34. Две раскрытые тайны

Было уже довольно поздно, но мы успели перехватить запоздалый бизнес-ланч в недорогом кафе.

— Что будем делать? — спросил Тони, допивая кофе. — По-хорошему, завтра мне надо быть в деревне, но можно и перенести. Переночуем, завтра погуляем по городу, а вечером вернемся. Да и сейчас можем пройтись, дождь кончился.

Я задумалась. С одной стороны, мне очень хотелось увидеть Лондон, вместе с ним, а с другой…

— А мы можем приехать сюда на несколько дней? Может, на выходные — чтобы тебе не надо было переносить дела?

— У меня там всегда какие-то дела, но, в принципе, конечно, можем. А почему не завтра? Я правильно понял, ты хочешь вернуться сегодня?

Он смотрел на меня так внимательно, что я начала копаться в сумке, якобы разыскивая пудреницу.

— Понимаешь, — я рассматривала в зеркале свой глаз, в чем не было никакой необходимости, — после всего этого… совершенно не туристическое настроение.

— Где-то я тебя понимаю, — кивнул Тони. — Тогда поедем прямо сейчас?

— А ты не мог бы меня часа на полтора в какой-нибудь не очень дорогой торговый центр забросить? Хочу кое-что купить. Джинсы-то мы выбросили, а у меня только платья и юбки.

— Женщины, женщины… Хорошо. Сейчас соображу. Давай так. Тут недалеко Primark, недорогой универмаг. Если тебе не нужно что-то брендовое — очень даже сойдет. Я тебя там оставлю, а сам поеду к Питеру, приберу там и вещи наши соберу. Потом вернусь за тобой, и сразу поедем домой.

«Домой»… Ладно, в сторону!

Денег у меня было не так чтобы много, но с учетом Люськиных двух сотен я рассчитывала уложиться в бюджет. Тони меня не обманул, в универмаге действительно можно было сэкономить. Вещи, конечно, были, что называется, NoName и по качеству максимум на пару сезонов, но на большее я и не рассчитывала. На покупку джинсов, толстовки, кроссовок и других мелочей ушло с полчаса, а вот еще одну вещь я искала долго. Уже совсем отчаявшись, вдруг наткнулась на небольшой отдел, и там… Бинго!

— Что ты так хитро улыбаешься? — спросил Тони, когда я садилась в машину, нагруженная пакетами с покупками.

Ага, так я тебе и сказала!

— Да ничего. Обычный женский шоппинг-оргазм.

Тони фыркнул, но ничего не ответил.

Когда мы уже выехали из Лондона, в голову вдруг пришла довольно неприятная мысль.

— Послушай, а что мы скажем Питеру? — спросила я. — Ну, насчет кольца — куда оно делось. Правду рассказать, так ведь ты сам говорил — не поверит.

Подумав, Тони сказал:

— Оставь это мне, я как-нибудь сам справлюсь.

Боже, до чего все-таки приятно, когда мужчина говорит: «оставь, я сам справлюсь», и тебе не надо ломать голову, как выпутаться из неприятной ситуации.

Покосившись в очередной раз на сиреневый пакет, лежащий на заднем сиденье, я дотянулась до своей сумки и вытащила дневник лорда Колина.

— Если найдешь что-то, читай вслух, — потребовал Тони.

— Я обещала все рассказать Джонсону, — возразила я. — Если что-то будет, прочту сразу вам обоим. Чего повторяться?

— Lazy dog[106]!

На секунду я обиделась: с какой стати он обозвал меня ленивой собакой, но потом сообразила, что это идиома. Разные культуры — от этого никуда не денешься.

Я бегло просматривала страницу за страницей, с трудом разбирая мелкий дрожащий почерк. Даты дедушка Питера не ставил, но на первой странице значился 1989 год. Питеру и Тони тогда было по десять лет, а нам с Люськой по пять.

Лорд Колин кратко описывал поездки, встречи, записывал впечатления о книгах и фильмах. До конца оставалось страниц десять, и я уже крупно сомневалась, что в дневнике есть что-то важное. Но зачем тогда Хлоя украла его и хранила в банковской ячейке? И вдруг…

— Ничего себе! — я даже присвистнула от удивления.

