Глава 14
I'm gonna stay
'Cause you're really tired
More than usual
Deep in your eyes
There's no desire burning anymore
Исцеление
Разлепив тяжёлые веки, я осматриваю помещение, в котором нахожусь и морщусь от яркого света люминесцентной лампы на потолке.
— Глеб? — звучит голос Анжелы, — Он очнулся.
Какого х..? Что она здесь делает?
— Глеб? — ещё один голос, не знакомый.
Мужской.
Я снова открываю глаза и смотрю на чужого мужика со странными усами — длинными, с закрученными в стороны кончиками и моргаю несколько раз, чтобы настроить зрение.
— Где я? — хрипит мой голос, и я вынужден прочистить горло.
— Вы в больнице. У вас был приступ, — отвечает мужик, косясь на Анжелу.
Я тоже перевожу взгляд на неё, и, не сдерживая своей злобы, шиплю:
— А ты что здесь делаешь?
Она удивлённо моргает и её лживые глаза наполняются слезами.
— Я… Я… — мямлит она.
— Пошла на хрен отсюда, — рявкаю я, — Пошла. На. Хрен.
— Глеб, успокойтесь. Анжелика здесь, потому что она — ваша невеста. Я — ваш психолог.
— На кой чёрт мне сдался психолог? — фыркнула я, обратив внимание на мужика, — Я вообще вас впервые в жизни вижу.
В палате повисает тишина.
Гробовая, в буквальном смысле.
Я перевожу взгляд с «моего» психолога, на мою бывшую невесту — изменщицу и замечаю недоумение на их лицах. Хмурюсь, и опускаю взгляд, только сейчас заметив, что я лежу в обычной палате, в обычной больничной рубашке, или как там они называются.
И на мне нет ни одной царапины.
Но я точно помню, как машина съехала в кювет. Меня же колбасило не по — детски, лобовое стекло разлетелось вдребезги… Должны быть хотя бы порезы, если уж с переломами пронесло.
— Глеб, — неуверенно начинает психолог, — Меня зовут Георг. Вы меня помните?
— Как я уже говорил — впервые вас вижу, — усмехаюсь я.
— Интересно… — мычит он, поднимаясь.
Схватив со столика фонарик, он начинает светить им мне в лицо, на что я резко отвожу его руку в сторону.
— Что вы делаете?
— Глеб, — он внимательно смотрит на меня, самым наглым образов направив луч света мне в правый глаз, — Что вы помните?
— Я помню, как застукал эту… — покосившись на Анжелу, я прищурился, — Со своим лучшим другом. Кстати, как он? Я помню, что его смазливая рожа превратилась в пюре в буквальном смысле, — смешок вырывается из груди, — Помню аварию.
— Какой сейчас год? — допытывается Георг, или как его там звать.
— Тринадцатый, я полагаю.
Анжела вскрикнула и прикрыла рот рукой. Я удивлённо посмотрел на неё, а затем снова на врача, который навис надо мной, потирая подбородок большим пальцем.
— Очень интересно, — бормочет он.
— Вы мне объясните, что происходит? — не выдерживаю я, — Сколько я был в отключке?
— Глеб, сейчас июнь две тысячи пятнадцатого.
Вот те раз.
Смех зарождается где — то в глубине моей груди, а потом я начинаю тихо фыркать, прикрывая рот рукой.
— Серьёзно? Я два года был в коме?
— Вы не были в коме, — тихо отвечает мозгоправ, — Вы восстановились после ДТП достаточно быстро.
— Я вас не понимаю, — я продолжаю смеяться, если честно, немного истеричным смехом — совсем непохожим на мой.
— Глеб, два года вы… Вы ничего не помните? То, что происходило с вами после аварии?
— Нет, я же только что очнулся, — широко улыбнувшись, я начинаю озираться по сторонам, — Это какой — то прикол, да? Программа «Розыгрыш» на эстонский лад? Куда помахать ручкой?
— Георг, объясните, что происходит? — шепчет Анжела и я уставился на неё.
Ужас, в буквальном смысле, отпечатался на её лице.
Я же просто ржу. Давлюсь смехом.
Когда я наконец — то успокоился, и перестал смеяться, они оба продолжали буравить меня взглядами. Георг ещё раз посветил фонариком мне в глаз, и мне пришлось потереть веки — свет слишком яркий и раздражает.
— Я читал о подобном, но никогда не сталкивался с такими случаями в практике, — после долгой паузы произносит врач, — Скорее всего, мой первичный диагноз был… Не совсем точным.
— В смысле? — произносим мы одновременно с Анжелой, — Какой диагноз? — добавляю я.
Георг поднимается, сцепляет руки за спиной и начинает ходить по палате туда — сюда. Молчит, вздыхает, а потом поворачивается ко мне лицом.
— Я поставил вам диссоциативную амнезию, — говорит он.
Меня сморщило — звучит отвратительно.
— Но, кажется, это было… Неверно.
— И какой же диагноз у меня теперь? — ухмыляюсь я, подтянувшись на руках и сев на койке.
— Фуга.
— Что за фуга? — снова спрашиваем мы хором с Анжелой.
— Есть такой термин, разновидность амнезии. Явление редкое и обычно длится несколько часов, дней. Самый длительный случай фуги наблюдался в течении нескольких месяцев. Ваш же… Длился два года.
