Глава 2 Облава
– Глупые ублюдки! Я ведь предлагал вам мирное решение вопроса. Но вы, как перепуганные курицы, решили сбежать? Куда вы бежите? Вы хоть знаете, где находитесь? Вы идете к Шахтам! Мы же вас четвертуем, на куски порвем…
Рация могла бы гнусавить еще долго, если бы не Литвин. Он буквально вырвал рацию из моих рук и, нажав кнопку, медленно, с расстановкой сказал:
– Слышишь, ты, козел! Пошел в задницу.
И тут же отдал рацию назад.
– Полегчало? – улыбнулся Шендр.
– Ага, – кивнул Литвин, – он ведь заткнулся.
Рация действительно замолчала. Гнусавый перестал сыпать оскорблениями и угрозами.
Минут 10 мы шли в полной тишине и прямо-таки наслаждались ею.
– Эй ты! Ублюдок, что послал меня! Слышишь? – сказала рация.
– О нет, опять этот балабол, – простонал Литвин.
– Я знаю, что слышишь! – продолжила вещать рация. – Мы вас троих найдем. И того сопляка, которого вы освободили, тоже. У вас есть последняя возможность сдаться. Если вас поймает наш отряд, идущий от Шахт, то…
– Выключи нахрен! – прямо-таки взмолился Литвин.
– Нет! Это уже интересно! – остановил его Шендр. – Слушай! Он знает, сколько нас, пугает каким-то отрядом, идущим со стороны Шахт.
– А откуда он узнал, сколько нас? – спросил Литвин, – и почему он думает, что нас трое?
– Видимо, – предположил Шендр, – кое–кто плохо замел следы. А может у них есть следопыт, но аховый – следы прочесть смог, но вот точно определить, сколько нас уже не смог. Пока не выключаем рацию – может, еще что сболтнет.
Но не сболтнул. Балабол продолжал то уговаривать, то пугать, то угрожать, но по делу больше ничего не сказал. Разве что немного корректировал наш путь. Похоже, они считали, что мы выйдем из Туманного леса на дорогу и двинемся прямо в Речной. Ну да, мы ж полные идиоты.
Я был более чем уверен – если маров позади нас достаточно, они разделились на две группы – одна следует за нами, вторая направилась в сторону Угла. Скорее всего, засядет на краю леса и будет нас выглядывать.
Вот только хрен вам, мы совершенно не туда идем.
Наконец добравшись к дороге, ведущей из Шахт в Речной, мы быстро ее пересекли. Крайне опасный участок. Я очень опасался засады именно тут. Но, если она и была, то намного ближе к Углу, и нас заметить не должны были.
Вроде проскочили, хвала богам или демонам Хруста. Мы зашли в Приозерную рощу и двинули на юг. Очень скоро должен будет начаться каменистый берег озера, и я собирался уже вдоль берега дойти до нашего лагеря. При этом нужно было по мере прохождения рощи создавать иллюзию, что направляемся мы на юго-восток, обходя Угол по кругу. Если все удастся, именно там мары нас и будут искать. Ну, а мы отсидимся возле озера, причем отсидимся с комфортом.
Едва мы вошли в Приозерную рощу, как я услышал тихую трель пришедших сообщений. Остановился, развернул интерфейс.
«Подключение к сети восстановлено»
«Входящее сообщение»
«Идет анализ навыков и умений»
Я открыл статус и быстро просмотрел статистику по себе, любимому.
«Статус: колонист.
Ранг 6. трапер.
Опыт: 13/70
Навыки:
Владение огнестрельным оружием: 41%
Владение Энергетическим оружием: 38%
Ружья/дробовики: 21%
Умения:
Свежевание: 81%
Кожевничество: 15%
Дополнительные умения: Сушка в полевых условиях с использованием «НКВД»
«Полезность»: 1.4
Цена активации клона: 1270 кр
Счет: 2330 кр
Карма: 0»
О, как славно подросли мои умения. Огнестрел вырос, энергетическое оружие тоже. Владение дробовиками опять появилось и неплохо так прокачалось. А вот интересно – как Мать смогла оценить мое умение владеть дробовиком, если пользовался я им тогда, когда она следить за мной не могла? Да и остальные навыки она оценила выше. Ведь это все должно было на чем-то основываться? Единственное объяснение – определенные действия фиксируются чипом и передаются Матери при восстановлении доступа к сети. И затем она их оценивает, поднимает уровни мастерства. Вот и объяснение «анализу навыков и умений».
