Глава 8

Суета в доме поднялась очень рано. Как оказалось, тетка с Машкой собирались на утреннюю дойку, а Андрюха пасти коров.

Я сквозь сон подумал, если меня сейчас отправят либо доить кого-то, либо пасти, упаду и начну изображать из себя умирающего. Предыдущий день вымотал настолько сильно, что я дрых без задних ног. Впервые, кстати, в пять утра не из клуба возвращался, не пребывал в состоянии пережеваной и выплюнутой мякины, а реально спал, будто в детстве. Крепко, сладко. Даже кровать, в которой не было привычного ортопедического матраса, а присутствовала какая-то непонятная металлическая сетка, прогибающаяся под моим весом, совершенно этому не мешала. Хотя, конечно, не представляю, как можно было додуматься до такой конструкции.

К счастью, дядькин голос где-то в районе соседней комнаты басовито сообщил остальным, чтоб Жорку не трогали, ему будет отдельное задание.

Круто. Теперь, значит Жорка… Но я даже не пикнул. В данный момент, хоть кем пусть обзывают, лишь бы не трогали. Меня, к счастью, и не трогали. Даже ставни на окнах были закрыты. Но потом, когда хозяева ушли, начал орать, как психованный, петух во дворе. Он не кукарекал. Он, падла такая, орал. Причем, с каждым своим криком, подбираясь все ближе, и ближе. И это при том, что окна моей комнаты вообще выходили на улицу. Как эта сволочь ухитрялась издавать мерзкие звуки столь громко, не знаю. В итоге, перевернувшись с боку на бок раз двести, понял, не судьба поспать вдоволь, несмотря на то, что именно в доме, похоже, никого не было.

Слез с постели и сразу заметил на стуле одежду. Правда, не мою. Вечером после бани дядька всучил какие-то штаны и старую рубаху. Они были мне велики размеров на несколько. Подозреваю, имущество братца. Теперь прикид оказался в принципе, таким же, но более подходил моей комплекции. И значительно новее.

Рассмотрев одежду, пошел искать обувь. Туфли, в которых приехал, куда-то исчезли, зато имелись потрясающего вида сандалии и непонятные резиновые хрени, назначение которых в летнее время было мне совсем непонятно. На улице жара. За каким они нужны, осталось загадкой.

В первой комнате, которая, видимо, и была той самой зимней кухней, на столе лежала записка. Анастасия, а судя по тексту, это было послание от нее, подробно, со схемой описала, где найти стиральную машину, просила полить грядки, расположенные ближе к забору, сходить в магазин, купить хлеба, в этом месте я задумчиво посмотрел на печь, имевшуюся в доме, она как раз была перед моими глазами. Последний пункт записки — покормить курей.

Слово было написано именно так. "Курей". Короче, я почувствовал себя Золушко́м, которому злая мачеха надавала указаний. Не хватало внизу приписки про просо и чечевицу, которые надо перебрать. Потом прилетит крестная — фея, намутит мне приличные шмотки и тачку из какой-нибудь домашней скотины. Да вон из того же ублюдского петуха. А вот уже потом я отправлюсь в сельский клуб, где встречу свою принцессу.

Ну, ок. Раз просят по-человечески, сделаю. Что ж. Не жалко. Надо налаживать контакт с родственниками, от которых зависит мое возвращение в Москву.

Вышел на крыльцо, прямо, как был, в трусах. Трусы, кстати, заслуживали отдельного внимания. Мне они вчера перепали тоже после бани. Мои-то, пропитанные крепким запахом кулебяки, лежали кучей вместе с остальным бельем в ожидание стирки.

Так вот. Трусы. Их длина была не на много выше колена. Ширина — если начнешь искать свои же причиндалы, будешь долго аукать в бездну, которая находится внутри этого прекрасного предмета нижнего белья. Было ещё ощущение, что при одном неловком движении, они же, причиндалы, вывалятся прямо на свет божий. Не то, чтоб я сильно скромничаю, но и склонностью к эксгибиционизму тоже не страдаю. Расцветка умиляла своей трогательной простотой. Мелкий цветочек на сером поле. Кто? Кто вообще придумал это творение дизайнерского искусства? Никогда ещё мой надёжный друг и товарищ не чувствовал себя столь вольготно. Он просто мотылялся во все стороны, слегка недоумевая от внезапной свободы.

