Глава 4 Катехумен

Хоть я опять и снял комнату у Кэссиди, выспаться и отдохнуть не удалось. Нет, спалось мне нормально, вот только проснулся я от звука поступившего уведомления. Еще окончательно не проснувшись, сонный, я открыл его и прочитал текст:

«Ваши данные не подтвердились. Патруль гарнизона не обнаружил следов битвы, трупов колонистов или изгоев. Командир патрульного отряда, лейтенант Гринд классифицирует ваше сообщение как обман, дезинформацию. Значение «полезность» снижается до 0. Штраф в размере 1000 кредитов списан».

«Внимание! В случае повторения подобной ситуации колонист 3–27 будет оштрафован на 10000 кредитов, значение «полезность» будет понижено на 5 единиц. Колонисту 3–27 будет отказано в медицинском обслуживании и пользовании клон-центром. Если колонист 3–27 не оплатит штраф в течение 3 месяцев, он будет лишен статуса колониста».

Вот ведь, гребаный лейтенант! Я моментально проснулся и сел в кровати. Эта скотина все-таки как-то обманула систему. А ведь меня предупреждали — не связываться с гарнизонными! Вот ведь, сука! Трупов он не нашел, маров он не встретил! Еще и мне влепил минус в «полезность», и тысячи кредитов как не было! Ну, гнида!

Черт подери!

Теперь еще придется на склад к Толянычу плестись — денег у меня меньше тысячи осталось. Надо хоть пару шкур из имеющихся продать, чтоб на клон хватило, в случае чего.

Однако на склад я не пошел — догадался сбросить сообщение кладовщику. И спустя каких-то двадцать минут на моем счету была сумма равная той, которая нужна была для оплаты услуг клон-центра.

Мы с Кийко двинулись на выход из города. Возле самых ворот нам встретился возвращающийся патруль, во главе с тем самым лейтенантом, с которым я говорил вчера.

Он узнал меня, и на его лице промелькнула ехидная улыбка — явно собирался что-то мне сказать, но слушать его у меня не было никакого желания. Просто молча показал ему средний палец — старый добрый жест, актуальный вот уже несколько столетий. На его лице улыбка моментально сменилась выражением оскорбленного достоинства. Готов поспорить, он хотел сказать мне пару ласковых, вот только долго собирался — мы успели выйти за ворота. А кричать мне в спину этот «воитель» явно посчитал ниже своего достоинства. Ну, хоть до чего-то додумался.

— Ничего, сочтемся еще, Гринд! — пробормотал я.

— Чего? — не понял Кийко.

— Мать влепила штраф и минус в «полезность», — буркнул я.

— А…Я ведь тебя предупреждал, — заметил Кийко.

— Придет зима… — начал я философскую фразу.

Кийко усмехнулся, но промолчал.

Мы не стали рисковать и по дуге обошли места, где должны были находиться мары. А вот когда подошли к Прибрежной роще, я сильно удивился — трупов колонистов видно не было. «Вояки что, действительно убрали их, чтобы меня подставить?»

Видимо, я не сдержался и задал этот вопрос вслух.

— Скорее всего, вояки заставили убрать трупы маров, — ответил мне Кийко. Если система признает, что колонистов застрелили изгои, то заставит вояк постоянно ходить в патрули. Ей ведь не понять, что мары и вояки заключили перемирие. Ну, а воякам бродить по лесам лень. Марам тоже не нужно, чтобы рядом сновали вояки. Вот так все и решилось.

— И я еще остался крайним.

— А кого еще система должна назначить крайним? — удивился Кийко. — Это вполне нормальный…

Чуть позади него, буквально в нескольких метрах от головы, в дерево ударила пуля, выбив щепки из ствола.

— Мары! — мы моментально залегли в траву, благо она высокая была.

— Ты видел, где они и сколько их? — спросил Кийко.

— Позади нас, — ответил я, — точно не знаю, но вроде пятеро!

— Черт!!! Что делать будем?

— Уходить, конечно! — хмыкнул я. — Мы уже, считай, в роще.

Кийко попытался подняться, но я его вовремя дернул назад.

— Куда ты? Ползком!

Словно в подтверждение моих слов совсем рядом, прямо над нами, свистнула пуля.

— Что-то они слишком уж точно стреляют, — проворчал я.

Мы развернулись и поползли в рощу. Старались перебирать конечностями как можно быстрее — наверняка нас пытаются вычислить один или два стрелка, а вот остальные наверняка бегут сюда.

Мы проползли метров десять и здесь уже осмелели — нас прикрывали кусты и если не нарываться, мары увидеть нас не должны. Мы нарываться не собирались — продолжили свой путь, хоть и пригнувшись, но все же намного быстрее, чем в положении лежа.

