Глава 16. Перед рассветом

Луи не захотел более оставаться в доме, который Рауль подарил Кенне – но который его брат, очевидно, по-прежнему считал своим. В тот же вечер он оседлал коня и покинул загородный дворец, и Кенна сидела у него за спиной. Промчавшись по тёмным улицам, они вернулись туда, в квартал Марэ, где Кенна бывала уже много раз – и поначалу та испугалась было, решив, что Луи везёт её в дом Рауля. Но конь Луи остановился за добрый квартал от привычных Кенне мест. Пустой особняк чернел пустыми зеницами окон, и Кенна поёжилась, когда Луи спешился у входа в него. Он повернулся к Кенне и помог ей покинуть седло. Руки Луи ненадолго обняли девушку и задержались у неё на талии, как будто не хотели отпускать. Кенна тут же подалась вперёд и всем телом прильнула к Луи. Они замерли так на какое-то время. Луи неторопливо гладил Кенну по волосам. Его не тянуло даже целовать её – только стоять вот так, чувствуя, что Кенна сейчас рядом с ним. Луи казалось, что это самые правильные мгновения в его жизни, и впервые за все свои двадцать четыре года он не один. Он задавал себе вопрос, как могло случиться, что они встретились только теперь. Как могло произойти так, что Кенна всё это время была с Раулем. Как они могли допустить подобную ошибку, когда вот оно, настоящее – всё это время ждало их здесь. – Я люблю тебя, – прошептал Луи. Кенна плотнее прижалась к нему. – Я тоже тебя люблю. Луи поцеловал её в висок и, отстранившись, потянул к дверям. – Идём в дом. Они поднялись по ступеням и, миновав череду пустых залов, добрались до одной из немногих комнат, где ещё оставалась мебель. Сквозь раскрытое окно с ясного зимнего неба светила луна. Кенна потянула Луи за руку, заставляя обернуться. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, а затем Кенна снова прильнула к нему. – Луи, не надо. То, что вы делаете, ни к чему не приведёт. Луи усмехнулся и плотнее прижал Кенну к себе. – Это бессмысленный разговор. Я должен его убить. Кенна закусила губу и положила щёку ему на плечо. – Неужели ты не понимаешь? – спросила она. – Кто бы из вас ни победил в дуэли – в итоге проиграешь ты. Даже если ты убьёшь Рауля… Закон и его отец выступят против тебя. – Я знал, что убью его, с того самого момента, когда увидел тебя в окне его особняка. Все эти годы ты должна была принадлежать мне. Я просто не смогу жить, зная, что он касался тебя – и что он всё ещё ходит по земле. – Но, по крайней мере, ты будешь жить! И я буду жить рядом с тобой! Разве ты бы не этого хотел? – Хотел бы, – согласился Луи, – но я уже не могу отступить. Вызов брошен, и я должен ответить за него. Я не покрою позором своё имя и имя своего отца. – Мы могли бы уехать… Туда, где никто не знает твоего имени, и где никого не волнует, что здесь произошло. – Я буду знать. К тому же… Здесь мой дом. Здесь замок моего отца. Я не могу оставить его. – Но ты всё равно не управляешь им! – И всё же я не могу. Кенна испустила яростный стон и ударила Луи кулаками по плечам. – Почему ты так упрям?! – выкрикнула она. – Прости. Но может быть только так. Он снова прижал Кенну к груди, и та замерла в его руках. – Я совсем не знаю тебя, – прошептала Кенна, – это так странно… Мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь – и в то же время я не знаю о тебе ничего. И, может быть, у меня остался всего один день, чтобы узнать. Луи слабо улыбнулся. – Я расскажу всё, что могу рассказать. Рауль эту ночь провёл в одиночестве. Едва двери закрылись за его братом, раньше, чем утих вдали стук копыт, он приказал всем друзьям убираться вон. Рауль стремительно трезвел. Ему было страшно. Ощущение неизбежности вперемешку с отчаянием нахлынуло на него. Он необычайно остро ощутил, что эта дуэль не решит ничего. Кенна была не его – и не могла быть его. Мысль о том, что Кенна выбрала Луи, злила его куда больше, чем сам тот факт, что Кенна ушла от него. Раулю казалось в эти минуты, что иначе быть не могло. Что он был идиотом все эти годы, пытаясь добиться этой женщины, хоть и знал в глубине души, что она никогда ему не принадлежала. – Бесполезно… – прошептал он, опускаясь на кушетку перед камином и охватывая руками лицо. Но выхода не было. Вызов был брошен, и каким бы ни был исход, Рауль знал, что должен принять его. Он просидел так, неподвижно, до самого утра. Оставался ещё один день – чтобы привести в порядок дела. У Рауля было не так уж много дел, о которых он мог думать сейчас, и потому он попросту написал записку отцу с объяснением того, что в его смерти никто не виноват. Кликнул пажа и отправил его с этим письмом в поместье Клермон. Сам он направился в кабак. Рауль не хотел видеть сейчас никого из друзей. Впервые в жизни он пил один, но как ни старался – не мог опьянеть. Перед мысленным взором его вновь и вновь вставал тот злополучный день, когда он отправился гулять по городу и, нарушая всякий этикет, завернул в театр Монтен Блан. Рауль и сейчас не смог бы объяснить, что за