Постоял на крыльце, потягиваясь и осматривая окрестности. Глянул на часы. Твою мать. Начало седьмого. Какая рань!

В этот момент во двор, вышагивая, как долбаный генерал, явился петух. Судя по его довольной роже, тот самый. Он прошел в одну сторону, потом в другую, косясь на меня по очереди разными глазами. Их было два, но прямо смотреть эта сволочь, походу, не умеет. Поэтому он поворачивался боком и разглядывал меня одним черным глазом.

— Тебе чё надо?

Петух вскинул голову, заклекотал, будто он не петух, а орёл, а потом принялся нарезать круги по двору, не прекращая следить за мной.

Я показал ему средний палец, почесал живот, потому что резинка от трусов оставляла след, спустился по порожкам и пошел искать стиральную машинку. Если судить по оставленному Анастасией плану, а это реально была схема, как для поиска сокровищ, то находиться данное чудо техники должно где-то рядом с летней кухней. Там же, по идее, мне оставили завтрак и еду пернатой живности. Предварительно всё-таки успел метнуться обратно в дом. Оделся, натянув штаны с рубахой, нацепил сандали и отправился покорять сельскую жизнь.

Машинку я нашел. А точнее, догадался, что это она. Данное творение было круглым, имело сверху какие-то два валика, к которым крепилась ручка. Рядом, от кухни, тянулся шнур через окно, на конце присутствовали несколько розеток на деревянной доске. Похоже, советская разновидность удлинителя. Несколько минут изучал творение гениальных инженеров, пытаясь понять назначение валиков. Не понял. Хрен с ним. Надо было налить воды, потому что, очевидно, шланг есть, но так же очевидно, что совать его некуда, а вода нужна, это факт. Ее я резво натаскал из колодца, свято веря, что машинка сама все нагреет. Налил больше половины, пошел искать стиральный порошок или капсулы. Не нашел. Ладно. Подумал. Ничего не придумал. Решил, что в кипятке итак все отстирается. Напихал одежды, в итоге она заняла почти всю машинку. Вспомнил закон Архимеда про тело и жидкость, которую оно вытесняет, потому что этой самой жидкости практически не осталось. Да твою мать…. Вынул половину вещей, принес ещё воды. После этого воткнул провод в розетку и начал разбираться с системой управления, разыскивая режимы. Вспотел так, будто не белье собирался стирать, а построил дом за эти полчаса.

Думаю, неужели меня, современного человека, выросшего в эпоху нанотехнологий, победит какая-то древняя рухлядь. С режимами тоже вышла полная хрень. Их просто не было. Имелись два круглых рычага, но я понятия не имел, для чего они нужны. Нет, один, вполне ясно, включал и, походу, выключал. А второй, так и не сообразил , что должен делать. Короче, плюнув на все эти сложности, накрыл машинку крышкой, повернул первый рычаг. В один момент творение советского производства вздрогнуло и загудело, сотрясаясь так, будто готовилось уйти на внешнюю орбиту.

Удовлетворённо выдохнув, принялся выполнять остальные задания. Решил сразу покормить кур, а потом отправиться в магазин. Рядом с запиской лежал бумажный рубль. Интересно, что можно вообще купить на это? Я, конечно, понимаю, цены были другие, но не настолько же.

Из еды, пригодной для "курей" не нашел ничего. В моем понимании это должно было быть какое-то зерно. Отчего-то в глазах стояла именно такая картина. Ходит женщина по двору и сыплет курам зерно. Зерна не нашлось. На плите, рядом с которой стоял здоровый газовый баллон, имелась только огромная кастрюля с кашей. Наверное, приготовили на всю семью. Оно и понятно, братца — бычка, к примеру, хрен прокормишь.

По крайней мере, по внешнему виду это была именно каша. Правда немного странная. Такое чувство, что там смешали все существующие виды круп. Ну, не ей же птиц кормить. Сам с собой посмеялся и закрыл крышку. Потом заметил несколько буханок хлеба на столе и все в моей голове сложилось. Наверное, поэтому, Анастасия и просила купить хлеба ещё. Видимо, пекут в печке они хлеб для себя, я так думаю, для того и существует эта самая печь. Зачем ещё она может быть в доме? А магазинным кормят кур. Логично же? Логично.

