Глава 16. Александр
Что за девчонка? Твою мать. Вместо того чтобы не трогать. Дать мне время побыть одному. Остыть. Прийти в себя. Она захотела поговорить и разобраться. Понять истинные мотивы моего поступка.
Никогда. Никогда человек, не испытавший это на собственной шкуре, не сможет прочувствовать и сотой доли той невыносимой, мучительной агонии. Когда горишь. Корчишься. Хрипишь. От чувства вины. От ощущения необратимости смерти любимой женщины. Но понимаешь… уже ничего не исправить. Не повернуть вспять. Не отменить те роковые, убийственные минуты. Не заставить сердце Рины биться вновь. Никогда…
— Хорошо, Александр Сергеевич, я вас поняла, — обиженно.
Бл*дь.
Подтянул Асю к себе и, уткнувшись головой в её колени, с силой сжал девичьи бёдра. Малышка…
— Ты здесь не при чём. Всё здесь, — поднял руку, указывая на свою голову.
— Объясни, — прошептала.
Со временем боль и тоска утихли. Притупились и ушли за край моего сознания. Однако не исчезли совсем. И хоть воспоминания о Рине уже перестали оставлять новые рубцы, тем не менее, вскрывать старые, от той глубокой уродливой раны, — это жестоко.
Но я рассказал. Потому что, несмотря ни на что хотел. Хотел, чтобы именно эта девчонка меня поняла.
Рассказал, как к тридцати годам мы, с моим единственным другом Владиславом Ломовым, стали состоятельными людьми. Как шли к этой вершине, нередко решая вопросы, рискуя жизнью. Как благодаря одному из таких случаев, я и познакомился с медсестрой Мариной, которая выхаживала меня после очередного ранения, а спустя три месяца мы поженились. И как наша с Владом опасная игра привела к фатальным последствиям…
— Сашуль, пока пирог тёплый. Остынет — жалко. А потом за мандаринами, — уговаривала меня Рина.
— Да, Саш, в магазин можно и попозже съездить, — вторила ей Жанна — невеста Влада.
И я согласился… Попили чай, набивая животы этим грёбаным, так «вовремя» подоспевшим, пирогом. Моим. Любимым. Пирогом. С яблоками и корицей.
Прошёл час, два… И мы забылись. Жанна с Риной суетились на кухне, а мы — я, Влад и сын, вешали гирлянды, устанавливали стол…
И вот все приготовления закончились. Мы надели заранее заказанные, похожие свитера с оленями. Пахло Новым годом: живой елью, оливье…Но чего-то не хватало…
И сын вспомнил:
— Пап, а где мандалины?
Ударил себя по лбу.
— Времени — половина двенадцатого, успею! Без меня не начинайте! — крикнул с порога.
— Ой, Сашуль, погоди, — выкрикнула Рина и через мгновение выбежала мне навстречу, протягивая свёрток. — Поднимись, пожалуйста, к маме. Отдай пирог.
Наш недавно приобретенный дом располагался в посёлке Шамони, находящемся в двадцати километрах от Красноярска. И мы были одними из первых счастливчиков, успевших заселиться до Нового года. Многие дома ещё пустовали, и, разумеется, никакой инфраструктуры не было. За продуктами ездили в один из супермаркетов неподалёку. Он занимал почти весь первый этаж высотки, в которой и жила мать Рины.
Десять минут, и я в магазине. Ещё пять, и автоматические двери разъехались, выпуская меня с пакетом цитрусов на улицу. И вот я уже поднимался на лифте… Даже не предполагая, что в то же самое время в наш дом ворвались трое наёмников.
Отдал свёрток, спустился и, торопливо сев в машину, направился домой. Ещё не зная, что я направлялся к мёртвой жене и до смерти напуганному сыну.
Уже на подъезде к дому мне встретился внедорожник.
Сука! Я не успел на каких-то десять минут. Десять минут, которые я потратил на то, чтобы передать этот грёбаный пирог!
Они пожалели только Волчонка. Двухлетний ребёнок не представлял для них угрозы.
Рука Аси на мгновение замерла, крепче вцепившись в мои волосы, и тем самым вырывая меня из тяжёлого прошлого, но почти сразу ослабила хватку.
— Когда я вошёл в дом, сразу понял, что-то случилось. Гробовая тишина. Ни звука. В гостиной никого. А на светлом диване большое бурое пятно крови, — продолжил я.
