35. Все стало белым

Оказавшись на улице, я почувствовала отчаяние и одиночество. Погода была промозглой до мерзости, мне было холодно и плохо. Я снова поймала машину и назвала водителю адрес Мирона. Упорство, с которым я нарывалась на полостную операцию на моей, и без того истерзанной душе, имея в своем арсенале всего лишь пару глотков наркоза, заслуживало более достойного применения. Я ехала и не понимала, почему я раз за разом, день за днем совершаю одни и те же ошибки. Машина припарковалась почти напротив его подъезда. Рассчитавшись за поездку, я открыла дверцу машины и хотела уже было выйти, но вдруг увидела, как парадная дверь распахнулась и на улицу вышел Мирон. Он был один, в его руках была спортивная сумка и он шел к своей машине. Как будто просто собирался ехать в зал на тренировку. – Выходите, дамочка? – поинтересовался водитель. – Подождите минуту, – попросила я и не узнала свой голос. Да, увидеть его сейчас, когда я должна была верить в то, что сейчас сидит в самолете, было больно. Есть вещи, которые нельзя увидеть, потрогать, попробовать… Ложь была для меня такой вещью. Теперь я знала, как она выглядит. Она идет уверенной походкой, одетая во все черное. Она садиться в большую черную машину и собирается показать мне, как выглядит предательство. – Я заплачу вам, сколько скажите, только, пожалуйста, поезжайте за этой машиной. Умоляю. – Ерундой занимаешься, – осуждающе ответил он и добавил, – два косаря. Я снова полезла в кошелек, а он, заметив это, выпрямился, и наша машина тихо покатила за машиной Мирона. Вначале я пыталась угадать, куда он направляется, но, поняв, что он едет не к ней, перестала ориентироваться. Только осознав, что мы выехали за город, я заметила, что мой водитель начинает нервничать. Мы ехали по Дмитровскому шоссе и, двигаясь в паре машин от Мирона, все дальше и дальше удалялись от города. – Муж, что ли? – спросил он. Я немного помедлила перед ответом: – Нет. Он – убийца. – Тааак, ну-ка, поехали обратно, дамочка! – водитель приготовился совершить маневр и развернуть машину. – Я шучу, не надо обратно. Прошу вас, поехали за ним, – голос дрожал от слез. – Я должна знать, куда он едет. Я заплачу больше денег. Сколько вы ходите? – Дура ты, – ответил он и выкрутил руль обратно и усмехнулся. – Ляпнула тоже: убийца. Кого он убил то хоть? Я закрыла лицо руками на несколько секунд, ладонями стерла слезы и ответила: – Меня. – Давай-ка, милая, я тебя все-таки обратно отвезу, – вздохнув, предложил он. – Не нужны мне твои деньги, я спать хочу спокойно. – Нет, не надо обратно, – почти крикнула я. – Не надо, просто поехали дальше, за ним. Не теряйте его из вида. И тут машина, за которой мы следовали, перестроилась вправо, подмигнула нам правым поворотником и свернула с трассы на узкую лесную дорогу. Мы последовали за ним, несмотря на возражения и доводы моего водителя. Дорога стала почти однополосной и плутала в лесу бесконечными поворотами. Думаю, что Мирон видел свет наших фар позади, но мне было наплевать, я не собиралась долго прятаться. Вдруг мой водитель резко нажал на тормоз и я сильно подалась вперед. Машина Мирона стояла прямо перед нами, водительская дверь открылась, он вышел и уверенно направился в нашу сторону. Мой пугливый таксист собирался переключиться на заднюю скорость, но я это заметила и рванула к своей дверце, выскакивая почти на ходу. Моя сумка с кошельком и телефоном осталась внутри. Я стояла посреди леса, мои волосы трепал пронизывающий ветер. Мирон подошел ко мне почти вплотную. – Ты что здесь делаешь? – спросил он и его голос я не узнавала. – Высоцкая, ты как тут оказалась?! – У меня такой же вопрос, – сквозь слезы ответила я. Он рывком дернул меня на себя. – Ты как сюда попала?! Кто тебя привез?! Немедленно убирайся отсюда! – Что происходит? Где мы? Он бросил тревожный взгляд в сторону, и только тут, когда мои глаза немного привыкли к темноте, я заметила совсем рядом с нами темный покосившийся забор, за которым стоял старый, небольшой деревянный дом с тусклым, едва заметным, светом в окнах. – Так, живо садись в мою машину! За руль, Высоцкая! Он дернул меня за руку и потащил. Меня парализовало от непонятной тревоги и страха. Он был не похож сам на себя, я никогда его таким не видела. Он двигался быстро и бесшумно: он открыл багажник, достал сумку, швырнул ее перед машиной и снова толкнул меня, заставляя сесть на