Глава 9
I woke up at six a.m.
My eyes were closed but my mind was awake
Pretended I was breathing in a deep sleep pace
Будущее
Снять квартиру
Проверить банковские счета
Взяться за фирму
Сабина
Я понял, почему мне не нравился особняк: я городской житель. Только сидя на полу у панорамного окна, глядя на мелькающие огни и гаснущий свет в окнах зданий я это осознал.
Мне нравится наблюдать за движением — в нём чувствуется жизнь. Мне нравится, что у соседей внизу сегодня какой — то праздник, и я слышу громкую музыку. Я не чувствую себя одиноким, зная, что кто — то рядом со мной веселится; и, оказывается, я на самом деле не люблю тишину.
Сначала я пожил в гостинице. Неделю или чуть больше. А затем снял квартиру — студию в центре, один из немногих приличных вариантов, который в данный момент мне по карману. Без мебели, так что пришлось купить матрас и битый час заталкивать его в лифт, а потом и в комнату. И постельное бельё. Не белого цвета, нет, а что — то цветастое — с яркими абстрактными пятнами.
Больше никакой стерильности.
Дом я выставил на продажу. Вот так просто, без зазрения совести и лишних сожалений.
В комнате приятно пахло сиренью — я поставил её в большую стеклянную банку у окна. Чашка кофе стояла прямо на полу, оставляя тонкие влажные круги на дубовом паркете, а сам я читал отчёты за последний год.
Судя по всему, дела на самом деле идут неплохо.
Конечно, это заслуга Анжелы, надо отдать ей должное. Именно она взяла в свои руки управление салонами и мастерской, и я ей безмерно благодарен. Но кажется, пришло время возвращаться в строй и начинать работать самостоятельно. Хотя, как помощника, я бы её оставил.
Отложив в сторону бумаги, я потёр глаза и допил остывший кофе, разглядывая вид за окном. С высоты четырнадцатого этажа я могу видеть, как Солнце заходит к горизонту и сумерки тонким одеялом накрывают город. Фонари начинают гореть ярче, вывески и рекламные щиты в вечернем свете становятся заметнее. Решив немного вздремнуть, я устроился на матрасе, вытянул ноги и сложил руки под головой.
Засыпать я стал без снотворного — просто глядя в окно на ночное небо, которое изредка в этой стране бывает ясным и на нём мерцают звёзды.
Проведя в полудрёме полночи, я поглядывал на часы, и быстро подскочил на ноги в четыре утра. Поморщился от лёгкого головокружения, вышел из квартиры, покрутив ключи в руке и попытавшись сфокусировать сонный взгляд.
Он, взгляд, сфокусировался на моём небритом отражении в зеркале лифта и на смятой рубашке. Глубоко вздохнув, я спустился вниз и добрёл до машины. В багажнике лежало несколько футболок и рубашек, которые удачно оказались там после химчистки, так что я переоделся прямо на парковке, не обращая внимания на утренний холод. Свои вещи я до сих пор не забрал и вообще с того дня, как разорвал помолвку, или как там моя предстоящая женитьба называлась, в прежний дом не возвращался.
Я рассчитал время с точностью до секунды, и у клуба был ровно в полпятого утра. Припарковавшись прямо на тротуаре, я всунул десятку охраннику и вошёл внутрь, направившись к бару.
Конечно, я не ошибся, и Сабина уже заканчивала смену. Увидев меня, она робко улыбнулась — мне понравилась эта улыбка. Я уселся на стул и подпёр щёку рукой, наблюдая за тем, как она расставляет посуду.
— Привет, — первой заговорила, как ни странно, она.
— Привет.
— Мы закрываемся. Но, если хочешь выпить, я могу налить, — Сабина небрежно пожала плечами и усмехнулась.
Знает же, что я не за выпивкой зашёл.
— Я в курсе, что вы закрываетесь. Вернулась на работу?
