Глава 13. Старый замок

После того непрошенного поцелуя что-то, казалось, давно уже умершее, снова проснулось у Кенны в душе. Она снова, как когда-то в детстве, стала видеть сны – и в каждом из них был Луи. То Луи представал перед ней в рыцарском белом плаще с красным крестом на груди, то в волчьей шкуре, с огромной головой, лежащей на плече – но сомнений быть не могло: это всегда был Луи. И Луи целовал её там, во сне, гладил и проникал в неё, наполняя всё существо Кенны разноцветными искорками. Реальность мешалась со сном, и Кенна уже переставала понимать где что. Ей и в голову не пришло взять обратно свои слова – сказанные там, на заднем дворе. Они казались единственно правильными среди всех, какие она говорила когда-нибудь. И Луи, казалось, понял её. Он больше не пытался оскорбить её, хотя временами Кенна всё ещё видела в его глазах злость – когда с губ Кенны срывалось имя «Рауль». Тот факт, что Кенна принадлежала его брату, Луи воспринимал как нечто неестественное, нарушающее нормальный ход вещей. Он не желал признавать этих отношений и тем более слышать о них. И Кенна его понимала. Шесть лет жизни с Раулем, в которых ещё недавно были и горе, и радость, теперь казались ей выдуманными, невозможными. Дурной постановкой в исполнении не слишком умелых актёров, попытавшихся изобразить то, для чего не годен ни один из них. Рауль и сам не приближался к Кенне, и с потаённым страхом та ожидала разговора с ним, избежать которого было нельзя. Она не знала, что будет делать – сможет ли соврать или скажет правду… И если правду, то что тогда? Луи ничего ей не обещал. Самой Кенне были не нужны от него никакие клятвы: внутренним чувством, биением сердца она ощущала, что Луи – единственная её судьба. Оставленная без присмотра, лишённая своей огромной свиты, она большую часть времени тратила на прогулки по торфяникам и лесу, расположившемуся по другую сторону от него. Луи настигал её, едва Кенна отъезжала от стен замка достаточно далеко. Кенна замедляла ход, едва расслышав стук копыт его лошади вдалеке, и дальше они ехали рука об руку – по большей части молча. Кенна не знала, что может рассказать человеку, который так не похож на неё. Луи и вовсе не привык много говорить. – До сих пор я всегда ездил здесь один, – сказал он как-то. И Кенна только кивнула. Ей захотелось поцеловать Луи, и она пошла на поводу у своего каприза. Целовать Луи было совсем не так, как целовать Рауля. Поцелуи с Раулем были изощрённой игрой, где самым изысканным пируэтом для себя Кенна считала укусить побольней. С Луи она просто тонула в бесконечном тепле, в бархатистой мягкости его рта, а если тот ещё и касался её – Кенну вовсе смывало пьянящей волной. В тот вечер они заехали слишком далеко. Начинался дождь, а на лес уже опускался сумрак, и Луи, обычно легко находивший дорогу в любой чаще, вдруг сказал, что не знает, как до темноты добраться в поместье Клермон. – Скоро ручьи выйдут из берегов, самая короткая дорога ведёт напрямик – но в такую погоду кони увязнут в болоте по колено. – Вы не хотели сказать об этом раньше? – поддела его Кенна, но Луи лишь пожал плечами. – Я не оракул, чтобы предсказать, какая погода будет через час. – Тогда что делать? – спросила Кенна, прижимая кобылу боком к его коню. Ей вдруг стало неуютно под взглядами высоких сосен, упиравшихся вершинами в небо. – Я знаю, куда вас отвести, – сказал Луи без тени волнения, – следуйте за мной. Однако, вопреки спокойствию его голоса, чем дальше они ехали по заброшенной дороге, тем сильнее билось его сердце, и тем крепче пальцы сжимали поводья. Луи не беспокоили ни лес, ни хищные звери, живущие в нём, ни разбойники, промышлявшие в этих местах. Но он не знал, как воспримет Кенна то место, куда он её везёт. Наконец вдали заблестела река. Они направили коней к пересекавшему её мосту. А на другом берегу за серой пеленой дождя темнели стены