Глава 27

Мне будто вонзили кол в сердце. Это не боль, это месиво из костей, во всяком случае, ощущения схожи.

А еще нестерпимо тянуло в темноту. Она засасывала, шептала: «Вернись, там так хорошо.» И я хотела вернуться, потому что там нет страданий, там не пронзают тело раскаленными иглами, не душат, не сдавливают голову железным обручем, но меня не пускали.

Странно видеть себя. Вот я лежу, нет боли, так хорошо и спокойно, только вот отчего-то Истван ругается. И сама я бледная, лежу посреди круга, вписанного в пентаграмму. Свечи, веревка… Истван что-то быстро шепчет, слов не разобрать. В руках нож. Пишт необычно его держит: обеими руками, с разведенными в сторону локтями.

Ко мне, той, что внизу, тянется знакомая ниточка, связывающая тело и душу.

Резкий рывок, темнота и боль, та самая боль, которую нельзя терпеть, и я вою.

— Мать твою, Рената. — усталый голос Иствана. Пока не вижу его, только чувствую: холодная рука щупает пульс. — Нет у меня сил на обезболивающее, терпи.

Зрение медленно возвращается, только глаза хочется держать закрытыми: мучает резь.

— Где я? — слова хрипом вырываются из горла. Кажется, будто его натерли наждаком.

— Молчи. Ты из меня силы черпаешь, а мне тебя еще до лагеря тащить.

Как черпаю?

Преодолев боль, сфокусировала взгляд на Пиште. Он сидел, уронив голову на скрещенные руки. Вены вздулись, кожа приобрела мраморный оттенок. Рубашка взмокла, чуть мерцали артефакты на шее. Все разряженные.

— Я на себя замкнул, — пояснил Истван. Он до сих пор не поднимал головы, но волшебным образом прочитал повисший в воздухе вопрос. — Некроманты всегда на себя замыкают, пока связь души с телом не окрепнет. Только сил не было, пришлось в минус, поэтому молчи и не двигайся, иначе мне самому некромант потребуется.

Странно, где остальные маги, отчего не помогут?

Боль не отступала, наоборот, нарастала, но, помня о словах любимого, стиснув зубы, терпела. Чувствую, сточу резцы до десен.

— Маги?.. — вновь хрип вместо голоса.

— Молчи. — рявкнул Истван и наконец поднял голову. Берегини, на лице ни кровинки. Кожа отливает зеленым, под глазами синяки. Руки трясутся от перенапряжения. — Сказал ведь, каждое слово сокращает мою жизнь, а я, Ана, не хочу сдохнуть. Никогда не хотел, а теперь особенно.

Моргнула в знак согласия и прикрыла глаза: тяжело держать их открытыми.

— Господин Кирай? — голос звучал приглушенно. Неужели меня вновь утягивало в мир демонов и бесов? Нет, не желаю. Я тоже хочу жить, очень хочу.

Ну же, согласись, забудь о гордости. Ты только что воскресил человека, не спал почти сутки, провел два боя. Не надо, Пишт, пожалей себя.

— Да, — любимый каркал, как ворона. — И скажите повару, чтобы приготовил мяса. Лучше с кровью. Мне нужны силы.

Истван в первый раз на моей памяти признавался в слабости. С другой стороны, воскрешение — это не шутки.

И тут только до меня дошло: воскрешение. Я умерла. Всерьез, не во сне, насовсем. Меня ранил слоа, а потом пырнул ржавым мечом безголовый зомби, и если бы не любимый, витала бы неприкаянным духом, как некогда Эрно. Истван — мой якорь, не смогла бы уйти навсегда. Страшная участь.

Слезы брызнули из глаз. Меня трясло, даже боль отступила на второй план.

Умерла, я умерла.

— Ты чего? — обеспокоенный Истван смахнул рукавом слезы и обиженно добавил: — Не верила? Я умею, а уж тебя-то и подавно вытащил.

От укора в родном голосе разрыдалась еще больше. Верила, Пишт, просто для тебя смерть — работа, а для меня… Я умерла, понимаешь, умерла.

Дрожь колотила тело, зубы стучали. Со стороны, наверное, напоминала припадочную. Пережитое накрыло удушливой волной, превратив начало новой жизни в один нескончаемый кошмар. И без обезболивающего… Я не выдержу. Может, лучше потерять сознание? Отчего я не могу упасть в обморок, почему должна это терпеть?

Добрая душа наложила долгожданное заклинание, прервав пытку. Сразу стало легче, даже звездочки перед глазами перестали плясать.

