Глава 4 Белый волк

Прошла неделя с того момента, как мы покинули Речной. Все это время мы обитали в лесах, полях, сидели в отвоеванной у медведя пещере и сушили шкуры, лишь изредка наведываясь в город. Да и то, лишь для того, чтобы сдать добытые трофеи, нормально поесть в баре у Кэссиди, ну, и один раз позволили себе переночевать на нормальных кроватях.

Литвин застрял на складе у Толяныча еще надолго. К нам он присоединился в баре Кэссиди, когда мы с Шендром уже заканчивали ужин.

– Ты что там так долго делал? – поинтересовался Шендр у Литвина, плюхнувшегося за стол и залпом отпившего как минимум половину содержимого бокала.

– Все для охоты и рыбалки, – с улыбкой пояснил Литвин, – набрал крючков, тросиков, лесок. Хочу попробовать поймать что-то побольше, чем тихушу.

– Волка, что ли? – хмыкнул я.

– Может, и волка, – серьезно ответил Литвин, – главное правильно все рассчитать. Но я не о том.

– А о чем?

– Водятся тут зверьки – нечто, вроде лисов. Чуть крупнее земных, но такие же хитрые и острожные. Толяныч сказал, что их шкуры тоже высоко ценятся, даже дороже волчьих.

– Думаешь, удастся поймать?

– А почему нет? – удивился Литвин. – Главное – правильная приманка, удачное место для ловушки, ну, и правильно все рассчитать, чтобы зверь не сбежал.

Шендр, судя по лицу, явно хотел высмеять или подколоть товарища, но я не дал.

– Хорошая идея, пробуй. Даже если не удастся этих лисов поймать, может, хоть птицы будут попадаться – уже хорошо. Будет что пожрать.

После такой моей реплики Литвин просиял, а Шендр счел не произнесенную шутку неуместной – так ничего и не сказал.

– А еще хочу попробовать рыбу на реке или в озере поймать, – продолжил Литвин, – тоже какое-никакое разнообразие.

– Тоже вариант, – согласился я, – правда, стоило бы проверить, можно ли эту самую рыбу есть.

– Думаешь, может быть ядовитой? – удивился Литвин.

– Я тут как-то малинкой побаловался, – усмехнулся я.

– И что?

– Обожрался, и потом всю ночь как бревно пролежал – ни руками, ни ногами пошевелить не мог. Только к утру отпустило.

Литвин несколько секунд смотрел на меня, словно что-то обдумывая, а затем выругался.

– Так вот почему животина в мою ловушку не идет.

– М-м-м? – не понял я.

– Да в ловушки, в качестве приманки, я эту самую малину и сыпал! – ответил Литвин. – Вот почему ловушки пустые! Животины-то не глупые, наверняка знают, что будет от такого деликатеса.

– А как ты тогда тихуш поймал? – удивился Шендр.

– Наверное, по глупости попались, – пожал плечами Литвин, – теперь надо думать, что лучше всего как приманку использовать. Хотя-я-я…

– Что?

– Помните тот куст, возле которого я следы зайца увидел? – спросил Литвин.

– Ну?

– Заяц точно этот куст объел. А я еще думаю – вот странный, волчью ягоду жрет. Так может, это как раз и не волчья ягода была? Может тут, на Хрусте, она, как и малина, часть своих свойств потеряла, а другие получила? И теперь такая ягода не ядовита?

– Раз заяц жрал – значит, не ядовита, – заключил Шендр, – а вообще, тебе пробовать придется все наугад, пока не вычислишь деликатесы местного зверья.

– Угу… – задумчиво кивнул Литвин. – И еще есть один интересный момент.

– Выкладывай! – подбодрил его я.

– Уже от многих слышал, что в Туманном лесу зверья не пуганного намного больше, чем здесь, в окрестностях Речного.

– Логично, – кивнул Шендр, – тут уже третья волна колонистов ошивается, естественно, перебили большую часть волков.

– Я не о том, – ответил Литвин, – в Туманном очень много животины, причем крупной. Те же волки, говорят, намного крупнее тех, что водятся здесь.

