Глава 18

Четверг

Обыск в квартире подполковника не дал ничего. Никаких намеков на то, куда он мог подеваться, не нашлось. В холодильнике сиротливо стоял просроченный кефир, на плите обнаружился прокисший суп. Все бумаги Ильина сложили в картонные ящики и отвезли в контору. Ими должна была заняться Агафья.

— Максим Андреевич, — задумчиво спросила она, просматривая аккуратные, как и все в этой квартире, стопочки паспортов и чеков на бытовую технику, — Вы не помните, какие часы носил подполковник?

— Помню, — усмехнулся Макс. — Поддельный золотой Ролекс. Над ним весь отдел втихаря хихикал.

— Зря хихикали, — буркнула себе под нос девушка. — Вот вам и версия тридцать третьего порядка…

— Что? — переспросил майор.

— Нет, ничего, Максим Андреевич.

Так и не найдя ничего вразумительного, Макс дал команду возвращаться в контору. Непривычно молчаливая Агафья без возражений последовала за ним.

В кабинете они застали только что вернувшегося Николая, который недоуменно разглядывал два опечатанных ящика возле стола девушки.

— Это что, товарищи опера?

— Документы из квартиры подполковника. Я попросила дать мне возможность разобрать их в спокойной обстановке. Максим Андреевич пошел мне на встречу.

С этими словами девушка водрузила на стол первую коробку и начала выкладывать на стол связки писем и какие-то папки.

— Что это с ней? — недоуменно спросил Николай друга. Макс только пожал плечами.

— Агафья, — снова обратился капитан к девушке. — Вот список тех, кто покупал Орсис в последние полгода, который ты просила.

— Да, спасибо, — отозвалась она и, даже не взглянув на бумагу, пришпилила ее к деревянной доске за своей спиной.

— М-да… — протянул Николай, несколько обиженный таким равнодушием.

— Давай-ка, друг мой, — вмешался Макс, — сменим поле деятельности. Не будем мешать нашему бумажному эксперту. У нас, между прочим, еще дело близняшек висит. Кажется, в знаменитом отчете лейтенанта Полозковой был длинный перечень их окружения. Поехали работать?

Николай согласился. Несколько дней он почти не видел Агафью. Девушка с головой зарылась в бумаги. Перебрав документы Ильина, она целыми днями просиживала в архиве.

Пятница, Суббота, Воскресенье.

Воскресным утром Николай проснулся около двенадцати и обнаружил, что Агафьи дома опять нет. На плите стояли еще теплые блинчики с мясом, вокруг которых ходил, облизываясь, Маркиз. «И как она угадывает? — недоуменно подумал Николай, доставая из холодильника сметану. — Ни разу еще разогревать не пришлось ее стряпню…»

Едва он успел позавтракать, как запиликал мобильник. Звонила Агафья.

— Николай, ты бы не мог подъехать в контору? Очень надо.

— Да, конечно, — удивленно согласился Николай. — А что случилось?

— Не по телефону, — отрезала девушка. — Я тебя жду.

Сунув Нокию в карман, капитан побежал к машине. Никогда он еще не слышал, чтобы Агафья говорила таким голосом.

Девушка обнаружилась в кабинете. Бумажных завалов вокруг нее уже не было, только тоненькая стопка листков сиротливо лежала на столе.

— Что случилось? — спросил Николай, пытаясь отдышаться. Парковочное место нашлось лишь через два квартала, и ему пришлось десять минут бежать под питерской моросью по улице.

— Николай, ты давно знаешь майора Реброва?

Мысленно отметив появление исчезнувшего было официального тона, капитан облегченно вздохнул. «Макс опять насолил девочке. Вот балбес…»

— Давно, Агафья. С детства. Наши родители дружили.

— Понятно… — Протянула девушка. — Ладно. Это лирика. Ты помнишь часы Ильина?

— Поддельный Ролекс? — хмыкнул капитан, — А он здесь при чем?

— А вот при чем, — холодно ответила девушка, положив перед мужчиной какую-то маленькую брошюрку с аккуратно пришпиленным к титульному листу чеком. Сумма впечатляла. Николай поднял на подругу недоуменный взгляд.

