Глава 15. Слова и поступки

Путь до Парижа был куда безрадостнее, чем тот, что вёл в поместье Клермон. Зима была в разгаре, и за окнами носилок, едва прикрытыми толстыми бархатными занавесями, непрестанно капал в дорожную грязь холодный промозглый дождь. Общество кавалеров и пажей не радовало Кенну – как она ни силилась напомнить себе, что все они стараются для неё. Присутствие свиты давило, заставляя думать о том, что всё, что она везёт с собой, принадлежит не ей. Рауль одаривал её – но он же мог и забрать назад всё то, что дал. Пусть по документам земля, на которой стояли дворец и театр, принадлежали Кенне, у неё не было и тени влияния перед двором. Будучи аристократом, Рауль легко смог бы отсудить у неё всё, опровергнуть свои решения, а в крайней случае, как он и предупредил – оскандалить Кенну перед церковью и высшим светом. Кенна знала, что ходит по опасной грани, но до сих пор это забавляло её. Она чувствовала себя всесильной циркачкой, приручившей льва. Герцог де Ла-Клермон дал ей понять абсолютно ясно, что она никто. Стоило Раулю повидаться с отцом, как и его отношение к Кенне изменилось – а впрочем, может, было таким и всегда. Кенна не знала и не хотела знать. Рауль опостылел ей уже давно. С тех пор, как она впервые увидела Луи, прежние развлечения потеряли для неё вкус. Если раньше Кенне нравилась та игра, которую предлагал ей Рауль, то теперь она как нельзя лучше ощутиал, что и в ней она всего лишь комедиантка, призванная развлекать знатных господ и есть объедки с их стола. Луи был другим. Пусть происхождением он и принадлежал к той же среде, что и они все, Кенна не могла воспринимать его так же, как других. Луи смотрел на неё – и видел не маску, но её саму. Луи не предлагал никаких игр. Он просто касался Кенны, и той казалось, что она просыпается от бесконечного бессмысленного сна – а может, напротив, погружается в другой, сладостный и волшебный, сон, в котором можно было поверить в любовь. Но и Луи не принадлежал ей. Прибыв в Париж к началу февраля, она сразу распорядилась ехать в свой дворец и, отстранив Жюльена и других пажей, которых подобрал для неё Рауль, постаралась собрать вокруг себя нескольких доверенных людей. Кенна ничего не понимала в том, как вести дела. У неё не было никаких оснований доверять юристам, которых она привлекла теперь. И всё же это было лучше, чем полагаться на людей, которых назначил Рауль. Пьеса, казалось, так чётко сложившаяся в её голове в поместье Клермон, теперь потускнела и выцвела, и Кенна не знала, возьмётся ли за неё вообще. Она напоминала ей о Луи. Она вся целиком была о нём. И Луи был точкой боли, о которой Кенна не желала вспоминать – и в то же время не вспоминать не могла. Образ Луи, его холодного, бледного лица, равнодушных глаз, смотревших на неё в их последнюю встречу, больно жалил грудь. Почему-то ей куда легче было поверить в то, что женится Рауль. И в то же время это было на удивление логично. К концу первой недели её пребывания в городе, Кенна услышала, как актёры театра обсуждают новость: маркиз де Лузиньян сыграл свадьбу с Силвиан де Робер. Всех интересовал один вопрос: продолжит ли театр существовать. Кенна не смогла бы скрыть, что этот вопрос интересует и её, хотя свадьба имела наименьшее отношение к сомнениям, которые вихрем кружились в её голове. Теперь уже она не сомневалась, что Рауль вспомнит о ней, несмотря на жену – и с ужасом ждала того дня, когда тот прибудет в Париж. Не было ни малейших