Глава 3 Дорога домой

Мы с Литвином подобрались достаточно близко. Я вскинул энергопистоль, выцелил «своего» мара. Как и условились с Литвином, первый выстрел его, затем уже стреляю я.

Перед началом атаки мы опять поменяли планы. У меня появились сомнения, что из винтовки Шендра я смогу попасть в мара. Да и хрен с ним, если не попаду. Меня смущало то, что мар стоял рядом с пленником. Вот последнего в силу моей неопытности я мог с легкостью зацепить. Поэтому винтовку оставил Кийко, забрав назад свой дробовик.

Кийко мы все же решили оставить в кустах — с винтовкой он обращался не лучше меня, пусть лучше будет нашим «тузом в рукаве» на всякий случай. Точнее, на случай, если что-то пойдет не так.

Щелкнула тетива, стрела улетела вперед и воткнулась точно в глаз мару, я тут же выстрелил в свою цель и тоже угодил в голову. Вот, надо же, а целился в грудь…

Мар возле костра, похоже, ничего не услышал. Ну и славно. Мы аккуратно двинули к нему, с каждым шагом набирая скорость. Когда до него оставалось метров пять, под моей ногой громко щелкнула ветка, и мар обернулся на звук.

— Лежать! Мордой в пол! Лежать! Руки! Руки задрал! — принялись орать мы с Литвином.

Но мар оказался не из робкого десятка. Он дернулся в сторону, явно хотел спрятаться за ближайшим стволом дерева, но я ему этого сделать не позволил. Миг, и он уже лежит на земле и орет, держась за пропаленную насквозь ляжку. Я сегодня прямо блещу точностью!

Мы подбегаем к вопящему мару и Литвин успевает чуть раньше меня, буквально на пару шагов. Пользуясь своим преимуществом, он со всей дури бьет ботинком мара прямо в лицо, кровь брызгает из разбитой губы, из расплющенного носа, мар затыкается — он уже без сознания.

И я слышу позади нас выстрел. Настолько оглушительный, что мне кажется, будто из пушки палят. Литвин хватается за бок и падает на землю. Я падаю вместе с ним, перекатываюсь в сторону, пытаясь уйти от следующего выстрела, наверняка предназначенного мне.

Я слышу стрекот ИВы, слышу на самой грани, но он звучит как песня, как нечто божественное, прекрасное. Этот стрекот означает, что Кийко открыл огонь по еще невидимому для меня противнику, что у меня есть шанс.

Еще одна очередь, и еще. Я успеваю перекатиться на спину, вожу оружием в поисках врага и не нахожу его.

Движение!

Даже никого не увидев, посылаю туда два импульса, один за другим.

— Твою мать! — ревет рядом Литвин, катаясь по земле, держась за бок.

Жив! Уже хорошо! Пусть и ранен, но жив!

Я поднялся на ноги и принялся озираться по сторонам. Метрах в семи от нас, на краю поляны, лежит четвертый мар. Он еще дергается, но уже ясно — это предсмертные судороги.

Вот же, срань! Их было четверо, и мы едва не попали! Хорошо, что я догадался оставить Кийко в кустах, иначе наверняка он успел бы положить нас всех.

Возле дергающегося мара я вижу оружие — странного вида винтовку или ружье, громоздкое и массивное на вид, сделанное словно из пластика. У него необычайный светло-серый цвет, не свойственный всему тому оружию, что я видел, он создает впечатление, что это что-то футуристическое, даже не человеческое. Надо будет Толянычу ее показать, или Кузьме. Явно ведь не огнестрел обычный.

Затем мой взгляд натыкается на двух маров, неподвижно лежащих на земле. У одного из головы торчит стрела. А второй жмурик появился благодаря мне. Я его убил.

— Ты как, нормально? — я повернулся на голос и увидел Кийко, сидящего на корточках рядом с Литвином.

— Нормально… — просипел я.

— Так может, ваше сиятельство не будет изображать из себя столб, а поищет аптечку у этих ущербных? — прокричал с перекошенным то ли от злости, то ли от боли лицом Литвин.