— Ролекс был настоящий, Николай, — тихо пояснила девушка.

— Фига се, — ахнул оперативник, еще раз глянув на чек. — Хочешь сказать, что Ильин брал взятки?

— Да.

— Нет! Не может быть. Деревянный Феликс, уставная душа… Наверное, просто мечтал о крутом будильнике, вот и накопил. Или наследство получил какое-нибудь. Но взяток не брал.

— Брал, брал, — уверенно заявила девушка. — Сам потом убедишься. Я не зря в архиве просидела столько времени. Есть у меня копии протоколов, на которые без слез не взглянешь. Сразу видно, кто мзду получил и с кем делился. По крайней мере, три следователя и один оперативник были в доле. Возможно, купленных оперов у подполковника было двое, хотя мне бы в это верить не хотелось. Кое-где так виртуозно сработал поганец, что уголовное дело вообще не возбудили. Уж не знаю, зачем ублюдку понадобился Орсис, но явно не для того, чтоб отстреливать ушедших от ответственности мерзавцев. Потому что именно он помогал им это сделать.

— Погоди, не части, — прервал Николай. Он вообще перестал понимать, о чем говорит девчонка. — Так Орсис купил Ильин?

— Да. Вряд ли наркоман, который, кстати, являлся официальным осведомителем подполковника Ильина, смог бы пройти медобследование, необходимое для приобретения нарезного оружия. Даже если предположить, что у него завалялось в тумбочке полмиллиона рублей. Была я в пятницу у этого субъекта. Дверь выбита, паспорт на подоконнике валяется. Заходи, бери, кто хочет. Но именно фамилия этого наркоши стояла в твоем списке на второй строчке.

— Так… Я же тебя просил не соваться в притоны. Ладно, об этом потом. Что еще накопала?

— Много чего. Тебе точно не понравится, — невесело хмыкнула девушка и положила руку на стопку бумаг у себя на столе. — Тут все материалы. Вот это интересное дело, я даже в оригинале из архива прихватила. Тоже полюбопытствуй. Очень интересно и печально. Сам чуть позже почитаешь, убедишься. На каждой бумажке есть указание, откуда я ее взяла. Это не хилый срок, и Ильину, если он еще жив, и всем его соучастникам, которые еще на территории России находятся. Один, к сожалению, успел свалить в Израиль.

— С этим надо идти к Бурундуку, раз все так серьезно.

— Я бы так и сделала. Тем более, полковник уже интересовался, что я так упорно ищу в архиве. Но меня остановила твоя дружба с майором Ребровым. Поэтому я и пригласила тебя сюда. Посиди, почитай пока. Если ты решишь, что…

— А при чем тут Макс?

— Там есть две очень некрасивые бумажки. Не пропустишь. Честно говоря, я сама не ожидала… Если у майора Реброва не найдется приличных объяснений, и ты решишь не давать тому, что я накопала, хода, предупреди меня, пожалуйста. Сама я в эту грязь не полезу. А вот заявление о переводе — напишу.

— О каком еще переводе? — окончательно запутался Николай.

— Ты читай. Сам все поймешь, — грустно улыбнулась девушка. — Я подойду вечером. Договорились?

— Хорошо, — согласился капитан.

Агафья ушла, а он занялся бумагами.

Два часа спустя Николай отложил не просмотренную даже до половины стопку. Он понял, на какие факты намекала девушка, когда говорила, что ему это не понравится. Агафья действительно накопала кучу странностей. Именно эти странности привели его в столь мрачное расположение духа. По неприметным на первый взгляд моментам, легким шероховатостям в протоколах вырисовывался нелицеприятный вывод: Ильин специально разваливал некоторые дела. В одном случае хозяйка в присутствии милиции вымыла всю посуду, оставшуюся после посиделок за обедом ее убитого мужа и его неизвестного убийцы. Женщина каялась и извинялась, но куда при этом смотрела опергруппа во главе с подполковником, было непонятно. В другом — опрос ключевого свидетеля собрались проводить аж через две недели после убийства. К тому времени несчастная тетка оказалась в Неве с пулей в затылке, опрашивать стало некого. В третьем — свидетель был убит в тот же день, как пообщался с Ильиным, а протокол допроса бесследно испарился. Якобы мужик, видевший убийство, отказался говорить без адвоката.