сомнений, что Рауль к тому времени будет зол. Кенна уехала молча, не выполнив его последнего приказа и ни о чём не предупредив. Потому теперь каждый раз, когда за окнами раздавался стук копыт, Кенна вздрагивала, думая о том, не Рауль ли это приехал за ней. Однако, когда ночью всадник остановился у ворот парка и разбудил прислугу стуком в двери, Кенна всё же оказалась к этому не готова. Она судорожно принялась натягивать халат и всё же не успела – двери спальни распахнулись, и на пороге показался Луи. Кенна замерла, глядя на него, как затравленный зверёк. – Вы… – только и смогла выдавить она. Луи стоял и смотрел на неё, не говоря ни слова. Кенна, как ни старалась, не могла прочитать выражения его глаз. Сама она тоже не знала, что сказать. Последняя их встреча встала перед её глазами как наяву. Она прикрыла рот рукой, чтобы справиться с подступившим к горлу комом, и тут же, разозлившись на себя, стукнула по стене кулаком. – Как вы смеете врываться в мой дом? Губы Луи дрогнули в ярости. Он решительно шагнул вперёд и притянул Кенну к себе. Та принялась вырываться, силясь избежать поцелуя, и это, к её собственному удивлению, ей удалось – руки Луи резко выпустили её. – Прекратите, – жёстко сказал он. – Я не Рауль, чтобы вас принуждать. Кенна дёрнулась как от удара и со злостью посмотрела на него. – Рауль никогда мне не лгал и никогда не приводил в наш дом других! – Рауль все эти ночи проводит с женой. Вы потеряли его. Кенна обмякла. – Правда? – спросила она. – У них всё хорошо? – Вы так беспокоитесь за него? Кенна открыла рот и снова закрыла. – Зачем вы явились в мой дом?! – процедила она. – Снова оскорблять меня? Снова причинять мне боль? Я ненавижу вас, вам так трудно это понять?! – А вы зато наконец-то поняли меня! Кенна молчала. Она выдохлась. Новости о том, что брак Рауля с Силвиан состоялся, и теперь ему ничто не грозит, лишили её сил. Она бы рухнула сейчас в объятия Луи, если бы не обида, которая по-прежнему клубилась в сердце. – Я не понимаю… – устало сказала она, – если вы выбираете невесту, зачем вы преследуете меня, зачем… – Я выбираю невесту, потому что так приказал герцог, – тихо сказал Луи, – я люблю его как отца, и я предан ему. Но я бы никогда не стал обманывать вас, и я никогда не предпочёл бы вам кого-то ещё. – Да вы же едва знаете меня… Мы даже толком не говорили с вами ни разу… – Вы сами знаете, что это ложь. Я чувствую вас душой, как не смог бы чувствовать того, кого знаю всю жизнь. Скажите, разве с вами не так? Кенна молчала. Она прикрыла глаза и уронила на ладони лицо. – Вы мне снитесь, – сказала она наконец, – вы мне снились всегда. Много-много лет, ещё до того, как появился Рауль. Но это ведь просто сны. Теперь уже молчал Луи. – Как так может быть? – спросила Кенна, поднимая глаза. – Не знаю, – Луи качнул головой и шагнул к ней, но Кенна отступила. – Вы все пришли в мою жизнь, – тихо сказала Кенна, – чтобы свести меня с ума. Что вам нужно от меня? – Вы знаете, что мне нужны вы. – А что тогда нужно ему? – Раулю нужно отнять вас у меня, и больше ничего. Кенна издала едва слышный смешок и исподлобья посмотрела на Луи. – Когда я была маленькой, у меня был брат. Его звали Конахт. В нашем доме часто нечего было есть, даже фруктов не было. И все яблоки, которые давала ему мать, он отдавал мне. Когда мне исполнилось шесть, он умер от цинги. И знаете, что я думаю? Луи качнул головой. – Я думаю, лучше б это была я, а не он. Лучше бы мне не знать ни