Глава 4 Белый волк

Прошла неделя с того момента, как мы покинули Речной. Все это время мы обитали в лесах, полях, сидели в отвоеванной у медведя пещере и сушили шкуры, лишь изредка наведываясь в город. Да и то, лишь для того, чтобы сдать добытые трофеи, нормально поесть в баре у Кэссиди, ну, и один раз позволили себе переночевать на нормальных кроватях.

Литвин застрял на складе у Толяныча еще надолго. К нам он присоединился в баре Кэссиди, когда мы с Шендром уже заканчивали ужин.

— Ты что там так долго делал? — поинтересовался Шендр у Литвина, плюхнувшегося за стол и залпом отпившего как минимум половину содержимого бокала.

— Все для охоты и рыбалки, — с улыбкой пояснил Литвин, — набрал крючков, тросиков, лесок. Хочу попробовать поймать что-то побольше, чем тихушу.

— Волка, что ли? — хмыкнул я.

— Может, и волка, — серьезно ответил Литвин, — главное правильно все рассчитать. Но я не о том.

— А о чем?

— Водятся тут зверьки — нечто, вроде лисов. Чуть крупнее земных, но такие же хитрые и острожные. Толяныч сказал, что их шкуры тоже высоко ценятся, даже дороже волчьих.

— Думаешь, удастся поймать?

— А почему нет? — удивился Литвин. — Главное — правильная приманка, удачное место для ловушки, ну, и правильно все рассчитать, чтобы зверь не сбежал.

Шендр, судя по лицу, явно хотел высмеять или подколоть товарища, но я не дал.

— Хорошая идея, пробуй. Даже если не удастся этих лисов поймать, может, хоть птицы будут попадаться — уже хорошо. Будет что пожрать.

После такой моей реплики Литвин просиял, а Шендр счел не произнесенную шутку неуместной — так ничего и не сказал.

— А еще хочу попробовать рыбу на реке или в озере поймать, — продолжил Литвин, — тоже какое-никакое разнообразие.

— Тоже вариант, — согласился я, — правда, стоило бы проверить, можно ли эту самую рыбу есть.

— Думаешь, может быть ядовитой? — удивился Литвин.

— Я тут как-то малинкой побаловался, — усмехнулся я.

— И что?

— Обожрался, и потом всю ночь как бревно пролежал — ни руками, ни ногами пошевелить не мог. Только к утру отпустило.

Литвин несколько секунд смотрел на меня, словно что-то обдумывая, а затем выругался.

— Так вот почему животина в мою ловушку не идет.

— М-м-м? — не понял я.

— Да в ловушки, в качестве приманки, я эту самую малину и сыпал! — ответил Литвин. — Вот почему ловушки пустые! Животины-то не глупые, наверняка знают, что будет от такого деликатеса.

— А как ты тогда тихуш поймал? — удивился Шендр.

— Наверное, по глупости попались, — пожал плечами Литвин, — теперь надо думать, что лучше всего как приманку использовать. Хотя-я-я…

— Что?

— Помните тот куст, возле которого я следы зайца увидел? — спросил Литвин.

— Ну?

— Заяц точно этот куст объел. А я еще думаю — вот странный, волчью ягоду жрет. Так может, это как раз и не волчья ягода была? Может тут, на Хрусте, она, как и малина, часть своих свойств потеряла, а другие получила? И теперь такая ягода не ядовита?

— Раз заяц жрал — значит, не ядовита, — заключил Шендр, — а вообще, тебе пробовать придется все наугад, пока не вычислишь деликатесы местного зверья.

— Угу… — задумчиво кивнул Литвин. — И еще есть один интересный момент.

— Выкладывай! — подбодрил его я.

— Уже от многих слышал, что в Туманном лесу зверья не пуганного намного больше, чем здесь, в окрестностях Речного.

— Логично, — кивнул Шендр, — тут уже третья волна колонистов ошивается, естественно, перебили большую часть волков.

— Я не о том, — ответил Литвин, — в Туманном очень много животины, причем крупной. Те же волки, говорят, намного крупнее тех, что водятся здесь.