Ну что же, славно, славно. Я неплохо так подкачался. До толкового бойца далековато, но все же прогрессирую. Деньги тоже появились, на один клон хватит. А вот как сделаем заказ Гринберга, можно будет задуматься о покупке более дорогого клона, ведь жаль терять свой прогресс при оживлении. Да и надоело ходить в этом несуразном теле, хочется вернуть свой изначальный, так сказать, природный облик. Я уж не говорю о хозяйстве, которого мне очень не хватает. Благо, никто хоть не подстегивает и не хохмит, хотя я и ожидал чего-то такого и морально был готов.
Мы добрались до лагеря, но отдыхать было некогда: разгрузили бубала и Литвин вместе с Кийко вызвались отвести его подальше от нашего лагеря (будет крайне обидно, если бубала заметят и найдут наш тайник).
Ну, а затем я приступил к обработке шкур. Забросил их в «НКВД» и запустил цикл, с грустью осознав, что реактивов осталось уже на малое количество сырья. Если хватит на обработку всех имеющихся у нас шкур – будет хорошо.
К слову, в мешках, что тащил бубал, камешки нашлись лишь в двух. В еще одном было золото: здоровенные необработанные куски. А в последнем обнаружились шкуры животных. В основном вольчьи, но были и лисьи, заячьи, еще какие-то, чьего бывшего владельца, животину в смысле, я определить не смог.
Ну, и славно. Камешки я отнес в пещеру. Хотя отнес – это громко сказано. Мешок был настолько тяжелым, что я его тащил с массой остановок «на передохнуть» и справился где-то за час, не меньше. Благо второй мешок с камнями и мешок с золотом мне помогли дотащить Литвин и Кийко. Мы вспотели, тяжело дышали, но все же справились намного быстрее, чем я сам.
И только я собрался было отдохнуть – пришел Шендр, все это время сидевший на посту и зорко наблюдавший за окрестностями.
Выглядел он не очень – белое, я бы даже сказал позеленевшее лицо, глаза на выкате, весь в поту.
– Я больше не могу, – сказал он, точнее просипел, – очень хреново себя чувствую. Поспать бы. Кто подменит на посту?
– Давай я! – вызвался Кийко.
– Нет, – покачал головой Шендр, – тебе на пост рано еще.
– Я не могу, – тут же «отмазался» Литвин, – надо проверить ловушки, да и на ужин что-то приготовить.
– Ладно, – вздохнул я, – тогда мне придется.
Шендр удалился вглубь пещеры, завернулся в спальный мешок и практически сразу отключился. Литвин удалился проверять свои силки. Вместе с ним отправился и Кийко, которому делать в лагере было нечего.
Я же залез на скалу, засел в удобной ложбинке, которую мы облюбовали в качестве наблюдательного поста, и принялся скучать, не забывая периодически осматривать окрестности.
А еще я сканировал частоты на трофейной рации, но обнаружить переговоры на других каналах не удалось. Я заскучал.
Вот тут-то меня и накрыло.
Я никогда не видел, как убивают человека. Не убивал и сам. И вот это случилось. Лицо мертвого мара постоянно всплывало из памяти. И я даже начал сожалеть о том, что убил его. Зачем было это делать? Могли связать и оставить там. Его бы нашли другие. Зачем убил? В тот момент я просто отреагировал на слова, сделал все автоматически, толком даже не осознав, что именно делаю. Теперь до меня дошло…
Конечно, я понимал башкой, что мары – те еще паскуды. И если бы встретили где-нибудь меня одного, наверняка или убили бы и ограбили, или погнали бы в Шахты в качестве раба. Я все это понимал, я помнил рассказы других колонистов, но на душе все равно было паскудно.
А насколько бы было паскудно, если бы тот мар убил кого-то из нас? И только потому, что я бы замешкался? Ведь могла быть такая ситуация? Да легко!
Уж не знаю, как живут с этим другие люди, но я не уверен, что сам могу так же. Когда действуешь по наитию, когда тебя вынуждают обстоятельства – ты можешь выстрелить в живого человека. Но только в такой момент. А хладнокровно, просто так, как это сделал я, наверное, не смогут многие. Или я себя накручиваю?
Хрен его знает. Но ведь сегодня погиб человек. И я принимал в этом участие. Я был прямым виновником его смерти и теперь меня съедает совесть…
Полностью погрузившись в эти свои мысли, я не заметил, как в лагерь вернулись Литвин и Кийко.