вас, ни Рауля, ни вашего отца… Самая болезненная смерть лучше, чем такая жизнь. Каждый из вас говорит мне одно и то же: что я ему принадлежу. Но я не хочу принадлежать никому. Я слишком устала. Вы можете просто оставить меня одну? Луи отступил. – Хорошо, – тихо сказал он, но комнаты не покинул. – Мне некуда идти, – помешкав, добавил он. – Я не хотел бы останавливаться у Рауля, а мой особняк абсолютно пуст. Вы позволите мне переночевать у вас? – Живите сколько хотите. Только не приближайтесь ко мне. Кенна отвернулась к окну, давая понять, что Луи лучше уйти. И тот бесшумно вышел за дверь. К вечеру следующего дня Кенна уже не знала, жалеть о последних своих словах или нет. Луи в самом деле не подходил к ней, лишь мельтешил вдали. И силуэт его притягивал Кенну как магнит. Она не могла работать, не могла репетировать, не могла даже думать о делах. Все мысли её фокусировались в тенистых аллеях сада, по которому бродил Луи. А едва на город опустился сумрак, как в ворота снова раздался стук. На сей раз Кенна была настолько погружена в свои мысли, что не услышала стука копыт. Не прошло и четверти часа, как целая кавалькада всадников ворвалась в парк, хохоча и по дороге хватая за юбки актрис. Кенна, переодевавшаяся к ужину, как раз успела накинуть шаль и выбежать за двери, когда Рауль спрыгнул с седла и, в два шага подскочив к ней, прижал Кенну к себе. От него исходили густые терпкие пары вина и, не обращая внимания на попытки увернуться, он принялся покрывать поцелуями лицо Кенны, её шею и даже бледное обнажённое плечо – Я так по тебе скучал! – выдохнул он. – Прикажи нас развлекать! – Рауль! – Кенна вывернулась наконец из его рук. – Ты не хочешь хотя бы рассказать мне, что женат?! Рауль расхохотался и снова её поцеловал. – Зачем говорить о том, что ты и так знала? А ну! – он развернул Кенну лицом к дверям и, отвесив ей увесистый шлепок, заставил шагнуть вперёд. – Отдай распоряжения! Это же твой дом! Кенна хотела было ответить, но прикрыла рот и посчитала за благо скрыться во дворце. А Луи, ещё не успевший вернуться с прогулки, замер в тени деревьев и молча смотрел на Рауля, с трудом сдерживая злость. Кенна попыталась устроить ужин, рассчитывая, что еда заставит выветриться алкоголь – но Рауль отказался есть и друзьям тоже не позволил сесть за стол. Вместо этого он потребовал, чтобы те актёры, которых удалось застать в театре, сыграли какую-то оперетку лично для него. – Про свободных, неженатых мужчин! – объявил он. Кенна, шепнувшая на ухо своему новому помощнику несколько слов, поинтересовалась: – Разве у вас с Силвиан не всё хорошо? Рауль хохотнул, и в голосе его Кенна услышала знакомую уже бешеную злость. – Что может быть хорошо, – сказал Рауль, – когда у тебя в постели человек, на которого тебе наплевать? Впрочем, тебе ли, Кенна, не знать, а? На последних словах он поймал Кенну за руку и рванул на себя. Рауль рухнул на диван, так что тот заскрипел, а Кенна приземлилась ему на колени. Руки Рауля тут же принялись шарить по её бокам, развели в стороны полы шали и проскользнув по животу стиснули грудь, пока ещё затянутую в тугой корсаж. Кенну немного шатало от этой бесцеремонности – даже для пьяного Рауля это был перебор, а Кенна, к тому же, успела порядком отвыкнуть от его рук, и сейчас они ощущались необыкновенно чужими, сухими, и не доставляли и тени удовольствия. Будто угадав её мысли, Рауль опустил руку Кенне между ног и крепко сжал через юбки, причиняя