Рощу мы проскочили минут за пятнадцать, не больше. И сейчас неслись, тяжело дыша, к броду. Нельзя останавливаться, нельзя сбавлять темп — нужно перейти реку, и как можно быстрее, мы сейчас, как на ладони.

Грудь болела, каждый вдох словно бы обжигал глотку и легкие. Сами легкие, казалось, вот-вот выпрыгнут наружу. Но мы не сбавляли темпа.

Перешли или, скорее, перебежали, брод, бросились к высившимся неподалеку скалам, за которыми и укрылись, чтобы перевести дух.

Мы стояли, опершись спинами о холодный камень и дышали, как загнанные лошади. Лицо Кийко было красным, все покрыто потом, волосы слиплись, он даже не дышал, а хрипел. Впрочем, наверняка я выглядел со стороны не лучше.

— Надо…дальше, — будучи не в состоянии произнести фразу целиком, я ограничился парой слов, смысл которых должен был объяснить все.

Кийко согласно закивал головой и мы, покачиваясь, оступаясь, все же двинулись вперед.

— В лагерь…нельзя, — вновь прохрипел я.

— Почему? — удивленный подобным заявлением Кийко, шедший впереди, даже остановился и повернулся ко мне.

— Если они…потеряют нас…в районе озера, то…начнут лазать здесь до тех пор…пока не найдут.

— Что предлагаешь?

— Идем на северо-восток… к Углу…

Кийко явно прикинул в голове направление и кивнул.

— А дальше?

Я перевел дух, кажется, удалось восстановить давно сбившееся дыхание.

— Если оторвемся — можно будет вернуться. Только по дуге. Нас наверняка будут пытаться ловить возле заповедника.

— Ладно, — согласился Кийко, — идем?

Однако нашим планам воплотиться в жизнь не удалось — стоило нам только выйти из Приозерной рощи, точнее появиться на ее опушке, как я тут же повалил Кийко на землю.

— Ты что? — не понял тот.

— Мары! — прошипел я, указывая вперед.

Сквозь траву мы разглядывали десятка два фигур, растянувшиеся по степи, идущие или, скорее, прочесывающие пространство, словно бы гребенкой.

Нам мимо них не прорваться. А рисковать, лежать в траве, надеясь, что они пройдут мимо, я не хотел. Не хотел, и смысла в этом особого не видел.

Мы развернулись, отползли назад, под прикрытие растительности, и уже там поднялись, двинулись назад. Однако и в обратном направлении нас ждали — очень скоро мы услышали голоса, а вскоре увидели и самих маров.

— Черт! Окружили! — зло сказал Кийко.

— Еще нет. Идем в Туманный! — ответил я.

Мы побежали на север, молясь, чтобы и там нам путь не успели перекрыть.

И мы почти успели. Мы уже были метрах в сорока от опушки Туманного леса, как начали свистеть пули.

Но все же, мары не успели взять нас в кольцо. Если бы мы промедлили несколько минут, то вырваться уже бы не смогли. Но нам повезло, я вовремя понял, куда бежать.

Мозги ничего не соображали, голова была пуста, сердце колотилось как бешеное. Казалось, что нам плевать на свистящие, пролетающие практически возле нас пули. Мы устали, но мы знали, что если сбавим темп, остановимся — нам конец. Марам нельзя попадаться в руки живыми, тем более нам.

Уж не знаю, как они не дают колонистам совершить самоубийство, сбежать от них в тело клона, но, видимо, технология уже давно отработана. Или сами колонисты, еще не понимая, что их ждет, банально надеются сбежать, не хотят тратить деньги на клон. Вот только сейчас такая экономия до хорошего не доведет — мары пытают всех, кого поймают. Как я понял, не трогают только большие группы. И то, пока…

Если нас сейчас поймают — наверняка будут пытать. А ведь нам есть, что им рассказать. Ведь мы и есть те самые, кого они ищут.

Короче говоря, если мы сейчас остановимся — надо прощаться со всем своим имуществом и пускать себе пулю в голову. А этого делать ой, как не хочется. Значит, выход только один: бежать, бежать как можно быстрее, не жалеть ног и легких. Бежать, пока есть силы. Бежать, когда сил уже нет.

Мы смогли, мы буквально ворвались в лес, начали рыскать между деревьями. Теперь можно было не бояться, что нас подстрелят. Преследователи наверняка потеряли нас из виду. Но останавливаться нельзя — мары идут следом, мары наверняка бегут. Мы еще не выиграли, мы всего лишь получили небольшую фору. Терять ее нельзя.