Но не это заставило Николая отложить документы в сторону. На одной безграмотной бумаге, составленной так, что за нее можно было спокойно огрести служебное расследование, а то и срок, стояла подпись Макса. Ни один вменяемый опер не проведет так допрос. Ни один честный опер, поправил сам себя Николай. Голова у мужчины пошла кругом от таких открытий. Он отложил несколько напугавших его листочков с подписью друга в сторону и задумался. Капитан не понимал, что теперь делать с выплывшими обстоятельствами давно забытых дел. Ильин пропал, отвечать за халатность (если это была просто халатность) некому. И если всем этим заинтересуется прокуратура, в жернова вполне может попасть майор Ребров. Уголовные дела рассыпались на самой ранней стадии, и разобраться теперь, кто там был виноват, кто прошляпил или получил мзду — практически невозможно. Наконец, он решил сперва поговорить с Максом, а потом уже действовать или не действовать дальше, и набрал номер друга.

— Макс, — с трудом выговорил он. — Подъезжай в контору.

— Очередной покойничек? — весело поинтересовался майор.

— Приезжай, узнаешь. Это не телефонный разговор. Пулей, майор!

— Понял, — посерьезнел Ребров. — Пробок сейчас вроде быть не должно. Через полчаса нарисуюсь.

Тридцать минут, то и дело поглядывая на часы, капитан ходил из угла в угол по комнате. Услыхав в коридоре шаги, он распахнул дверь, но вместо друга увидел начальника убойного отдела.

— О, Николай, похвальное трудовое рвение, — улыбнулся Бурундук. — Что привело тебя в контору в законный выходной?

— Да так, дела подполковника Ильина просматриваю, — ляпнул капитан, не придумавший с ходу другого ответа.

— Разумно, — согласился полковник. — Я сам тоже думал посмотреть, но там Полозкова окопалась. Только сегодня закончила. Ладно, потом расскажешь, что вы там почерпнули.

Начальник пошел по коридору, а Николай, захлопнув дверь кабинета, рухнул на стул. Макс появился минут через сорок.

— Извини, опоздал. Опель ехать отказался. Выходной у него. Что у нас плохого? Полозкова куда-то вляпалась?

— Нет, с Агафьей все в порядке. В относительном.

Капитан снова умолк и закурил. Он не знал, как начать разговор.

— Может быть, наконец, объяснишь, что произошло? — поторопил друга майор.

— Скажи, Макс, ты работал по делу Соколова? — через силу проговорил тот.

— Соколов… это который?

— Глухарь. Жена вернулась раньше с работы и обнаружила еще теплый труп мужа. Мужику развалили черепушку бутылкой.

— А, этот. Да, работал.

— Вместе с Ильиным? — упавшим тоном спросил Николай.

— Да, а что?

— Тогда скажи мне, друг, — голос капитана стал таким тихим, что Макс с трудом разбирал слова, — что это?

В руки майора легли несколько ксерокопий. Майор непонимающе посмотрел на бумаги. Николай, отвернувшись, молча выдыхал сигаретный дым в окно.

Сообразив, что друг больше ничего не скажет, Макс бегло просмотрел лежавший сверху лист.

— Что это за ахинея? Кто написал этот бред?

— Там внизу подпись есть, — еще тише подсказал Николай.

— Я?! — в изумлении выдохнул майор.

— В конторе появился еще один майор Ребров? Это тебя Ильин попросил? Он тебе угрожал? Скажи, чем он тебя взял, на чем поймал? Я не верю, что ты мог это сделать добровольно! — только что говоривший еле слышно, теперь Николай почти кричал.

— Колька, не ори! Я сам не понимаю…

— Не орать? Хорошо. Я постараюсь. Если ты объяснишь мне, что это такое. Благодаря этой, как ты выразился, ахинее, вероятный убийца спокойненько живет сейчас в Южной Америке.