– Может, тут они «равнинные», а там полноценные, «лесные»? – предположил я.

– Может быть, – согласился Литвин, – я уж не говорю про всяких «белых» волков. Может, и басня это…

– Короче, ты предлагаешь двинуться в Туманный лес? – подвел я итог его мыслям.

– И да, и нет. Точнее – не совсем.

– Ну, давай уже, рожай полностью мысль, – поторопил Литвина Шендр.

– Есть инфа, – начал Литвин, – что в окрестностях Северного, ну, второго города или аванпоста, который сейчас заброшен, в горах водятся крайне интересные зверьки…

– Что за зверьки?

– Что-то непонятное, – пожал плечами Литвин, – типа хорьков или ласки. Не знаю. Не крупные и не особо опасные, что важно.

– Так. Дальше?

– Шкуры этих зверьков очень высоко ценятся. Белый с красным оттенком мех крайне необычен. Толяныч сказал, что видел всего пяток таких шкур, и за них Гринберг отвалил целую кучу денег.

– Кучу, это сколько?

– Что-то в районе 10 тысяч за штуку.

– Ты предлагаешь двинуться к Северному и попытаться подстрелить этих зверьков? – спросил Шендр.

– Почти. Я предлагаю хотя бы разведать, где они водятся, и попытаться поймать хоть одного живого.

– Зачем? – не понял Шендр.

– Представьте, сколько может стоить такой живой зверек? А если удастся поймать пару и начать их разводить – мы будем миллионерами.

– Далеко забежал, – хмыкнул я, – туда еще добраться надо, потом найти место, где эти зверьки обитают…

– Место легко найти, – прервал меня Литвин, – называется «Красные горы», а название такое, так как камень покрыт красным мхом.

– Ну, хорошо, – согласился я, – попробовать сходить и поохотиться мы можем. Но сначала нужно закрыть договор с Гринбергом.

– Так, а кто против-то? – замахал руками Литвин. – Поохотимся здесь, на нашем месте, привыкнем к оружию, я попрактикуюсь с ловушками. А потом, когда волков в округе выбьем, двинемся в сторону Северного через Туманный лес.

– Я не против, – пожал плечами я.

– Мне, в целом, тоже идея нравится, – поддержал меня Шендр, – тем более, о Туманном лесе я ничего страшного не слышал. Разве что истории про крупных волков. Но с ними, я думаю, мы справимся теперь.

Он многозначительно похлопал свою винтовку, лежащую на коленях.

***

И вот, уже целую неделю мы охотимся в районе озера. Надо сказать – достаточно эффективно. Всего за 7 дней мы уже перетащили в город более 40 шкур. Таскали небольшими партиями – как только соберется больше дюжины после просушки, тут же и идем в город их сдавать.

Я не сторонник подобного решения, но на этом настоял Шендр, заявив, что большое количество шкур нести будет рискованно. Весят они немало, что негативно сказывается на нашей мобильности, да и вообще – опасно это. Вдруг кто нападет, попытается забрать трофеи – будет крайне обидно потерять 15 шкур, но еще обиднее будет потерять все, если бы мы действовали, как хотел я.

– Проще несколько раз сходить в город, – говорил Шендр, – пусть мы потеряем время, зато есть больше шансов дойти без приключений. Даже если на кого и нарвемся – часть трофеев уже доставлена, и уже в безопасности.

В копилку мы сложили пока только двадцать пять шкур. Гринбергу оставалось добыть еще целых семьдесят пять. Около двух дюжин мы нагло продали в обход договоренностей с контрабандистом. Зато теперь у каждого из нас хватало денег на «оживление», имелись средства на мелкие траты, вроде ужина в баре, покупки дополнительного снаряжения или патронов.

Но, несмотря на все успехи, наше настроение было хуже некуда. Последний раз в город мы ходили позавчера, и с того момента новых шкур у нас не появилось.

В общем, обо всем по порядку. Мы вернулись к пещере, захватив те пару шкур, что подвесили на дереве по пути в город.

