Глава 17
Flying high above in a magic motion
Nothing holding you so stay away
And may I hold to you only feel devotion
Just let go and let us…
He — al
В мастерской гулял сквозняк — и дверь, и окно были нараспашку. Я медленно проходил между столами, сцепив руки за спиной, и разглядывал восковые макеты потоковых украшений — те, что продаются в салонах без предварительного заказа.
Мда. А ювелирная мода сильно изменилась. Раньше на кольцах сияли драгоценные камни: бриллианты, изумруды, рубины, а теперь большинство было украшено крошкой, что обычно остаётся после огранки, или вообще… Эмалью.
Хотя, не спорю, в коллекции широких колец из белого и жёлтого золота, с замысловатыми узорами ярких красок (и ни одного похожего), есть что — то интересное. Простота и элегантность.
— Глеб Антонович, — поприветствовал меня один из наших мастеров, — Рад вас видеть.
— И я тоже, Юрий. Я смотрю, вы больше на потоке сейчас работаете?
— Ну да, — седовласый мужчина поправил густые усы и ухмыльнулся, — У нас дизайнеров, сами знаете, по пальцам пересчитать, — произнёс он с укором, и я невольно улыбнулся — почти как отец, — Вы от работы отошли, так что пришлось выкручиваться. Вот, нашли девочку по эмали — что б этот… Как его…
— Имидж, — подсказал я.
— Да. Имидж кампании не терять. Анжела Максимовна талдычит об уникальности каждого изделия, но, — Юра вздохнул и взглянул на заготовки, — Какая уникальность в этом? Вы с отцом создавали шедевры.
Кивнув, я подошёл к его станку и принялся разглядывать серёжки, что по всей видимости принесли для ремонта.
— Замок сломался. Стояла скоба, я предложил заменить на булавку. Хотя, что то, что это снимать на ночь надо, но не слушают ведь, — взмахнув руками, Юрий покачал головой, — А потом жалуются на качество.
— Дай инструмент, — я уселся на его стул, который чуть скрипнул от веса моего тела, и взглянул в микроскоп.
Повертев в пальцах серьги — кольца, я посмотрел на пробу. Классическое розовое золото, с виду изделие массивное, но опытный взгляд не обманешь — внутри пустота. Юра тихо прокашлялся рядом, и я вскинул голову, а затем взял в руки маленькую отвёртку и зажим — пинцет.
Помню, когда я только учился, пальцы дрожали, как у алкоголика, а дыхание само собой прерывалось — страшно было до жути. Сейчас несколькими отточенными движениями я снял крошечный винт и вытащил скобу. Отложив её в сторону, я подхватил пинцетом прямую застёжку и тем же отточенным движением вставил её на место, а потом закрутил винт и проверил надёжность крепления.
— А руки — то помнят, — тихо прошептал я себе под нос, а затем, выпрямляясь, добавил громче, — Готово.
— Талант не пропьёшь, — Юрий хлопнул меня по плечу, и тут же вытянулся и придал лицу выражение серьёзности, когда я недоумённо изогнул бровь, — Рад вас видеть, Глеб Антонович. Вас здесь не хватало.
Молча кивнув, я ещё раз оглядел мастерскую и невольно улыбнулся. Но моя улыбка тут же померкла, когда я услышал звонкий стук каблуков, а затем в помещение вошла Анжелика.
Первым порывом было спрятаться за стеллаж и тихо удалиться, пока она меня не заметила. Но стеллаж стоял далеко, а голубые глаза метнулись прямо в мою сторону.
— Глеб! — громко произнесла Лика и, продолжая вколачивать набойки на каблуках в кафельный пол, подлетела ко мне, — Мы повсюду тебя ищем! Почему ты не отвечаешь на звонки?
— Потому что мне нечего тебе сказать, — я обошёл её и направился к выходу.
— Глеб, ты ведёшь себя, как подросток! — взвизгнула она, — Ты не можешь бросить меня без объяснений.
— Да ну? — я усмехнулся, выходя на улицу и спускаясь по ступенькам, — Я уже это сделал.
— Ты не можешь так со мной поступить, — прошипела она, схватив меня за локоть.
Когда я развернулся, эта бешеная уткнула острый ноготок в мою грудь и продолжала тыкать им, злобно рыча:
— Я терпела твои закидоны два года. Я терпела твои загулы, ночные «прогулки», постоянное «хочу — не хочу жениться». И теперь ты бросаешь меня?
— Зачем терпела? — вырывается у меня с улыбкой.