водительское место. Я забралась на сиденье, но замерла. Но то, что он сделал после, повергло меня в неуемный, сковывающий ужас: обойдя машину спереди, он открыл пассажирскую дверь, наклонился и вытащил из бардачка пистолет. Небольшой, черный пистолет. Он был настоящим. Я переводила взгляд то на Мирона, то на оружие в его руках и дрожала от паники, когда он привычным движением вытащил обойму, вставил обратно и передернул затвор. – Маленькая моя, – тихо сказал он, поймав мой испуганный взгляд и пряча пистолет под свитером. – Посмотри мне в глаза. Я посмотрела. – Как только я только я зайду в калитку, ты заведешь машину и уедешь отсюда. Так быстро, как ты умеешь, как я тебя учил. Ты меня слышишь? Я кивнула. – Не вздумай останавливаться, Высоцкая. Возвращайся в город. Езжай домой и жди меня там. – Я не уеду, – едва слышно ответила я. – Я тебя здесь одного не оставлю. – Высоцкая, блядь, не беси меня сейчас! – сжав зубы, порычал он и я заплакала. Видя это, он старался говорить спокойнее: – Тшшш. Ты сейчас же отсюда уедешь. Вика, маленькая моя, со мной все будет хорошо. Но ты ДОЛЖНА уехать! Из меня вырвался стон рыдания и я отрицательно замотала головой. – Маленькая моя, хорошая моя, – он снова перешел на шепот и взял мое лицо в свои руки, вытирая слезы. – Я очень тебя люблю. Я тебя прошу, ты должна уехать отсюда. У меня времени нет совсем. Я не могу сейчас тебе ничего объяснять. Я люблю тебя. – Мне страшно. Я не хочу, чтобы ты шел туда. – Я знаю, маленькая моя. Но ты справишься. У тебя все получится. Ты знаешь эту машину, ты сто раз ее водила. Не плачь и следи за дорогой. Все будет хорошо. Ты меня поняла? – Да… – Вот так, умница моя, – он снова вытер мне слезы. – Делай, как я говорю. Он поцеловал меня, вышел из машины, поднял сумку и приблизился к калитке. Я не могла пошевелиться. Он обернулся, мотнул головой в сторону дороги, приказывая мне уехать, и скрылся в темноте. Я повернула ключ в зажигании и выкрутила руль. Машина с визгом развернулась, а я провалилась в черную пропасть. В голове шумело, слезы не останавливались, мешая мне. Я ехала, петляя, так быстро, как могла. Выбравшись из леса, я резко, вообще не останавливаясь и не глядя на несущиеся меня машины, пересекла дорогу и рванула налево. Мне повезло. В потоке машин, практически не понимая, что делаю, я давила на педаль газа и на автомате переключала скорости. Я не помнила, сколько времени мы добирались сюда. Но я точно знала, что времени, чтобы добраться до города, у меня не было вовсе. Страх уступил место решительности, слезы отступили и я гнала, как могла. Как он меня учил. Машина ревела в моих руках, я виляла из полосы в полосу, обгоняя всех, подрезая машины, и получала протяжные сигналы себе вслед. Я не боялась вылететь с дороги, перевернуться или разбиться. Я боялась, что не успею позвать на помощь. Я ненавидела себя за что, поехала за ним. Из-за меня он теперь там остался один, без машины. Я понимала, что не должна возвращаться, что этим я только сделаю хуже. Я осталась там с ним, за рулем сидела всего лишь моя тень. Я спешила не к себе домой. И не в полицию, что было одной из моих мыслей. Я гнала к дому Альки и Батыра. Бросила машину прямо у подъезда, не заморачиваясь с парковкой, бегом залетела внутрь, отчаянно жала кнопку вызова лифта, а через пару минут и кнопку звонка их квартиры и со всей силы с отчаянием колотила по двери кулаком. Когда дверь, наконец, открылась, я почти без сил упала в объятия Батыра, который вовремя меня подхватил, и затряслась от рыданий. За его спиной показалась перепуганная Алька: – Господи! Вика! ЧТО случилось?! – Батыр, – я задыхалась. – Помоги… Помоги… Он остался там… Он заставил меня уехать… Он без машины… Он один… Он там… У него… пистолет… Батыр, пожалуйста, помоги… – Аля, воды! – крикнул он, подхватил меня руки и понес в комнату. Я уже ничего не слышала, моя собранность и сосредоточенность исчезли. – Вика, ты сама цела? – спросил он с тревогой. Я кивнула. – Ты можешь мне сказать, где он? – Дмитровка… За бетонкой… Километров десять… Поворот направо, в лесу дом… – Твою ж ты мать, Миронов! – рявкнул он и сжал кулаки. Резко встав, Батыр бегом помчался в прихожую, чуть не сбив с ног Альку, которая несла мне стакан с водой. – Ты куда? – испуганно спросила она у него, отпрыгнув в сторону. Он вернулся в комнату, одевая на ходу куртку, поискал что-то в ящике комода