Рысканье между деревьями привело к тому, что между нами с Кийко было уже больше двадцати метров, как минимум.

Я сменил направление, начав бежать в его сторону. И тут он исчез.

Вот только что я видел его фигуру, мелькавшую между деревьями и кустами, и вот ее нет!

Я рванул к тому месту, где успел заметить его в последний раз. И еле успел затормозить возле крутого склона, идущего вниз.

В самом низу, на мягком мхе лежал Кийко. Он то ли не хотел кричать, то ли не мог, но вместо слов махнул мне рукой, мол, все нормально, беги.

Я же не спешил уходить — если он не может бежать, придется спуститься к нему и… И, что дальше делать мне как-то сейчас думать не хотелось. Но то, что марам мы не должны достаться живыми — это факт. Черт с ней, с тысячей кредов и моим дробовиком, временно переданным в пользование Кийко. Если он достанется им живым — можно ставить крест на «НКВД», спрятанных в пещере шкурах, золоте и камнях. По сравнению с ними тысяча кредов и дробовик — это мелочь.

Однако Кийко ни сдаваться, ни помирать не собирался — он поднялся, пошатываясь, двинулся по оврагу, с каждым шагом набирая скорость.

Я не стал считать ворон и двинулся вдоль оврага, стараясь набрать скорость. Нужно обойти склон, встретиться с Кийко. Наверняка он тоже будет искать склон, по которому можно будет подняться наверх.

Однако овраг и не думал заканчиваться, а склон не становился более пригодным для спуска. Более того, в скором времени Кийко вынужден был уйти левее от меня, так как правое ответвление было таким, что не то что бежать, идти по нему было сложно — острые камни, выступы, узкие проходы. А глубина метра четыре как минимум — ни вытащить его, ни спрыгнуть самому не выходило.

С каждым шагом я понимал, что мы расходимся в разные стороны. Ну, и ладно. В конце концов, у нас есть рации — как-то сможем разобраться, где мы и как нам встретиться.

Еще, как назло, пошел дождь. Начался как небольшой, пятиминутный, однако, спустя полчаса я понял, что если не найду укрытия, то промокну до нитки. Правда, все еще оставался вопрос преследователей — стоит ли укрываться от дождя или лучше продолжать путь?

Я решил, что лучше быть мокрым, зато живым.

Я бежал, периодически шел, иногда останавливался на пару минут перевести дух и восстановить дыхание, затем снова шел, бежал, останавливался.

Дождь уже давно превратился в ливень и лишь когда начало темнеть, я решился найти укрытие. Правда, толку уже от него? Я промок, разводить костер нельзя — меня могут заметить преследователи. Но хотя бы немного посидеть и отдохнуть я мог бы себе позволить? Думаю, да.

Я шел, озираясь по сторонам, молясь, чтобы не напороться на волков, мечтая о месте, где хотя бы в относительной сухости смогу передохнуть.

Когда впереди увидел всполохи огня, даже глазам не поверил. Но чем ближе подходил, тем больше уверялся, что вижу костер. Кто тут может палить костер?

Костер пылал под большим валуном, прекрасно защищавшим от дождя. А возле костра сидел странный персонаж, одетый то ли в тогу, то ли в робу, больше всего напоминавшую монашескую, с капюшоном настолько большим, что рассмотреть его лица не удавалось. Разве что длинная борода с седой проседью предательски торчала наружу. Из оружия у незнакомца я не заметил ничего. Ну, не считать же оружием странный посох, лежащий на земле у ног незнакомца?

Я перехватил ИВу Шендра и начал неспеша приближаться.

— Доброй ночи! — окликнул я незнакомца.

Мало ли, как он отнесется к подкрадывающемуся человеку. Лучше обозначить себя.

— Приветствую, путник! — откликнулся незнакомец. Голос у него был вполне дружелюбный. — Подходи, не бойся, переждем дождь, погреемся у костра.

— Боюсь, что если костер увидят люди, идущие за мной, у нас могут быть проблемы.

— Они уже давно спят, — успокоил меня незнакомец.

Что любопытно, я сразу ему поверил. Не знаю почему, но он сказал это так уверено, что это не звучало как предположение. Он сказал это так, как будто точно знал, что сейчас делают мары, будто видел это собственными глазами.

— Не бойся, катехумен, сегодня тебе ничего не угрожает.

Я решился, подошел к костру.

— Кажется, вы меня с кем-то перепутали, я не катехумен.

— Разве? — удивился незнакомец. — Ты ведь недавно здесь?

— Ну…да, — кивнул я.

— Значит ты катехумен Хруста, — сказал незнакомец.