Истван тяжело поднялся, опершись на плечо нашего коллеги по тройке. Некроманта качнуло, и он едва не упал, в последний момент вцепился в протянутую руку.

— Меня максимум на полчаса хватит, — обратился он к Натраху. О чем речь, не понимала, главное, маг разобрался, с важным видом кивнул и предложил замкнуть нить на него. Пишт отказался: — Тут иная магия нужна, давайте некроманта.

Понятно, речь о моей подпитке. Без нее я снова умру, да? Как же страшно.

Со всеми мерами предосторожности меня погрузили на самодельные носился и внесли в портал. Истван безмолвной тенью следовал за Натрахом. Ему бы самому лечь, но ведь не станет.

В портале затошнило. Любимый шепотом успокоил: это нормально, и ласково провел пальцами по подбородку. Слабо улыбнулась в ответ и поняла: хочу спать. Наверное, это хорошо.

Последующие дни превратились в нескончаемую пытку. У меня болело все, даже то, что не способно болеть. Обезболивающее заклинание приходилось подновлять каждые два часа, иначе выла волком. И, самое гадкое, я не спала, не могла. Истван объяснил, это специально. Тогда, в портале, он не смог помешать, сам выложился в минус, зато теперь следил, чтобы не оказалась в мире лича. По словам Пишта, принц мог забрать, раз уж душа плохо связана с телом. Ничего личного, просто легкая добыча.

Любимый выглядел немногим лучше меня. Осунувшийся, исхудавший, с немытыми волосами, но необычно энергичный. Понятия не имею, когда он ел и спал, если практически постоянно крутился рядом. Ни в каких вылазках Истван, разумеется, не участвовал. На законных основаниях, между прочим. Архимаг официально выписал ему отпуск для поправки здоровья. И на месте Пишта я бы отдохнула. У мучимой последствиями оживления больной глаз внимательный — делать-то нечего, вот и наблюдаешь за посетителями, — видела ведь, как Иствана иногда покачивало. Минус, он всегда минус, хоть как храбрись. И ведь говорила: отдыхай, отмахивался.

Потом Истван ненадолго пропал и вернулся уже бритым, без синевы под глазами. И с коробочкой. С важным видом некромант положил ее на край постели и выразительно покосился на меня. Заерзала, силясь разглядеть подарок, — подарок же? — и застонала. Шевелиться, определенно, не стоило.

— Плохо? — сочувственно поинтересовался некромант.

Кивнула.

— Ничего, скоро пройдет, — обнадежил Пишт. — Это все яд, без него бы сутки мучилась. Я хорошо свою работу делаю, не халтурю. Ни один покойник пока обратно по моей вине не вернулся.

Это все хорошо, а как же коробочка? Не просто так ведь некромант ее принес. Оказалось, не просто. В ней обнаружилось кольцо, и не просто кольцо, а гномьей работы, с одиноким бриллиантом посреди затейливой вязи.

— Нравится? — в голосе Иствана сквозило напряжение. Он опасался отрицательного ответа.

— Да, — говорила с трудом, кашляла.

Пишт поднес кольцо к самым глазам, и я смогла его хорошо разглядеть. Работа тонкая, не подделка, больших денег стоит. И вязь, она не просто вязь, а вкрапления другого металла.

— Я подумал, — некромант будто оправдывался, — зачем тебе блестючки? Потом куплю, конечно, — поспешил добавить Истван, — но носить такое всю жизнь… Нет, если хочешь, впрягусь и закажу другое.

Странно было видеть Пишта таким: нерешительным, боящимся огорчить. И кольцо это, долго пыталась понять, что к чему, а потом осенило. Брачное кольцо. Но как, когда Истван успел снять мерки, заказать, выкупить? Пусть он и в отпуске, мы-то в походном лагере, правда, уже не на линии фронта, а в деревушке, где мы с Пиштом некогда бурно мирились.

— Не надо другое, — и ведь против правды не грешу, симпатичное кольцо. И бриллиант крупный. Не с яйцо, не на полпальца, но виден. — Дай.

— Надеть в смысле? — нахмурился Истван. — Не положено. Вот замуж выйдешь, получишь. Между прочим, — ворчливо добавил некромант и с облегчением расстегнул ворот рубашки, — я на него все жалование потратил.

Поблагодарила любимого улыбкой и через силу коснулась руки. Пальцы слушались плохо. Увы, с телом у меня пока напряженные отношения. Помнится, в прошлый раз — страшно подумать, я умирала дважды. — возвращение в мир живых прошло быстро и без последствий. Но тогда со мной возился лич. Новое исследование, новая игрушка. Зато теперь спасал самый дорогой человек на свете, который ничего не потребует взамен. Только я сама, добровольно, отблагодарю.