— Вспомнил! Я тогда начал работать по делу не сразу. Только дней через десять после убийства. Я свалился с аппендицитом. Ты меня еще в больницу отвез. Помнишь? Я не хотел, мол, само пройдет, съел не то. Но ты уперся и потащил меня в лечебницу. А хирург посмотрел и на операционный стол отправил. Глянь на дату. В этот день я в койке валялся, от наркоза отходил!

— Фу, блин… — выдохнул Николай, и понял, что последние несколько секунд не дышал. — Слава Богу. Можешь дать мне по морде…

— Не имею такого желания. Красивая липа. Хрен его знает, что бы я сам подумал на твоем месте, — отозвался взмокший майор, чуть сам не поверивший в собственное грехопадение. И тут до него медленно стало доходить, что все это значит. — Погоди, ты хочешь сказать, что Ильин…

— Разваливал дела? — продолжил капитан. — Именно так. Мне Агафья позвонила. Она в архиве таких приколов нарыла… Благо, с твоим автографом только это. Но там и без тебя хватает… Да и не все я успел просмотреть.

— Однако…

— Следователям, похоже, тоже перепадало. Прокатила же бумажка за твоей подписью, хотя тебя там и близко не было.

— С этим надо идти к Бурундуку, — майор продолжал разглядывать липовый документ. Его собственная подпись выглядела почти безупречно.

Николай покачал головой:

— Не спеши. Я пока дочитаю Агафьины выписки. А то, как эту пакость увидел, больше читать не смог — поплохело. А ты — хорошенько подумай.

— Коль, ты, что, и правда, думаешь, что я мог взять мзду? — опустил голову майор.

— Нет, — твердо отозвался Николай. — Если бы ты это делал, липа бы не понадобилась. Но все знают, как ты «любишь» бумажную работу. Сколько раз я за тебя отчеты перепечатывал, а ты потом подписывал? Может, еще кто-нибудь содействовал?

Макс задумался.

— Иногда мне помогают девочки из секретариата. Но там я все внимательно проверяю. Они могут фамилию переврать, или целый абзац пропустить…

— Вспоминай глухари, по которым работал Ильин, — подсказал Николай.

— Точно! — Макс схватился за голову. — Было дело. Одно! Больше ничего такого вспомнить не могу. Я осмотр места происшествия делал с жуткого бодуна. Ильин на меня посмотрел и велел домой идти. Мол, сам закончит. А с утра меня еще в коридоре поймал. Наплел, что когда я ушел, неожиданно заявился Бурундук и начал орать, дескать, посылал сюда Реброва, так какого лешего его здесь нет. Ильину пришлось соврать, что осмотр я уже закончил и поехал к родственникам. Он тогда быстро сунул мне протокол, мол, его уже следователь заждался, бесится. Ну, я и подписал, не читая…

— Приехали…

— Может, там все нормально, — с надеждой проговорил Макс.

— Сомневаюсь, — жестко отозвался Николай. — Припомни, сколько раз Ильин закрывал глаза на нарушения?

— Ни разу.

— Вот именно. Значит, это нарушение его вполне устраивало. Потому он и прикрыл твою задницу перед Бурундуком. Если полковник там вообще был… Вспомни, тебя туда действительно Бурундук послал?

Майор задумался.

— Когда сообщили об убийстве, в отделе никого не было. Ильин ко мне заглянул и сказал, что Бурундук приказал поехать нам.

— Думаю, Дмитрий Константинович на место происшествия не выезжал. Кинул тебя Ильин, как кутенка.

— Я попал, — протянул Макс растерянно.

— Ну-ка соберись! — прикрикнул капитан. — Что разнюнился, как баба? Что бы там ни было, надо проверить. Посмотрим, наверное, девочка и эту хрень нашла. Кто там фигурантом по делу проходил? И постарайся вспомнить, может, тебе эта сволочь еще какую-нибудь дружескую услугу оказала.