Пока мы дошли до пещеры, удалось подстрелить еще трех волков. Причем все они были на счету Шендра – он короткими очередями свалил их, когда они еще ходили на отдалении и скалились, лишь собираясь в атаку.

Уже на подходах к пещере, когда мы поднимались по склону, нам встретилась крупная стая в пять голов. С ними пришлось попотеть. Вопреки нашему скепсису, одного волка своими стрелами убил Литвин, еще двоих завалил опять-таки Шендр.

А вот оставшиеся три твари неслись к нам с бешеной скоростью. Первую, опередившую других, свалил я – она словно бы наткнулась на каменную стену, тут же рухнув не землю. Все-таки этот «Спас» – мощная штуковина. С одного выстрела и метрах в восьми завалил такого матерого зверя.

Еще двоих убили уже совместно с Литвином, отбросившим лук и доставшим свой револьвер. Хитрые твари пытались изворачиваться, прыгали из стороны в сторону, но это им не помогло.

Дальше начался процесс свежевания. По устоявшейся схеме одну шкуру я выделил Литвину, который, справившись с ней гораздо быстрее, чем делал это раньше, удалился проверять свои ловушки, оставленные в прошлый раз. Ну, а мы с Шендром по уже устоявшейся схеме (я свежую, он охраняет) остались на поле боя.

Время близилось к вечеру, когда мы с Шендром в две ходки донесли добычу до пещеры, разложили «НКВД» и приступили к процессу обработки. Литвин все еще не появился.

Начало темнеть и мы, серьезно беспокоясь за товарища, уже было собрались идти его искать, когда он сам вернулся.

Притащил он двух мелких тихуш и одну крупную птицу, того самого фазана.

– А вот и ужин! – радостно сообщил он, демонстрируя свою добычу.

– Неплохо, – хмыкнул Шендр, – очень даже неплохо.

– Это еще не все, – радостно заявил Литвин, – смотрите!

Он достал из кармана аккуратно завязанный веревкой пучок шерсти огненно-рыжей расцветки.

– Это что? – спросил я, взяв в руки шерсть и внимательно рассматривая на свету.

– Это шерсть тех самых лисов, о которых я говорил, – ответил Литвин, – жаль, мои ловушки, установленные в прошлый раз, не справились. Но ничего, теперь я их немного переделал, и животинка никуда от нас не денется.

– А что за приманка? – поинтересовался Шендр.

– Остатки нашего ужина, когда мы ночевали в пещере, – ответил Литвин, – в этот раз свежее мясо.

Он показал обезглавленные птичьи туши.

– Думаешь, в этот раз поймаешь? – поинтересовался Шендр.

– Надеюсь, – пожал плечами Литвин, – если снова вырвется – придется опять думать, как усилить ловушку. Но, думаю, в этот раз поймаю – все-таки и палки в разы прочнее, и вместо веревок армпластовые тросы. Но и это еще не все! У меня есть новости.

Мы с Шендром уставились на него, улыбавшегося во все свои 32 зуба.

– Ну не тяни уже, говори! – не выдержал Шендр.

– Во-первых, – начал Литвин, – я получил кучу навыков – следопыт, ловчий, рыбак.

– Ты еще и порыбачить успел? – удивился я.

– Давно уже, правда, только сейчас заметил, что навык появился.

– А в чем разница между ловчим и следопытом? – поинтересовался Шендр.

– Я так понял, ловчий – это навык, отвечающий именно за подготовку и установку ловушек, – ответил Литвин, – а следопыт – уж не знаю, как описать… Я заметил, что навык начинает расти, когда я вычислял звериные тропы и на них ставил ловушки. И он поднимается, если ловушки срабатывают.

– Ну, понятно, – хмыкнул Шендр, – навык следопыта отвечает за выслеживание зверя, чтение следов и прочее.

– Вот, как ты понятно все объяснил, а мы-то гадали, что это за навык, – хохотнул Литвин и тут же посерьезнел, – но навыки это еще не все, про что хотел сказать.

– Что еще? – поинтересовался я.

– У меня появился ускоритель на получение опыта, – сказал Литвин, – как там ты его называл, «буст»?

– Ага, – кивнул я, – тебе общий дали, или на что-то конкретное?