боль. – Что? – спросил Рауль насмешливо и зло. – Избаловалась так, что уж не можешь изобразить, что хочешь меня? А может, это мой брат так хорошо тебя приласкал, а? Кенна стиснула зубы и молчала, понимая, что любое слово будет использовано против неё. – Расскажи, что он делал с тобой? Он трахал тебя? Кенна поджала губы, а в следующее мгновенье увидела Луи, стоявшего в дверях. Оставалось лишь гадать, видит ли его сам Рауль, но от Рауля Кенна готова была ожидать чего угодно – от того, что Луи стоял и наблюдал, Кенну охватывала безысходность. Она обмякла в руках Рауля, не в силах больше сопротивляться судьбе. – Хочешь причинить мне боль, Рауль? Тогда давай, не тяни. Рауль на какое-то время ошарашенно замолк, пытаясь поймать взгляд Кенны, а затем его охватила ещё большая злость. Хлёсткая пощёчина обожгла щёку девушки. Рауль вскочил с кушетки, а Кенна, не пытаясь подняться, рухнула на пол и осталась сидеть на коленях, подставив руку и глядя перед собой. – Я только и могу, что причинять тебе боль, да? – выдохнул Рауль зло и, схватив Кенну за подбородок, заставил посмотреть на себя. – Всё, что я делал с тобой, всё, что дал – всё лишь сплошная боль для тебя? Кенна молчала. – А может, тебе просто нравится, а? – Рауль наклонился, вглядываясь в самую глубину глаз Кенны. – Нравится издеваться надо мной? Ты ненавидишь меня – и тебе доставляет удовольствие играть со мной. Но так не будет, Кенна! Ты моя игрушка, а не наоборот! – Ты прав, – выдохнула Кенна, и Рауль замолк ненадолго, с удивлением вслушиваясь в её слова, – я ненавижу тебя. Так было и будет всегда. – Тебе было со мной хорошо, – уверенно сказал Рауль. – Никогда. – Тебе было со мной хорошо. Я заставлю тебя это понять. Рауль рванул Кенну за плечо, подталкивая её к Венсану де Паради. Венсан замер, не до конца понимая, чего от него хотят. Кенна оказалась на полу между его широко разведённых ног. – Давай, де Паради, помоги ей. Она хочет тебе отсосать. Венсан с сомнением посмотрел на Рауля, понимая, что наутро этот каприз приятеля может дорого обойтись любому из них. – Рауль… – Я не для того тебя пригласил, де Паради, чтобы ты спорил со мной! – рявкнул Рауль. Он сам взял Кенну за шею и заставил наклонить голову, прижимая лицом к промежности Венсана. – Хватит! Рука Рауля исчезла, и Кенна едва успела выдохнуть с облегчением и, перевернувшись на полу, откатиться прочь, когда увидел Луи совсем рядом с собой. Одна рука его удерживала Рауля за запястье, а шпага уткнулась в шею названого брата, почти пуская кровь. – Хватит, Рауль, – уже тише, даже спокойно, повторил Луи, – за те двадцать четыре года, что я знаю тебя, ты мне изрядно надоел. Но сегодня ты зашёл слишком далеко. – Вот оно! – продолжая усмехаться, выплюнул Рауль, – братишка показал своё истинное лицо. – Если я не убил тебя до сих пор, то тебе следует благодарить за это только своего отца. – Конечно. Ведь он всю свою жизнь кормил тебя. Пригрел на груди змею. Отбросив шпагу, Луи сорвал с руки перчатку и хлёстко ударил ею Рауля по лицу. – Послезавтра, – сказал он, – в восемь часов утра, у ворот монастыря Дешо. Ты ответишь за свои слова. Или они сами ответят за тебя. Кенна! Идём! Кенна колебалась секунду, понимая, что решение это изменит её судьбу навсегда. Ей было страшно от мысли о том, что по её вине прольётся кровь – но она тем более не могла позволить, чтобы Луи сейчас ушёл. Вскочив на ноги, она бросилась следом за ним и уже в коридоре приникла к спине Луи, обнимая его.