— Может, тут они «равнинные», а там полноценные, «лесные»? — предположил я.

— Может быть, — согласился Литвин, — я уж не говорю про всяких «белых» волков. Может, и басня это…

— Короче, ты предлагаешь двинуться в Туманный лес? — подвел я итог его мыслям.

— И да, и нет. Точнее — не совсем.

— Ну, давай уже, рожай полностью мысль, — поторопил Литвина Шендр.

— Есть инфа, — начал Литвин, — что в окрестностях Северного, ну, второго города или аванпоста, который сейчас заброшен, в горах водятся крайне интересные зверьки…

— Что за зверьки?

— Что-то непонятное, — пожал плечами Литвин, — типа хорьков или ласки. Не знаю. Не крупные и не особо опасные, что важно.

— Так. Дальше?

— Шкуры этих зверьков очень высоко ценятся. Белый с красным оттенком мех крайне необычен. Толяныч сказал, что видел всего пяток таких шкур, и за них Гринберг отвалил целую кучу денег.

— Кучу, это сколько?

— Что-то в районе 10 тысяч за штуку.

— Ты предлагаешь двинуться к Северному и попытаться подстрелить этих зверьков? — спросил Шендр.

— Почти. Я предлагаю хотя бы разведать, где они водятся, и попытаться поймать хоть одного живого.

— Зачем? — не понял Шендр.

— Представьте, сколько может стоить такой живой зверек? А если удастся поймать пару и начать их разводить — мы будем миллионерами.

— Далеко забежал, — хмыкнул я, — туда еще добраться надо, потом найти место, где эти зверьки обитают…

— Место легко найти, — прервал меня Литвин, — называется «Красные горы», а название такое, так как камень покрыт красным мхом.

— Ну, хорошо, — согласился я, — попробовать сходить и поохотиться мы можем. Но сначала нужно закрыть договор с Гринбергом.

— Так, а кто против-то? — замахал руками Литвин. — Поохотимся здесь, на нашем месте, привыкнем к оружию, я попрактикуюсь с ловушками. А потом, когда волков в округе выбьем, двинемся в сторону Северного через Туманный лес.

— Я не против, — пожал плечами я.

— Мне, в целом, тоже идея нравится, — поддержал меня Шендр, — тем более, о Туманном лесе я ничего страшного не слышал. Разве что истории про крупных волков. Но с ними, я думаю, мы справимся теперь.

Он многозначительно похлопал свою винтовку, лежащую на коленях.

***

И вот, уже целую неделю мы охотимся в районе озера. Надо сказать — достаточно эффективно. Всего за 7 дней мы уже перетащили в город более 40 шкур. Таскали небольшими партиями — как только соберется больше дюжины после просушки, тут же и идем в город их сдавать.

Я не сторонник подобного решения, но на этом настоял Шендр, заявив, что большое количество шкур нести будет рискованно. Весят они немало, что негативно сказывается на нашей мобильности, да и вообще — опасно это. Вдруг кто нападет, попытается забрать трофеи — будет крайне обидно потерять 15 шкур, но еще обиднее будет потерять все, если бы мы действовали, как хотел я.

— Проще несколько раз сходить в город, — говорил Шендр, — пусть мы потеряем время, зато есть больше шансов дойти без приключений. Даже если на кого и нарвемся — часть трофеев уже доставлена, и уже в безопасности.

В копилку мы сложили пока только двадцать пять шкур. Гринбергу оставалось добыть еще целых семьдесят пять. Около двух дюжин мы нагло продали в обход договоренностей с контрабандистом. Зато теперь у каждого из нас хватало денег на «оживление», имелись средства на мелкие траты, вроде ужина в баре, покупки дополнительного снаряжения или патронов.

Но, несмотря на все успехи, наше настроение было хуже некуда. Последний раз в город мы ходили позавчера, и с того момента новых шкур у нас не появилось.

В общем, обо всем по порядку. Мы вернулись к пещере, захватив те пару шкур, что подвесили на дереве по пути в город.