— Есть? — Тони на секунду повернулся ко мне.

— Еще как есть. И дракон, и кольцо.

— Читай!

— Нет!

— Какая ты противная, Света!

— Еще какая противная! — коварно усмехнулась я. — Подождешь. Лучше за дорогой смотри.

Поскольку в замке меня никто не ждал, обед не готовили. Тем не менее, Джонсон распорядился подать в столовую салат, холодное мясо и еще какие-то закуски. Тони пытался было отказаться, но я настояла. Было видно, что Джонсон изо всех сил сражается с собой, но в результате любопытство победило невозмутимость Истинного Дворецкого.

— Быть может, вы согласитесь после обеда выпить со мной чашку кофе? — спросил он с не свойственной ему робостью.

— Разумеется, мистер Джонсон, — кивнула я. — В библиотеке. Мы вам обо всем расскажем и прочитаем кое-что из дневника лорда Колина. Но вы сделаете, что обещали. Договорились?

Джонсон удивленно застыл и хотел что-то сказать, но передумал. Поклонился все так же чопорно и вышел.

— Ну, — я довольно потерла руки, — теперь мы узнаем, как его зовут. Он обещал обращаться ко мне по имени, если я все ему расскажу. А это значит, что я тоже буду обращаться к нему по имени.

— Не забудь спросить, почему он Бомбей, — напомнил Тони.

После обеда мы устроились в библиотеке. Джонсон разлил кофе по чашкам, бренди по бокалам, мне — ликер в тонкую рюмку. Перебивая друг друга, мы с Тони рассказали ему обо всем, что произошло в Лондоне.

— Да, звонила дама из полиции, — подтвердил Джонсон. — Интересовалась вами обоими и миссис Даннер. И дневником.

— Ну вот, насчет дневника… Слушайте.

Я взяла тетрадь и начала читать с отмеченного места.

«На фестиваль в Лестершир я ехать не собирался. Закрытие сезона — всегда грустно. К тому же обещали плохую погоду. Ветер — это как раз хорошо, но вот дождь… Не хотелось бы ехать в Рэтби только для того, чтобы узнать: фестиваль отменили. Почему все-таки поехал? Сам не знаю. Может, все-таки надеялся испытать нового змея. В моем возрасте каждый раз может быть последним. Жалко было бы оставить его без полета.

Гостиница «Рэтборо» — мерзкая дыра. Пока я размышлял, ехать или не ехать, одноместных номеров уже не осталось. Пришлось соглашаться на двухместный. Мой сосед — юрист из Лидса, остановился на ночь по пути в Лондон. Змей ему понравился, но на меня он смотрел чуть ли не с ужасом. Конечно, в семьдесят лет надо сидеть в инвалидном кресле, а не змеев запускать с мальчишками.

Дождя с утра не было, все участники собрались на большом поле. Я — самый старший. И не могу запускать змея с разбега. Но это и не понадобилось — ветер был хороший. Я встал к нему спиной и запустил моего Синего Дракона прямо с рук. Жаль, что небо было хмурое, но все равно — тридцать парящих змеев — это очень красиво.

Ветер усилился, стал порывистым, змей начал извиваться, вырывая леер из рук. Я ослабил натяжение, но это не помогло. Еще один рывок — уздечку сорвало с креплений. Дракон мотнул хвостом и свободно помчался за пределы площадки. Я отметился у жюри, что выбыл, и пошел его искать.

Змей улетел куда-то на восток, я вышел на дорогу, сказав себе, что вернусь, если не найду его через двадцать минут. В конце концов, это не первый мой потерянный змей. Надеюсь, и не последний.

Обернувшись, я не увидел в небе змеев и подумал, что, наверно, отошел от площадки дальше, чем предполагал. И в этот момент вдали мелькнуло что-то синее. Я прибавил шагу, но это был не мой Дракон. То есть это был дракон — но не мой.

Я протер глаза, ущипнул себя за руку — дракон не исчез. Он был похож на крокодила, только размером с крупную собаку. Вдоль его спины тянулся ярко-синий гребень, а по бокам были два перепончатых радужных крыла. Его вела на поводке девочка лет восьми.