старинного замка, куда более древнего, чем игрушечный замок, служивший поместьем семье де Ла-Клермон. – Эти земли когда-то принадлежали роду де Труа. Затем их унаследовал мой дед, и потом – мой отец. – А теперь? – Кенна искоса посмотрела на своего спутника, который, казалось, глубоко погрузился в воспоминания о былом. Луи не ответил. Они пересекли мост и въехали во двор. Все ворота были распахнуты настежь, а донжон и башни – пусты. – Я иногда приезжал сюда, – сказал Луи, – когда ссорился с опекуном. Так что мы сможем спокойно провести здесь ночь. Коней можно оставить в заброшенной конюшне – их не уведут, хотя овёс наверняка промок. Устроив лошадей, они двинулись по направлению к одной из пристроек, льнувших к центральному сооружению. Дверь со скрипом открылась, впуская их. Луи, оказавшись внутри, принялся колдовать над очагом, а Кенна огляделась по сторонам. Казалось, здесь никто не бывал уже много лет. На старинных комодах лежал толстый слой пыли, а дорогие портьеры из испанского бархата, какого теперь было не купить, уже начинали тлеть. В центре, изголовьем к окну, стояла широкая кровать, на которой могли бы поместиться несколько человек. Зеленый бархатный балдахин нависал над ней, укрывая от сквозняка. В ставни закрытого окна стучал дождь, и тонкие струйки, просачиваясь в щели, сбегали по подоконнику и падали на каменный пол. Наконец огонь заплясал в очаге, и Луи, поднявшись в полный рост, подошёл к Кенне. Он молчал – как будто ожидал от той каких-то слов. Но Кенна не знала, что должна сказать. Она просто приникла к нему и поцеловала – неторопливо и осторожно, понимая, что впереди у них ещё целая ночь. – Мне не нравится, – сказал Луи, отстраняясь от неё, – что для вас это так легко. С ним – или со мной… Губы Кенны дрогнули, но она не отодвинулась. Только уткнулась лбом Луи в плечо. – Я ни с кем в этой жизни не была, кроме него. И иногда мне кажется… Что произошла какая-то огромная ошибка. Что я приняла его за вас. Это звучит смешно… Но это так. – Если и так, вы всё же решили остаться с ним. – Луи! – Кенна отстранилась и попыталась вывернуться из его рук, но Луи удержал её. Он вплёл пальцы в длинные волосы Кенны, промокшие насквозь, и, заставив её наклонить голову, принялся целовать – сначала висок, потом скулу и наконец венку, бешено бившуюся у подбородка. Кенна выдохнула и, подхватив его за поясницу, прижала к себе. Руки её зашарили по телу Луи, стараясь освободить его от одежды, но сумели стащить только камзол. Луи, напротив, раздевал её медленно, как будто старался запомнить навсегда каждый момент, каждое прикосновение рук. Он присел на краешек кровати и, стянув с Кенны сначала шейный платок, затем рубашку, принялся покрывать поцелуями её грудь и живот. Кенна стояла, лаская плечи Луи и не смея шелохнуться, только бы не разрушить наваждение, которое соткала для них эта ночь. Закончив раздевать её, Луи опустил Кенну на кровать и снова навис над ней, покрывая поцелуями горло и плечи, спускаясь вниз. Замерев у самого пупка, он запечатлел на бедре последний поцелуй и принялся стремительно раздеваться сам. Кенна лежала, широко раскинув обнажённые ноги, и зачарованно смотрела на него. – Возьми меня, – попросила она, – возьми меня насовсем. Я хочу быть только твоей. – Тебе решать, – Луи снова наклонился к ней и поцеловал. Он был уже обнажён, и Кенна наконец получила возможность исследовать его кожу, одновременно незнакомую и как будто давно забытую. Луи раздвинул её ноги ещё шире и, проникнув пальцем между них, стал дразнить её, не переставая целовать. Кенна была податлива и отзывчива, и в этой нежной уступчивости Луи тоже чудилось нечто давно забытое, предназначенное только для него. Наконец, удерживая Кенну под коленками обеими руками, Луи вошёл. Кенна теперь была целиком открыта для него, и, медленными сильными толчками двигаясь внутри неё, Луи зачарованно