Эпилог

Прошло ровно полгода.

Весеннее солнце жарило так, словно хотело выжечь из меня остатки офисной бледности. Я сидел на новой деревянной лавочке возле загона для копытных и откровенно жмурился от удовольствия. На мне были обычные джинсы и мягкая фланелевая рубашка в клетку.

Свои дорогие брюки, модные пиджаки и галстуки я просто сжёг. Мы разожгли старую бочку за сараем, и я швырял туда вещи из прошлой жизни. Смотрел, как плавится синтетика, и думал, что неплохо бы следом закинуть пару бывших начальников. Исключительно ради экологии, конечно. Оставил я только один тёмно-синий костюм. Специально для походов в суд. Потому что там нужно выглядеть хищником, а не лесорубом, который час назад оттирал ботинки от грязи. Я огляделся по сторонам. Наш зоопарк изменился до неузнаваемости. Больше никаких гнилых досок и ржавой сетки. Просторные светлые вольеры пахли свежей краской. Дорожки аккуратно засыпали мелким гравием, поставили удобные лавочки и урны.

Откуда взялись деньги на ремонт? Всё просто. Те самые толстосумы-инвесторы, которые полгода назад барахтались в пене в ресторане, оказались людьми жадными, но не тупыми. Когда мой бывший Босс и бывший парень Евы, Ваня, уехали давать показания, проекты их торговых центров накрылись. Инвесторы бегали по потолку, понимая, что их миллионы сгорят.

Тут на сцену вышел я. В своём пугающем костюме и с бизнес-планом в папке. Я собрал их в переговорной и предложил легально вложиться в эко-проект. Контактный зоопарк в центре города. Без серых схем. Сказал им прямо: «Господа, либо вы идёте по делу как соучастники захвата, либо мы строим здесь сказку для детей. Ваша репутация отмоется до блеска».

Сработало идеально. Умный хищник не убивает стадо, он его стрижёт. Теперь я официальный соуправляющий и юрист зоопарка.

Мой бывший Босс парится в СИЗО. Ему шьют три тяжёлые статьи. Его адвокаты бьются головой о стену, но против наших документов у них нет шансов. Надеюсь, клопы в камере такие же безжалостные, как он сам.

А Ваня... Этот лощёный тип оказался трусом. Как только запахло жареным, он кинул свою фирму и сбежал из страны с долгами. Говорят, прячется в Азии. Инвесторы ищут его с собаками и утюгами. И найдут, я уверен. Из него выбьют всё до копейки, а потом пустят на корм крокодилам. Жаль, что не нашим карпам.

Я открыл папку и начал просматривать графики прививок. Да, бывший коллектор, который раньше звонком доводил людей до инфаркта, теперь сверял даты уколов для морских свинок. И это оказалось сложнее, чем выбивать долг! Должника можно припугнуть. А морской свинке плевать на угрозы. Она не отвечает на звонки, не боится суда и плодится со скоростью пулемёта.

Внезапно тишину утра разорвал звонкий смех.

Я поднял голову. По дорожке ко мне бежала Ева. Моя сумасшедшая женщина. На ней был всё тот же любимый безразмерный комбинезон. На колене красовалось пятно зелёной краски. Светлые волосы стянуты в растрёпанный пучок. На носу — мазок земли.

Она не изменилась внешне, но внутри светилась таким счастьем, что у меня перехватывало дыхание. За эти месяцы она стала настоящей хозяйкой. Больше не пряталась за вольерами, а решала проблемы. Я научил её паре юридических терминов, и теперь она пугала проверяющих не хуже меня.

— Суворов! — крикнула она, подбегая к лавочке. Её щёки горели от бега.

— Что стряслось, Сонина? — я отложил папку. — Снова козлята требуют прибавки к овсу? Или Буся решила родить в обход графика?

— Хуже! — Ева рассмеялась, упираясь руками в колени. — Жорик опять украл ключи!

— Да твою мать, — я потёр переносицу. — Я же повесил на склад с печеньем кодовый замок. Этот енот научился подбирать пин-коды?