Обнаружил я это лишь тогда, когда неподалеку от того места, где я засел, послышалось тяжелое дыхание и, наконец, появился Литвин.
– Сидишь? – спросил он.
– Сижу, – кивнул я.
– Вот, решил тебя подменить.
– А ужин?
– Да я уже все нарезал, подготовил и оставил Кийко приглядывать за готовкой.
– Прислал бы Кийко на подмену.
– Шендр сказал его к дежурству не допускать.
– Ну, я понимаю, что он у нас новенький. Но прямо настолько не доверять… – хмыкнул я.
– Береженого бог бережет, – философски заметил Литвин, – и я согласен с Шендром. Парень пока не вселяет доверия. Вдруг он задрыхнет на посту? Или вообще решит сдать нас марам?
– Да не, не думаю…
– Я тоже, но зачем давать повод?
– Так что, будешь сидеть на посту? – спросил я.
– Ну, пока ужин не приготовиться. Дальше ты меня подменишь.
– А Шендр?
– Шендр что-то совсем плохой, – тяжело вздохнул Литвин, – или рану обработали плохо, или наниты не работают как положено, или еще чего, но что-то ему не лучше, а только хуже.
– И что думаешь делать?
– Не знаю, – пожал плечами Литвин, – может, придется завтра все бросать и тащить его в город.
– Думаешь, все так плохо?
– Угу. Помрет еще, и штука кредов в никуда. Так дотащим его и, глядишь, врачи помогут. Лучше пару сотен за лечение отдать и неделю в городе посидеть, пока его на ноги поставят, чем штуку потерять.
– Ну, как сказать… – протянул я.
– Короче, утром видно будет! – подвел итог Литвин.
Пару минут мы просидели молча.
– Слушай, можно спросить? – поинтересовался я у Литвина.
– Чего?
– Тебя вообще не беспокоит чувство вины, что ты маров убивал? – спросил я.
– О-о-о…– улыбнулся Литвин. – Да у тебя тут самобичевание в самом разгаре, да?
– Не сказал бы, – ответил я, стараясь, чтобы ответ звучал как можно более убедительным.
– Да ты не переживай. Все через это проходят. Поверь, этого урода надо было грохнуть, и я ни капли о содеянном не сожалею. И ты не вздумай.
– Не скажу, что такого же мнения…
– Ты просто не видел, что такие как он могут натворить. Не видел и не сталкивался. Поверь – пару раз увидишь, и муки совести тебя изводить не будут. Ты с радостью нажмешь курок, если будет такая возможность, готов будешь размозжить изгою голову, чтобы такие уроды не топтали землю.
– Что же такого я должен увидеть?
– Мы с Шендром, когда ходили на охоту одни, нашли труп…Женский труп, относительно свежий. Готов поспорить, что она одна из нашей волны. Так вот, ее не просто убили, над ней измывались как могли. Я не могу тебе описать всего того, что мы там увидели…– Литвин тряхнул головой, словно пытаясь прогнать возникшую в памяти картинку. – И это я молчу о рассказах других колонистов. Была группа из трех колонистов, одного из них поймали мары и пытались, угрожая пленному, выманить остальных. Те, естественно, не повелись. В результате пленному просто перерезали глотку. Причем так, что бедолага не умер сразу, мучился, пока мары, наконец, не ушли и двое товарищей бедолаги не решились вернуться и добить его. Мары – это мразь и сволочи, которых нужно уничтожать, как паразитов. Это не люди. Запомни это.
Я кивнул.
– Просто не люди, – повторил Литвин, – ты уничтожаешь опасных, хитрых и крайне коварных животных, не более того.
– Я все понимаю, но… – начал было я.
– Со вторым убитым маром все будет легче, – внезапно заявил Литвин, – ты должен прикончить следующего и убедиться, что ничего особо страшного и не произошло. Ты просто очистил мир от паразита. Причем выбор стоял так: либо ты, либо он. И тогда никаких мук совести. Это был бой, и ты его выиграл, вот и все. Мы попали в такой мир, где либо тебя сожрут, либо жрешь ты.
– Ты-то когда успел «крещенье огнем» пройти? – хмыкнул я.
– Успел вот, – мрачно ответил Литвин.