Я, как сомнамбула, двинулся к палатке. Влез внутрь и принялся обыскивать аккуратно свернутый спальный мешок. Потратив на это глупое действо несколько секунд, до меня наконец дошло, что я делаю, и я переключился на содержимое четырех мешков, стоящих в центре палатки.

Аптечка нашлась во втором.

Я схватил ее и буквально выпал из палатки, запутался в собственных ногах, рухнул на землю, поднялся и в три прыжка достиг места, где лежал Литвин.

— Дай сюда! — аптечку у меня забрал Кийко. Он сноровисто подготовил шприц, молниеносно ткнул иголкой Литвина, затем довольно грубо раздвинул рану, заставив Литвина заорать, выдавил содержимое медпасты, отбросив пустой тюбик и требовательно протянув ко мне руку.

— Воду дай.

— Зачем? — ошалело спросил я. — В ушах еще звенело от крика потерявшего сознание Литвина.

— Рану промыть, — пояснил Кийко и повторил, — дай воду, говорю!

Я попытался достать флягу из рюкзака, но вспомнил, что сбросил его возле волокуш, на которых лежал Шендр.

— У меня нет… — промямлил я.

— В палатке посмотри! — тяжело вздохнув, подсказал мне Кийко.

Я бросился назад к палатке, достаточно быстро нашел флягу и вернулся назад.

Кийко облил кожу вокруг раны, ее края, а затем вновь раздвинул рану и впрыснул заживляющий гель. Большая часть попала прямо в рану, но значительная часть осталась и снаружи. Кийко взял бинт, оторвал солидный кусок, сложил его и наложил на рану, а остатки бинта принялся обматывать вокруг торса. Причем достаточно плотно.

— Ты зачем все это в рану вбрызгивал? — спросил я.

— Так меньше шансов поймать инфекцию, — пояснил Кийко.

— Но нас учили, что…

— Это если врач найдется поблизости, а если нет — лучше делать так, как я. Поверь, уже не раз так делали… Если сделать стандартно — шанс поймать инфекцию очень высокий. К слову, Шендру ты как раз таки поверхностно рану обрабатывал?

— Да.

— Тогда понятно, что с ним…

Я выругался.

— Ничего, — поспешил успокоить меня Кийко, — на Хрусте быстро опыта набираются. А за Шендра не переживай — доставим в Речной, дня за 4 поставят на ноги.

— До Речного еще добраться надо… — проворчал я.

— Ты, я вижу, отошел? — участливо спросил Кийко. — Чего случилось то? В прошлый раз я за тобой такого не наблюдал.

— В прошлый раз оно как — то спонтанно было, осмыслить не успел, — мрачно ответил я.

— Это не человек, это тварь, монстр, — ответил Кийко, — ты сделал миру одолжение, прикончив его, так что не парься. Проверь лучше, как там пленник и развяжи его. А я пока посмотрю, как там наш «язык» поживает.

Я отправился к висящему на веревках человеку, который с явно выраженным на лице испугом следил за нами. Я вдруг вспомнил, что пока мы стрелялись с марами, пока мы заделывали рану Литвина, пленник даже не пискнул. Неужели он не верит в спасение? Он боится нас не меньше, чем боялся маров. Как можно человека довести до такого состояния в течение нескольких часов?

Мой взгляд случайно упал на трупы маров. Вот только теперь ничего, кроме отвращения я не испытывал. Слова и Кийко и Литвина крепко засели в голове и идея, что «это не люди, это паразиты, которых нужно истреблять» нашла подтверждение в виде этого самого пленника, доведенного ими до ручки.

Я был уверен, что если мары продолжили бы и где-то ошиблись, в результате чего пленник умер бы, то очнулся бы в клоне уже совсем другой человек: боящийся любого шороха, боящийся людей, боящийся всего. И это в лучшем случае, а в худшем — стопроцентный псих.

Впрочем, судя по тому, что пленник все еще был жив и уже был на грани безумия (а может, и переступил эту грань), не думаю, что мары позволили бы ему уйти в тело клона — они бы мучили и мучили его.

— Я сейчас разрежу веревки и отпущу тебя, — сказал я пленнику.

Тот глядел на меня испуганным, неверящим взглядом затравленного зверя. Он ни на минуту не поверил моим словам, он ждал продолжения истязаний.

