Глава 13
Why didn’t you wake me up?
I’m pretty sure I would have told you to stop
Lets try again and say goodbye
Goodbye to yesterday
Заливая в себя виски, я изучаю очередную девушку, прошедшую мимо.
Знакомые шортики…
Невольно ухмыляюсь и поднимаю бокал в воздух, допивая остатки на дне. Хватаюсь за горлышко бутылки и наливаю ещё.
Я даже не замечаю, как расходятся люди. Не обращаю внимания на то, что танцовщиц на пилонах не осталось. Не вижу, что барменша нервно косится в мою сторону. Точнее вижу, но делаю вид, что меня это не волнует.
К утру я приговорил добрый литр хорошего, и, закономерно, дорогого виски.
— Мы закрываемся, — говорит охранник.
В ответ я махнул рукой в его сторону.
— Эй, — меня трясут за плечо, — Вот блин.
Тишина. Кажется, я в отключке.
— Глеб. Глеб, — голос Сабины слышится размыто, размазано, — Чёрт, помоги его поднять.
Чьи — то руки подхватывают меня, и я висну на шее, которая пахнет резким мужским парфюмом.
— Сам, — я отбрыкиваюсь и принимаю вертикальное положение, раскачиваясь из стороны в сторону, — Сам.
Выхожу из здания, не обращая внимания на кружащую улицу. Кажется, я ощущаю, как вертится Земля вокруг своей оси — неприятное чувство. Делаю несколько шагов в сторону и замечаю свою машину впереди.
— Ну почему все они — шлюхи? — бормочу я, глядя на неё.
— Глеб, — кто — то трогает меня за плечо.
Обернувшись, я различаю до боли знакомое лицо и хмурюсь. Затем расплываюсь в улыбке и хватаю её запястье, потянув за угол.
— Саби, — бормочу у её шеи.
— Глеб, ты очень пьян, — она пытается отвернуться, когда я накрываю её губы своими и мычит что — то неразборчивое.
Я не обращаю на это внимания. Совсем. Вместо этого я держу её одной рукой за шею, а другой расстёгиваю её джинсы.
Тепло. Какая же она тёплая…
Внезапно я трезвею. За секунду, или даже меньше. Злость заставляет кровь в жилах бурлить в буквальном смысле. Я отстранился, собирая её влагу пальцами и поднял ладонь на уровень её лица.
— Ты знаешь, что я больше всего полюбил за это время? — говорю я, — Твой вкус. Твой вкус Сабина, — облизываю пальцы одним за одним, и морщусь, — Но сейчас я гадаю: не ощущаю ли я на языке вкус другого мужика?
— Глеб, всё не так, — она ненадолго закрывает глаза и начинает дрожать, — Это не то, что ты думаешь…
— Шлюха, — резко дёрнув рукой, я ненароком ударяю её головой о кирпичную стену, — Шлюха.
Шагнув назад, я вытираю лицо и смотрю на неё в последний раз. Разворачиваюсь и выхожу из переулка.
Резкий поток головной боли сметает меня с ног. Мои руки на асфальте. В крови.
Почему мои руки в крови?
— Глеб! — кричит Анжела, — Стой! Тормози! Остановись!
Я чувствую хруст костей. Лицо Стаса превращается в кровавое месиво, когда я бью его кулаком.
Снова. И снова. И снова.
— Остановись! — визжит моя невеста, — Глеб, пожалуйста…
Она тянет меня за руку, пытается оттащить от него, а я продолжаю бить со всей дури.
Мой лучший друг обнимал мою девушку.
Девушку, на которой я хочу жениться. Девушку, которой я сделала предложение.
Моя девушка обнимала моего лучшего друга. Её губы были на его губах. Его член был в её вагине, и я видел это собственными глазами, потому что, когда зашёл в спальню, он удобно расположился между её разведёнными бёдрами.
Удар. Удар. Удар.
Хруст костей. Нос всмятку.
Когда лёгкие зажгло огнём, я отступил на шаг.
— Глеб, ты всё не так понял, — шепчет Анжела, — Это не то, что ты думаешь.
Резко разворачиваюсь и хватаю её лицо ладонью. Вжимаю в стену, сквозь слёзы видя ужас на её лице.
— Шлюха, — бормочу я, — Шлюха, — резко бью её головой и морщусь, когда она начинает скулить от боли.
Кольцо, которое я принёс из мастерской лежит тяжёлым грузом в кармане. Я достаю его, открываю коробку и швыряю в лицо этой суке, которая за моей спиной трахалась с моим другом.
— Глеб! — кто — то трясёт меня за плечи, — Глеб, что с тобой?
— Голова… — мычу я в ответ.
Боль разрывает меня на части. Я чувствую, будто с головы заживо снимают скальп и ору изо всех сил.
Где — то вдалеке звучат сирены…
Я помню этот звук.
Мои руки сжимают руль, а я толком не вижу дороги. Глаза застелило пеленой, или это слёзы, быть может.
— Сука.
Музыка разрывает салон машины, и я стучу окровавленным кулаком по рулю, постоянно задевая клаксон и кричу изо всех сил:
— Сука, сука, сука!
Зная, что память однажды сотрут внезапно.
Я помню эту песню.
Резкая вспышка света ослепляет, и я выворачиваю машину. Лечу, лечу, лечу…
Меня трясёт, я бьюсь головой о крышу. Ещё, и ещё, и ещё. Больно, чёрт, это очень больно… Повсюду осколки, дым, кровь, запах гари.
Музыка продолжает орать.
Тишина.
Тишина.
Ти — ши — на.