От увиденного меня с головы до ног прошиб холодный пот. Сердце молотом стучало в грудную клетку. Кинулся бегом на второй этаж. Ни души. От страшной догадки внутри всё заледенело.
Каждый мой следующий шаг наливал ноги свинцом. Дышать удавалось с трудом, будто лёгкие наполнились густой чёрной смолой.
Я нашёл их в гараже… Два женских тела… И Волчонка, затравленно жавшегося в углу. Вот только Влада нигде не было. Как чуть позже стало известно, эти ублюдки отвезли раненого друга в лес, насколько можно было проехать на машине, и оставили умирать…
Я замолчал и, перехватив ладонь Аси со своего затылка, выпрямился. Малышка, шмыгнув носом, вытерла мокрые щёки тыльной стороной ладони и посмотрела на меня своими припухшими от слёз глазами.
Все слова… что бы она мне сейчас не сказала — что сожалеет или, ещё хуже, время лечит — всё будет звучать фальшиво. Ведь я знаю — ничто невозможно забыть. Стереть из памяти. Вырвать из души.
Даже когда не станет всех этих мразей… Я буду помнить. Я виноват. Твою мать, как я виноват перед Риной! Перед Волчонком…
— Саня, твоя жена уберегла тебя. Этим пирогом, своей просьбой заехать к маме. А если бы ты… Если бы ты раньше вернулся в ту ночь?.. Или вообще бы не поехал ночью, а закупился днём?.. Волчонок мог бы остаться без отца? Или… — с усилием сглотнув, зажмурилась на несколько секунд и, покачав головой, будто разгоняя неприятные мысли, добавила: — Даже не хочу этого представлять… То, что произошло это ужасно, но этого не изменить. Саш, ты остался жив. И ваш сын жив.
Её ладонь слегка подрагивала в моих руках.
— И он любит тебя. Очень.
— Знаю. Я тоже его люблю, — освобождая её руку, поднялся из кресла.
Приблизился вплотную к Асе и, обхватив её затылок рукой, наклонился.
— Малышка, прости, я не хотел вас обидеть. Ты понимаешь? — выискивая ответ в её глазах.
Девушка кивнула, и я резко подавшись вперёд, прижался к её тёплым солёным губам, чувствуя, как, в ту же секунду, моё лицо согрели нежные ладони.
Нас прервал звонок моего мобильного — Горелов. Сообщил, что Дуга вернулся в город и готов пообщаться со мной завтра в первой половине дня. Обговорив точное время и место встречи, мазнул пальцем по экрану, отключая вызов.
— Что-то случилось? — спросила Ася, будто почувствовав, что речь шла именно о её брате.
— Нет, — коротко ответил я.
Взял её за руку, и мы вышли из кабинета. Поднявшись на второй этаж, Малышка направилась в комнату, а я к Волчонку. Нам необходимо поговорить.
Но перед дверью в спальню Ася остановилась и, развернувшись, предупредила:
— Саш, когда захотите поесть, скажи и я разогрею.
— Договор, — улыбнулся.
С сыном мы проговорили около часа. Бунт Волчонка был искренен и беспощаден. Правда, его удалось подавить на корню. Он больше всего переживал за Асю. Что она, обидевшись, уйдёт и больше не вернётся. И всё из-за моего отвратительного поступка. Он так и сказал: «твой отвратительный поступок». Мой Волчонок… Поэтому добившись от меня информации о том, что Малышка никуда уходить не собирается, он успокоился.
Когда мы решили поужинать, настенные часы показывали уже девять вечера. Заглянули к Асе. На кровати, к нам спиной, лежала худенькая фигурка в шортиках и маечке. Обняв подушку обеими руками, девчонка беззаботно спала. Волчонок тут же ткнул меня кулачком в бок, жестом показывая молчать. А когда я со щелчком захлопнул дверь, принялся шёпотом возмущаться, требуя вести себя тише. Забавно.
Девчонка!.. Нежно… Несмело… Но так скоро и глубоко проникла в душу сына… В мою душу…
Чуть позже, оказавшись в комнате, разделся, стараясь не шуметь, и лёг на кровать. Малышка лежала в той же позе. Подтянув Асю к себе, обнял со спины и прижал к груди. Завозившись в моих руках, девчонка что-то мурлыкнула себе под нос и тут же затихла, вызвав у меня улыбку. Уткнувшись в её мягкие волосы, расслабился и уснул следом, глубоко вдыхая её сладковатый запах.