Ночь прошла спокойно – никаких маров в округе не появилось. Похоже, мой финт удался, и мары ловили нас в районе Угла. Однако появились и проблемы: Шендру так и не стало легче, мы не смогли разбудить его на ужин. Он отмахнулся от нас и продолжил спать. Я поел и, наконец, отправился спать, а ближе к двум ночи меня разбудил Литвин – пора было нести вахту. Кийко был назначен дежурным по «НКВД» – я показал ему, как запускать цикл, отмерять нужное количество реактивов, правильно укладывать шкуры в «НКВД». К утру должен был закончиться уже четвертый цикл.
Утро наступило, но дела у нас нисколько не наладились – Шендру стало еще хуже, чем было накануне. Мы не просто не смогли его разбудить – он бредил и во сне, и наяву. С этим нужно было что-то решать. И мы пришли к выводу, что придется идти в город. Конечно, кто-то сказал бы, что это глупость – проще дать ему умереть. Ну, подумаешь, тысячу кредитов потеряет или около того. Но ведь потеряются и приобретенные навыки, умения. Да и все равно в город идти нужно – реактивов таки не хватило.
Мы взяли десяток шкур, распихали их по двум рюкзакам, сделали нечто вроде волокуш для Шендра и двинулись в путь. Приходилось часто подменять друг друга, так как тащить волокуши было той еще задачей. Но как-то, с горем пополам, мы двигались вперед.
Мы перешли реку вброд, продвигались вдоль прибрежной рощи и решили остановиться на самом ее краю. Еще пребывая под защитой деревьев и кустов, можно было спокойно осмотреть окрестности на предмет опасностей.
– Эй…
Мы все трое чуть не подпрыгнули, когда послышался этот глухой, сиплый голос.
Его источник обнаружился практически сразу – бородатый мужик, на вид лет сорока, сидел на земле, прислонившись спиной к стволу дерева. Он прижимал руку к животу и вся рука, живот, штаны, были обильно залиты кровью.
– Эй! – повторил он и облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы. – Вы мары?
– Нет, – ответил я.
– Слава богу, – просипел раненый бородач и только сейчас я увидел, что в руке его был зажат ОСЗ.
– Мы можем тебе помочь? – спросил Литвин.
– Если есть аптечка, то…
– Нет, аптечки нет.
– Тогда все… – мужик снова облизнул губы. – Вода есть?
Литвин подошел к раненому и достал из рюкзака фляжку с водой, отвинтил крышку и поднес фляжку ко рту бородача.
Тот сделал пару глотков, закашлялся, а затем, все еще не в силах говорить, просто благодарно кивнул головой.
– Кто тебя так? – спросил Литвин.
– Сраные мары, кто ж еще, – просипел мужик, – налетели, как шакалы, всю нашу группу за секунду положили. Даже в рабы не стали захватывать. «НКВД» отжали, а потом меня и Хэнка начали пытать. Какую-то ахинею про золото и бриллианты несли, про бубала какого-то…
Мы переглянулись.
– Сколько вас было?
– Четверо…
– А чего ж они тебя отпустили? – спросил Литвин. – И где этот твой Хэнк?
– Хэнка утащили. У них тут, видать, где-то рядом лагерь разбит. А меня бросили… Я, видать, не жилец уже.
Мы промолчали. А что тут говорить? Судя по обилию крови, мужик действительно не жилец.
– Мужики, – вдруг взмолился раненый, – а у вас три сотни кредов не найдется? Мне б на клон хватило. Мужики! Ведь жить хочется!
Он с такой мольбой в глазах смотрел на нас, что я не выдержал.
– Какой у тебя номер? – спросил я.
– Мик, ты… – начал было Литвин.
– Не обеднею, – отмахнулся я.
– Спасибо, спасибо… – забормотал мужик. – Номер 3–412.
Я перебросил 300 кредитов. Не из жалости, нет. Ведь все, что тут произошло, является, по большому счету нашей виной. Если бы мы не ограбили маров, они бы не озверели и не начали ловить и пытать колонистов. Так что 300 кредов – это ничто. Ох, если бы я тогда знал, во что выльется грабеж маров, то еще хорошенько бы подумал, уводить бубала, груженного драгоценностями, или нет. Хотя, наверняка мары начали бы искать тех, кто убил двоих их людей. Или нет?