— Вы тоже катехумен? — спросил я. Ну вот, угораздило же на фанатика нарваться…

— И да, и нет, — серьезно ответил незнакомец, — все мы катехумены Хруста, но все же, я уже достаточно долго здесь, чтобы начать понимать его лучше, чем ты.

— Кого? — не понял я.

— Хруст, — пояснил собеседник, — он живой и он все видит, все знает, все помнит.

— А, ну да, — сразу согласился я, хотя мне стало скучно. Все понятно с этими фанатиками: очередные «планета — это живой организм, который заботится обо всех существах ее населяющих, и бла-бла-бла».

— Знает, — повторил незнакомец, — вот, к примеру, Хруст сказал мне, что ты недавно столкнулся с хозяином озера и убил его.

Я дернулся, схватил ручку энергопистоля.

— Не бойся, я не виню тебя и не собираюсь за это наказывать, — поднял руки незнакомец, демонстрируя, что безоружен и ничего не замышляет.

— Откуда ты знаешь про медведя? — спросил я.

— Хруст рассказал…

— А что он еще тебе рассказал? — поинтересовался я, продолжая держать энергопистоль в руке, готовый в любой момент его применить.

— Рассказал, что за тобой гонятся.

— Это я тебе говорил.

— Рассказал, что вас было двое, но вы разделились…

Так. Очень интересно. Этот тип следил за нами? Или он с марами заодно? Я выхватил оружие и наставил его на незнакомца.

— Ты заодно с марами?

— Убери оружие, — спокойно и даже миролюбиво сказал он, — я не желаю тебе зла, и нет, я не с «марами».

Уж не знаю почему, но я ему поверил.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил я.

— Я ведь честно тебе ответил — слушаю, что мне говорит Хруст. И я привел тебе несколько примеров того, что он мне говорит.

— Чушь! — фыркнул я.

— Это уже решать тебе.

— Я и решил — чушь! — набычился я.

— Пусть так, — не стал спорить незнакомец, — главное, катехумен, сейчас иди на север. Не возвращайся назад, не иди на восток или запад. Следуй на север.

— И что там будет?

— Там будет то, что тебе необходимо, — размыто ответил незнакомец.

— А что мне необходимо? — ухмыльнулся я.

— Это уже решать тебе.

— Ладно. Еще ценные советы будут?

— Не пытайся оскорбить меня своим неверием, — вздохнул незнакомец, — твой скепсис и ехидство не способны поколебать мою веру.

— А это уже фанатизм.

— Хамство и оскорбления тоже не сработают. Возможно, когда-нибудь, мы встретимся вновь, и ты еще скажешь мне «спасибо» за услышанное сегодня.

— Если будет за что — почему бы и нет? — пожал я плечами.

— Тогда слушай — многие ответы ты найдешь на севере.

— И это все? Опять север?

Незнакомец кивнул.

— Так насколько на север? Пять, десять, сто километров?

— Нужно пройти ледяную пустыню, и там, в снегах, ты найдешь ответы.

— Так у меня и вопросов-то особо нет.

— Тебя разве не интересует, кто здесь был до вас? Где они жили?

Оп-па! Вот это уже интересно.

— Ты один из них?

— Когда-то был им. И чуть не остался там. Я услышал Хруст, пошел на его зов и благодаря его шепоту я жив.

— А что с вами такого случилось?

Незнакомец помотал головой.

— Я не знаю… Я был одним из многих, и к счастью, многое успел позабыть. Но кое-что помню. Если ты отправишься туда — бойся кошмаров, не нарушай тишину, не спеши, будь внимателен. Там нет людей, там лишь голодные призраки…

— Призраки? — фыркнул я.

Ну, это уже ни в какие ворота не лезет.

— Ты можешь мне не верить, можешь смеяться. Но когда ты будешь там — вспомни мои слова. Прежде чем идти к человеку, понаблюдай за ним, загляни ему в лицо и ты все поймешь.

— Что пойму?

Незнакомец промолчал.

— Ладно. Еще советы?

— Дождь уже закончился. Тебе пора.

Я огляделся — дождь действительно закончился. Я повернул голову назад, к незнакомцу, но его уже не было на месте. Я вскочил, озираясь по сторонам, держа оружие наготове, готовый выстрелить при малейших признаках опасности. Вот ведь быстрая сволочь.

— Потуши костер, когда будешь уходить, — откуда-то из темноты, окружающей костер, донесся голос незнакомца.

— Чертов фанатик, — пробурчал я. Несмотря на свой сравнительно небольшой возраст, дома, на Земле, я успел насмотреться на подобных типов. Все они любили говорить загадками, были чрезвычайно наблюдательными и часто свои наблюдения выдавали за откровения. А всякие простаки верили им.

