Глава 20. Александр
— Слав, мне нужна запись, — процедил сквозь зубы и сжал подлокотники кресла ещё сильнее.
— Сделаю копию, и получишь ты свою запись, — отмахнулся Камышин-старший, шагнув к своему рабочему столу и бухнув на него увесистую папку.
Не врубился.
Видимо, уловив что-то в моём взгляде, полковник тут же добавил:
— Успокойся. Даю слово, она никуда не пойдёт. Только прижму этих колесников[12], чтобы развязать язык.
— Есть много других способов. Говори адрес, куда их увезли, и дай мне пять минут.
— Саня, мне не нужны трупы в камере. Полетят погоны и головы, — заявил Слава.
Сука! Зарычав от досады, с силой сжал пальцы рук в кулаки и резко ударил по столу. А Слава, будто не замечая этого, со спокойным равнодушием уселся в массивное, кожаное кресло и неожиданно для меня перевёл тему:
— Да, Сань, мне нужен твой Сомов для одного дела.
— Нет, — твёрдо отказал.
Полковник несколько секунд смотрел мне прямо в глаза, а после кивнул, соглашаясь:
— Что ж, мы вернёмся к этому вопросу. Позже.
— Слав…
— Саня, — грубо перебил меня. — Я, как никто тебя понимаю, поверь. Ты хочешь крови. Но мы поступим по-другому.
Разговор с Камышиным-старшим вышел не таким, как я рассчитывал, но в итоге мы достигли взаимной договорённости.
Сев в машину, прикинул: после капельницы Малышка должна была проспать ещё пару часов. Время есть. Вырулил со стоянки Управления и, дав газу, поспешил в сторону дома Игоря, где меня дожидался сын.
Едва переступив порог дома, услышал шум и громкие возгласы. Прошёл в гостиную. А здесь, за время моего отсутствия ничего не изменилось: ребята продолжали играть в приставку. На моё появление отреагировал только Кирилл. Если коротко брошенный взгляд можно считать реакцией.
Поднялся на второй этаж и, включив ноутбук, с минуту думал, стоит ли вообще смотреть эту грёбаную запись. Но всё же решил «выпить этот яд», залпом — не отрываясь.
Как только запись закончилась, рывком поднялся со стула и начал ходить из угла в угол, не находя себе места. Бл*дь. Ублюдки, потерявшие берега.
Ярость. Дикая. Выжигающая все внутренности. И жажда. Жажда крошить чужие зубы. Ломать кости. Перегрызть глотку каждому. Вот всё, что меня мучило, всё, что искало выход, но так и не находило.
Нужно было ехать домой. Мне не терпелось прижать девчонку к себе, успокоить, а ещё сильнее — стереть начисто с её тела эти ублюдские прикосновения. И я знал только один верный способ. Вот только в таком состоянии… я ни хера не смогу сдерживаться…
В итоге пришлось оставить Волчонка у Игоря. А он и рад: можно играть полночи.
Всю дорогу перед моими глазами прокручивался один и тот же фрагмент, доводивший меня до бешенства: моё имя, срывающееся с её губ и, сука, выродок, посмевший её тронуть.
Когда увидел Малышку на террасе, немного растерялся и притормозил, наблюдая. Как ребёнок, вытянув руки, она рассматривала, как тает на ладонях снег. Девчонка! Замёрзнет ведь!
Без лишних слов забрал её в теплую гостиную, а сам ушёл на кухню. Здесь витал запах мяты. Да, она бы мне сейчас точно не помешала.
Пытаюсь держать себя в руках, в то время как внутри всё продолжает клокотать. Но удаётся мне это ровно до того момента пока Ася не упоминает одного из ублюдков, до которого мне так и не дали дотянуться. И опять перед глазами всплывает ненавистный фрагмент записи.
— …и я уйду, — слышу тихий голос.
— Нееет, Малышка. Ты никуда не уйдёшь.
