей, замолчал. «Черт с ними, — подумал он. — Пусть лучше прикалываются, чем грызутся».

Пока Макс уничтожал ватрушки, капитан рассказал ему, что надумала Агафья.

— Получается, — закончил он, — что такие дорогостоящие сложности, как снайперка или киллер, не нужны.

— Получается, так… — протянул Макс, закуривая. — И что мы имеем в результате?

— А в результате получается несколько групп версий, Максим Андреевич, — вмешалась Агафья, выкладывая на стол папку. — Но это потом. Для начала, исходя из материалов дела Порошенко, я составила примерный перечень тех, кто мог желать ему смерти. Надо признать — впечатляет. А теперь давайте подумаем, сколько стоил наш труп.

— В каком смысле? — опешил Николай.

— В самом прямом. Сколько стоит нанять высококлассного киллера с качественной снайперской винтовкой, который настолько виртуозно с ней обращается, что днем, как минимум из арки, если не из двора, пристрелил жертву в подъезде напротив? Учитывая то, что стрелять ему пришлось через два тротуара, набитых людьми, и поток машин на дороге. И никто ничего не заметил.

— Очень дорого, — признал Макс. — Даже для ничтожной цели типа Порошенко.

— Вот вариант подешевле. Предположим, что стрелял не наемный киллер, а мститель с хорошей боевой подготовкой. Но ему бы потребовалось оружие. Возьмем перечень винтовок, из которых могла вылететь подобная пуля. Даже без баллистической экспертизы выбор ограничен. Ценовая категория, учитывая оптический прицел, колеблется от трехсот тысяч рублей и выше. Итого мы имеем, что наш труп стоил как минимум эти триста тысяч рублей. Среди тех, чьи имена всплыли в деле, ни у кого не было таких денег.

— Может, там не все всплыли, — предположил Николай.

— Не спорю, — согласилась Агафья. — И это первая версия. Снайпер мстит Порошенко, но пока рядом с ним не засветился ни прямо, ни косвенно. Второй вариант. Кто-то из списка достал необходимую сумму. Продал квартиру или машину, например. Это легко проверить.

— А есть еще и третий? — поинтересовался Макс.

— Есть, но он маловероятен. Порошенко мог влезть куда-то или узнать что-то уже после того, как его арестовывали. Впутался в серьезные дела серьезных людей, и его убрали. Вопрос: куда мог влезть мелкий никому не нужный дилер? Что он мог такого узнать, чтобы его потребовалось так картинно убирать? Ведь большие дяди не путаются с мелкой падалью типа него.

— А конкуренты?

— Я уже говорила Николаю. Конкуренты — самая слабая версия. Не тот уровень.

— В логике Вам не откажешь, Агафья Кузьминична, — усмехнулся майор. — Но что это все нам дает?

— Да, в общем-то, ничего, — признала Агафья. — Кроме явного несоответствия между затраченными усилиями и результатом.

— Надо бы с Ильиным поговорить об этом случае… — протянул Макс.

— А он-то при чем? — удивился Николай. Агафья смотрела на майора так же непонимающе.

— Вы, Агафья Кузьминична, у нас недолго работаете, и Вам позволительно этого не знать. Но ты, Коля, мог бы и сообразить. Ильин у нас был штатный извиняльщик. Если кого-то якобы зря за задни… прошу прощения… за филей взяли, «отпускал с извинениями» именно Ильин. Он же и выслушивал возмущенные вопли потерпевших по этому поводу.

— А вот это, боюсь, пока не получится, — девушка вдруг нахмурилась. — Я слышала, как сегодня ругался Дмитрий Константинович. Похоже, подполковник пропал.

— Не понял… В каком смысле «пропал»? Куда? — опешил Николай. Подполковник Ильин славился своей педантичностью и четким соблюдением всех правил и предписаний. С шести до семи его каждый день можно было застать на стадионе, плановая пробежка. В восемь он всегда был на работе. Все бумаги у него постоянно были оформлены вовремя и лежали в сейфе аккуратной стопочкой. На рабочем столе всегда царил идеальный порядок. И еще тысячи таких «всегда» жестко регламентировали его жизнь. Жена от него сбежала еще лет пятнадцать назад, заявив, что не может жить с автоматом, а подчиненные волком выли от проверок документации. Если такой человек пропадал, то он просто обязан был заблаговременно подать рапорт в трех экземплярах с указанием сроков и причин.

— А вот черт его знает, — пробормотала девушка, явно думая о чем-то своем. — Его с пятницы никто не видел, и мобильный вне зоны.