Пока мы дошли до пещеры, удалось подстрелить еще трех волков. Причем все они были на счету Шендра — он короткими очередями свалил их, когда они еще ходили на отдалении и скалились, лишь собираясь в атаку.

Уже на подходах к пещере, когда мы поднимались по склону, нам встретилась крупная стая в пять голов. С ними пришлось попотеть. Вопреки нашему скепсису, одного волка своими стрелами убил Литвин, еще двоих завалил опять-таки Шендр.

А вот оставшиеся три твари неслись к нам с бешеной скоростью. Первую, опередившую других, свалил я — она словно бы наткнулась на каменную стену, тут же рухнув не землю. Все-таки этот «Спас» — мощная штуковина. С одного выстрела и метрах в восьми завалил такого матерого зверя.

Еще двоих убили уже совместно с Литвином, отбросившим лук и доставшим свой револьвер. Хитрые твари пытались изворачиваться, прыгали из стороны в сторону, но это им не помогло.

Дальше начался процесс свежевания. По устоявшейся схеме одну шкуру я выделил Литвину, который, справившись с ней гораздо быстрее, чем делал это раньше, удалился проверять свои ловушки, оставленные в прошлый раз. Ну, а мы с Шендром по уже устоявшейся схеме (я свежую, он охраняет) остались на поле боя.

Время близилось к вечеру, когда мы с Шендром в две ходки донесли добычу до пещеры, разложили «НКВД» и приступили к процессу обработки. Литвин все еще не появился.

Начало темнеть и мы, серьезно беспокоясь за товарища, уже было собрались идти его искать, когда он сам вернулся.

Притащил он двух мелких тихуш и одну крупную птицу, того самого фазана.

— А вот и ужин! — радостно сообщил он, демонстрируя свою добычу.

— Неплохо, — хмыкнул Шендр, — очень даже неплохо.

— Это еще не все, — радостно заявил Литвин, — смотрите!

Он достал из кармана аккуратно завязанный веревкой пучок шерсти огненно-рыжей расцветки.

— Это что? — спросил я, взяв в руки шерсть и внимательно рассматривая на свету.

— Это шерсть тех самых лисов, о которых я говорил, — ответил Литвин, — жаль, мои ловушки, установленные в прошлый раз, не справились. Но ничего, теперь я их немного переделал, и животинка никуда от нас не денется.

— А что за приманка? — поинтересовался Шендр.

— Остатки нашего ужина, когда мы ночевали в пещере, — ответил Литвин, — в этот раз свежее мясо.

Он показал обезглавленные птичьи туши.

— Думаешь, в этот раз поймаешь? — поинтересовался Шендр.

— Надеюсь, — пожал плечами Литвин, — если снова вырвется — придется опять думать, как усилить ловушку. Но, думаю, в этот раз поймаю — все-таки и палки в разы прочнее, и вместо веревок армпластовые тросы. Но и это еще не все! У меня есть новости.

Мы с Шендром уставились на него, улыбавшегося во все свои 32 зуба.

— Ну не тяни уже, говори! — не выдержал Шендр.

— Во-первых, — начал Литвин, — я получил кучу навыков — следопыт, ловчий, рыбак.

— Ты еще и порыбачить успел? — удивился я.

— Давно уже, правда, только сейчас заметил, что навык появился.

— А в чем разница между ловчим и следопытом? — поинтересовался Шендр.

— Я так понял, ловчий — это навык, отвечающий именно за подготовку и установку ловушек, — ответил Литвин, — а следопыт — уж не знаю, как описать… Я заметил, что навык начинает расти, когда я вычислял звериные тропы и на них ставил ловушки. И он поднимается, если ловушки срабатывают.

— Ну, понятно, — хмыкнул Шендр, — навык следопыта отвечает за выслеживание зверя, чтение следов и прочее.

— Вот, как ты понятно все объяснил, а мы-то гадали, что это за навык, — хохотнул Литвин и тут же посерьезнел, — но навыки это еще не все, про что хотел сказать.

— Что еще? — поинтересовался я.

— У меня появился ускоритель на получение опыта, — сказал Литвин, — как там ты его называл, «буст»?

— Ага, — кивнул я, — тебе общий дали, или на что-то конкретное?