В голове зашумело, кровь прилила к лицу — резко поднялось давление.

— Вам плохо, сэр? — спросила девочка. — Может, вы зайдете к нам? Родителей и бабушки нет дома, но я могу приготовить чай и измерить вам давление, я умею. Наверно, вам надо принять лекарство. У вас такое красное лицо.

— Ты не боишься приглашать домой незнакомого человека? — спросил я.

— Вас — не боюсь, — ответила Присцилла (так ее звали). — К тому же Джереми — мой защитник.

— Джереми — это дракон? — спросил я, пока мы шли к маленькому домику у склона холма.

— Дракон, — кивнула она. — Я спасла его от собак два года назад. Он тогда был гораздо меньше. Их было два, но второго собаки сильно покусали, и он умер.

Присцилла измерила мне давление, я принял таблетку. Когда она наливала чай, я заметил на ее руке кольцо с синим камнем. Оно закрывало большой палец левой руки до самого ногтя. Я присмотрелся — это было точно такое же кольцо, как на портрете Маргарет Даннер, дочери первого Скайворта.

— Откуда у тебя это кольцо? — спросил я.

— От сестры моей прабабушки. Я звала ее грейт[107], она была очень-очень старая. В нашей семье это кольцо передают самой маленькой девочке. Уже много лет. Она отдала мне его, когда умирала, и все про него рассказала. Хотите, расскажу вам?

Это кольцо привезли из Палестины женщины-крестоносцы (так она сказала). Оно было у настоятельницы монастыря, а когда король (Генрих VIII) закрыл монастыри, настоятельница жила в доме, который стоял на месте дома, где теперь живет семья Присциллы. Когда настоятельница умирала, отдала его женщине из Рэтби, которая приходила ей помогать.

Присцилла сказала, что это кольцо волшебное. Оно дает или длинную, но скучную жизнь, или короткую, но счастливую.

— Я еще пока не выбрала, — сказала она. — Грейт жила очень долго, но у нее не было мужа и детей, и она была очень грустная. Мне хочется жить долго, конечно, но зачем — если всю жизнь грустить?

Еще она сказала, что кольцо нельзя носить мужчинам — иначе у них не будет сыновей. А если сыновья уже есть — значит, не будет у них. Или у внуков — в общем, рано или поздно род прервется. Но если кольцо уничтожить — проклятье исчезнет.

Я подумал о нашей семье, о кольце на руке Маргарет. Неужели все это правда? Мне показалось, что я сплю.

Допив чай, я попрощался с Присциллой, еще раз взглянул на Джереми, который жил в маленькой пещерке в склоне холма. Пора была возвращаться в гостиницу и ехать домой.

Пройдя немного, я обернулся и увидел, что позади ничего нет. Никакого дома, никакого холма, никакой пещеры с драконом. Только поле за деревянной оградой.

Когда я снова шел по дороге, мне под ноги упал красный кленовый лист. Странно — рядом не было не только кленов, вообще никаких деревьев. Я поднял его — прожилки листа были похожи на воздушного змея с длинным хвостом».

— Это все, — сказала я. — Последняя запись в этой тетради. Можно, конечно, попросить у графини Агнес другие, но я не думаю, что там будет что-то еще.

— Отец звал ее Принцессой. Ту девочку — Присциллу, — задумчиво сказал Тони. — Да, мистер Джонсон, я тоже видел этого дракона. Там же, в Рэтби. Только на десять лет позже. Выходит, лорд Колин ей не поверил. Наверно, решил, что все это ему померещилось. Расстроился из-за потерянного змея, давление подскочило. Просто описал свое… видение.