Проснулся рано — в полпятого. Ася ещё крепко спала, пристроив голову на моём плече, а ногу забросив на бедро. Прошёлся взглядом по её стройному телу, задержавшись на груди. Дико захотелось забраться под майку, мазнуть пальцами по твёрдым соскам… Сжать обеими руками маленькую грудь… Спуститься ниже, огладить бёдра… Приспустить на хер ненужные… лишние шортики, и одним плавным, чётким движением войти в нежное податливое тело.
Бл*дь.
Мягко сдвинув девушку в сторону, рывком поднялся с кровати и, накинув на Асю одеяло, направился в ванную.
После душа захотелось размяться и погонять кровь. Пожалуй, единственный минус этой квартиры — отсутствие спортивного оборудования. Ни турника, ни шведской стенки. Но это не проблема, тренажёрный зал в «Файтере», насколько мне известно, работал круглосуточно. График Сомова ненормированный. План сложился сам собой.
— И не напугай девчонку своей бородатой, «доброжелательной» физиономией, — предупредил Кирилла, прижимая телефон плечом к уху и заваривая кофе.
— Постараюсь, — сердито пропыхтел он в трубку.
— Я тебя с бабы снял что ли? — ухмыльнулся.
— Через двадцать минут буду, — оставил мой вопрос без ответа Сомов и отключился.
Отложив старенький телефон, зарядился кофеином, собрал спортивную сумку и, как только появился Кирилл, уехал в клуб.
Говорят, что однажды ставший бойцом остаётся им навсегда — так и есть. Я старался держать себя в форме, тренируя силу и выносливость четыре раза в неделю. Два дня — бокс и два — силовые тренировки. Тем не менее, на этой неделе я пропустил их все.
Выложившись в зале по полной, направился в душевую. Тело приятно ломило, но контрастный душ помог мне взбодриться и снять лёгкую усталость после физических нагрузок.
До встречи с Дугой оставалось два часа, и я, забросив сумку на заднее сиденье, направил машину в сторону дома, не забыв по дороге заехать в цветочный магазин.
И только зайдя в квартиру и услышав одуряющий запах жареного бекона, понял, насколько голоден.
Троицу я застал в кухне: негромко переговариваясь, они уплетали яичницу.
— Меня возьмёте в долю? — спросил, задержавшись у входа.
Звякнув вилкой о край тарелки, Малышка обернулась и встала со стула. Шагнув навстречу, протянул ей цветы.
— Спасибо, — обрадовалась Ася, прижимая к груди букет.
Сейчас девушка была похожа на ребёнка, которому, наконец, подарили котёнка. Приподнявшись на цыпочки, она в благодарность легко коснулась губами моей щеки.
— Возьмём, конечно! Мой руки и садись за стол, — добавила, отстраняясь.
Перекусив, мы быстро собрались и уехали, оставив девчонку в квартире за главную.
Волчонка с Кириллом завёз к Игорю, а сам покатил в казино, где и было условлено встретиться.
— Значит всё-таки игрок… — вслух размышлял я.
Дуга с важностью развалился в кожаном кресле напротив и, закинув ногу на ногу, крутил в руке стакан с виски. Во время разговора смотрел прямо перед собой. Лишь мельком бросал на меня взгляд, полный какой-то враждебности и крайней сдержанности. Это напрягало.
— Игрок, — согласно кивнул он, сделав небольшой глоток из бокала.
Теперь всё предельно ясно: азарт притупил способность Золотарёва мыслить рационально и, проигравшись подчистую, он решил попробовать отыграться. И казино, кто бы сомневался, вошло в положение постоянного игрока, предложив пополнить его банкролл[10], кредитными средствами. Но тот с успехом спустил и это денежное вливание.
— И сколько бабла он взял у тебя?
— Нисколько.
— Не понял, — непонимающе нахмурился я. — Тогда почему ты его удерживаешь?
— Он у меня по другой причине, — повернул голову в мою сторону.
И прежде чем его взгляд стал алчным и цепким, в нём промелькнуло… Презрение? Пренебрежение? Могло показаться, что Золотарёв сильно его задел. Бред. Где Золотарёв, и где Дуга?..
— Ты же знаешь, что я управляю в этом городе филиальной сетью микрозаймов?