Макс задумался. Николай мрачно перелистывал пачку бумаг, которую оставила ему Агафья. Он прекрасно понимал отчаянье друга. О том, что Полозкова нарыла в архиве, придется доложить Бурундуку. Это напрямую касается убийства. Мало ли, кому не угодил и с кем не поделился продажный подполковник. Но в таком случае все дела Ильина будет проверять прокуратура. Если мерзавец нахимичил с протоколом, а подписал это Макс, то за такой фортель выговором не отделаешься. Могут и погоны сорвать. Сделают из майора соучастника, тем более, что главный фигурант в бегах, и привет. Поди, объясни, как такое получилось.

Полчаса спустя два друга сидели в кабинете и молча курили. Все оказалось гораздо хуже, чем они думали. Именно это дело Агафья принесла из архива. Действительно, очень печально. А для карьеры майора Реброва вообще летально. Тоненькая папка, заканчивающаяся справкой о не возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления, была липой от начала до конца. И ключевую роль играл якобы проведенный майором Ребровым осмотр места происшествия.

— Теперь, наученный горьким опытом, ты будешь по сто раз проверять все свои бумаги, — грустно пошутил Николай.

— Горький опыт мне не пригодится, — мрачно отозвался Макс и брезгливо приподнял папку за уголок. — За это меня посадят. И правильно сделают.

— Может, и не посадят. Потягает, конечно, прокуратура, нервы потреплет, выговор влепит. Объяснишь, как было дело…

— И они поверят? — саркастически поинтересовался майор. — На мне тогда куча дел висела — со всех сторон дергали. Я, дурак, рад был, что Ильин меня не трогает, даже не интересовался, что там и как. Только числился. А бумажки, вот они. За моей подписью. Мзду тут явно все получили хорошую. И Ильин, и следователь. «А Вы, майор Ребров, что же, временно ослепли и не замечали, что нарушается закон?», — спросят в прокуратуре. И все. Отвечать мне нечего.

— Там еще летеха какой-то по делу работал, я его не знаю. Кто он?

— Лучший друг подполковника, — с горечью отозвался Макс. — Его любимчик и протеже. Работал тут всего полгода. Поэтому ты с ним не встречался. Уволился в запас по состоянию здоровья, и месяц назад укатил с родителями в Израиль. Так что за эту хрень склонять, кроме меня, некого. Оторвутся по полной.

— А, понял. Это про него говорила Агафья, когда упомянула, что один из продажных оперативников укатил за кордон.

— Может, рассказать все Бурундуку? — тихо проговорил Макс.

Что бы ни говорили про начальника убойного отдела, но в одном сходились все. За своих подчиненных полковник Бурун стоял горой. Для него не существовало мелочей. Он мог обматерить накосячившего опера последними словами, а вечером лично звонить его ревнивой жене и вразумлять орущую бабу. Он помогал найти хорошего врача для тещи и доставал льготные путевки в летний лагерь для детей. К нему можно было прийти с любой бедой, и полковник не отказывал. Закоренелый холостяк, своей семьей Дмитрий Константинович считал отдел.

— Бурундук обязан пустить это по инстанции. Прокуратура сделает козлом отпущения тебя. Ты точно уверен, что подобного, — Николай постучал пальцем по папке с липовыми документами, — больше нет?

— Точно. Это единственный раз, когда я так лопухнулся. У меня не много общих с Ильиным дел. Он не любил со мной работать.

— Теперь понятно, почему. Этот ублюдок предпочитал более сговорчивых подчиненных.

— Какая теперь разница, — обреченно проговорил Макс. — Ильин пропал, с него не спросишь.

— Не раскисай! Мы что-нибудь придумаем!

— Что? — безнадежность, сквозившая в голосе майора, напугала Николая. — Меня посадят. И правильно сделают.

— Не правильно! Всякий может лохануться.

— Всякий. Но из-за того, что лоханулся я, убийца ушел от ответственности. Отправлюсь за взятку на зону, как миленький…

— Ты же не брал взяток! — опешил Николай.

— А кто в это поверит, прочитав такую папочку, — майор кивнул на бумаги в руках у друга. — Я бы не поверил.

— Я поверю, — отрезал капитан.

— А кроме тебя?

— Тогда я просто не скажу никому об этих бумажках. Агафья будет молчать, если мы объясним ей, в чем дело.

— Так она и поверила… Ильин — взяточник. Это вылезет непременно, даже если сейчас ты промолчишь. Только оттянешь неизбежное и выговор огребешь.