— Да, поговаривают, что в городе объявился волшебник, который помогает восстанавливать справедливость, — она улыбнулась чуть шире, спрятав взгляд.
— Интересно, — протянул я, выпрямившись и продолжая за ней наблюдать с нескрываемым любопытством, — Что ещё говорят об этом волшебнике?
— Ну, — снова пожимает плечами, — Он красивый. И вроде, не глупый.
— Наверное, это хорошие качества для волшебника, — хмыкнул я, — Только я не думаю, что он ратует за справедливость. Скорее всего, он просто хочет произвести хорошее впечатление.
Её смех был самым приятным звуком, который я когда — либо слышал.
— Я хочу, чтобы ты смеялась постоянно, — вырвалось у меня.
Она удивлённо моргнула, поставив наполированный до блеска стакан на полку. Вытерла руки полотенцем и убрала его под стойку, а потом встала напротив меня, сложив руки на груди.
— И ты здесь, чтобы? — спросила она, чуть прищурившись.
— Давай погуляем? Сходим куда — нибудь, или просто… — вздохнув, я уставился на лакированную столешницу и постучал по ней кончиками пальцев, — Просто пообщаемся.
Она немного помолчала, перед тем, как ответить:
— Если честно, я очень устала, чтобы куда — то идти. Но, если ты угостишь меня кофе, я вполне могу изображать собеседника и поддакивать тебе.
Я понял её намёк на мою неразговорчивость, и всё же, не смог не улыбнуться.
— Идёт, — ответил я.
— Тогда пошли, — она взяла свою сумочку откуда — то снизу и перекинула её через плечо, — Я закончила.
Встав на ноги, я подождал, когда она выйдет из — за стойки и пошёл с ней рядом. Махнув охраннику на выходе, она снова улыбнулась мне и спрятала руки в карманы своих джинсов.
Смешная. Совсем ещё девчонка. И что я в ней нашёл?
Я открыл дверь, приглашая её на пассажирское сиденье. Она быстро впорхнула внутрь салона и сразу же пристегнулась — я увидел это в лобовом окне, пока обходил авто.
— Итак. Где у нас в пять утра готовят кофе на вынос? — спросил я, поворачивая ключ в зажигании.
— На Статоиле, — улыбнулась Сабина, — И в Макдональдсе.
Я ничего не ответил, просто выехал на дорогу, взяв курс на ближайшую заправку.
— Классная машина, — тихо произнесла она, и я бросил на неё мимолётный взгляд, — Красивая.
— Спасибо.
— Ну, рассказывай, человек без памяти, — Сабина вздохнула, и отвернулась к окну, за которым мелькали улочки и витрины.
— Что рассказывать?
— Что — нибудь. Ты же хотел пообщаться.
— Я не знаю, что рассказать, — пожав плечами, я украдкой бросил на неё взгляд и снова вернул внимание на дорогу, — Задавай вопросы.
— Какая музыка тебе нравится?
Я замолчал. Нет, я слушаю музыку, но… Какая мне нравится?
— Я не знаю, — наконец — то честно ответил я.
Хотя я и не видел выражение её лица, но по тому, как Сабина резко повернула голову в мою сторону, мой ответ её немного удивил.
— Не знаешь?
Или не немного.
— Да, не знаю. Я не задумывался над этим. Если играет музыка, я просто её слушаю и всё.
— Тебе не кажется, что это скучно? — с сарказмом спросила она.
— Нет.
— Ладно, пойдём другим путём, — пробормотала она, — Что ты любишь есть?
— Еду, — сухо ответил я, подъезжая к заправке, — Какой кофе? — я повернулся к ней и наткнулся на пристальный взгляд и вздёрнутую бровь.
Она ответила не сразу, долго изучала моё лицо глазами. Улыбнувшись, она фыркнула, и сказала то, что заставило меня усмехнуться:
— Возьми мне тот, что любишь ты.