Взял хлеб, намочил его водой посильнее, дабы несчастные куры не давились едой, пошел к сараю, где сидели несушки. Навалил им жратвы и довольный вернулся в кухню.

В принципе, не так уж и сложна́ эта деревенская жизнь. Оставалось лишь полить грядки, это я запланировал сделать после возвращения. Как раз, судя по солнцу, будет нормально припекать, и вода пойдет растениям на пользу.

На радостях, доне́льзя довольный собой, принялся осмыслять свое будущее. Попутно, так как жрать хотят не только куры, навалил себе этой странной каши. Она оказалась вообще не соленая, не сладкая. Безвкусная. Да ещё и холодная. Естественно, микроволновку даже не пытался искать. Не дурак же я. Откуда ей тут взяться. Пока глотал ее кусками, вспоминал повара, который работал в нашем доме. Имею в виду в настоящей жизни. Эх… Сейчас бы не отказался от тех завтраков и обедов, которые подавали к столу.

С горем пополам набив желудок, отправился в магазин. Его мне ещё вчера показал дед Матвей. По дороге продолжал строить планы.

Итак. Что мы имеем? 1980 год — это неплохо. Можно мутить дела без опасения угодить на Колыму. В колхозе особо не развернешься, но, мысль имелась следующая.

Самогон. Не давал мне покоя. А точнее не он сам, а тот аппарат, который использовали для его приготовления. Почему? Да потому что система его выгона весьма близка к производству виски. В свое время, интереса ради, изучил процесс, потому как на полном серьезе думал замутить небольшой заводик. Иногда становилось скучно. Все при деле. Мать в думе тусуется. Отец вообще дома хрен бывал. Сестрица в компании вечно. То поездки, то встречи. И вот в минуты просветления думал, какое бы дело себе завести. Заниматься надо тем, в чем ты больше всего разбираешься. Я, вполне понятно, лучше всего разбирался в бухле и телках. Ну с девками не вариант. Родители костьми лягут, и в данном случае не дадут развернуться. Все же репутация семьи плюс государственная служба обоих. Вот вискарь… Поэтому всерьез рассматривал данную перспективу.

Напиток этот, на самом деле, вовсе не сложен в изготовлении. Солод, он и есть солод. Пророщенный ячмень нужен. Главное — это момент, когда сушится солод, и бочки, в которых выстаивается виски. Вот в чем особенность, самый, так сказать, смак. По сути же, процесс выглядел следующим образом.

Отборный ячмень сушат и замачивают на 1-2 недели, чтобы зерна начали прорастать. Но столько времени у меня нет, поэтому процесс надо будет ускорить немного. После этого злак становится соложеным и готов к дальнейшей обработке.

Пророщенные зерна вынимают из воды и сушат горячим дымом от горящего торфа, древесного угля и буковых стружек. Это самый важный этап производства, потому что именно на нем виски приобретает свой неповторимый «копченый» вкус. Вопрос. Где взять торф? Ответ вполне ясен, найти. Ровно, как и буковые стружки, а точнее то, чем их можно заменить. С древесным углем, надеюсь, проблем не будет. Так. Дальше.

Готовый солод хорошенько размельчают и заливают кипятком на 12 часов.

Сусло переливают в специальные чаны, добавляют дрожжи и оставляют смесь бродить. В результате получается легкая бражка или солодовое молоко крепостью около 5%. Чан найдется, кипяток, естественно тоже.

Брагу подвергают двум или трем перегонкам в дистилляционных кубах. Вот в качестве куба, как раз, и нужен самогонный аппарат. Главное, отделять "головы" и "хвосты", первую и последнюю порцию, которая как раз имееет сивушный запах. Идеально. После первого круга получается «слабое вино» крепостью 20%, после второго — уже почти настоящий виски с содержанием алкоголя 70%. Напиток разбавляют водой до 50-63.5% и отправляют на последний этап, как минимум три года выдерживают в дубовых бочках. Идеально, если в этих емкостях уже хранились другие алкогольные напитки: они обогащают вкус шотландского виски. Трёх лет у меня, конечно, нет. Поэтому, я поступлю следующим образом. Первую партию сделаю без выдержки, по принципу текилы. Остальное — в бочки, которые, думаю, должны быть в селе, выстаиваться.