— Тогда я выброшу к чертовой матери это поганое дело. Скажу, что потерял!

— И пойдешь со мной на зону, как соучастник, — грустно улыбнулся Макс. — Мы с тобой, конечно, друзья не разлей водой, как говорил Бурундук, но сопровождать меня в тюрьму — это перебор. Сам натворил, сам и отвечу. Передачки возить будешь? У меня, кроме тебя, никого нет.

— Какие передачки? — обозлился Николай. — Уймись. Найдем другой выход. А то в прокуратуре не знают, что по делу часто работают не те, кто числится в списке.

— Знают. И если бы вот тут под этим сраным протоколом, подшитым и пронумерованным, не стояла моя подпись… От него просто так не избавишься. Вот она, опись документов, на титульном листе, ручонкой этой сволочи продажной составленная. Что у нас тут под номером один? «Протокол осмотра места происшествия». Берем бумажку. Ах, какая преступная халатность! Кто проводил? Майор Ребров. А подать его сюда, мздоимца такого сякого! Вот так…

В дверь тихонько постучали. Николай быстро сунул проклятую папку под другие бумаги и крикнул:

— Входите!

— Привет, Николай, — спокойно проговорила Агафья, стараясь не смотреть в сторону Макса, который сидел, уронив голову на руки. Сама не зная, почему, девушка чувствовала себя виноватой перед ним. — Я привезла пирожки с рыбой. Ты же не успел пообедать. Садись, покушай. А заодно расскажи, как тебе понравились мои выписки.

— Это все полная чушь, — отрезал Николай.

— Ты лжешь, но я так понимаю, что это твое решение, да?

— Нет! Я имел ввиду, что это чушь во всем, что касается Макса. Легко доказать, что он ни при чем.

— Опять врешь, — грустно констатировала Агафья.

— Не девушка, а живой детектор лжи, — поднял вдруг голову Макс.

— Извини, — окончательно смешался Николай. — Я не знаю, как объяснить…

— Ты кушай, — она пододвинула мужчине миску с выпечкой. — И Вы, Максим Андреевич, угощайтесь.

Николай машинально послушался и откусил от румяного пирожка. Но вкуса он не чувствовал. Ему не нужны были сейчас ни еда, ни сама Агафья. Девушка раздражала его своим присутствием, хотя Николай не смог бы объяснить, в чем она виновата. Скорее уж, лейтенант Полозкова поступила великодушно, показав поганые бумаги ему, а не сразу полковнику. Затрещал телефон. Капитан ответил на звонок, продолжая думать о своем, но после первых же фраз собеседника он побелел, как полотно.

— Да, товарищ полковник. Обязательно, — выдавил он из себя. Чтобы положить трубку на место, ему понадобилось три попытки. — Бурундук попросил, когда будем уходить, занести ему дело из архива, которое числится за лейтенантом Полозковой.

— Зачем? — безучастно спросил Макс.

— Сказал, что тоже просматривает старые дела Ильина.

— Значит, и он заметил нестыковки. Это конец, Коль.

— Господа офицеры, — напомнила о себе девушка, о присутствии которой друзья совершенно забыли, — Полковник, что, уже в курсе?

— Расскажи ей все, — сказал вдруг Макс. — Какая теперь разница? А то еще решит, что ты такой же лох, как я…

— Макса подставили, — нехотя проговорил капитан.

— Ильин? — уточнила девушка. — И как ему это удалось?

— Подполковник действительно брал взятки и скрывал улики. В одном деле Ильин просто подделал подпись Макса, это легко доказать. А вот в твоей оригинальной папочке оказалась мина. Наш майор сам подставился, подписал один поганенький протокол, не прочитав. Этого хватило, чтобы дело вообще не возбудили. Сама знаешь, за такие шутки могут посадить. Теперь-то не доказать, что Макс не знал, чем занимается его начальник и какую бумагу подсунул. Все решат, что он такой же взяточник, как Ильин.

— И сейчас Бурундук потребовал это дело, но он еще не знает, какой сюрприз его ждет?

— Да.