— Ты — Хэнк? Мы нашли твоего друга в лесу и решили помочь, — сказал я.

В глазах пленника проскочило удивление.

— Сейчас я освобожу тебя, и мы пойдем назад, к нему, — продолжил я, — ты меня понимаешь?

— Ты — не мар? — наконец произнес пленник.

— Нет, я такой же колонист, как и ты, — я решил, что раз уж он снизошел до разговора, значит не все потеряно, может еще отойдет, — сейчас я освобожу тебя.

Выдернув мачете, я быстро разрубил веревки и пленник ухнул на землю, но не думаю, что это было больно — высота небольшая.

Хэнк несколько секунд лежал на земле, словно бы привыкая к вновь обретенной свободе. Я даже начал сомневаться — не сильно ли его приложило головой при падении. Однако рассмотрел, что грудная клетка двигается, дышит, значит. Ну, ладно, надо человеку в себя прийти — зачем мешать.

В себя человек пришел через пару минут. Сел и уставился на меня.

— Так ты действительно колонист?

Я кивнул.

— Как вы нашли это место?

— Эти уроды и не уходили далеко, — пожал плечами я, — решили, что им море по колено и бояться некого.

— И… — несмело начал бывший пленник.

— Что?

— И что теперь? — закончил свой вопрос Хэнк.

— Ты свободен, — пожал я плечами, — отведем к твоему напарнику, поделимся трофеями и делай, что считаешь должным.

— А с Дариком что?

Я сообразил, что речь идет как раз о раненом бородаче.

— Это бородатый такой? — на всякий случай уточнил я.

Хэнк кивнул.

— Тут неподалеку. Ранен.

— Серьезная рана?

— Врать не буду. Думаю — не жилец.

— А вы идете в город? — спросил Хэнк.

— Да, туда.

— Могу пойти с вами?

— Конечно.

— Спасибо. Если Дарик выживет — мы вас отблагодарим обязательно. Деньги у меня есть, но только на клон. Поверь, ни копейки лишней нет. Если дойдем, и Дарик выживет, то я все…

— Да я и не прошу, — заверил я его, — твоему товарищу мы докинули на оживление, так что можешь не переживать. В любом случае встретитесь.

— Я даже не знаю, как вас благодарить…

— Зато я знаю, — сказал подошедший, опирающийся на Кийко Литвин, — нужно помочь дотащить раненых и наши трофеи до Речного.

— Да ребят, какие вопросы, — обрадовался Хэнк, — без проблем.

— Славно…

— Мар очухался? — поинтересовался я.

— Еще нет. Я его связал на всякий случай, — отозвался Кийко.

Мар очухался минут через двадцать. И он рассказал все. Разозленный Литвин не стал долго слушать его маты и угрозы, достал нож и всадил пленному в здоровую ногу.

Первое предупреждение не сработало. После повторного извержения матов и угроз, его принялся пинать Кийко. Когда он устал, пинать мара начал уже я.

Не прошло и получаса, как мар сломался. Скулил, просил пощады, дергался от любого нашего движения.

Но он рассказал. Все рассказал. И сколько человек в округе пытается поймать четырех «оборзевших колонистов, обворовавших самого Дьяка» (вот ведь сволочи, вычислили сколько нас все-таки), и где именно находятся другие засады, сколько в них человек, как вооружены. И главное, что несказанно нас расстроило — НКВД, отобранный у Хэнка и его команды, уже успели отсюда унести. Несколько маров, заполучив желаемое отправились в Шахты обрабатывать скопившиеся шкуры. Очень жаль. Не скажу что еще один набор нам бы не пригодился, а вот расходники очень даже нужны. Но что ж, нет так нет. После того, как поток полезной информации был исчерпан, Литвин протянул мне нож.

— Заканчивай с ним.

Я уставился на лезвие. Конечно, было понятно, что Литвин решил провести для меня «боевое крещение». Но я-то морально еще к такому был не готов. Одно дело пристрелить человека, пусть и мара, во время боя. Совсем другое — зарезать безоружного и беззащитного пленника.