– Не написано, – покачал головой Литвин, – скорее всего, общий.

– А за что его выдали, помнишь? Или на каком моменте появился? – затаив дыхание, спросил я. Если удастся узнать, как получить буст, будет просто великолепно.

– Не знаю, – пожал плечами Литвин, – я не заметил, когда именно он появился. В очередной раз полез в интерфейс, и там уже обнаружил, что он есть.

– Плохо, – огорченно вздохнул я, – хотелось бы узнать, как его можно получить.

– Думаю, выясним, – легкомысленно махнул рукой Литвин, – ну что, пора готовить шашлык?

Пока мы готовили ужин, трапезничали и травили байки, первая партия шкур в «НКВД» дошла до кондиции. Шендр и Литвин развесили их на рамы, ну, а я подготовил новую партию, замочил в баке и запустил программу.

Эту ночь дежурили только мы с Шендром. Литвина разбудили рано, как только начало светлеть – он развесил дошедшие до кондиции шкуры на рамы и отправился проверять свои ловушки.

Ну, а когда вернулся, мы все трое вновь отправились на охоту.

Второй день оказался не менее удачным, чем первый. Даже более того: в течение дня мы умудрились наткнуться аж на 4 стаи, каждая в 3-5 голов. Чтобы быстрее справиться с разделкой, пришлось пожертвовать Литвину аж по 3 шкуры. Но мне их было не жаль – с учетом того, что Литвин получил буст на обучение, шкуры, пусть он даже их испортит (а этого не случится, так как, в принципе, свежевать он начал вполне пристойно), позволят поднять ему навык на вполне приличный уровень. Шендр учиться свежеванию отказался, решив, что будет осваивать в худшем случае кожевничество, а в лучшем – изучать оружейное дело. Ну, его выбор…

На следующий день мы оттащили в город первую партию шкур. Успели вернуться к пещере в обед, и решили нести в этот же день и вторую партию.

По пути в город нас одновременно попытались атаковать две стаи волков. Ночью они осмелели настолько, что даже уже ставший привычным отвлекающий маневр проводить не стали – бросились всем скопом.

Расстреляв их чуть ли не в упор, мы еще долго стояли и боялись приступить к разделке, так как ожидали нападения тварей, затаившихся где-то неподалеку. Но таковых не нашлось.

В результате, мы проторчали в чистом поле добрую половину ночи. Оставлять свежедобытые шкуры побоялись, решили все тащить с собой. В результате плелись как черепахи, и добрались к городу, когда начало светать.

Мы были уставшие и вымотанные, поэтому сняли койки и завалились спать, а затем, уже после обеда, двинулись в обратный путь, к пещере.

А вот затем началась черная полоса – встретить волков нам не удалось ни в тот день, ни в следующий. Мы расширили круг поисков, но волки словно чуяли, что встреча с нами ничего хорошего им не сулит, и на глаза не попадались.

В последующие дни мы с Шендром стали ходить вдвоем – Литвин ушел проверять свои ловушки, ставить новые, искать звериные тропы. Мы были не против – каждый день он приносил что-то на ужин. Или несколько тихуш, или жирного фазана.

Сегодня он превзошел самого себя – когда мы с Шендром, голодные и злые, вернулись в пещеру, Литвин дожаривал как раз крупного фазана.

– Опять пусто? – поинтересовался он у нас.

– Две шкуры, – мрачно ответил я, сбросив ношу на землю, – а у тебя что?

– У меня наоборот, джекпот! – заявил Литвин, указав рукой на вход в пещеру.

Я оглянулся и удивленно присвистнул – Литвин умудрился поймать целых двух лисов, или как они тут называются.

Зверьки, не намного больше своих земных собратьев, кардинально отличались от тех внешне. Во-первых, сам мех – мягкий, плотный, приятный на ощупь, настолько необычный, что казался искусственным. Во-вторых, его расцветка – ярко-оранжевая, привлекающая внимание в любую пору, кроме осени. Вот как раз сейчас эти лисы наверняка незаметны на фоне опавшей листвы. И в-третьих, плавные переходы расцветки – ярко-оранжевая спина и огненно красное брюхо зверя. Да, за такие шкуры Толяныч наверняка даст хорошую цену.