— Не написано, — покачал головой Литвин, — скорее всего, общий.

— А за что его выдали, помнишь? Или на каком моменте появился? — затаив дыхание, спросил я. Если удастся узнать, как получить буст, будет просто великолепно.

— Не знаю, — пожал плечами Литвин, — я не заметил, когда именно он появился. В очередной раз полез в интерфейс, и там уже обнаружил, что он есть.

— Плохо, — огорченно вздохнул я, — хотелось бы узнать, как его можно получить.

— Думаю, выясним, — легкомысленно махнул рукой Литвин, — ну что, пора готовить шашлык?

Пока мы готовили ужин, трапезничали и травили байки, первая партия шкур в «НКВД» дошла до кондиции. Шендр и Литвин развесили их на рамы, ну, а я подготовил новую партию, замочил в баке и запустил программу.

Эту ночь дежурили только мы с Шендром. Литвина разбудили рано, как только начало светлеть — он развесил дошедшие до кондиции шкуры на рамы и отправился проверять свои ловушки.

Ну, а когда вернулся, мы все трое вновь отправились на охоту.

Второй день оказался не менее удачным, чем первый. Даже более того: в течение дня мы умудрились наткнуться аж на 4 стаи, каждая в 3–5 голов. Чтобы быстрее справиться с разделкой, пришлось пожертвовать Литвину аж по 3 шкуры. Но мне их было не жаль — с учетом того, что Литвин получил буст на обучение, шкуры, пусть он даже их испортит (а этого не случится, так как, в принципе, свежевать он начал вполне пристойно), позволят поднять ему навык на вполне приличный уровень. Шендр учиться свежеванию отказался, решив, что будет осваивать в худшем случае кожевничество, а в лучшем — изучать оружейное дело. Ну, его выбор…

На следующий день мы оттащили в город первую партию шкур. Успели вернуться к пещере в обед, и решили нести в этот же день и вторую партию.

По пути в город нас одновременно попытались атаковать две стаи волков. Ночью они осмелели настолько, что даже уже ставший привычным отвлекающий маневр проводить не стали — бросились всем скопом.

Расстреляв их чуть ли не в упор, мы еще долго стояли и боялись приступить к разделке, так как ожидали нападения тварей, затаившихся где-то неподалеку. Но таковых не нашлось.

В результате, мы проторчали в чистом поле добрую половину ночи. Оставлять свежедобытые шкуры побоялись, решили все тащить с собой. В результате плелись как черепахи, и добрались к городу, когда начало светать.

Мы были уставшие и вымотанные, поэтому сняли койки и завалились спать, а затем, уже после обеда, двинулись в обратный путь, к пещере.

А вот затем началась черная полоса — встретить волков нам не удалось ни в тот день, ни в следующий. Мы расширили круг поисков, но волки словно чуяли, что встреча с нами ничего хорошего им не сулит, и на глаза не попадались.

В последующие дни мы с Шендром стали ходить вдвоем — Литвин ушел проверять свои ловушки, ставить новые, искать звериные тропы. Мы были не против — каждый день он приносил что-то на ужин. Или несколько тихуш, или жирного фазана.

Сегодня он превзошел самого себя — когда мы с Шендром, голодные и злые, вернулись в пещеру, Литвин дожаривал как раз крупного фазана.

— Опять пусто? — поинтересовался он у нас.

— Две шкуры, — мрачно ответил я, сбросив ношу на землю, — а у тебя что?

— У меня наоборот, джекпот! — заявил Литвин, указав рукой на вход в пещеру.

Я оглянулся и удивленно присвистнул — Литвин умудрился поймать целых двух лисов, или как они тут называются.

Зверьки, не намного больше своих земных собратьев, кардинально отличались от тех внешне. Во-первых, сам мех — мягкий, плотный, приятный на ощупь, настолько необычный, что казался искусственным. Во-вторых, его расцветка — ярко-оранжевая, привлекающая внимание в любую пору, кроме осени. Вот как раз сейчас эти лисы наверняка незаметны на фоне опавшей листвы. И в-третьих, плавные переходы расцветки — ярко-оранжевая спина и огненно красное брюхо зверя. Да, за такие шкуры Толяныч наверняка даст хорошую цену.