Однако делать над собой усилие мне не пришлось — нож забрал Хэнк. Он крепко сжал его в руке и двинулся на мара, глядевшего на него испуганно. Даже нет, в глазах мара читался прямо-таки животный ужас. Он затрясся всем телом, хотел что-то сказать, но не успел — Хэнк с размаха ударил его ножом в грудь. Затем вытащил нож и ударил вновь. И снова, и снова.

На шестом или седьмом ударе нам пришлось буквально оттаскивать его от уже мертвого мара.

Хэнк рычал, будто зверь, силился вырваться. Пришлось его скрутить, заломить руку и отобрать окровавленный нож. Лишь после этого Хэнк немного пришел в себя.

— Все, оклемался? — поинтересовался я у него. — Тогда пошли, нам предстоит еще до Речного добираться.

***

До Речного мы добрались благополучно. Благодаря полученной от покойного мара информации, мы обошли все засады его коллег, хотя для этого и пришлось сделать немалый круг.

Мы все устали, как собаки, но могли гордиться собой — мы добрались и мы выжили.

Найденное при маре оружие, я, к слову, сбросил по дороге — Кийко с уверенностью заявил, что это энерговинтовка, причем древняя. Наверняка из первых партий. Отличается низкой надежностью и высокой хрупкостью. Ни мне, ни остальным она не нужна. Да и стоит, как утверждал Кийко, копейки. Естественно — аккумулятор как обойму или магазин не заменишь — надо где-то затаиться и вдумчиво, спокойно и медленно раскрутить корпус, извлечь аккумулятор и поставить новый. Впрочем, подобный метод возвращения оружия в строй и не подразумевался конструкторами. Они предлагали подключать оружие к сети и ждать полной зарядки аккумулятора. Отличное решение для боевого оружия! Просто гениальное! Какой кретин до этого додумался? Короче говоря — припрятал это недооружие в кустах — авось как-то заберу. Пусть копейки стоит — но все же…

Меня интересовал иной вопрос. Откуда это оружие у маров? Вряд ли купили на складе Толяныча. И вряд ли его привез бы Гринберг — зачем, если намного дешевле притащить старые огнестрельные образцы. Они и практичнее будут. Так откуда мар взял эту пушку? Похоже, этот вопрос останется без ответа. Во всяком случае пока.

Когда мы вошли в ворота Речного, я с облегчением опустил волокуши, на которых тащил Шендра, Кийко отпустил Литвина, которого практически нес на себе, ну а Хэнк аккуратно положил на землю волокуши с Дариком. Здесь можно было немного передохнуть, а затем продолжить путь — хоть до медчасти было рукой подать, мы выдохлись, и требовалось хоть пара минут, чтобы перевести дух.

— Ого! Это что, вас так волки порвали? — присвистнул вояка, стоявший на воротах.

— Угу, — отозвался я, — огнестрелом разжились и порвали.

— Чего? — не понял вояка.

— Мары нас чуть не завалили! — повысил я голос. — Вы тут что, вообще не в курсе, в чем дело? Мары под самым городом!

— Это не ко мне, это к дежурному офицеру, — тут же открестился часовой.

— Где он?

— Да вон, в служебке! — воин кивнул на небольшое одноэтажное здание, буквально в 10 метрах от входа.

Я направился туда.

— Брось, это бесполезно! — догнал меня окрик Кийко.

Но я заупрямился.

В служебке не было никого, только очередной гарнизонный вояка с погонами лейтенанта дремал в кресле, закинув ноги на рабочий стол.

— Тебе чего? — буркнул он, открыв глаза.

— Возле города мары, — без предисловий объяснил я, — к юго-западу отсюда убили группу колонистов.

— И что? — лениво поинтересовался лейтенант.

— Что?! — я даже ошалел от такого вопроса. — Может, вы поднимете зад из кресла и пройдете по окрестностям? Эти сволочи уже у стен Речного!

Лейтенант тяжело вздохнул, всем видом показывая, что мое появление и мои требования — чушь несусветная.

— Вот прямо сейчас побежал бить в колокол, — наконец с усмешкой ответил он, — по первому же требованию непонятно кого. Доказательства есть?

— Трое раненых возле ворот, куча трупов менее чем в паре километров отсюда? Какие тебе еще надо доказательства? Дохлого мара надо было притащить с собой?