– Я не стал снимать шкуру сам, – сказал мне Литвин, – давай первую ты, я поучусь, ну а вторую уже я, под твоим руководством.

Мы приступили к делу. Потратив почти полтора часа (я старался делать все аккуратно, ведь в отличие от волчьих шкур, эти были целые – лисы банально удавились в ловушках, пытаясь вывернуться и сбежать), мы смогли освежевать зверьков.

– Хоть какая-то добыча, – я плюхнулся возле костра и тяжело вздохнул.

– Похоже, пора двигать в Туманный лес, – предложил севший рядом Шендр.

– Похоже! – согласился я.

Однако сменить охотничьи угодья нам не удалось – утром мы с Шендром и Литвином решили еще раз пройтись вдоль реки, заглянуть в уже ставшую знакомой и родной рощу. И нам повезло – крупная стая волков словно бы подстерегала нас здесь и устроила ловушку.

Вот только в этот раз нас было трое, и мы смогли положить всех бестий. Когда последняя из них затихла, я с облегчением опустился на землю.

Руки дрожали. Еще бы, минуту назад зубастая тварь чуть не схватила меня. Шендр буквально изрешетил ее, и все равно, сдохла она только от трех выстрелов из «Спаса», сделанных практически вплотную…

Появилась она совершенно неожиданно. Казалось, вот мы уже и отбились от волков, как появилась вторая волна. Причем в этот раз на нас перли волки со всех сторон.

Мы отстреливались, став спинами друг к другу. Потеряв несколько своих товарищей, оставшиеся в живых волки резко разорвали дистанцию, принялись кружить вокруг нас, рычать, провоцировать. Ну а мы, в свою очередь, пользуясь моментом, принялись по очереди перезаряжать оружие. Тут то и нарисовалась громадная тварь, с какой-то белесой, словно бы выцветшей шерстью.

По закону подлости, она бросилась на меня. И как раз именно в этот момент настал мой черед перезаряжать оружие.

В моем «Спасе» не осталось патронов, и когда я заметил противника, словно таран несшегося на меня, я только начал заряжать первый патрон в полностью разряженный дробовик.

Я понял, что не успею, что тварь слишком быстрая. Забросить патрон в приемник, дернуть затвор, поднять ружье и выстрелить – в обычное время эти манипуляции занимали секунды. Но именно сейчас этих секунд у меня и не было.

Не мог я также выхватить свой энергопистоль – слишком долго, слишком медленно…

Тварь сбилась с бега, получив очередь от Шендра. Вот только очередь эта для нее оказалась, что слону дробина – она лишь пошатнулась, дернулась, после чего продолжила свой забег. Однако для меня это ее промедление стало громадной форой, я успел забросить патрон, следом еще один и еще.

Когда горячее дыхание и смрад из пасти ударили мне в лицо, когда когтистой лапе осталось лишь сделать взмах, после чего я наверняка бы незамедлительно отправился в тело очередного клона, мой «Спас» плюнул прямо в зубастую пасть заряд дроби. Затем еще, и еще.

Лишь третий выстрел из дробовика поставил жирную точку в этом противостоянии. Я просто бросил «Спас» под ноги, выхватив из кобуры энергопистоль, принялся озираться, пытаясь найти противников.

Однако противников не было – белый волк своим рывком повел всю стаю в атаку, и всех их успели положить Шендр и Литвин.

К слову, револьвер, который Толяныч посоветовал Литвину, оказался выше всяких похвал – мощный, точный и надежный. Литвин, правда, несмотря на то, что был вооружен луком и этим самым револьвером, все равно упорно таскал с собой и ОСЗ, как бы мы с Шендром его ни отговаривали. Как оказалось, отговаривали напрасно. Именно его ОСЗ поставил жирную точку в только что состоявшемся бою. Именно из его ОСЗ были убиты два волка, успевшие приблизиться достаточно близко и которых проигнорировал Шендр, расстреливая белую бестию в тщетных попытках помочь мне, спасти меня.