Мужчины заговорили, прикидывая, куда мог подеваться, никому не сказав, педантичный и до смешного предсказуемый начальник. Агафья же молчала, не обращая на них внимания, и все больше хмурилась.

— Как думаете, Агафья Кузьминична, существует снежный человек? — вклинился в ее мысли веселый голос Макса.

— Кто? — недоуменно подняла голову девушка.

— Не хорошо, уважаемая Агафья Кузьминична, пропускать мимо ушей гениальные версии старших по званию, — усмехнулся майор. — Мы как раз с капитаном Корбовым обсуждали, мог ли подполковник Ильин отправиться на поиски снежного человека в Сосновке, чтобы арестовать его за следы в неположенном месте.

— Когда версии старших по званию перестанут походить на статьи в «Желтухе», я буду слушать более сосредоточенно, — парировала Агафья. — А скажите мне, такой невнимательной, часто подполковнику приходилось извиняться?

— Ну, бывало, — осторожно, не понимая, куда клонит ехидная девчонка, отозвался Макс.

— А заслуженно?

— Почти никогда! Это только в дурацких сериалах полиция хватает кого попало и сажает на нары. На самом деле, пока прокурор подпишет нужную бумажку, семь пар сапог стопчешь и ворох доказательств в зубах принесешь. Вы же, Агафья Кузьминична, юрфак с отличием закончили. Вам полагается знать все тонкости процессуального…

— А ругаться к нему часто приходили? — перебила Агафья, вопреки обыкновению, не ответив на шпильку.

— Может, и не часто, но громко, — усмехнулся майор. — Весь отдел слушал.

— А на счет того, что отпустили Порошенко, приходил кто-нибудь возмущаться?

— Вроде отец девочки-наркоманки, которая заявление писала, был. Не помню, — немного посерьезнел Макс.

— А еще были такие случаи?

— Да к нам постоянно кто-то ругаться приходит! Ко мне вот второй год ходит бабка и требует посадить соседей по коммунальной квартире. Якобы они ее смертельным излучением травят, чтобы квадратные метры отхапать. И как только в управу попадает, болезная. Вот если я удостоверение забуду, меня черта с два пустят, хотя десять с гаком лет уже знают, а психи просачиваются…

— Не о Вас речь, Максим Андреевич, — девушка даже не улыбнулась. — Меня интересуют случаи, когда ругаться приходили к подполковнику Ильину.

— А ему вообще последнее время не везло, — отбросил, наконец, шутливый тон майор. — Несколько кристально ясных дел не дошло до суда — развалились по дороге. Фигуранты, которым светили нехилые сроки, разгуливают на свободе с чистой совестью. Я точно знаю три таких случая за последние полгода. Дело Порошенко — один из них. Ильин просто бесился, поносил нашу судебную систему последними словами, но сделать ничего не мог.

— Хмм… продажный следователь? — предположила Агафья.

Макс покачал головой:

— Насколько я помню, следователи были разные. Я бы скорее сказал, полоса неудач. Орудие убийства из одного дела в экспертном отделе случайно уронили в кислоту.

— Ох, нифига себе, — обалдел Николай. — Это как?

— А вот так. И никакого криминала. Случай нашумевший. Там все через мелкое сито пропустили — чисто. Да и запись с камеры видеонаблюдения была. Уборщица-алкоголичка оставила под лабораторным столом ведро с раствором средства для очистки засорившихся труб. Средство убойное, широко разрекламированное, а, по сути, просто кислота. В общем, ведро стоит, поломойка шваброй шурует. Хрясь — подшибла ножку стола, стол перекосило, и все полетело на пол, по большей части как раз в ведро. Сам понимаешь, после такой ванны о следах можно было забыть. Дура, естественно, промолчала, с работы удрала и дома с горя напилась.

— А какого рожна вещдоки без присмотра валяются?! — возмутился Николай.

— Обычное наше головотяпство. Из той квартиры два десятка ножей забрали. Тогда вообще еще неизвестно было, что орудие убийство среди них — привычная рутина, не более. Потом уже спохватились, забегали. Только поздно. Даже непонятно, случайность это, или поломойке заплатили. В тот же вечер ее нашли мертвой — отравилась каким-то денатуратом.

— Оригинально, — протянула Агафья.