— Я не стал снимать шкуру сам, — сказал мне Литвин, — давай первую ты, я поучусь, ну а вторую уже я, под твоим руководством.

Мы приступили к делу. Потратив почти полтора часа (я старался делать все аккуратно, ведь в отличие от волчьих шкур, эти были целые — лисы банально удавились в ловушках, пытаясь вывернуться и сбежать), мы смогли освежевать зверьков.

— Хоть какая-то добыча, — я плюхнулся возле костра и тяжело вздохнул.

— Похоже, пора двигать в Туманный лес, — предложил севший рядом Шендр.

— Похоже! — согласился я.

Однако сменить охотничьи угодья нам не удалось — утром мы с Шендром и Литвином решили еще раз пройтись вдоль реки, заглянуть в уже ставшую знакомой и родной рощу. И нам повезло — крупная стая волков словно бы подстерегала нас здесь и устроила ловушку.

Вот только в этот раз нас было трое, и мы смогли положить всех бестий. Когда последняя из них затихла, я с облегчением опустился на землю.

Руки дрожали. Еще бы, минуту назад зубастая тварь чуть не схватила меня. Шендр буквально изрешетил ее, и все равно, сдохла она только от трех выстрелов из «Спаса», сделанных практически вплотную…

Появилась она совершенно неожиданно. Казалось, вот мы уже и отбились от волков, как появилась вторая волна. Причем в этот раз на нас перли волки со всех сторон.

Мы отстреливались, став спинами друг к другу. Потеряв несколько своих товарищей, оставшиеся в живых волки резко разорвали дистанцию, принялись кружить вокруг нас, рычать, провоцировать. Ну а мы, в свою очередь, пользуясь моментом, принялись по очереди перезаряжать оружие. Тут то и нарисовалась громадная тварь, с какой-то белесой, словно бы выцветшей шерстью.

По закону подлости, она бросилась на меня. И как раз именно в этот момент настал мой черед перезаряжать оружие.

В моем «Спасе» не осталось патронов, и когда я заметил противника, словно таран несшегося на меня, я только начал заряжать первый патрон в полностью разряженный дробовик.

Я понял, что не успею, что тварь слишком быстрая. Забросить патрон в приемник, дернуть затвор, поднять ружье и выстрелить — в обычное время эти манипуляции занимали секунды. Но именно сейчас этих секунд у меня и не было.

Не мог я также выхватить свой энергопистоль — слишком долго, слишком медленно…

Тварь сбилась с бега, получив очередь от Шендра. Вот только очередь эта для нее оказалась, что слону дробина — она лишь пошатнулась, дернулась, после чего продолжила свой забег. Однако для меня это ее промедление стало громадной форой, я успел забросить патрон, следом еще один и еще.

Когда горячее дыхание и смрад из пасти ударили мне в лицо, когда когтистой лапе осталось лишь сделать взмах, после чего я наверняка бы незамедлительно отправился в тело очередного клона, мой «Спас» плюнул прямо в зубастую пасть заряд дроби. Затем еще, и еще.

Лишь третий выстрел из дробовика поставил жирную точку в этом противостоянии. Я просто бросил «Спас» под ноги, выхватив из кобуры энергопистоль, принялся озираться, пытаясь найти противников.

Однако противников не было — белый волк своим рывком повел всю стаю в атаку, и всех их успели положить Шендр и Литвин.

К слову, револьвер, который Толяныч посоветовал Литвину, оказался выше всяких похвал — мощный, точный и надежный. Литвин, правда, несмотря на то, что был вооружен луком и этим самым револьвером, все равно упорно таскал с собой и ОСЗ, как бы мы с Шендром его ни отговаривали. Как оказалось, отговаривали напрасно. Именно его ОСЗ поставил жирную точку в только что состоявшемся бою. Именно из его ОСЗ были убиты два волка, успевшие приблизиться достаточно близко и которых проигнорировал Шендр, расстреливая белую бестию в тщетных попытках помочь мне, спасти меня.