Можно вообще мутить текилу. Для ассортимента. Голубую агаву, естественно, в Зеленухах не разыскать, однако, есть свекла. Потому что утром слышал, как дядька собирался на работу на сахарный завод, расположенный, вроде, в соседнем, более крупном селе. А если есть сахар, значит и свекла точно есть. Ее можно запечь, измельчить, высушить, приготовить сусло а потом брожение и опять же по сути главный этап перегонки, который может осуществить самогонный аппарат.

Короче, пока дошел до магазина, уже представлял себя местным алкобароном. План казался мне идеальным и, в общем-то, достаточно простым. Даже вернувшись осенью в Москву, производство все равно оставлю здесь в рабочем состоянии. Назначу управляющего. Да вон того же деда Матвея… Хотя, нет. Егорыча нельзя. С его тягой к выпивке, разорюсь не успев начать дело. Дядьку можно. А что? Семейный бизнес , все такое. Да и бычок-переросток по дому ходит, его пристрою.

И вот если представить, что случится, когда деревенским дадут попробовать благородный напиток. Да они просто охренеют. Далее — выйдем на районный уровень. Потом — областной.

Я от открывающихся перспектив чуть ли не подпрыгивал от нетерпения находу. Что самое главное, конкуренции никакой. Монополист…

В магазин зашёл, улыбаясь, как дурак. Правда, едва переступил порог, улыбка медленно сползла с лица.

Это была какая-то большая кладовка с полками и прилавком, а никак не торговая точка.

— Здравствуйте …

Если честно, даже немного растерялся. Женщина, смотревшая на меня ярко-накрашенными глазами, с ресниц которых туш вот-вот грозила сорваться комьями, буквально легла на прилавок грудью, облизнув при этом морковного цвета губы.

— Здравствуй. Ты племянник Витьки Щербакова?

Мой взгляд против воли то и дело возвращался к почти вывалившейся груди, потому что не смотреть на нее сложно. Она, грудь, была очень большой и очень заметной. Продавщица, кроме нее в помещении никто не присутсвовал, соответственно, определить назначение этой дамы не сложно, в своем цветастом платье имела вырез, который, не сказать, чтоб был глубоким, но достоинство, с трудом туда засунутое и утрамбованное, оказалось слишком велико, и норовило вырваться на свободу. Рабочий халат, накинутый сверху, ситуацию никак не решал, потому что был расстегнут.

При этом взгляд, которым она, эта знойная дама, на меня смотрела, можно было бы назвать "пожирающим". Именно так. Я действительно, наконец понял смысл и значение выражения "пожирать глазами".

— Да ты не стой, проходи….

Мляха муха … Натурально оглянулся назад, проверяя открыта ли дверь. Потому что было четкое ощущение, живым меня не выпустят. Я разврат, конечно, уважаю, люблю, но по обоюдному желанию. Здесь же, очевидно, моего желания не спросят. Придется биться насмерть за свою честь. Потому что тетя эта, мягко говоря, была совсем не в моем вкусе.

— Да не, просто хлеба купить.

— Хлеба… — Продавщица глубоко вздохнула, а потом выдохнула. Грудь сначала приподнялась ещё больше, а потом медленно опустилась.

Я чувствовал себя той самой бабкой, которая обычно говорит:" Ох, и срам!". Конечно, видел до хрена разных сисек, в разных вариантах и в разной степени обнаженности. Но просто меня отчего-то поразили именно эти конкретные. Во-первых, это так-то советский союз, где секса не было, по заверению нравственно — идеологической составляющей партийной линии. Во-вторых, "снимали" меня телки неоднократно, не только я их. Но эта особа… Она недвусмысленно давала понять, что конкретно могла бы со мной сделать. Заметьте, она со мной, а не я с ней. В — третьих, продавщица, на минуточку, взрослая тетя. Это, понимаю, и есть та самая Клавдия, за чьего сына меня приняли.

— А хлеба нет… Забрали все …

— Как нет? — Я отвернулся в сторону, рассматривая полки, на которых стояли очень скудные по своему ассортименту продукты.

— Вот так… Но… если конечно поискать… Хочешь, поищем? На складе.

Вот этого я точно не хотел, поэтому медленно стал отступать назад. Хлеб, конечно, это, может, очень нужное дело, но остаться с Клавдией наедине совершенно не улыбалось.