— Бред какой — то, — бормочу я, потерев затылок, — Что это за фуга такая?
— Во время диссоциативной фуги пациент забывает свою прошлую жизнь и… Начинает новую. Скорее всего, вы слышали о случаях, когда люди резко уезжают в другое место, меняют документы, работу и ничего не помнят о своём прошлом. Некоторые врачи считают это расстройство памяти чем — то вроде раздвоения личности, — Георг быстро осекается и добавляет, — Но это не доказано, естественно.
— То есть, я псих?
— Нет, ни в коем случае. Просто… — он замолкает и останавливается напротив меня, — Слушайте, Глеб. Я никогда с таким не сталкивался. Сейчас я не могу ничего объяснить с точки зрения психологии, мне нужно проконсультироваться с коллегами. Но одно я могу сказать точно — с вашей личностью и психикой всё в порядке, просто… Вы не помните небольшой отрезок своей жизни. Два года — это немного, — добавляет он успокаивающим голосом.
Я моргаю. Смотрю на него, на Анжелу, снова на него.
И ни хера не понимаю.
— И, я хочу добавить, что все эти два года вы пытались вспомнить. Анжелика очень поддерживала вас, — говорит Георг, — Вы собирались пожениться.
— Звучит знакомо, — криво усмехнулся я.
Эта сучка спрятала лицо в ладони и разрыдалась.
Не верю. Ни одной слезинке не верю.
Тварь.
— Ладно, — я опускаю ноги на пол и встаю с кровати, на удивление уверенно держа равновесие, — Георг, да? — он кивает в ответ, — Я понял, что я ни черта не понял. Где мои вещи? Я хочу домой.
Он указывает на шкаф, стоящий в углу палаты, и я направляюсь к нему. Открываю дверь и вижу не знакомую одежду, но, честно — насрать. Надеваю брюки, затем снимаю больничный наряд и натягиваю футболку.
Осматриваю помещение внимательным взглядом и нахожу мобильный телефон. Явно новая модель, раньше у меня был другой. Кладу его в карман, и направляюсь на выход.
— Глеб! — кричит Анжела.
— Не сейчас, — громко отвечаю я, идя по коридору больницы, — Где здесь выход?
— Нужно спуститься на лифте, — она поравнялась со мной и семенит следом, указав направление, — Глеб, пожалуйста. Не заставляй меня проходить это снова. Я уже просила прощения.
— Анжела, я не собираюсь тебя прощать и вообще не хочу тебя видеть. У меня перед глазами, — я нажал на кнопку вызова и створки разъехались как по заказу, — Стоит картина, как ты трахалась с моим другом.
— Это было два года назад! — визжит она, залетая в кабину за мной следом, — Два. Года. Назад, — бьёт меня кулачком в грудь и топает ногой так сильно, что лифт качнуло, — Я была с тобой всё это время. Я поддерживала тебя, разгребала твоё дерьмо и вела все твои дела!
— Мне похуй, — я пожимаю плечами и отхожу от неё в сторону, оставив с ошарашенным выражением лица.
С каких пор я стал ругаться матом?
Выхожу на первом этаже и осматриваюсь. Замечаю окошко регистратуры и направляюсь в её сторону, чтобы взглянуть на календарь.
Наверняка, всё это — просто шутка. Не может человек не помнить два года своей жизни. Бред какой — то.
Остановившись у стойки, я смотрю на календарь и застываю.
Сегодня восьмое июня.
Две тысячи, сука, пятнадцатого года.
Что за херня?
Смотрю на календарь ещё раз. Моргаю. Снова смотрю.
Нет, мне не кажется и на календаре действительно пятнадцатый год.
— Пиздец, — шепчу я.
— Глеб, — Анжела по — прежнему рядом, — Пожалуйста…
— Это не шутка? — я резко разворачиваюсь к ней лицом и в панике озираюсь по сторонам, надеясь увидеть камеры, или улыбающихся людей.
Господи, сейчас я был бы счастлив, если бы увидел, как кто — то надо мной смеётся.
— Нет. Глеб, — её ладонь ложится на мою щёку и тут же одёргивается, когда я морщусь, — Давай я отвезу тебя домой, и мы поговорим. Ты успокоишься, выпьешь кофе, и…
— Я терпеть не могу кофе.
— Ну, в последние два года ты его любил, — мягко улыбнувшись, говорит она, — И очень крепкий.
Продолжая озираться, я замечаю какую — то девушку слева от себя. Она что — то спрашивает у регистраторши, а потом поворачивается и смотрит прямо мне в лицо. Её рот приоткрывается, без того огромные глаза расширяются до невозможности, и она резко выдыхает.
Мне кажется, что она двинулась в мою сторону, но я нахмурился и внимательно оглядел её с ног до головы. Нелепую дешёвую одежду, спутанные волосы. Оборванка какая — то.
— Отвези меня домой, — наконец — то говорю я.
Анжела берёт меня под руку, и мы проходим мимо этой странной девчонки с большими карими глазами. Та провожает нас взглядом, на что Анжела спрашивает, когда мы поравнялись:
— Ты её знаешь?
— Впервые вижу, — честно ответил я.