— Нет! Он украл ключи от вольера с альпакой! — Ева вытерла грязь с носа, размазав её ещё сильнее. — Я чистила поилку. Положила связку на бочку и отвернулась на секунду. Поворачиваюсь — этот бандит уже тащит их в зубах. Залез на крышу и издевательски трескает сухарик. А альпака теперь стоит у входа и плюётся во всех. Она думает, что мы хотим отжать её жилплощадь! Денис сунулся, так она ему прямо в лоб залепила. Стоит там сейчас, обтекает, бедный парень.

Словно в подтверждение её слов, на дорожке показался Денис. Волонтёр брёл к нам, прихрамывая и вытирая лицо влажной салфеткой. Он выглядел так, словно только что вернулся с линии фронта. Зелёная слюна живописно украшала его футболку.

— Станислав Андреевич, Ева, — простонал парень, подходя ближе. — Это не животное, это плюющийся пулемёт. Она меня ненавидит. Я просто хотел забрать ключи!

— Денис, — я встал и ободряюще похлопал парня по плечу. — В жизни каждого мужчины наступает момент, когда нужно тактически отступить. Альпака сейчас находится в состоянии аффекта. Она защищает свою территорию от рейдерского захвата. А Жорик — опытный манипулятор. Он использует её как живой щит.

Денис шмыгнул носом и жалобно посмотрел на меня.

— И что делать? Вызывать полицию?

— Зачем полицию? У нас есть свой переговорщик, — я кивнул на Еву, которая давилась от смеха. — Идите, Денис, умойтесь и переоденьтесь. И заварите нам кофе. А мы пойдём общаться с террористами.

Волонтёр грустно кивнул и поплёлся в сторону административного здания. Я посмотрел на Борьку. Тот недовольно мемекнул, когда я сдвинул его с ноги, и отвернулся жевать доску лавочки.

Я шагнул к Еве и властно притянул её к себе за талию. Она тут же обняла меня за шею, привычно прижимаясь всем телом. От неё пахло опилками, травой и солнцем. Запахом моего дома.

Я наклонился и поцеловал её прямо в грязный нос.

— Значит, придётся оформлять на енота акт об изъятии имущества, — серьёзным тоном произнёс я, глядя в её смеющиеся глаза. — По всей букве закона. Составим протокол, пригласим понятых. Свидетелем возьмём Борьку. Хотя этот тип может дать ложные показания за капусту. А потом вызовем Жорика на допрос. Посадим на стул и будем светить лампой прямо в морду, пока не заговорит. Применю к нему методы психологического давления.

Ева запрокинула голову и звонко рассмеялась.

— Ты безнадёжен, коллектор, — ответила она, зарываясь пальцами в мои волосы. — Бедный енот. Ему лечиться надо, у него клептомания, а ты его в карцер хочешь посадить. Он же просто любит всё блестящее.

— Я тоже люблю блестящее. Особенно твои глаза, — парировал я, улыбаясь.

Я крепко прижал её к себе. Посмотрел на обновлённые вольеры, на суетящихся волонтёров, на детей у входа.

Моя жизнь сделала дикий кульбит. Из офисной мясорубки я попал в этот пушистый хаос. Раньше я думал, что цинизм и грубость — единственный способ выжить. Я носил костюмы как броню. Прятал свою душу за стёклами с хрупкими бабочками.

Но Ева показала мне другую правду. Оказалось, что моя медвежья сила и холодный ум были нужны не для того, чтобы уничтожать. Они были нужны, чтобы стать щитом. Чтобы защищать тех, кто не умеет кусаться. Будь то морская свинка, упрямая альпака или этот зоопарк.

— Пойдём ловить твоего рецидивиста, — сказал я, отстраняясь и беря Еву за руку. Мои грубые пальцы переплелись с её тёплой ладонью. — А то он там организует синдикат и заставит альпаку крышевать ларёк с кормом. Начнёт собирать дань печеньем.

— Пойдём, мой Терминатор, — улыбнулась она.

Мы шли по дорожке под солнцем. Я гладил свободной рукой Борьку, который увязался за нами. Слушал болтовню Евы и чётко понимал одну вещь.

Я, бывшая гроза должников, циник и вышибала, впервые обрёл место, которое хотелось защищать. Каждой каплей крови. Каждым ударом сердца.

И это место пахло свежим сеном, солнцем и абсолютно ненормальным счастьем.