наблюдал, как приподнимается при каждом движении впалый живот. Кенна, не имея возможности дотянуться до любовника, провела рукой по собственной груди и чуть стиснула сосок. Луи закусил губу и попросил: – Ещё. Кенна послушно принялась играть с собой. Сквозь чуть опущенные веки она смотрела на любовника и тяжело дышала. Одна рука её скользила по соскам, лаская то один, то другой, а другая опустилась к низу живота и принялась поглаживать там. Сердце билось бешено, и в конце концов она не выдержала – поймал Луи за талию и притянула к себе, вовлекая в долгий, полный безумия поцелуй. Луи кончил внутри неё и, поймав руку Кенны, опустил ладонь поверх неё. Так, вместе, они ещё какое-то время ласкали её вместе, а бёдра Луи медленно колыхались, выжимая последние капли удовольствия. – Люблю тебя… – прошептал Луи. – Я тоже тебя люблю, – Кенна обняла его, и они надолго замолкли. Никто из них не спал в эту ночь – они лишь мягко ласкали друг друга, иногда добираясь до самых сокровенных мест. – Я хочу остаться здесь навсегда, – сказала Кенна, прижимаясь щекой к груди Луи, – хочу, чтобы не было больше ничего вокруг. Только дождь и ты. Луи поцеловал её в висок и замер, прикрыв глаза. Тепло тела Кенны обволакивало его, и он никогда ещё не чувствовал себя таким цельным, как теперь. – Этот дом будет принадлежать мне, – сказал Луи наконец, когда молчание стало перетекать в вечность. – Если я женюсь. Так сказал герцог. Кенна вскинулась. – На ком? – Не знаю, – Луи качнул головой и провёл ладонью по её волосам, – у меня никогда не было желания выбирать себе жену. Тем более, что Эрик ни в чём не отказывал мне. Перспектива получить власть над своим наследством… была далёкой. По большей части он хорошо управляет моей землёй. – Я не хочу, чтобы ты вступал в брак, – Кенна поджала губы и плотнее прижалась к его плечу. Луи качнул головой. – Не знаю, что тебе сказать. Таков закон. Таково завещание моего отца. Пока я не исполню его волю – мне нечего тебе предложить. – Себя… – тихо сказала Кенна. Луи промолчал. Кенна и сама понимала, почему. Хорошо было мечтать о любви в заброшенном замке, когда в их распоряжении была всего одна ночь. Но чтобы жить здесь всегда, нужны были деньги, слуги, еда. – Я бы всё равно предпочла остаться с тобой, – сказала она, – даже если бы у тебя не было ничего. Лучше умереть вместе с тобой, чем жить с ним до конца своих дней. Луи качнул головой. – Я не хочу говорить о плохом, – сказал он. – Хорошо, – согласилась Кенна и принялась целовать его. Потом опрокинула на спину и, устроившись верхом, уже сама стала исследовать губами грудь и живот. Каждый поцелуй как молния пронзал её насквозь – как бы красив ни был Рауль, с ним такого не было никогда. – Люблю тебя, – прошептала она, ловя губами уже начавший подниматься член Луи и нежно втягивая его в себя. Подняться с постели с утра оказалось нелегко. За окном продолжался дождь, и Кенна предпочла бы остаться здесь, пока он не пройдёт. – Нас будут искать, – ответил на его предложение Луи, и Кенне пришлось признать, что это в самом деле так. Каждая минута их совместной прогулки играла в ущерб ей. Наконец, собравшись с силами, они оделись и оседлали коней. К середине дня дождь утих, и они выбрались на торный путь. А вечером, раньше, чем успело стемнеть, уже въезжали в ворота замка Клермон. – Никогда не оставляй меня, – шёпотом попросила Кенна, прежде чем отпустить руку Луи, которую всё это время держала в своей руке. Она чувствовала, как нечто новое, живое и настоящее, наполняет её – и тем более бессмысленным и мелким казалось всё, что было с ней до сих пор. – Меадмуазель Локхарт! – окликнул её с порога Жульен. Кенна повернулась к нему, не узнавая собственного слугу – как будто с момента их последней встречи прошёл ни один день, а целая жизнь, – мадмуазель Локхарт, вас немедленно требует к себе маркиз! Советую вам поспешить!