Глава 9

— Тёть Клав, здрасьте.

Девчоночий голос, неожиданно раздавшийся за спиной, обрадовал меня очень сильно. Свидетели — это просто отлично. Главное, чтоб не моего позора. Ненавижу выглядеть идиотом. Главное, чтоб меня никак не связали с продавщицей. Упаси боже.

Но и сбегать из магазина было все-таки стрёмно. Мужское эго никто не отменял. Ещё от баб я не бегал. Однако знойная дама была слишком напористой, а я вообще никак не имел в планах потрахушки с перезрелыми матерьми ветеринаров. Сколько же ей лет, интересно.

А вот появившаяся столь вовремя в магазине девчонка, сразу привлекла мое внимание. Та самая Наталья, которая сидела на лавочке в день приезда. Которую приревновал один из парней.

Заметив меня, она сначала остановилась от неожиданности, слегка смутилась, но потом всё же прошла к прилавку. А вот Клавдия рада не была, ни самой покупательнице, ни очень неуместной, с точки зрения роковой соблазнительницы, "тете". Тут "съём" идёт по полной программе, а ей его рубят на корню.

Я рассматривал девочку с интересом. Она понравилась мне ещё тогда, с первого взгляда. В бо́льшей мере, наверное, ее смешливость и веселые глаза. Люблю тёлочек, которые из себя ничего не строят. Наверное потому, что в моей обычной жизни таких уже не осталось. Думают жопой, делают себе жопы и фоткают с утра до ночи жопы, а потом этими же жопами меряются, у кого круче. Несомненно, женщина должна выглядеть четко, но их бесконечные надутые губы и манерные понты, честно говоря, сильно утомляют. Особенно это настоящая беда в том обществе, которое окружало мою семью, знакомых и друзей. Естественно, непосредственность этой деревенской девочки сразу бросалась в глаза.

Но и кроме того, посмотреть было на что. Очень симпатичная, сладкая, привлекательная, вкусная, как кусочек пирожного. Съел бы, без малейших сомнений.

— Мне нужно соли. Там мамка огурцы малосолит. — Наталья бочком пробралась к прилавку, а потом зыркнула в мою сторону своими синими глазищами. Один раз, второй.

— Соли ей… Нашли время. Какие огурцы?! Без огурцов нормально живёте. Пять свиней на хозяйстве.

Вот продавщица наоборот появлением лишнего свидетеля была сильно раздражена. Она взяла с полки упаковку, а потом с силой шлепнула ее на прилавок.

— Десять копеек.

— Две пачки надо. — Уточнила девчонка, из кармана платья доставая мелочь, которую положила перед Клавдией.

— Две пачки… На! — Вторая упаковка грохнулась рядом с первой.

Продавщице не терпелось быстрее выпроводить конкурентку, потому что не заметить мой интерес к этой девочке было сложно. Я пялился в открытую.

Как только Наталья забрала покупку и направилась к выходу, я без малейших сомнений рванул за ней.

— Подожди.

— Чего?

Она выскочила на улицу, где возле забора стоял велосипед.

— Да ничего. Просто интересно. Я — человек новый. Вот хожу, знакомлюсь.

— М-м-м-м-м… — Она с усмешкой посмотрела на открытую дверь магазина, где маячила, вытянув шею, Клавдия. Продавщица пыталась отследить жертву и ее действия, то есть меня.

— Что это значит? "М-м-м-м-м"? — Чертова косынка на голове не давала возможности толком рассмотреть волосы Наташки. Очень люблю природных блондинок. Пряди, выбивавшиеся из под ткани, вроде, были светлыми, а глаза — чисто синими, но хотелось, бы, так сказать, оценить полностью. Платье от лёгкого ветерка слегка колыхалось, периодически прилегая к бёдрам так, что составить представление о теле их обладательницы вполне было возможно. Задница там зачётная. Несомненно.

— Да ничего не значит. — Девчонка подошла к велосипеду, взялась за руль и перекинула ногу.

— Меня Георгий зовут. Я — племянник Виктора Щербакова. Из Москвы. Смотрю просто на тебя, думаю, как такая красота могла появится в Зеленухах? Тебе же нужно сниматься для журналов. В кино.