На губах девчонки возникает слабая улыбка и, взвизгнув, она срывается с места. Дёргаюсь, чтобы перехватить, но не успеваю. В два шага покрываю расстояние между нами, но, за мгновение до столкновения, девчонка успевает обогнуть диван. Так себе преграда, но Малышка явно чувствует себя уверенней, и её улыбка становится шире.
— Не бойся, — ухмыляюсь и делаю шаг в её сторону, включаясь в игру, которая начинает меня заводить ещё сильнее.
— Я тебя не боюсь, — задирает нос и отступает.
— Тогда подойди, — бросаю взгляд себе под ноги, останавливаясь.
Она тоже замирает и отрицательно качает головой. Девчонка! А взгляд исподлобья. Дерзкий. Провокационный.
Несколько секунд он удерживает мой. Сглатываю и поддаюсь, рванув к ней. Она бросается от меня, но тут же цепляется ногой за шкуру, лежавшую на полу. Успеваю поймать свою Малышку и рывком прижимаю к себе.
Не давая сказать ни слова, порывисто подхватываю девчонку под бёдра и обрушиваюсь на её пухлые губы. Сминаю. Терзаю. С остервенением. С жадностью.
Она мгновенно обхватывает меня ногами и руками. Отвечает. И меня накрывает с головой.
Сжимаю руками её ягодицы, впиваясь пальцами в кожу через тонкий халат. И пока её ласковые пальчики зарываются в мои волосы, моё воображение рисует её задницу, на которой красуются синяки. Эти картинки вызывают в груди вибрацию и я рычу ей в рот.
Делаю несколько шагов и опускаю Малышку на пол, жёстко перехватываю за талию, и резким движением разворачиваю её лицом к креслу.
Грубовато подталкиваю ближе:
— Встань коленями на сиденье и обопрись на спинку.
Осторожно забирается. Дрожит. Нетерпеливо срываю с неё халат, и ху*ю, любуясь. Не отрывая от девчонки голодного, дикого взгляда, торопливо сбрасываю с себя всю одежду.
Прижимаюсь к её заднице своим стояком. Немного нервно оглаживаю бёдра и отстраняюсь. Целую спину. Провожу языком вдоль позвоночника. Малышка со стоном выгибается. Подхватываю одну её ногу и устанавливаю коленом на подлокотник. Опускаюсь на колени. Бл*дь…
Кусаю за ягодицу. Взвизгивает. Девчонка! Хватаю за бёдра и дёргаю к своему лицу. Прохожусь языком по внутренней стороне бедра, царапая щетиной нежную кожу. Малышка уже не дрожит, её трясёт, как в лихорадке.
— Саш…
Двигаюсь дальше. Вкусная. По квартире разносится её громкий стон. Скольжу языком к клитору. Испуганно сжимается.
Легонько, но хлёстко шлёпаю ладонью по ягодице. Дёргается от неожиданности.
— Расслабься, Малышка. Клянусь, я не съем тебя.
Подчиняется. И я продолжаю. Облизываю. Посасываю. Пью всё, что она мне даёт. Она охренительно сладкая.
Отстраняюсь и пару секунд просто наслаждаюсь видом сзади. А девчонка хнычет в ожидании продолжения.
— Ты оху*тельно красивая.
Вхожу в неё сразу двумя пальцами и ритмично трахаю, не отпуская при этом возбуждённый клитор. Протяжный стон и крик, внезапно опаляющий все мои внутренности. Содрогается всем телом, с силой выталкивая мои пальцы и падая грудью на спинку кресла.
А меня просто разрывает на части от желания как можно быстрее оказаться внутри Малышки. Переворачиваю на спину и, ухватив под бёдра, рывком подтягиваю её ближе — на край сиденья. Не сдерживаясь, резко врываюсь. На всю длину, до упора. Девчонка вскрикивает и обнимает меня ногами, цепляясь руками за плечи.
Хватаю её за затылок и соединяю наши лбы. Смотрю в глаза, а в них бешеный отклик. И я двигаюсь. Грубо. Жёстко. Чувствуя, как она толкается мне на встречу, подстраиваясь. Кусает губы, обдавая моё лицо рваным дыханием. Набрасываюсь на её рот. Глотаю стоны. Присасываюсь к языку, поглаживая своим. Грязно. Пошло.