— Зачем? — вполне серьезно ответил лейтенант. — Может, ты его уже дохлым нашел и черт знает где. Ты мне запись с ВЗОРа дай, где четко указано во сколько, где, в каком количестве вы столкнулись с изгоями и вот тогда…

— Да ты издеваешься, что ли? — возмутился я. — Какой, нахрен, ВЗОР? Какая запись? Нашей волне ВЗОРы вообще не достались. И ты ведь в курсе этого?

— Тогда ничем помочь не могу, — в притворном сожалении развел руками офицер, — нет доказательств — нет и причин прочесывать округу. Все, вали отсюда, мне работать надо.

Он надвинул кепку на глаза, сложил руки на груди и сделал вид, что дремлет.

— Ну, сука… — прошипел я.

Ну да, после того, как колонист лишается своего статуса, для системы он становится просто «существом». Идентифицировать его как «мара» система не будет. Во всяком случае до того момента, пока изгои не станут проблемой. Так-то, они уже стали проблемой, вот только это тщательно скрывается от Матери. Мне уже объяснили Кийко и Литвин, как работает система — оцениваются попадания, с какого выстрела удалось обезвредить потенциального противника, но вот кто был противником — система не видит. «Агрессивная фауна» — и под этим термином может подразумеваться и волк, и медведь, и мар с ружьем.

А как доказать, что ты умер именно вследствие убийства тебя маром? Даже если удастся доказать, что тебя убили из огнестрельного или энергетического оружия, как доказать, что убил тебя не вполне обычный колонист? В зоне действия сети это, конечно, просто, а вот в той же туманке — уже сложнее…

А еще я вовсе не уверен в том, что после того, как колониста лишили статуса, у него остается чип. Я слышал, что система отдает приказ на уничтожение (чип просто разлагается, так как создан с помощью биотехнологий). Но в эту версию я не верил — система не настолько глупа, чтобы отрезать себе все возможности «следить» за изгоем. По второй версии мары сами себе его удаляют. В это верю больше. Мары наверняка понимают, что если станут проблемой для «Гардена», их чипы активируют, и кто знает, чем это закончится — в лучшем случае чипы могут работать как маячки, в худшем — попросту убить носителя. Так что, вполне возможно, что мары чипы удаляют.

Ну что же, раз этот вояка решил вот так, то…

Я открыл интерфейс, полез в раздел обращения к системе и настрочил сообщение Матери о нападении маров.

Не прошло и пары минут, как офицер со вздохом сел в своем кресле, резким движением сдернул с себя кепку и бросил ее на стол.

— И чего ты этим хочешь добиться? — зло спросил он у меня.

— Чтобы вы сделали свою работу! — холодно ответил я.

— И в чем она, по-твоему, заключается? — с усмешкой поинтересовался дежурный офицер.

— Там мары! — указал я в сторону улицы рукой. — Ты сидишь здесь. Поднимай бойцов и вжарьте их. Пусть сидят в своих Шахтах и не вылезают наружу.

Лейтенант хмыкнул.

— А оно нам надо? Я тебе расскажу, как будет. Я поваляюсь здесь еще пару часов, потом сброшу отчет Матери, что ничего обнаружить не удалось. И ты получишь солидный минус в «полезность» за дезинформацию. Отмени заявление как ошибочное, получи свои минус 0,1 полезности и сгинь с глаз моих!

— Хрен тебе, — рассмеялся я, — я указал приблизительные положение маров, места перестрелки. Так что отсидеться не получится — вот как раз тебе и придется чесать туда, и ВЗОРом доказывать Матери, что ничего обнаружить не удалось.

— Ладно, урод, будь по-твоему, — вздохнул лейтенант, — я тебя запомнил, 3–27!

— Я тебя тоже запомнил, козел! — ответил я ему встречной любезностью. — Наконец-то хоть делом займешься, геморрой свой проветришь.

Развернулся и вышел.

— Ну что, в больничку? — спросил я своих.

— Что ты там так долго? — вопросом на вопрос ответил Кийко.

— Заставил этих козлов гарнизонных своей работой заниматься, — громко, так чтобы меня услышал часовой у ворот, ответил я, — а то только и могут шкуры скупать! А как дело запахнет жареным, так палец о палец ударить не хотят. Сволочи!