— Ой, да ладно… — Наталья искренне, от души рассмеялась. — Слушай, Георгий. Племянник Виктора Шербакова. Из Москвы. То, что я — деревенская, совсем не говорит о моей глупости. Эти твои заигрывания, которые ты сейчас демонстрируешь, очень обидно выглядят. Знаешь , почему? Потому что действительно веришь, что я в них поверю. Уж извини за тавтологию.

Девчонка оттолкнулась одной ногой от земли, тронулась с места и покатила вперёд. Соль, уложенная в тканевую сумку, мотылялась на руле.

Вот черт… Ну, ладно… Никогда не искал девок сам. Всегда они прыгали на любое место, куда могли допрыгнуть, сами. Бабки, тачки и дорогие шмотки были гораздо круче комплиментов или сопливого флирта. С первого взгляда они чувствовали во мне то, что я мог дать, и это сразу убирало все моральные терзания или препятствия. Внешне, тоже хорош. В постели… Ну, ладно. И тут все ок. Нет, случались особо "умные", которые думали, вот, парень обожрался женского внимания, надо его заманить своей неприступностью. Смешно. Отвечаю. Если не эта, так другая. Телок вокруг всегда было очень много и большинство из них ради того, чтоб оказаться вместе с Денчиком, готовы душу продать.

Естественно, мне никогда не приходилось прям "добиваться" понравившуюся девочку. И да, я подумал, что Наталья, которая кроме своего села вряд ли что-то видела, среагирует на мои слова о ее красоте немного более заинтересовано. Судя по тому же Андрюхе, местные парни не особо склонны к романтике.

Но эта деревенская девочка сейчас, по-моему, меня отшила. И, как бы, не ради понтов. А на самом деле. Ну, ладно. Посмотрим.

Оглянулся на дверь магазина, подумал, и решил, что хлеба нет, обратно точно не вернусь, а потому пошел в сторону дядькиного дома.

Когда оказался во дворе, немного прибалдел. Там очень спокойно разгуливали куры. Такой, куриный променад. Просто в наглую, туда — сюда.

— Не понял…

Подошёл к первой калитке, которая вела к хозяйственным постройкам, а она открыта. И дверь в куриный загон тоже открыта. Я, похоже, просто забыл о ней, уходя в магазин.

В принципе, гуляют и гуляют. Куры это же не коровы. Загоню обратно потом.

Следующим пунктом почетного круга, совершенного по двору, стала машинка, которая устрашающе молчала. Что вот это значит? Стирка закончена или надо ещё какие-нибудь манипуляции совершить.

Открыл крышку. Вода была чуть теплее, чем я ее залил. Нагрелась, похоже, от солнца. Но никак не для стирки, это факт. Поло́мана, наверное, машинка. Не греет воду. Вытащил одну из рубашек. Смотрелась она, конечно, убого. Запах, может и пропал, но вид теперь стал грустный. Понятное дело, если ее тупо в холодной воде мотыляло.

— Что ж, сука, все так сложно…

Несколько проходящих мимо кур остановились, среагировав на мое высказывание, и посмотрели одним глазом. В этом глазу отчётливо виделась насмешка и издевательство.

— Не смешно… — Заявил я курам и снова отправился искать стиральный порошок.

Путем долгих мучительных розыскных действий было найдено универсальное моющее средство "Лотос". Насыпал в руку горсть, опустил в воду — не мылится, не пенится. Да твою мать. И порошок дерьмовый. Высыпал в машинку всю пачку, а потом заново повернул рычаг.

Стиралка послушно затряслась, издавая характерное гудение.

Солнце было уже достаточно высоко и мне вспомнилось, что нужно полить грядки.

Взял ведро, которым носил воду, а потом направился к огороду. Сразу из калитки, отделявшей сад, можно было оказаться на тропинке, с обеих сторон которой шли грядки. Первые — это были, похоже, помидоры, судя по зелёным, ещё не особо большим плодам. Постоял с ведром, потупил. И? Как поливать-то? Из колодца, наверное, вряд ли вода подойдёт. А вот из пруда, думаю, самое оно. Неподалеку валялся черный шланг, но я его подёргал, покрутил, никаких признаков технической пригодности не нашел и решил, мало ли чего лежит. Может, у него свое назначение. Начать решил с той стороны огорода, которая была по левую руку. Вообще, конечно, огромная плантация. Зачем им столько?