Рукой сминаю грудь, бёдра. Всё, до чего могу дотянуться. Опускаю ладонь на живот, придавливая к креслу, но сразу же отпускаю, перемещая руки на кресло и продолжая яростно вбиваться в желанное тело. От мощных выпадов голова девчонки ударяется о спинку.
И, как всегда перед оргазмом, она вдруг ненадолго замирает. После чего вскрикивает, пытаясь свести ноги, и я натужно хриплю от ощущений, захлёстывающих меня с головой.
Не выходя, поднимаю всё ещё дрожащую Малышку из кресла. Бл*дь. У меня у самого ноги подкашиваются. Останавливаясь возле панорамного окна, не выдерживаю и делаю пару толчков стоя.
— Ох!.. — вырывается из груди девчонки, и я с неохотой выхожу из неё.
Удерживая её одной рукой поперёк талии, разворачиваю девушку спиной и отвожу от неё свои руки, вынуждая упереться в оконную раму. Скольжу ладонями по девичьим плечам, предплечьям, переплетаю наши пальцы и сдвигаю её руки выше — на стекло.
— Не вздумай убирать, — приказываю, отпуская.
— Саш, пожалуйста… Я, кажется, больше не смогу…
Ухмыляюсь. Глупая Малышка. Хватаю за волосы. Разворачивая лицом к себе, и впиваюсь в её губы влажным поцелуем. Трусь членом между её ягодицами и разворачиваю её лицо обратно — к окну. Слегка приподнимаю бёдра и медленно погружаюсь. Стон. Полностью выхожу. И немедленно обратно.
Огромные панорамные окна зеркально отражают наши обнажённые тела. Ловлю глаза девчонки, не отпускаю. Стискиваю грудь обеими руками и рывком вхожу в соблазнительное тело, выбивая из её горла вскрик.
И так безостановочно. Толчок за толчком… Стон за стоном…
Твёрдо надавливаю рукой на поясницу, и Ася прогибает спину ещё сильнее. Моё тело подрагивает от частых рывков, но я продолжаю вдалбливаться. Отчаянно. Дико.
Сжимаю ладонью горло Малышки, порывисто поднимая на себя и перекрывая ей кислород. Утыкаюсь носом в волосы, жадно вдыхая их сладковатый запах. Рычу, бешено вдалбливаясь. Хриплю и всасываю тонкую кожу на шее. Пробегаюсь пальцами по животу девчонки… вниз… надавливаю на клитор. Ослабеваю хватку на горле, и она тут же громко кричит, в то время как её мышцы ритмично сокращаются вокруг моего члена.
Матерясь, утыкаюсь лицом в шею девушки, чувствуя, как поток огненной лавы прокатывается от груди, вниз к животу, заставляя член изливаться и пульсировать.
Наши ноги подгибаются. Мокрые ладони девчонки соскальзывают по стеклу, оставляя после себя влажные дорожки. И мы вместе с ней оседаем на пол…
Пересадив Малышку к себе на колени, хрипло выдохнул ей на ухо:
— Люблю тебя.
— И я тебя. Сильно-сильно, — обессилено пробормотала в ответ.
Некоторое время мы молчали. Я беспечно укачивал, подрагивающую после оргазма, девушку на руках, а она умиротворённо прикрыв глаза и откинувшись на мою грудь, понемногу приходила в себя.
— Я за тебя охереть как испугался, Малышка. Во мне всё нутро перевернулось, когда увидел тебя на руках у Сомова.
— Прости, — прошептала, поднимая на меня глаза.
— Это ты меня прости, если я тебя сегодня напугал. Но ты моя. Только моя. Со всеми вытекающими… Поняла?
— Поняла, — закивала. — И я же уже сказала, что тебя не боюсь, — самодовольно улыбнулась Малышка.
— Договор, — ухмыльнулся, прижимая её и целуя в макушку.