странное предчувствие вело его тогда. Но когда он замер в сумраке, глядя на скользившую по сцене стройную фигурку в мужском платье, Рауль понял, что это судьба. Перед ним было то, чего он, сам не зная того, безнадёжно желал всю свою жизнь. Рауль был готов на всё, только бы заполучить её. Он дарил подарки и говорил красивые слова, но видя, что это не помогает, решил испробовать другой подход. Он заманил труппу Монтен Блан в поместье барона де Голена. Рауль не собирался, конечно же, просто взять Кенну, как друзья его брали других шлюх из Монтен Блан. Нет, Рауль тогда уже понимал, что это было не то, чего он хотел. По какой-то таинственной причине Кенна нужна была ему целиком – уже тогда. Хотя Рауль и не знал ещё её. Но чем больше он узнавал Кенну, тем сильнее становилось это желание. Из тупой жажды оно превращалось в нечто иное, пока Рауль не стал думать, что в самом деле любит её. Кенна идеально подходила ему – Рауль это знал. Кенна умела получать удовольствие, не думая о том, кто даёт его ей. Кенна была восхитительна и изящна. Она умела доставлять наслаждение, причиняя боль, и всегда была на шаг дальше от Рауля, чем тот того хотел. Это была великолепная игра, и Раулю не надоедало в неё играть – пока не появился Луи и не испортил всё. Рауль ненавидел названого брата. Сначала Луи отнял у него отца – теперь любовницу. Всё, что получал Луи, он отнимал у него. И теперь, как никогда ясно, Рауль понимал, что пришло время подвести итог. Только один из них должен был остаться в живых. Не он бросил этот вызов, но он был рад, что это произошло. Кенна и Луи провели в объятиях друг друга всю ночь, весь день и всю следующую ночь. Они не занимались любовью – лишь ласкали друг друга, целовали и рассказывали о том, кто и как прожил жизнь, день за днём. – Тебе когда-нибудь снились сны? – спросила Кенна на вторую ночь. – Сны о тебе? Кенна, сидевшая на постели у Луи спиной, вздрогнула и посмотрела на него. – Как ты понял, что я… – Ты ведь тоже видела их, да? Кенна кивнула и зажмурилась, силясь справиться с подступившими слезами. – Я думала, это просто сны… – прошептала она. – Я не знал, – Луи сел и обнял её. Затем осторожно поцеловал в плечо. – Я знаю только, что когда ты рядом со мной, я чувствую себя полным – как никогда. Они поговорили ещё и так и не легли спать. Луи сам не заметил, как за окнами забрезжил рассвет. – Надо вставать, – сказал он и, с трудом поднявшись с постели, стал одеваться – Луи приехал в город, не взяв с собой даже слуги. Кенна наблюдала за ним. Для неё бессонная ночь тоже не прошла без следа, но жалеть об этом времени было уже без толку. Рауль прибыл на место встречи на полчаса раньше, чем Луи. Двое его друзей появились следом за ним, как было среди них заведено. Луи сопровождала только Кенна. Конь его остановился, и Луи спрыгнул на землю, а Кенна замерла на мгновение, когда крик ворона разорвал рассветную тишину. Взгляд его устремился к золочёному кресту, вокруг которого птица прочертила дугу, и Кенне показалось, что всё это уже было – и повторится ещё много раз. – Я не хочу тебя терять… – прошептала она, когда Луи подставил руку, помогая ей спрыгнуть с коня. Луи не ответил и, казалось, вовсе не услышал её. Они с Раулем обменялись приветствиями и, заняв позицию друг напротив друга, вынули шпаги из ножен. Стоял лёгкий морозец, и над площадью царила тишина. Никто не спешил атаковать. Наконец, Рауль бросился вперёд, нанося первый удар. Луи легко отразил его и ударил в ответ. Шпаги зазвенели, скрещиваясь, мягкие подошвы сапог быстро переступали по земле. И если бы не смертельный блеск стали, можно было бы подумать, что это два партнёра ведут изысканный танец – или два брата играют в нелепую игру. Никто из них не говорил ни слова – только холодно сверкали злостью глаза, когда очередной удар не находил цель. Наконец, Луи удалось ударить Рауля в плечо. Тот коротко вскрикнул и мгновенно перекинул шпагу в левую руку. Луи, пользуясь мгновением, контратаковал – но его удар прошёл вскользь, Рауль сместился вбок, а шпага маркиза, будто нож в масло, вошла в тело противника. Оба замерли и опустили взгляды. Никто из них не верил до конца в то, что только что произошло. Кенна стояла, зажав рот рукой. С её места было хорошо видно, как шпага Рауля выходит из спины Луи чуть ниже линии рёбер. Рауль дёрнул клинок назад и попятился, недоумённо взирая на брата. Тот мгновение оставался неподвижен, а затем стал оседать на землю. В следующее мгновение, выкрикнув секундантам короткий приказ, Рауль бросился прочь. Взлетел на коня и дал ему шпор. Крик его слился с криком Кенны, метнувшейся вперёд, чтобы обнять Луи и не дать ему упасть. – Нет… – прошептала она, – нет… Всё должно было быть не так. Луи не отвечал. Он зажимал рану рукой и зачарованно смотрел на девушку, обнимавшую его. – Ты… всё равно… со мной… – прошептал он, и безумная улыбка окрасила его лицо, а затем боль заполнила сознание, и Луи соскользнул в темноту.