— Или еще один случай в том же духе. Видеозапись принесла мать потерпевшей… А на ней признаки монтажа. За этот монтаж адвокат дело об изнасиловании гражданином Пруйко со товарищи несовершеннолетней девицы по бревнышку раскатал. Уродов в зале суда освободили. Потерпевшая, кстати, повесилась. Вот мамаша несколько раз приходила к Ильину. Просто бешеная тетка, но он-то в чем был виноват? Подполковник тогда волком на всех смотрел — переживал, что не удосужился кассету проверить. Но кто ж знал?

— Невезуха, — констатировал Николай. Он не понаслышке знал, от каких порой случайностей может зависеть удачное завершение дела, и от всей души сочувствовал Ильину.

— Ага, она самая, еще именуемая Непруха, — кивнул Макс.

— А не много ли невезухи, господа офицеры? — Агафья, вопреки обыкновению, потянула из пачки сигарету и закурила. — Подумайте. Такая черная полоса кого угодно с ума сведет. Ильин, хоть и… Как бы это сказать помягче? Уставная душа, но опер крепкий, это даже я знаю. Все-таки двадцать лет безупречной службы. Может быть, у него от бессилья того… Крышу рвануло? И решил он сам суд вершить?

Мужчины расхохотались одновременно.

— Ильин — народный киллер? — простонал повалившийся на стол от смеха Макс. — Я скорее поверю в затянувшуюся охоту на снежного человека.

— Нет, Агафья, — Николай, не желая обидеть девушку, с трудом подавил смех. — Ильин от пунктов устава ни на шаг не отойдет. Он даже улицу исключительно на зеленый свет переходит.

— Я тоже, — пожала плечами она. — И что это доказывает?

— Ну, как бы Вам доступно объяснить, Агафья Кузьминична? — майор кое-как справился с бурными проявлениями веселья. — Не тот человек наш Деревянный Феликс, чтоб на такое дело пойти. Не тот, и точка. Где бы он снайперку взял, когда бы научился так виртуозно стрелять? В горячих точках он не был — точно знаю. Когда бы он успел выследить Порошенко? Он же постоянно был на виду. Нет, забудьте эти бредни.

— Макс прав, Агафья, — мягко вмешался Николай. — Исчезновение Ильина скорее всего в понедельник объяснится самой банальной причиной. Попал в ДТП без документов, например.

— А может быть, хоть это и маловероятно, у него какая-нибудь оперативная разработка, — добавил майор.

— Оперативная разработка, о которой он ничего никому не сказал? — с сомнением уточнила девушка.

— Выкиньте эту версию из головы, как несостоятельную, Агафья Кузьминична. Деревянный Феликс — это Деревянный Феликс, а не Робин Гуд, как бы не просила романтики нежная девичья душа, — насмешливо прервал ее рассуждения Макс.

— Господа офицеры, давайте-ка спать, — вмешался Николай, опасаясь, что спор перерастет в ссору. — Половина второго ночи. Макс, пошли, я тебе постелю, метро уже не ходит, а ты без машины.

Мужчины вышли, а девушка осталась сидеть за столом, задумчиво глядя перед собой. Вернувшийся Николай застал ее в том же положении, будто она вовсе не шевелилась.

— А ты чего не ложишься-то?

— Задумалась. Не вытанцовывается у меня что-то, как говорит наш многоопытный майор. Ну, ладно, там разберемся. А ты, кстати, куда ляжешь? На твоем диване, как я понимаю, Макс, — с улыбкой напомнила Агафья.

— Не страшно, на полу посплю, не рассыплюсь.

— А потом ко мне прибежишь: «Помоги, Агафьюшка, радикулит схватил»?

— Нет у меня радикулита, — открестился Николай.

— Нет, так будет, если на полу спать! — отрезала она. — Вон, в моей комнате кресло раскладное. Иди, укладывайся.

— Ну… Ты молодая девушка, я мужик… Это как-то неудобно, — протянул он.

— Неудобно, как сказал бы майор, спать на потолке.

— Там кресло короткое. Ноги свиснут, я лучше на полу.

— Ничего страшного, — усмехнулась девушка этой детской отговорке. — Значит, на кресло пойду я. Мне оно будет как раз по размеру. А ты — на диван.

— В кресле постоянно спит Маркиз. Ему твоя идея не понравится.

— Ничего, с Маркизом я договорюсь. Другое что-нибудь придумаешь? Не бойся, я ночью приставать к тебе не собираюсь. Еще перепугаешься от моей неземной красоты.

— Я вовсе не это имел в виду! — возмутился Николай, но, увидев ехидное выражение лица Агафьи, улыбнулся. — Ладно, уговорила.