Взял ведро и попер к пруду. Сделал одну ходку, вылил воду на растения. Хватило на четыре — пять кустиков.

Потом, вторую ходку, потом третью. На четвертой возникло подозрение, что-то я делаю не так. Ну, невозможно полить все это, таская воду из пруда, и не сдохнуть. Ладно ещё дядька или братец. А Машка как это делает? Да она сломается пополам сразу же. Наверное, может, поэтому Виктор и Бычок-переросток такие здоровые. Тут же иначе никак.

— Ты что, скотины кусок, делаешь?

Мои мысли прервал выразительный бабский голос. Это оказалась женщина преклонных лет, с подозрением рассматривающая меня через забор.

— Какое Вам дело? Заняться нечем?

Нет, я бы ответил ей нормально, но с хрена ли она со мной так разговаривает. Ношу воду, поливаю грядки. Никого не трогаю.

— Аа-а-а-а… Ты тот самый тюкнутый племянник Виктора? — Тетка по-злому прищурила глаза а потом гаркнула, аж в ушах зазвенело. — Иди отсюда, придурошный!

— Слушайте, а не пойти ли Вам самой. Куда — нибудь. Подальше. Я Вас трогаю? Нет. Поливаю огород.

— Ты за каким чертом МОЙ огород поливаешь, долбоящер?

Тетка перекинула руку, открыла задвижку, располагающуюся с внешней стороны калитки, и в два шага подскочила ко мне.

— Как это ВАШ. Вот, тетка сказала, грядки возле забора. Они одинаковые и тут — Я указал сначала одной рукой налево, а потом второй рукой направо. — И тут. Совершенно одинаковые.

— И что? Дебильный ты человек! Помидоры они и есть помидоры!

— Так а что орете? Спасибо, тогда уж, скажите. Бесплатно вам огород полил. Даром!

— Ты вообще дурак? — Соседка с подозрением посмотрела мне прямо в глаза, а потом решительным движением вырвала из моей руки ведро. — За каким дьяволом днём, под солнцем поливаешь? Утром надо было. Утром! Ты же, гадина такая, мне все пожег теперь. Солнце посмотри какое!

— Хватит со мной так говорить! — Я схватил ведро и рванул его обратно. — Тон попроще. А то раскомандовалась тут. Я в душе не знаю, где тут чьи помидоры! Сказали полить, поливаю.

Так меня эта баба вывела. Колхозница! Язык распустила. Три класса церковно-приходской школы, а туда же.

Развернулся и собрался идти с ведром во двор. Но… В этот момент из открытой калитки дядькиного двора показалась куриная башка. Потом ещё одна. Тут же на огород посыпались эти чертовы куры, как будто оно не куры вообще, а тараканы. Выскочили и принялись бегать среди посаженных овощей.

— Ты… — У соседки, похоже, кончились варианты, как она могла бы меня обозвать. — Ты… Вредитель! Зачем курей выпустил?!

— Вот! И куры Вам мешают? Тоже солнце?! Или что?

— Недоделок ты городской, они же сейчас всю рассаду попортят! И вам, и мне! Загоняй!

Тетка кинулась к несчастным пернатым, которые такой подставы со стороны взрослой женщины пенсионного возраста точно не ждали, а потому взгоношились, прыгая с грядки на грядку. Более того, видимо, обратно им совсем не хотелось, поэтому противостояние "Сучная баба — куры" пока что выигрывали последние. Они очень шустро уворачивались от раскорячившейся и расставившей широко руки тетки, которая пыталась гнать их ко входу в сад.

— Чё застыл, Ирод?! Тебе Витька голову оторвет!

Вот эти слова выглядели достаточно убедительными. Пришлось подключиться к процессу. Медленно, но верно, мы теснили кур за открытую калитку. Когда последняя оказалась внутри, соседка быстро захлопнула створку и принялась подгонять их теперь ко второй калитке, которая вела в сарай куриной дислокации.

Сделать это в саду было проще, под ногами не машались грядки. Но когда мы вместе со сволочной тёткой оказались рядом с сараем, внезапно выяснилось, что несколько несушек были немного грустны и как-то постоянно прикладывались. На бок. Закатывая глаза.

Соседка подошла к их кормушке, где лежал размякший хлеб, а точнее его остатки, внимательно изучила, затем повернулась ко мне и очень спокойным голосом спросила.