Я сидел на влажной от росы траве и пытался перевести дух. Руки тряслись, голова ничего не соображала. Мне бы сейчас перезарядить оружие, осмотреться внимательно – вдруг где-то поблизости есть еще твари. Но не было сил, не было желания, да и эта светлая мысль в мою голову пришла лишь тогда, когда я немного оклемался.

Дрожь в руках перешла в дрожь по всему телу. Меня трясло. И даже осознание того, что это уже вторая смерть и что я не умру, лишь перемещусь в клон, не успокаивало. Адреналин в крови бушевал, схватка еще будоражила разум.

Я поднял голову – рядом стоял Шендр, он глядел в одну точку и тяжело дышал, ствол его ИВы покраснел от частой пальбы. От него поднимался дымок.

Я перевел взгляд на Литвина и даже позавидовал его хладнокровию – он единственный из нас выглядел спокойным и собранным, преспокойно перезаряжал ОСЗ. Закончив с ним и отправив оружие в чехол на поясе (такие чехлы я смастерил всем нам, получив еще и навык кожевника, к слову), Литвин перезарядил револьвер.

Толяныч снабдил его несколькими спидлоадерами – специальными устройствами, позволяющими зарядить барабан револьвера буквально за пару движений (патроны уже находятся в устройстве и пользователю необходимо лишь откинуть барабан, вставить спидлоадер и отжать кнопку). После этого барабан будет полностью заряжен, и не нужно каждый патрон заряжать отдельно, вручную. Поэтому револьвер был приведен в боевую готовность даже быстрее, чем ОСЗ. А после Литвин поднял свой лук, в начале атаки брошенный на землю, забросил его на плечо и повернулся к нам с Шендром.

– Ну что, очухались?

– Вроде как, – ответил я.

– М? – Шендр отвлекся от созерцания непонятно чего. – Да, нормально.

– Что делаем? – поинтересовался Литвин. – Туши бросать здесь нельзя – боюсь, они нас не дождутся.

– Да, будем свежевать, – кивнул я.

– А дальше что? – спросил Литвин.

– Что дальше? – не понял я.

– До города чесать и чесать, – пояснил Литвин, – и у нас уже есть груз. Тащить еще и эту кучу сырых шкур будет тяжело. Потом еще и обратно с ними идти…

Я сообразил, о чем он говорит. После боя мозг включается не сразу, какое-то время ты все еще руководствуешься исключительно инстинктами и рефлексами. Но вот, кажется, голова начала соображать.

– Спрячем обработанные шкуры где-то поблизости. Эти освежуем и отнесем к пещере, – сказал я, – начнем их обработку. Пока первая партия будет доходить – вернемся сюда, заберем готовые шкуры и отнесем их в город.

– Может, разделимся? – предложил Шендр, тоже, видимо, наконец отошедший от боя. – К примеру, вы по очереди будете резать туши, а я отнесу их в пещеру. Время сэкономим.

– Нет уж, – покачал я головой, – если бы мы пошли на охоту с тобой вдвоем – нас бы тут и порвали. Раз повезло, значит, не будем испытывать судьбу снова.

– Время жаль терять, – пожал плечами Шендр.

– У нас его более чем достаточно, – я огляделся вокруг и посчитал количество убитых волков, – и так за неделю Гринбергу полсотни шкур добыли. Так что времени еще много. Рисковать нам незачем.

Мы закончили с разделкой шкур и вернулись назад к пещере, начали обработку первой партии. Затем двинулись в сторону города, подобрали оставленные рядом с полем боя (припрятали в кустах) обработанные шкуры.

Затем снова вернулись к пещере, обработали оставшиеся шкуры и отнесли их в Речной.

Так получилось, что мы вернулись в Речной ближе к вечеру, из-за чего и было решено заночевать тут. Тем более, Кэссиди, у которого мы уже согласно устоявшейся традиции ужинали, обрадовал нас тем, что выкупил весь первый этаж здания, переоборудовал его в гостиничные номера. И так получилось, что именно мы стали его первыми клиентами.