— Максим Андреевич, Вы брали взятки? — спросила девушка, вдруг резко обернувшись к майору.

— Нет. Никогда. Только доказать это я не могу, — твердо ответил Макс.

Он сам не знал, зачем отвечает ей, и почему вообще попросил Николая все рассказать. Наверное, все-таки нравилась ему эта ехидная неунывающая девчонка, и не хотелось, чтобы она презрительно скривилась, услыхав о взяточнике-майоре. Пусть знает правду. Пусть хоть она поверит. Если, конечно, поверит… В том, что это сделают следователи из прокуратуры, он сильно сомневался.

Агафья кивнула каким-то своим мыслям.

— А Вы не могли бы выйти покурить, Максим Андреевич, а мы с Николаем пошепчемся, — вдруг заявила она.

— В смысле? — в один голос воскликнули два друга.

— В прямом, — спокойно сказала нахальная девица. — Сделайте девушке приятное. Или желаете свечку подержать? Так в таком деле, как и в любом другом противозаконном, свидетели не приветствуются.

«Поверила, как же, да ее мои проблемы скорее порадуют», — подумал Макс, но все-таки сумел улыбнуться:

— Как скажете, Агафья Кузьминична. Только не долго. Все-таки служебное помещение.

Онемевший от удивления Николай тупо смотрел, как он уходит.

— Дверь закрой на ключ, — приказала девушка.

— Что все это значит?

— Ну, блин, — выругалась она и сама щелкнула замком. — Не хочу, чтобы сюда сейчас ввалился какой-нибудь Бурундук. Ребров не лгал, он не брал взяток.

— Я знаю, — рявкнул Николай. — Весь этот спектакль ради того, чтобы мне об этом сообщить?! Так спасибо, я в курсе! Надо думать, как помочь ему выбраться из этого дерьма, которое ты нарыла, а тут твои детские игры!

— Все сказал? — не менее раздраженно, но гораздо тише прошипела девушка. — А теперь меня послушай! Я правильно поняла, весь этот шум из-за одной подписи?

— Да!

— Я, конечно, обещала больше не вмешиваться в дела майора Реброва, но, похоже, это тот случай, когда стоит поступиться принципами. Я могу помочь.

— Подчистить лезвием, и нарисовать сверху росчерк Ильина? Извини, не прокатит. Незаметно за пять минут такое не сделать.

— Кажется, придется тебе кое-что объяснить, иначе мы будем препираться до утра, а у нас всего десять минут. Точнее, уже только шесть.

— Да уж сделай одолжение, объясни, какого черта ты тратишь мое время, — язвительно выдал Николай.

— Я умею не только лечить, — просто сказала девушка. — Куда ты дел эту чертову папку? Где у нас тут Ильин отметился? Сейчас мы это подправим.

Николай выругался и достал бумаги:

— И как ты это проделаешь?

— Просто, — тихо сказала девушка. — Только обещай не болтать и ни о чем меня не спрашивать. И не вздумай завизжать с перепугу.

— С чего бы мне… — начал было Николай, и тут же зажал себе рот, чтобы в самом деле не заорать. Творилось что-то странное. Агафья провела рукой над разложенными на столе бумагами, и с ее пальцев сорвалась маленькая красная вспышка. Крохотная искорка упала прямо на подпись майора, и буквы вдруг отделились от бумаги, зависнув в воздухе. Потом они начали извиваться, как живые, и вот уже на бумагу опускается красивый, затейливый росчерк Ильина.

— Черт, черт, черт… — повторял Николай, разглядывая безупречную подделку, появившуюся у него на глазах. Он даже на свет посмотрел, но никаких признаков подписи Макса не нашел.

— Ты обещал, — отрезала Агафья, предупреждая ненужные расспросы. — Можешь не присматриваться. Хоть на экспертизу отдай, никаких следов не найдут. Это все, или еще что-то надо подправить?

— Нет… Больше ничего, — успел ответить капитан, когда в дверь постучали. Он повернул ключ.