Часовой сделал вид, что не расслышал мой гневный спич — ну и хрен с тобой. Как можно быть такими скотами? То, что сейчас происходит на Хрусте, по большей части является виной этого самого гарнизона — если бы они отбили Шахты, вполне возможно, что процесс колонизации двигался бы намного быстрее. Да, черт с ними, с Шахтами — если бы хоть нормальное оружие начали выдавать, не жмотились с клонами, все было бы совсем иначе.

Нет, я понимаю, что доля вины за то, что мары начали резать колонистов, как цыплят, лежит и на нас. Но все же. То, что мары вообще есть — вина исключительно гарнизона. Да, я испытываю угрызения совести, спорить не буду: мы кинули дерьмо на вентилятор. Но чувствую ли я себя виноватым в том, что, к примеру, группу Хэнка и Дарика выбили мары? Нет. Будь вояки не такими ленивыми — мары бы так не наглели, будь комендант не таким жлобом — колонисты были бы лучше вооружены. Так что…

— Зря ты… — укоризненно покачал головой Кийко. — Только проблем себе нажил. Ничего они делать не будут.

— Да и пусть, — зло бросил я, — но пусть хоть выйдут за ворота. Может, получат пистон от маров, немного мозги включат.

— Не включат, — ответил Кийко, — ладно, потащили наших в больницу…

Дела были плохи. Литвину предстояло лежать в больнице как минимум 4 дня, Шендру еще дольше. Нашим попутчикам повезло больше — Хэнка должны были выпустить уже завтра, а бородача Дарика через пару дней.

Лечение занимало сравнительно немного времени, но вот как раз с ним у нас и были проблемы — нужно было доставить шкуры Гринбергу. И, похоже, нам с Кийко придется идти вдвоем.

Мы сидели в баре Кэссиди и молча доедали скромный ужин.

— Что думаешь делать? — наконец спросил Кийко.

— Думаю, что придется нам вдвоем возвращаться в пещеру, — ответил я, — и самим тащить шкуры.

— Может, рискнем и погрузим все на бубала? — предложил Кийко.

Я отрицательно покачал головой.

— Слишком заметны будем. Да и мары, увидев бубала, от нас не отстанут. Ты много колонистов видел с вьючными животными?

— Видел у пары групп, — ответил Кийко, — но там группы крупные — по два, а то и три десятка человек в каждой.

— Мары на них не полезут, а нас всего двое. Да чего мары? Нас и другие колонисты могут попытаться завалить.

— Есть такое, — согласился Кийко, — тогда может этих двоих взять? Ну, Дарика с Хэнком?

— Черт их знает… — задумчиво ответил я. — То, что с ними делиться придется, уже не хорошо — и так денег немного будет. Но не в этом проблема.

— А в чем?

— В том, что они узнают о нашем лагере.

— Короче говоря, не хочешь больше брать людей к нам в отряд?

— Почему не хочу? — удивился я. — Хочу, но не уверен, что эти двое нам подойдут.

— Да почему? — удивился Кийко.

— Мы не знаем, какие они в деле — раз, — начал перечислять я, — вряд ли они серьезные бойцы, если их мары постреляли, как в тире — два…

— Погоди, их подловили. Не факт, что мы бы смогли отбиться, — не согласился Кийко.

— Может быть, — пожал плечами я, — вот только подловили их, а не нас. О чем-то это говорит. И наш отряд, к слову, в котором половина была ранена, смог добраться до Речного, обойти другие засады, да еще и этих двоих притащить с собой.

— Ну, тут я с тобой не согласен, банальное везение и невезение, — пожал плечами Кийко, — ладно, пусть так. Еще аргументы есть?

— Есть! — кивнул я, — они уже работали в группе, собственно, в нашем отряде они тоже будут держаться вместе, обособленно от других. И черт его знает, к чему это приведет.

— Так себе аргумент.

— Дальше — они старше нас. Рано или поздно могут начаться терки, мол, «мы старше, мы опытнее, а вы молокососы», «что вы понимаете» и так далее.

— Не знаю, по-моему, ты просто сгущаешь краски.