Этот тип был очень похож на них. Разве что уж слишком много он знал. Прямо-таки слишком — и про маров, и про Кийко, и про то, что мы убили медведя. Следил, что ли? Тогда почему не спер «НКВД»?

И что за чушь он нес про «север»? Я не собирался идти в «ледяную пустыню». Оно мне надо? Это только в дешевых фильмах, сценарии к которым пишут люди с интеллектом пятилетнего ребенка, человек поверил бы бредням какого-то бродяги и пошел неизвестно куда.

В фильмах. Забавно, но сейчас, похоже, север был единственным доступным мне направлением. На юг нельзя — там мары. На востоке дорога, ведущая в Северный. К ней соваться тоже неохота — высока вероятность, что там я наткнусь на маров, и придется опять бегать.

А вот на запад я, наверное, и двинусь. Почему-то на север мне идти не хотелось. И это, скорее всего, было связано с тем, что сказал бродяга, катехумен этот. Вот специально сделаю наоборот, не так, как он сказал. Так сказать, из природного упрямства. Не буду я делать то, что хочет от меня фанатик. Не буду и все.

И я двинулся на запад. В конце концов, подобное решение имеет ряд плюсов. Во-первых, если мары все еще идут за мной, вполне возможно, что подобное резкое изменение направления движения позволит мне от них оторваться. Даже будь у них следопыт с нюхом собаки и глазом орла, он не сможет отследить мои следы после дождя. Ну, или сможет? Черт его знает. Но в любом случае я считал, что такой мой маневр собьет их со следа.

Во-вторых, именно в той стороне должен быть Кийко. Я уверен, что иду к нему навстречу, ну, или хотя бы сокращаю расстояние между нами.

Вспомнив о товарище, я достал рацию.

— Ка! Ты меня слышишь? — я не стал называть имя в эфире — вполне возможно, что мары слушают нас. Мы условились о «позывных» еще в городе. Незачем светить наши настоящие имена — нас так вычислят без всяких проблем.

— Эм? — практически сразу отозвалась рация голосом Кийко. — Ты как? Ушел?

— Угу. А ты что?

— И я бреду по лесу. Темень, хоть глаз выколи.

— Есть такое. Иду в твою сторону.

— Да, я тоже иду навстречу.

— Теперь главное — не разминуться. Есть какие-то ориентиры?

— Не хочется их называть, — я понял, что Кийко приблизительно знает, где находится, и ориентируется в лесу. Более того, подозреваю, что он знает, где можно назначить точку встречи. Вот только как это сделать, чтобы об этом не узнали мары? В прошлый раз мы были намного южнее, а в этих местах я был впервые.

— Как считаешь, насколько мы разошлись в разные стороны? — спросил я.

— Лично я от того места ушел в сторону буквально километра на два, — отозвался Кийко.

— Я вообще, кажется, не менял курса, — сказал я.

— Отлично, значит, минут двадцать-тридцать и должны встретиться.

— Не факт, можем и разойтись.

— Ладно. Давай свяжемся через полчаса и подумаем, как обозначить себя.

— Хорошо! — согласился я.

Ну что же, шлепаем на запад в течение получаса. А потом будем орать в лесу — мары по идее далеко от нас, а вот мы двое друг друга должны услышать. Во всяком случае, пара попыток у нас есть. Если ничего не выйдет — придется обоим идти к дороге. Там мы точно сможем встретиться. Правда, на дороге высокий риск нарваться на маров. Ну, да ладно, об этом будем думать тогда, когда провалится первый план.

Я шагал по темному мокрому лесу минут пятнадцать, а затем впереди увидел нечто, больше всего напоминающее потухший костер.

Я замедлил шаг, стал стараться ступать как можно тише.

Деревья впереди редели и, наконец, передо мной открылась небольшая полянка. В центре догорал или, скорее, уже тлел костерок. А возле него, спиной ко мне, сидел мужик, деловито собиравший свой небогатый скарб в рюкзак.

А это еще кто? Опять катехумен? Да нет, больше на колониста похож. Но что колонист делает в лесу сам? И возле Речного можно найти на задницу приключений, если бродить самому, чего уж говорить о Туманном лесу? Я не в счет, я тут хоть уже бывал, да и оружие у меня вполне себе серьезное — отбиться от небольшой стаи волков я как-нибудь смогу.

Мужик повернулся, и как раз в этот момент уже, казалось бы, потухший костерок полыхнул, осветив его лицо.

Вот это встреча! Иваныч!