33. Ювелир, который не задает вопросов

В неплохом ресторанчике мы с Тони основательно набрались, на такси приехали к дому Питера в Челси, кое-как вскарабкались на третий этаж под подозрительным взглядом консьержа. Дальнейшее я запомнила отрывочно. Кажется, мы даже что-то такое интересное позволили себе на широченной графской кровати, хотя, как сказали бы во времена Маргарет, и без консуммации.

Утром у меня раскалывалась голова, Тони тоже выглядел не лучшим образом. Пока я сидела в ванне, отмокая под душем, он позвонил Питеру, который уже был в курсе всего произошедшего. Вечером ему звонила полицейская дама, потом преподобный Уилсон и Джонсон — в общем, все, кому не лень. И еще он был здорово зол, что мы сами не позвонили ему сразу же, как только побывали в склепе. Тут уж нам крыть было нечем — действительно, надо было.

На улице накрапывал дождь, а мы не взяли зонты. Пришлось позаимствовать графские. Хорошо хоть догадались свои вещи из машины забрать. Добравшись на такси до места, где оставили машину, мы отправились в полицейский участок. Ждать пришлось довольно долго.

— Наверняка эта зараза уперлась, и теперь мы будем сидеть здесь, пока не дадут судебное разрешение или что там еще, не знаю, — сказал Тони.

Наконец нас по очереди вызвали в кабинет, и пожилой инспектор записал наши показания. Как выяснилось, Питер из-за моря пообещал не выдвигать против Хлои обвинения в краже, если она добровольно вернет похищенное. Ну, а что там с ней будет за игрушечный пистолет, — это мы выяснять не стали.

Еще почти час пришлось потратить в банке. Сначала ждали, пока привезут Хлою, потом инспектор улаживал какие-то банковские формальности. Нас усадили за стол и заставили подробно описать, что именно ожидаем увидеть в ячейке. Мы, как могли, описали кольцо и тетрадь (которую в глаза не видели, знали только, что в голубой обложке). В качестве подтверждения Тони нашел в интернете портрет Маргарет и показал инспектору кольцо у нее на руке.

В само хранилище нас, разумеется, не пустили, и Хлою мы увидели только издали. Она одарила нас ненавидящим взглядом, впрочем, ночь в камере ей тоже шарма не прибавила. Вскоре ее вывели и проводили обратно в полицейскую машину, а инспектор подошел к нам.

— Это? — спросил он, протягивая тетрадь без обложки, свернутую в трубку и стянутую канцелярской резинкой, и кольцо.

— Да, — ответили мы с Тони в один голос.

Тони написал расписку, я тоже поставила под ней свою подпись, и мы получили наконец свои сокровища.

— Ну, вот и все, — сказал Тони, когда мы вышли из банка и сели в машину.

— Смеешься? — спросила я, разглядывая кольцо. — Нам же его еще убить надо. Разломать, расплавить и разбить. Думаешь, это так просто?

Подумав, Тони достал телефон и набрал номер.

— Мистер Джонсон?.. Да, все в порядке. Скажите, вы случайно не знаете ювелира, который не станет задавать вопросов?.. Да, оно у нас… К сожалению, его надо уничтожить… Совершенно уверены… Да, спасибо.

Закончив разговор, Тони взял у меня кольцо, поднес к окну, повернул туда-сюда, любуясь звездой, рассмотрел оправу.

— Действительно странное кольцо, — сказал он задумчиво. — И красивое, и безобразное одновременно.

— Смотри, не надень случайно, — испугалась я. — И вообще, дай сюда от греха подальше. Может, оно такое, зловредное — само на палец налезает.

— Да и ты поосторожнее, — заметил Тони, отдавая мне кольцо. — Тебе оно тоже ни к чему, а то потом только вместе с пальцем снимешь.

— Да уж. Мне бы, конечно, хотелось большого счастья, но точно не такой ценой. Да и Маргарет с Питером не поможем, если оно у меня останется.

— Ладно, поехали, — Тони посмотрел на меня, как будто хотел что-то сказать или спросить, но передумал. — Живет в Брикстоне один подозрительный ювелир. Наверняка краденым промышляет. Интересно, откуда его Джонсон знает, да еще так хорошо, что на него можно ссылаться?

Поскольку Тони сказал, что Брикстон — это настоящая no go area, я ожидала, что мы поедем куда-то на окраину. Но он оказался буквально в двух шагах от центра. Мда, не слишком приятное местечко. Не хотела бы я оказаться здесь одна поздним вечером. Впрочем, и днем тоже не слишком уютно — грязно, обшарпанно, уныло.

— Нацменьшинства здесь в большинстве, — с усмешкой сказал Тони. — Впрочем, у этого района статус «up and coming[102]», так что он в какой-то степени теперь даже модный. Цены на недвижимость подросли, всякие креативные люди сюда повалили. Но вещи никакие в машине не оставляй, не надо.

— Мама дорогая, да это какая-то Африка с Ямайкой в одном флаконе!

Мы припарковались в грязном переулке, заставленном полуубитыми машинами, и подошли к магазинчику-мастерской с облезлой вывеской «Jewelry[103]». В маленькой передней комнатке за прилавком с серебряными ложками и дешевыми украшениями сидел чигро[104] лет восемнадцати. Его лицо покрывали пылающие юношеские прыщи, а в ухе болталась огромная серьга-кольцо. Он посмотрел на нас, удивленно приподняв брови, и спросил:

— Чем?.. — явно ленясь закончить фразу.