В конце концов, можно было вообще не ввязываться во все это, не трогать маров, не спасать Кийко. Но правильное ли это было бы решение? Вряд ли. В конце концов, то, что сейчас делают мары, является следствием бездарности, некомпетентности и трусости коменданта планеты. Он позволил марам стать силой, которая даже ресурсы продает в обход официальных властей, он должен был выбить их к черту из Шахт. А вместо этого своим бездействием позволил марам разрастись до таких пределов, что уже сами вояки боятся нос за стены Речного высунуть. И почему-то мне стало казаться, что Северный так и не стал еще одним поселением как раз из–за маров… Или же они были одной из причин этого. Да и вообще, процесс колонизации Хруста застопорился из-за них. И создал эту проблему не кто иной, как сам комендант планеты.
– Черт, Мик! Огромное спасибо! Я обязательно отдам! – просипел мужик, отвлекая меня от размышлений.
– Лучше тоже потом кому-нибудь помоги, – ответил я ему, – в какую сторону мары уволокли твоего приятеля, и сколько их было?
– Они начали стрелять в нас на подходах к роще, метрах в ста отсюда, – мужик указал рукой в сторону степи, – а уволокли куда-то туда…Я видел только троих.
– Проверь, – я указал Кийко в сторону степи, сам же отошел к Литвину. Тот с задумчивым видом сканировал каналы на рации.
– Тишина?
– Угу. Или редко говорят, и мы не успели засечь переговоры, или вообще молчат.
– Хреново. Что думаешь по этому поводу? – я кивнул в сторону раненого мужика.
– Честно говоря, – начал Литвин, – я бы лучше попытался проскочить мимо. Если мары сейчас заняты другом нашего бородача, шансы у нас неплохие…
– Но…
– Но, кажется мне, где-то по пути можем еще на маров наткнуться. А тут три урода, которые наверняка знают, где по пути к Речному есть еще засады.
– Предлагаешь попытаться взять языка?
– В идеале. Ну, расстреляем их к херам, в худшем случае.
Появился запыхавшийся Кийко.
– Ну? – спросил я у него.
– Два трупа, – доложил тот, – нашел три ОСЗ и патроны к ним.
– Что, мары брезгуют ОСЗ? – удивился я.
– Им от второй волны досталось оружие получше, – ответил Кийко, – так что, да, брезгуют.
– Ну, а мы не будем, – хмыкнул Литвин и забрал один из ОСЗ.
Я взял второй. Третий Кийко оставил себе.
– Так что, попытаемся нагнуть маров?
– Я – за!
– Эй! Вы не забыли, что кроме ОСЗ у меня ничего нет? – возмутился Кийко.
– А тебе с нами и не надо, – ответил я, – я возьму ИВу Шендра, а тебе оставлю свой «Спас».
– В смысле оставлю? – не понял Кийко.
– Ну, мы ведь Шендра одного тут не бросим, – пояснил Литвин, – останешься с ним.
– Но…
– Оставим тебе рацию. Каждый час выхожу на связь. Если не выйду – хватаешь Шендра и пытаешься дойти до города.
– А если не дойду?
– В твоих интересах дойти, – ответил я, – дотащишь Шендра до города и сдашь врачам. За это, считай, заработаешь себе на клон.
– А если меня завалят? – возмутился Кийко.
– Тогда, считай, не прошел испытательный срок, – усмехнулся я.
– Охренительный выбор! – пробурчал Кийко.
– Какой есть…
– Теперь я расскажу тебе, что могло бы случиться, если бы я был тем, за кого вы меня считаете, – зло сказал Кийко, – я вас жду, вы не выходите на связь. Я бросаю Шендра и валю искать маров. Нахожу, сливаю им ваш тайник, сливаю им вас.
– А ты не охренел ли? – Литвин, скорчил страшное лицо и выхватил револьвер из кобуры.
– Спокойно! – остановил его я. – Если бы он всерьез собирался так сделать – не рассказывал бы нам.
Литвин вернул револьвер на место.
– Ну, так что ты предлагаешь? – спросил я Кийко.
– Я, конечно, не настаиваю, чтобы идти с вами. Хотя в три ствола шансов у нас больше. Но для вашего и моего спокойствия все же хотелось бы уже закончить «стажировку». Давайте решать – в вашей я группе или нет. И если да – нужен кредит на клон, чтобы я не нервничал и не переживал. Поймите меня правильно – просто хочу жить, как и тот мужик.
Он указал рукой на затихшего мужика.
– Он что, умер? – спросил я.
Литвин вернулся к мужику и попытался нащупать пульс.
– Живой. Отключился, видать.