Я сидел на влажной от росы траве и пытался перевести дух. Руки тряслись, голова ничего не соображала. Мне бы сейчас перезарядить оружие, осмотреться внимательно — вдруг где-то поблизости есть еще твари. Но не было сил, не было желания, да и эта светлая мысль в мою голову пришла лишь тогда, когда я немного оклемался.

Дрожь в руках перешла в дрожь по всему телу. Меня трясло. И даже осознание того, что это уже вторая смерть и что я не умру, лишь перемещусь в клон, не успокаивало. Адреналин в крови бушевал, схватка еще будоражила разум.

Я поднял голову — рядом стоял Шендр, он глядел в одну точку и тяжело дышал, ствол его ИВы покраснел от частой пальбы. От него поднимался дымок.

Я перевел взгляд на Литвина и даже позавидовал его хладнокровию — он единственный из нас выглядел спокойным и собранным, преспокойно перезаряжал ОСЗ. Закончив с ним и отправив оружие в чехол на поясе (такие чехлы я смастерил всем нам, получив еще и навык кожевника, к слову), Литвин перезарядил револьвер.

Толяныч снабдил его несколькими спидлоадерами — специальными устройствами, позволяющими зарядить барабан револьвера буквально за пару движений (патроны уже находятся в устройстве и пользователю необходимо лишь откинуть барабан, вставить спидлоадер и отжать кнопку). После этого барабан будет полностью заряжен, и не нужно каждый патрон заряжать отдельно, вручную. Поэтому револьвер был приведен в боевую готовность даже быстрее, чем ОСЗ. А после Литвин поднял свой лук, в начале атаки брошенный на землю, забросил его на плечо и повернулся к нам с Шендром.

— Ну что, очухались?

— Вроде как, — ответил я.

— М? — Шендр отвлекся от созерцания непонятно чего. — Да, нормально.

— Что делаем? — поинтересовался Литвин. — Туши бросать здесь нельзя — боюсь, они нас не дождутся.

— Да, будем свежевать, — кивнул я.

— А дальше что? — спросил Литвин.

— Что дальше? — не понял я.

— До города чесать и чесать, — пояснил Литвин, — и у нас уже есть груз. Тащить еще и эту кучу сырых шкур будет тяжело. Потом еще и обратно с ними идти…

Я сообразил, о чем он говорит. После боя мозг включается не сразу, какое-то время ты все еще руководствуешься исключительно инстинктами и рефлексами. Но вот, кажется, голова начала соображать.

— Спрячем обработанные шкуры где-то поблизости. Эти освежуем и отнесем к пещере, — сказал я, — начнем их обработку. Пока первая партия будет доходить — вернемся сюда, заберем готовые шкуры и отнесем их в город.

— Может, разделимся? — предложил Шендр, тоже, видимо, наконец отошедший от боя. — К примеру, вы по очереди будете резать туши, а я отнесу их в пещеру. Время сэкономим.

— Нет уж, — покачал я головой, — если бы мы пошли на охоту с тобой вдвоем — нас бы тут и порвали. Раз повезло, значит, не будем испытывать судьбу снова.

— Время жаль терять, — пожал плечами Шендр.

— У нас его более чем достаточно, — я огляделся вокруг и посчитал количество убитых волков, — и так за неделю Гринбергу полсотни шкур добыли. Так что времени еще много. Рисковать нам незачем.

Мы закончили с разделкой шкур и вернулись назад к пещере, начали обработку первой партии. Затем двинулись в сторону города, подобрали оставленные рядом с полем боя (припрятали в кустах) обработанные шкуры.

Затем снова вернулись к пещере, обработали оставшиеся шкуры и отнесли их в Речной.

Так получилось, что мы вернулись в Речной ближе к вечеру, из-за чего и было решено заночевать тут. Тем более, Кэссиди, у которого мы уже согласно устоявшейся традиции ужинали, обрадовал нас тем, что выкупил весь первый этаж здания, переоборудовал его в гостиничные номера. И так получилось, что именно мы стали его первыми клиентами.