— Может быть, — согласился я, — ну не хочется мне их брать в команду. Может быть позже, когда найдем для себя дело и будем уверены в своих доходах. А пока я не уверен, что нам четверым будет достаточно средств. И кстати о средствах — как думаешь, что сделают эти двое, когда узнают, что это мы ограбили маров, и как быстро они догадаются, где мы прячем трофеи?

— Так сразу и не скажу…

— Вот-вот. А если они решат нас просто завалить втихую? Или решат сдать нас марам? Так что лучше попробуем справиться вдвоем. Надо сделать пару ходок и все, дальше будем отдыхать, дождемся Литвина с Шендром, и уже потом, все вместе вернемся к привычной работе.

— А кстати, Литвин говорил, вы промышляете охотой на волков? — спросил Кийко. — У вас артель, как я понял?

— Ага.

— И что, дальше так и думаете волков выпиливать по лесам?

— Есть еще мысли, — ответил я, — про муравейник слышал?

— Доводилось, — кивнул Кийко, — хочешь туда пойти?

— Когда будут деньги на экипировку. Соваться туда с автоматами и дробовиками, как я понял, бессмысленно.

— Я слышал, народ со снайперками ходил, — заметил Кийко, — и вполне удачно.

— Среди нас нет снайперов.

— Ну, как сказать… — усмехнулся Кийко. — В свое время нам, техникам, выдали старые винтовки десятизарядные. Так себе оружие, если честно, но я сделал себе оптику и, ты знаешь, неплохо вышло.

— Думаешь, справишься со снайперской винтовкой? — удивился я.

— Не знаю, — вздохнул Кийко, — надо пробовать. Но, думаю, метров за 100–200 с оптикой смогу попасть куда надо.

— Это стоит обдумать! — кивнул я.

— И все же, вы собрались в муравейник? За хитином?

— Ага. Ты против этого?

— Нет, я как раз «за», — рассмеялся Кийко, — раньше доводилось видеть броню из хитина. Очень даже ничего получалась.

— Вот нам тоже об этом рассказали. Думали и себе такую броню собрать. Ну, а если хитин будет в цене, попробуем поднять деньги на его добыче.

— На добыче? — удивился Кийко. — А не проще самим шлепать броню и продавать колонистам?

Я удивленно уставился на него.

— Так это ж уметь надо…

— Я и умею, — вполне серьезно ответил Кийко и добавил, — вы сейчас почему в муравейник не пошли? Нет, я уже понял, что у вас контракт с контрабандистом. Но потом-то сразу в муравейник?

— Если денег хватит, — не определенно ответил я.

— Денег на что? — не понял Кийко. — Оружие вроде есть. Конечно, еще докупить стоит, но все же.

— Огнеметы нужны.

— И вы собрались у кладовщика их покупать? — догадался Кийко. — Устаревшие военные образцы?

— Ну да.

— Зачем? Можно обратиться к одному человечку, и он соберет. Да и я кое-что могу.

— К какому человечку, и что конкретно ты можешь? — заинтересовался я.

— Ну, человечка я тебе покажу. Кузьмой тут зовут все. Бывший контрабандист, застрявший на планете. В основном промышляет мелким ремонтом оружия…

— А, знаю! — перебил я Кийко. — Уже обращался к нему.

— Ну вот, я с ним поговорю, и он нам все соберет. Да и денег много не заломит.

— Не много, это сколько?

— Тысячи полторы — две.

Я прикинул. С одной стороны это не много, по сравнению с тем вариантом, что предлагал Толяныч. Но с другой — здесь на выходе мы получим самоделку, которая неизвестно, как будет работать. Она может подвести в самый неподходящий момент.

— Надо подумать, — наконец сказал я.

— Думаешь, фигня получится? — догадался Кийко. — Не переживай, качество будет то, что надо. Делали уже такие. Да и сейчас я ж не враг самому себе — я с вами пойду в муравейник, и от того, как будут работать эти огнеметы, зависит и моя жизнь.

— Убедил, — хмыкнул я, — закончим контракт по шкурам и вплотную займемся этим вопросом.

— Договорились, — улыбнулся Кийко, — так что решил-то? Все-таки не будем тех двоих привлекать в группу?

— Нет, — покачал я головой, — попробуем справиться сами.

— Ну, лады…