Я взял крепкий чёрный кофе, глотая который Сабина отчаянно морщилась, а я улыбался — сама напросилась. Сделав несколько кругов вокруг центра практически в полной тишине, я усиленно думал о том, что же ей можно рассказать о себе, но так и не нашёл ничего стоящего.
Спроси она меня, какие мне нравятся девушки, я бы без проблем ответил — миниатюрные, но с пышными формами; с длинными волосами, в которых можно запутать пальцы; и с большими глазами. Цвет не принципиален. Полнота и форма губ тоже — главное, чтобы они могли обхватить мой чл…
В общем, вы поняли сферу моих интересов.
Я долбаный чудик. Или чудак на букву «М».
Георг во время наших бесед объяснил мне корни моей мании — я пытаюсь заполнить отсутствие старых воспоминаний новыми. А какие действия вызывают в нас больший отклик в эмоциональном плане? Правильно — самые низменные. Еда, алкоголь, секс. К еде и алкоголю я отношусь ровно, а вот ко всему, что связано с женщинами, подходящими по описанию, данному выше — крайне положительно. Мне нравится флирт — первые секунды, когда интерес только разжигается. Нравится, когда они стреляют глазками; почти ненавязчиво облизывают губы, смотря на мою шею. Мне нравится предвкушение и нравится думать, что я мог бы сделать с ними в тот или иной раз. Мне нравится ощущение усталости после, и даже лёгкое разочарование, если что — то пошло не так или мои ожидания не оправдались — это вызывает какие — то чувства. И мне нравится, что я их помню. По большей части.
Я коллекционер воспоминаний — всё просто. За эти два года, я собрал столько, что это более — менее стало похожим на жизнь, в которой есть какое — то движение. Другого у меня нет и никогда не было. Я просто не помню это «Другое».
Сабина уснула, едва напиток в её стаканчике закончился, и я не стал её будить. Просто ехал по городу, слушая шум воздуха за окном, изредка поглядывая на неё краем глаза, ощущая её размеренное дыхание. К семи утра я почувствовал усталость, и начал размышлять, стоит ли отвезти Саби домой, или просто забрать её к себе, пока она не проснётся. Естественно, второй вариант мне понравился больше.
Опомнился я вовремя — когда я подъезжал к дому на дорогах начали скапливаться утренние пробки. Припарковав машину, я отстегнул ремень безопасности спящей на пассажирском сидении девушки — она даже не пошевелилась — и вышел на улицу. Чувствуя себя так, словно я должен разминировать бомбу, я зажал ключи от квартиры в зубах и медленно, медленно, очень медленно подхватил Сабину и вытащил её из авто. Захлопнув дверь ногой, я побрёл к дому.
Она что — то пробормотала во сне, уткнувшись носом мне в грудь, и я чуть не обронил ключи, которые держал во рту — пришлось улыбнуться, сжав губы. Извернувшись и вызвав лифт, я посмотрел вниз на её лицо и глубоко вздохнул — странное чувство.
Войдя в квартиру, я уложил Сабину на матрас, осторожно снял её кроссовки, отшвырнув их в сторону. Она перекатилась набок, обхватила единственную подушку руками, и устроилась на ней, чуть причмокнув губами. Снова улыбнувшись, я разулся, стянул рубашку через голову, а затем лёг с ней рядом.
Я долго разглядывал её в утренних лучах, запоминая каждую чёрточку. Изучал профиль, когда она переворачивалась на спину — у неё была красивая ямочка на переносице и чуть вздёрнутый кончик носа. Широкие брови, изогнутые дугой и такие густые чёрные ресницы, что её бы впору снимать в рекламе косметики. В чертах её лица было что — то восточное — неуловимо загадочное и необычное. И светлые волосы только оттеняли это, добавляли экзотичности её внешности.
Засыпал я, видя её лицо перед глазами и надеясь, что увижу его, когда проснусь.