— Ты зачем же, бычий выпердышь, курям хлеба наложил? Ты вредитель? Приехал дядьку по миру пустить.

У нее было такое выражение лица, что я ни на секунду не усомнился, куры решили сдохнуть. И вина в этом, походу, моя.

— Аа-а-а-а… Нельзя хлебушком было?

Тетка окинула меня ледяным взглядом с ног до головы, а потом, загнав остальных несушек в сарай, захлопнула дверь. Осталось только штук пять, которые всем своим видом показывали, несомненно светит им их куринный рай.

— Ну, все. Мандец курам. Ты им этого хлеба две буханки накрошил. — Тетка покачала головой недоумевая видимо от моей тупости.

— Да мне откуда знать? Анастасия велела покормить. Сказала, на кухне еда. Там была только каша в большой кастрюле и хлеб на столе. Кашу мне оставили. Вполне логично решил, что хлеб именно для живности.

— О как… А ну идём, кашу покажешь.

Соседка резво направилась во двор. Я, естественно, следом, потому что тон, которым она сказала про мой завтрак, сильно мне не понравился.

— Это, — Приподняв крышку она указала мне рукой на кастрюлю, — Не каша. Это — мешанка. Для кур, которых ты, фашист, угробил.

Твою мать… В животе заурчало, а к горлу подкатило.

— Нет!– Я замахал рукой, всячески давая тете понять, чтоб она заткнулась. — Не хочу знать, из чего ее готовят!.

— Ты ее жрал, что ли, придурошный?

Я молча выскочил из кухни, опасаясь, что земляной пол не спасет меня от уборки, потому что вся эта каша сейчас будет на нем. Но едва оказался на улице, приступ тошноты тут же отступил. Машинка, стирающая белье, напоминала сейчас мини вариант горы Фудзияма в момент ее извержения.

Уходя поливать огород, я не закрыл крышку, но и она, думаю, мало что бы изменила. Из стиралки, будто гейзер, била пена, извергаясь на землю вулканической белой лавой.

— Етическая сила! — Соседка выскочив за мной на крыльцо, смотрела на все это непотребство широко открыв рот. — Это что?

— Стирка! — Вполне логично ответил ей я.

— Ты туда всю упаковку порошка высыпал, что ли?

— Да он не пенился!

— Ох и дурак! Лучше б у тебя мозг не пенился! Вырубый розетку в кухне, коротнет сейчас. Вода хлещет.

Я молнией метнулся внутрь, кинулся к окну и выдернул провод от удлинителя из той розетки, где он был воткнут.

— Вот дебил… Вот дебил… Что вы там, в городе, делаете… Не пойму…

Соседка принялась вытаскивать белье, но едва сунула руку, подняла на меня удивленный взгляд.

— А что, в городе про горячую воду не знают?

— Почему не знают? Знают. — Я искренне обиделся, потому что если кто кому и должен говорить об отсутствии знаний техники и хозяйственных благ, то уж точно я ей, а не она мне. — Просто не греет.

— Кто? — Не поняла соседка.

— Машинка. Машинка не греет воду. — Я раздражённо указал на предмет разговора.

Несколько минут висела пауза. Женщина рассматривала меня, как очень редкий, удивительный экспонат, а потом выдала.

— Вот мы все гадали. Чего это Светка тебя к Витьке прислала. Они же разосрались много лет назад вдрызг. А теперь понимаю. Это месть. Ты — бомба замедленного действия. Разоришь их, уничтожишь все хозяйство, а потом отчалишь обратно. Ладно. Вытаскивай белье. Пошли ко мне, постираем. Придурошный и есть.

— Слушайте, хватит обзываться. Ясно? Я терплю только потому, что Вы старше. Вообще, могли бы и представиться.

Про себя подумал, конечно, срать мне на ее возраст, послал бы на хрен, не сомневаясь. А вот на дядьку совсем даже не срать. Особенно на то мнение, которое он расскажет мамочке-стерве, устроившей мне эти каникулы.

Соседка остановилась, резко развернулась, подошла и протянула по-мужски руку.

–Ольга Ивановна. Учитель русского языка и литературы. Учу, так сказать, великому и могучему.

Я машинально пожал ее ладонь, пребывая в состоянии ступора. Учитель русского языка… Да уж. Он у нее реально великий и могучий.