— А себе?.. — временно приходилось общаться рваными фразами.

— Еще не сделали. — Судя по тону, некроманта это совсем не волновало. — Твое заказал первым. Вроде, с размером угадал. Кстати, — встрепенулся Истван, — а где другое колечко? Ты дама занятая, нечего умы смущать.

Рассмеялась, пусть и больно. Вот ревнивец. Так Пишту и сказала. Тот фыркнул:

— Да не надейся. Хвостом крутить не позволю, а остальное… Ну дам в морду мужику, который мысленно начнет лапать, и только. Обычная практика.

— А мне можно? — озорно блеснула глазами.

— Что — можно? — не сразу понял Истван, но потом догадался. — Да кто на меня позарится? Такое добро нужно только тебе.

И безо всякого перехода:

— Эрно заходил. Впустить?

Не верила собственным ушам. Истван предлагал оставить наедине с бывшим соперником. Неужели так быстро успокоился, уверился, что его место никто не займет? Не похоже на Пишта. Он ведь Эрно на дух не переносит.

Ох, а можно ли пускать бывшего жениха? Как я выгляжу? Наверняка вся в синяках, зеленая — сущая красавица. Сначала попрошу зеркало, потом и решу.

Истван отреагировал на просьбу понимающей ухмылкой и огорошил: не держали в лазарете подобных предметов, но, так и быть, он может дать беспристрастную оценку внешности. И дал. Судя по всему, покойник пятилетней давности краше.

— Но ты не переживай, — успокоил будущий муж, — после оживления все такие. Да и нечего красотой перед чужими мужчинами блистать.

И это Истван не ревнив? Угу, поверила, как же. Помню прекрасно взгляд, от которого аспирант икать начал. Зато готов жениться, даже хочет. Для Иствана это очень серьезно, поверьте. Он ведь бирюк, а тут любовь, семья, дети… Ну, положим, до этого не дошло, зато все остальное в комплекте.

Мстительный некромант подновил обезболивающее заклинание и посторонился, пропуская взволнованного Эрно. Маг первым делом бросился к кровати, ощупал и, лишь убедившись, что перед ним не труп, деликатно присел на край кровати. Истван закашлял, и Эрно с видимой неохотой переместился на табурет. Любимый довольно кивнул и удалился.

Разговор вышел коротким: пока горло и связки не восстановились в полной мере, беседовать мне рубленными фразами.

Эрно предлагал похлопотать и перевести в столичный госпиталь. Разумеется, порталом. Вежливо отказалась. Нечего тратить на меня время. Эрно настаивал, с жаром убеждал: так лучше, даже обещал все оплатить.

— Денег у меня хватает, — послышалось из-за ширмы. — Заложу душу, куплю Ренатке замок.

Подслушивал. Ну, конечно, не мог Истван уйти. И с печенью этой, не поймешь по ироничному тону, шутит или всерьез.

Эрно рассыпался в извинениях, заверил, он совсем другое имел в виду. Пишт из-за двери хмыкнул и поинтересовался, как поживает невеста. Эрно метнул на меня обиженный взгляд. Виновато улыбнулась — ох, как же мышцы лица болят. — и закатила глаза. Ну знает Истван о Камилле, не мог не знать. Он ведь допрос с пристрастием после разговора с Эрно устроил, да и сам не дурак. Если мужчина быстро утешился, у него другая.

— Спасибо, хорошо, — сдержанно ответил илир, — только мы не помолвлены.

— Приятно обскакать благородного, — самодовольно ответил мой паршивец и наконец-то ушел. На этот раз насовсем.

Эрно помолчал немного, косясь на ширму, потом начал рассказывать. Сообщил все последние новости и сплетни, обрадовал, что военная кампания скоро закончится. Сам Эрно жил здесь на побывке. У благородных куда больше возможностей, чем у простых смертных, обычных людей из действующей армии не отпустили бы.

Выяснилось, с Гессией идут активные переговоры. Вроде, даже претензии почти улажены. Наш король дорого заплатит за желание поживиться чужой землей.

— А лич?..

Эрно пожал плечами. Он ничего об этом не знал. Мертвый принц больше не объявлялся, сейчас шла охота за двумя вражескими некромантами.

Сдается мне, Амбрус затаился и объявится в самый неподходящий момент. Не откажется он короны, не успокоится, пока ее не получит.

Глаза начали закрываться. Заметив это, Эрно поспешил распрощаться и оставил под подушкой защитный артефакт. Сразу видно мага. Не фрукты надо приносить, а разные полезные штучки.