— Поворковали, голубки? Извините, но там полковник по коридору шастает. Не мог я дольше гулять. Коля, пожалуйста, отнеси ему сам это дерьмо. А я домой поеду. Не хочу уже сегодня начинать доказывать, что я не верблюд. В моей ситуации это бесполезное занятие, — Макс вымучено улыбнулся, надевая куртку.

— Может, не стоит откладывать? — тихо сказала девушка Николаю, кивнув на разложенные по столу бумаги.

— Черт, прости. Никак в себя не приду, — спохватился капитан. — Майор Ребров, с тебя самая большая коробка конфет, которую только найдешь в магазинах. Вот для этой дамы.

— Не понял.

— Сейчас поймешь. Она твою дурную голову спасла. Смотри.

Майор непонимающе уставился на бумаги, которые сунул ему в руки Николай.

— Что я должен тут увидеть, — начал было он, но тут заметил внесенные девушкой изменения. — О… Это как?

— Ловкость рук, Максим Андреевич, — улыбнулась Агафья, видя, что Николай не знает, что отвечать.

Макс молча бросил бумаги на стол и крепко обнял девушку.

— Эй, — вмешался Николай, с беспокойством поглядывая на дверь. — Руками не трогать! Забыл, что тебе Бурундук говорил?!

— Спасибо, — шепнул Макс, отпуская ее..

— Не за что, — улыбнулась она. — Мне жаль, что в первый момент я подумала о Вас плохо.

— Что, майор, уже, небось, мысленно тюремную робу примерял? — неуклюже подначил Николай.

— Ага, — с глупой улыбкой признал майор.

— Врет, — вдруг выдала девушка, и в комнате повисла тишина.

Николай непонимающе посмотрел на друга:

— О чем она?

Мужчина молчал и упорно отводил взгляд, не желая смотреть в глаза товарищу.

— Вы же, Максим Андреевич, о другом предмете думали? — с какой-то веселой злостью проговорила Агафья. — Сдаемся? Лапки складываем? Из любого положения можно найти выход. Только не тот, который пришел в Вашу бедовую голову! Сделайте это, и Ильин — победитель. Этот ублюдок, который вас подставил. Он добился бы своего.

— О чем ты? — вмешался капитан.

— Он застрелиться решил, — уже без всякого намека на веселье пояснила девушка. — Сегодня ночью.

— Идиот… — брякнул Николай.

— Знаю, что идиот, — тихо подтвердил Макс. — Ну, что, меня теперь убить за это?

— Закрыли тему, — опять влезла Агафья. Ее командному тону, наверное, позавидовал бы сам полковник. — Думаю, нам есть чем заняться, господа офицеры, вместо того, чтобы обсуждать чьи-то глупые мысли. Тем более, что они уже неактуальны. По-моему, раз уж мы разобрались с подставой, пора нести эту кучу помоев начальству. Только подождите меня пару минут. На улице дождь, я промокла, как собака. Переоденусь быстренько.

Выходя из кабинета следом за другом, Николай глубоко вздохнул, чувствуя, как отпускает нараставшее весь день напряжение. Как бы он ни хорохорился, подбадривая Макса, но в душе прекрасно понимал, что без чуда майору было бы не отмыться. И это чудо принесла его странная квартирантка, новая коллега, ставшая за несколько недель настоящим другом. Капитан запоздало похолодел, подумав о том, что было бы, если бы она обиделась на его грубые слова и решила не вмешиваться… Но друг потому и друг, что все понимает правильно. И девушка не отнесла резкость, рожденную беспокойством, на свой счет.

— Скажи, — тихо начал Николай, — ты, что, действительно хотел…

— Да, — прервал майор. — Меня бы взяли за жабры, и ты бы полез помогать. И мне бы не помог и сам замарался… В тот момент мне показалось, что так — проще всего. Дохлый мент — лучше, чем продажный.

— Идиот…

— Это ты уже говорил, и я с тобой согласился.

— Все. Агафья права. Закрыли тему.

— А как ей это удалось?

— Ловкие руки, — отмахнулся Николай, который и сам не понимал, как. — Это сейчас не важно.

В коридоре появилась Агафья, сменившая мокрые свитер и джинсы на форму, и друзья пошли в кабинет начальника, где просидели до глубокой ночи, обсуждая расследование.