– Ладно, уговорил, чертяка языкатый. Сколько тебе денег надо? – спросил я у Кийко. – Тысячи хватит?
Он кивнул.
– Если получится разобраться с марами, – продолжил я, отправив денежный перевод, – если узнаем, где другие засады, попробуем и его в город оттащить.
– А оно нам надо? – удивился Литвин.
– Да жалко мужика. Всю команду перебили, «НКВД» отжали. Поможем, если сможем…
– Ты уже помог, так-то! – напомнил Кийко.
– Не надо быть сволочами, – ответил я, – их тут и без нас хватает. Кто знает, может и нам кто-нибудь также поможет.
– Ага, слабо верится! – откликнулся Литвин.
– Я тоже в добрых самаритян разучился верить… – вздохнул Кийко.
– Вот и будем первыми! И вообще, вы не забыли, почему мары вообще напали на них? Мары ищут нас, а попадают другие! – подвел я конец дискуссии.
– Ладно, – махнул рукой Литвин, – вернемся к нашим баранам. Так втроем пойдем или вдвоем?
– Пошли втроем, – предложил Кийко, – за Шендра можно не переживать – если этого мужика до сих пор никто не сожрал, то и с Шендром будет все в порядке.
– Идите… – мы повернулись. Раненый мужик пришел в себя и глядел на нас. – Сколько смогу, присмотрю за вашим товарищем… – Если получится, помогите Хэнку…
Мужик с явным трудом поднял ОСЗ с земли и положил себе на ноги.
Мы двинулись втроем.
– Значит так, – сказал я, отщелкивая магазин винтовки Шендра, – мы с Литвином попробуем сделать сами, а ты прикрываешь.
– Вроде же уже договорились, – буркнул Кийко, – опять начинаешь…
– У тебя мой дробовик. У него эффективная дистанция никакая – до 10 метров. Я не собираюсь бежать на маров с глазами на выкате. Подойдем, насколько будет можно, и расстреляем нафиг.
– Ты ж языка хотел взять? – удивился Литвин.
– Последнему по ногам стреляем, – милостиво согласился я, а затем повернулся к Кийко, – вступаешь в бой, если в этом действительно будет необходимость. Не рискуй зря.
Кийко кивнул.
– Вот и решили. Ну что, пошли искать маров!
Маров, на удивление, мы нашли достаточно быстро. Блуждать по лесу не пришлось – мы их услышали задолго до того, как увидели. Судя по всему, они пытали пленника. Тот орал так, что уши закладывало. Вот ведь, сволочи – не боятся совершенно ничего, на все плевать. Неужели они вообще не боятся, что на них нападут случайно проходившие мимо колонисты, вроде нас. Или, все же, западное от Речного направление не пользуется популярностью, и колонисты действительно попадаются редко? Ну, нет! Вот, группа бородача ведь шла сюда, и напоролась.
Значит, мары просто привыкли к собственной безнаказанности. Осмелели настолько, что им все нипочем.
Ну, что же, нам это на руку.
Мы медленно и аккуратно пробирались сквозь заросли, пока, наконец, перед нами не открылась полянка, на которой была большая палатка, костер, с котелком над ним, три мара и голый человек, буквально растянутый веревками за руки и за ноги. Его конечности привязали к деревьям, предварительно их нагнув, и сейчас пытающиеся выровняться растения угрожали разорвать бедолагу.
Человек был космат и бородат, на первый взгляд я бы дал ему за 40, может даже и больше. Его тело было все в крови и мелких порезах.
Рядом с ним стояли два бритоголовых мара. Возрастом они были или наши ровесники, или чуть старше. Один из них держал окровавленный нож, периодически вертел им перед лицом пленника. Второй спокойно курил самокрутку, не вмешиваясь в происходящее. Третий мар спустя пару минут наблюдения тоже обнаружился – он был в палатке, но сейчас вылез на четвереньках наружу, подошел к костру и уселся на корточки перед ним, спиной к нам, помешивая готовящуюся похлебку.
– Ну, что? – спросил меня Литвин еле слышным шепотом.
– Вали одного возле пленника, левого. Я правого. Потом бежим к третьему и запинываем до смерти. Если он попытается дернуться или достать оружие – валим. Рисковать ни к чему.
– Хотелось бы живым все-таки оставить, – возразил Литвин, – нам нужен язык.
– Ладно, тогда стараемся по ногам ему стрелять.
Литвин кивнул, и мы двинулись вперед.