и, найдя, сунул это что-то в карман. – Батыр, ты куда собрался? – снова спросила Аля. – Обе сидите здесь, – сказал он, обернувшись к нам. – Аля, успокой ее. Все будет хорошо, не надо никуда звонить. Вам ясно? – Бася, мне страшно, – Алькин голос дрожал. – Не уезжай. – Все хорошо, – он поцеловал ее и кивнул мне. – Вика, успокойся. Я скоро вернусь. Он вышел. Мы остались вдвоем. Алька принесла мне какие-то таблетки и настояла, чтобы я выпила три сразу. Сама выпила пару и села у меня в ногах, не переставая гладить мои ступни. Когда я немного успокоилась, я села, обняв ноги руками, и спросила: – Ты что-нибудь знаешь о его неприятностях? Она отрицательно покачала головой. Я отвернулась и стала смотреть в окно. – Выпить есть? – спросила я тихо через какое-то время. Она встала и медленно поплелась на кухню. Вернулась через пару минут с двумя бокалами вина и один протянула мне. Я выпила сразу половину. – Расскажешь, что произошло? Он не улетел с Антоном? – Нет, – я допила остатки вина. – «Нет» – не расскажешь, или «нет» – не улетел? – робко поинтересовалась она. – Аля! – мой голос сорвался на крик. – Что ты хочешь, чтобы я тебе сейчас рассказала?! Я сама ни черта не знаю! – А чего ты орешь на меня?! – не выдержала и она. – Я просто хочу знать, какого хера мой мужик опять куда-то вляпался из-за твоего! Это что: никогда не прекратиться?! Сначала по бабам с ним таскался, а теперь!.. Ты сказала, что у Кости пистолет! И я хочу знать, куда уехал Батыр! Ясно тебе?! Я дала ей пощечину и сразу обняла, крепко прижав к себе. Ее истерика помогла мне выйти из оцепенения и теперь я, разрываемая страхом изнутри, успокаивала свою подругу. Через какое-то время Алька задремала на диване. Я аккуратно вытащила из ее руки телефон на тот случай, если Батыр позвонит или отправит сообщение, и пошла на кухню. Увидела на столе открытую бутылку вина, я сделала несколько глотков прямо из горлышка и, наконец, почувствовала тепло внутри себя. Выключив свет и прихватив с собой бутылку, я уселась на подоконник, согнув ноги, и закурила. Окно кухни смотрело во двор, я видела дорогу к подъеду. Бросила взгляд на экран телефона, чтобы узнать, сколько сейчас было времени. 01:16. За окном начинали кружиться белые пушистые снежинки, прилетевшие на смену бесконечным дождям. Я прислонила голову к окну и наблюдала за их полетом. Долго. Очень долго. Бесконечно долго. Я не знала, что с Мироном. Я хотела верить, что он вернется ко мне. От мысли, что его может не быть, я начинала бесшумно плакать. Теперь я знала, что у отчаяния был кислый и сухой привкус красного вина. У одиночества был запах табака. А у меня почти не оставалось надежды. Алька несколько раз за ночь просыпалась, приходила ко мне и спрашивала, не звонили ли они. Я отрицательно качала головой и она уходила. Я видела, как все вокруг становилось белым: улица, крыши домов, деревья и скамейки во дворе. Я наблюдала, как по небу медленно плыл рассвет, меняя его цвет с невыносимого черного на унылый серый. Я вскипятила воду в чайнике и налила две чашки кофе, когда Алька – измученная и зареванная – приплелась ко мне и села за стол, опустив голову на руки. Я выкурила все сигареты и теперь не знала, куда деть руки, которые теребили пустую пачку. Я бросала короткие взгляды на экран телефона, который не издал ни единого звука за все время. Я отодвинула рукав своего свитера и посмотрела, который час. Подарок моего любимого, моего мужчины, подарок, который не сулил ничего хорошего, который означал разлуку с ним, показывал, что приближался полдень. Переведя взгляд с часов на стекло окна, я заметила внизу движение. Прислонив ладони к холодному окну, я не отводила взгляда от темной машины, которая медленно катилась по белому полотну дороги и остановилась у подъезда. Бесконечно долго она стояла неподвижно. Было слишком высоко, чтобы разглядеть кого-то внутри. Слезы текли по щекам. Батыр не выходил. Сердце поднималось выше, сдавливая мне горло и не давая дышать. Открылась дверца со стороны водителя и из машины вышел Батыр. Я узнала его по куртке. Снова время остановилось. Ладони словно примерзли к стеклу, слезы не останавливались. Открылась дверца пассажира. Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула и открыла. Мирон захлопнул дверцу машины и, прихрамывая, шел к подъезду. Я выдохнула, спустила ноги на пол, сделала один шаг и рухнула на пол без сознания.