Анжела замолкает и смотрит на меня, раскрыв рот от удивления. Я вижу, как она смыкает губы и снова приоткрывает их, ища какие — то слова, но, по всей видимости, их попросту нет.
— Анжела, мы взрослые люди. Мы не подходим друг другу — пора признать. Ты мне изменила, и я не собираюсь с этим мириться. Как ты себе представляешь нашу совместную жизнь и брак?
— Мы можем с этим справиться, — упрямо протянула она.
— Мы уже не справились, — я пожал плечами и перехватил её запястье, — Мы уже не справились, — повторил чуть тише и поцеловал костяшки её пальцев — как раньше.
Но раньше она вздрагивала от этого жеста, а сейчас всего лишь напряглась. Раньше меня волновало, когда я делал так, а сейчас внутри вакуум, как в тех самых серёжках, которые с виду — тяжёлые и массивные, но на деле — пустышка.
— Лика, прости, но так будет лучше, — я вымучено улыбнулся и отпустил её руку — та безвольно повисла вдоль тела, — Я могу поговорить с Максимом Евгеньевичем, скажу, что причина не в тебе…
— Не надо, — она перебила меня, тряхнув головой, и один золотистый локон из её причёски выбился, упав на лицо.
Я поправил его, машинально убрав за ухо и тут же одёрнул руку. Лика шмыгнула носом, её глаза наполнились слезами, но она не заплакала, как обычно, а лишь расправила плечи.
— Что будешь делать с домом родителей?
— Выставил на продажу, — я пожал плечами, — Я хочу жить в городе.
Она хмыкнула и окинула меня внимательным взглядом, а затем уголок её губ дрогнул в ухмылке.
— Да, я старалась не замечать того, но ты и вправду изменился.
— Буду надеяться, что в лучшую сторону. Тебя подвезти?
— Не нужно, — она снова покачала головой и повернулась к стеклянной двери, — Хотела проверить, как идут дела.
— Ты отлично справилась, — похвалил я.
— У меня были отличные учителя, — язвительно бросила она.
Кивнув — а что на это ответишь? — я вытащил ключи от машины из кармана брюк, и покрутил брелок сигнализации на пальце.
— Ну что ж. Мне пора, — неуверенно протянул я, стараясь не смотреть в её сторону.
— Я сообщу тебе, когда вывезу свои вещи.
Вот так и оборвались все связи. Одной фразой, одним предложением, набором букв и символов. История моей семьи, моей жизни — наших жизней — она закончилась. Нет её.
И это правильно. Я не могу починить эти отношения, как тот несчастный замок. Нет таких отвёрток и инструментов, которые смогли бы исправить череду глупостей и ошибок — обоюдных, но от этого не легче.
— Глеб, я хотела сказать, что всегда винила себя в той аварии. Если б не я, и не мой поступок, ты был бы… — Лика запнулась и осторожно коснулась моего плеча, заставляя меня посмотреть на её лицо, — Мне очень жаль. Я не хотела, чтобы ты пострадал.
— Всё в порядке, — отрезал я, — Ты не виновата.
Она поджимает губы и хмурит брови, а затем кивает и отпускает меня.
— Ну, счастливо. Надеюсь, мне не придётся искать новую работу, — она ухмыляется собственной шутке.
— Нет, не нужно. И тебе — удачи.
Махнув рукой, я развернулся и зашагал на парковку, не оглядываясь назад.
Всё наладится, пусть не сразу, но… Мы сможем работать вместе, не будучи женихом и невестой. Мы сможем сохранить дружеские отношения, или хотя бы деловые — мы оба профессионалы и потратили всю сознательную жизнь на то, чтобы дело наших родителей процветало.
Лика найдёт себе достойного мужчину и начнёт новые отношения без лжи и обмана. Она выйдет замуж, нарожает кучу детишек и будет счастлива.
А я… Я что — нибудь придумаю.
Когда я сажусь в машину, мой взгляд натыкается на очередную бумажку. Выписка из банкомата в центре города. Время — пять утра, снятая сумма — почти пять сотен евро. Тихо присвистнув, я начинаю рыться в чеках и нахожу несколько по тому же адресу.
Стриптиз — клуб. Слышал об этом месте, но ни разу не рискнул туда заявиться. Забавная аллюзия — похоже, пребывая в забвении, я решил воплотить в жизнь все свои скрытые желания.
Альтерэго, не иначе.
Подумав несколько секунд, я решил поглядеть сегодня вечером, что же из себя представляет подобное заведение на практике.