— Мистер Яхо, — кратко ответил Тони.

Парень дернул головой в сторону занавески, скрывающей проход во внутреннее помещение. В темной мастерской за столом сидел сморщенный старичок с давно не мытой седой гривой и крючковатым носом. Поверх длинной восточной рубахи на нем был кожаный фартук, а в глаз вставлена ювелирная лупа. По всей поверхности стола валялись разнообразные инструменты и приспособления. Закончив рассматривать прозрачный камень в оправе, мистер Яхо отложил его и выжидательно уставился на нас.

— Мы от Джонсона, — сказал Тони. — Из Скайворта.

— Да?

Поскольку это прозвучало как поощрение, я положила перед ним кольцо. Ювелир покрутил его в руках, осмотрел со всех сторон, подумал и заявил:

— Двести фунтов. Хорошо, двести пятьдесят, — поправился он, заметив, что я хочу возразить. — Но только потому, что вы от Бомбея.

От Бомбея? Я посмотрела вопросительно на Тони, но он пожал плечами и подошел ближе к столу.

— Камень — вытащить и раздробить. Оправу расплавить. Прямо сейчас, при нас. Все, что останется от кольца, — ваше.

Все это прозвучало так веско и властно, что я окончательно поверила: он — потомок сына маркграфа и дочери лорда. Ювелир вытащил из глаза лупу и уставился на Тони, часто моргая покрасневшими веками.

— Шутите? — спросил он шепотом.

— Нисколько. Только не говорите, что не можете.

— Но… зачем?

— Мистер Джонсон заверил нас, что вы не будете задавать вопросы.

— Мда… — пробормотал мистер Яхо и снова принялся рассматривать кольцо.

Не говоря ни слова, он махнул рукой в сторону деревянной лавки у стены. Мы сели на нее, наблюдая, как ювелир что-то быстро и ловко делает маленькими щипчиками. Через несколько минут камень уже лежал на столе.

— Зеленое золото, — сказал он, бросив оправу в чашку-тигель. — Но без кадмия и рубидия, поэтому не зеленое. Не проблема.

Я думала, что для плавки нужна специальная печь, но ювелир поставил чашку на каменную плиту и достал из-под нее страшноватого вида горелку с двумя шлангами. Залив оправу спиртом из банки (в носу защипало от острого запаха), он поджег его, а когда спирт выгорел, включил горелку. Струя голубого пламени в считанные секунды расплавила оправу, превратив ее в сверкающую каплю. Выключив горелку, мистер Яхо взял тигель щипцами и перелил каплю в маленькую формочку.

— С камнем придется повозиться, — сказал он, возвращаясь к столу. — Эх… Вы хоть представляете, сколько он стоит — целым?

— Ясень пень, не двести пятьдесят фунтов, — буркнула я по-русски.

— Кто бы сомневался, милочка, — ни чуть не удивившись, так же по-русски отозвался ювелир. — Но вам, как я понимаю, таки без разницы.

Удивленный взгляд Тони я проигнорировала. Должны же быть у соотечественников какие-то свои тайны. Даже если они уже ни разу не соотечественники.

Мистер Яхо долго рассматривал камень через налобную лупу, потом через другую, с подсветкой, простукивал его маленьким молоточком. Достал из коробки с минералогическими карандашами[105] стержень, помеченный десяткой, зажал сапфир в маленьких тисках и прочертил несколько царапин, потом с силой ударил по нему молотком. После этого нагрел в пламени все той же горелки и опустил в емкость с водой. Раздалось шипение, над чашкой взвились клубы пара.

— Вы удовлетворены? — ювелир показал нам чашку.

В воде лежали три неровных, заметно посветлевших камня.

— Вполне, — кивнул Тони.

— Привет Бомбею, — царственно кивнул мистер Яхо, давая понять, что больше нас не задерживает.

— Почему Бомбею? — спросила я, когда мы вышли из магазина.

— Не представляю, — ответил Тони, вытаскивая из кармана ключи от машины. — Может, это его тайное масонское прозвище? Что мы вообще о нем знаем, кроме того, что он потомственный дворецкий и магистр философии? Я даже не знаю, как его зовут. И никто не знает. Разве что Питер, но я не уверен.

— Слушай, Тони, — ахнула я, когда мы уже выбрались из подозрительного района, — я сейчас только сообразила, что мы же не попрощались с Маргарет. Я не попрощалась. Кольца нет — значит, больше я ее не увижу.

— Да… Действительно, — нахмурился Тони. — Я-то ладно, но ты… С другой стороны, не ехать же нам было обратно в Скайхилл, а потом снова в Лондон. Кто знает, может, теперь она уже видит и слышит нас как-то по-другому? Везде?

— Хотелось бы верить…

Я была рада, что мы избавились от кольца, что Маргарет обрела долгожданный покой и, может быть, наконец встретилась с теми, кого любила. Что у Люськи и Питера наконец родятся дети. И все равно мне было бесконечно грустно. Эти десять дней были такими необычными, яркими, насыщенными событиями. В них вместилась пусть короткая, но полная жизнь женщины, которая — я не сомневалась в этом! — была моим предком. И предком мужчины, который всего за неделю стал для меня самым важным, самым необходимым в мире.

Рука Тони легла на мое колено, и я вздрогнула.

— По-моему, давно пора перекусить, как думаешь? — спросил необходимый мужчина вполне буднично.