— Трудно сказать… — Джонсон подлил себе немного бренди. — Все-таки роду Скайвортов почти пять веков. Ну да, трудности с наследниками в каждом поколении, но ведь формально род так и не прервался. У него тогда было два сына, два внука. Даже если он и поверил всему этому… А я думаю, что поверил — иначе не рассказывал бы моему отцу и миссис Даннер. Так вот, если и поверил, что не видение, наверняка думал, что его это не касается. Что ни один из графов это кольцо не надевал. Ведь на портрете оно на руке леди Маргарет. И вот еще что… — он посмотрел сквозь бренди на пламя в камине. — Она спрашивала меня о леди Маргарет и о кольце. Миссис Даннер. Точно так же, как и вы, мадам, — Джонсон сделал легкий кивок в мою сторону. — Вот поэтому ваш интерес меня насторожил. Я, конечно, ничего о кольце не знал, но то, что вы повторяли ее вопросы, было странно и… по правде говоря, немного беспокоило.

— Я заметила. Теперь-то я понимаю, в чем дело, а тогда… Мне даже такая мысль в голову пришла, что это вы — тот человек, о котором говорила леди Маргарет. Мало ли какие у вас могли быть причины желать, чтобы вся эта аристократическая комедия закончилась. Извините.

— Не стоит, — наморщил лоб Джонсон. — Хорошо, что все завершилось благополучно. Правда, в церкви все еще очень сильно пахнет гнилым сыром. Давайте выпьем за леди Маргарет Даннер. Надеюсь, Господь наконец принял к себе ее… душу.

«Грешную душу — вы ведь это хотели сказать, мистер Джонсон?»

«Маргарет! — чуть не завопила я вслух, но удержалась. — Ты здесь? Ты не ушла?»

«Нет, милая, я не здесь. Я — там. Просто пришла поблагодарить тебя. Но знай — я всегда буду думать и молиться о вас двоих. Не буду говорить «прощай». До встречи…»

«До встречи, Маргарет!»

— Света, с тобой все в порядке? — забеспокоился Тони. — Ты держишь рюмку, улыбаешься и шевелишь губами, как будто с кем-то разговариваешь.

Тут его брови поползли вверх.

«Маргарет?» — спрашивали его глаза.

«Да. Все в порядке», — так же взглядом ответила я.

— Пожалуй, я пойду, — сказал Тони и встал, вопросительно глядя на меня.

— Завтра, — прошептала я.

Он наклонился, поцеловал меня в ухо и вышел.

— Ну что ж, мистер Джонсон… — я замолчала, выжидая.

— Может, лучше вы будете звать меня просто Джонсоном, без мистера? — заюлил он.

— Ну уж нет, умерла так умерла, — возразила я и рассказала в ответ на его недоумение анекдот о женщине, родившей тройню: мужу по ошибке в роддоме сказали, что она умерла, а потом исправились.

— Фамилия моя вам ни к чему, — продолжила я, — вы ее все равно выговорить не сможете, а зовут меня Светлана. А лучше Света. А вы? Ну же! Неужели у вас такое ужасное имя, что вы его скрываете? Его же никто не знает!

— У меня два ужасных имени, Света, — он уткнулся лицом в сложенные ладони. — Хэлари Бомбей Джонсон. Вот так меня зовут. Надеюсь, ты никому не расскажешь. И не будешь звать по имени при других.

— Как? — переспросила я недоверчиво. — Хэлари Бомбей?!

— Вот и ты смеешься, — вздохнул он.

— Я не смеюсь. Но как?..

— Первое — по именам родителей. Их звали Хилари и Вэл. В школе, конечно, звали Хелл. Или Адский Джонсон[108].

— Ну а что, — одобрила я, — почти как Адский Брейгель.

— Я порядочный христианин, Света! — возмутился дворецкий.

— Ладно, ладно. Ну а Бомбей-то почему? Когда мистер Яхо попросил передать привет Бомбею, мы решили, что это твоя… эээ… криминальная кличка.

— Отец мечтал побывать в Индии, но не сложилось. Зато подсунул мне такое имя.

— А откуда ты знаешь Яхо? Он, кстати, говорит по-русски.

— Еще бы, еврей из Одессы. Откуда знаю? Он купил мое кольцо после неудачной помолвки. Так и подружились.

Вот так Адский Джонсон! Просто мистер Загадка!

Мы еще немного поболтали, и я пошла к себе. Открыв дверь, обнаружила распахнутое настежь окно. В комнате было холодно и сыро.

Спасибо, Энни!