Эх, нельзя мне спать, нельзя. Но так хочется. Поддавшись соблазну, уступила собственному организму. В конце концов, я не спала целую вечность, да и во сне притупляются ощущения, а тело выздоравливает.

Казалось, только что смежила веки, и вот уже снова явь. С разочарованием вздохнула и замерла, так и не позволив воздуху выйти из грудной клетки. У меня ничего не болело. Запаниковав, попробовала пошевелиться и застонала. Страна снов. Неужели опять? Так и есть, это не моя постель. Обстановка тоже не напоминает госпитальную палатку: резная мебель, стрельчатые окна, картины. Замок лича. Спасибо, не его спальня.

— Жизнь — занятная штука, — послышалось за спиной. — Иногда заставляет человека много раз повторять один и тот же путь.

Обернулась и увидела Амбруса. Он стоял, придерживаясь за столб кровати, и бесстрастно взирал на меня. Из одежды — только рубашка и домашние штаны. Ну и мягкие туфли. Пугающее начало. Но нет, пусть уж убивает, снова сношаться с мертвецом не стану, в лаборатории ноги не раздвину.

— Помнится, в первый раз ты попалась инферну. Глупое юное существо, которое забрело не в то место не в тот час. — Лич отлепился от столба и остановился рядом. Протяни руку, дотронешься. Испуганно прижала подушку к груди, ожидая дальнейшего развития событий. — Потом пала жертвой случайности. Молодец, ты хорошо обращаешься с рунами. Маги должны благодарить тебя за спасение.

Амбрус опустился на кровать и неуловимо быстрым движением ухватил за руку, даже вскрикнуть не успела. Хватка лича достойна любой нежити: разжать пальцы нельзя, можно только отрубить кисть.

Внутренне сжалась, встретившись с острым, как кинжал, взглядом.

А с чего ты решила, будто принц спросит твоего согласия? Он банально изнасилует. Судя по прогрессу наших коротких встреч, ему это уже под силу. Ведь на гессийской границе ловушку ставил вовсе не ходячий мертвец, а вполне себе живой человек. Как это удалось Амбрусу, загадка, но он вернул себе прежний облик наяву.

— Какая разница, сколько умирать, верно? — губы лича тронула жесткая улыбка. — Раз уж ты больше не сосуд, можешь спокойно наполнять других. Пойдем.

Меня сдернули с кровати и потащили к двери. Всеми силами упиралась, силилась помешать путешествию на алтарь — не сомневаюсь, именно туда меня и вели, — но куда уж хрупкой женщине против лича.

— Не упорствуй, ты выбрала свою судьбу.

— Я передумала. — В голове родился безумный план.

Ведь если сумею, все закончится, верно? Если я стану хозяйкой снов, то лич лишится огромной власти, с ним можно будет воевать.

Амбрус остановился. От неожиданности, не успев вовремя затормозить, налетела на него.

Правый уголок рта принца приподнялся. Лич взял за подбородок и, наклонившись, практически в самые губы выдохнул:

— Не надо лгать, это слишком очевидно.

Сердце подпрыгнуло к горлу и ухнуло в пустоту.

Что, что он сейчас сделает?

Медленно, очень медленно Амбрус провел свободной рукой по моему бедру и привычным тысячам мужчин движением прижал к стене. Но вопреки логике не раздвинул ноги коленом, а проговорил:

— Слушай и хорошенько запоминай. Ты выйдешь замуж за своего некроманта и никогда не встанешь на моем пути. Отвернись, отойди, но не становись. Я пожалею тебя, раз уж приобрел смертные чувства, но лишь за оказанную прежде услугу. Взамен будешь говорить со мной, если вдруг возникнет потребность. И, — принц рассмеялся, — ты никогда не станешь матерью короля. Много чести для смазливой мещанки. Даже без приличного дара, — он презрительно поджал губы.

Пальцы на подбородке разжались, и мир перед глазами поплыл. Я все еще ощущала тепло тела Амбруса, но вот и его не стало. Вместо стены — лазаретская койка, вместо вертикального положения — горизонтальное. Только ночная рубашка та же, а на запястье в подтверждение реальности недавних событий горит алый след.

Поразмыслив, решила ничего не рассказывать Иствану. От разговоров дети не рождаются, развею высочайшую скуку. Только сомневаюсь, будто у лича найдется время на столь серую личность.

Жаль, не стянула кольцо, но зато получила прощение всех грехов. В прошлый раз Амбрус выставил чуть ли не пинком, теперь культурно распрощался. Смущало, конечно, что принц вновь обратил внимание, выдвинул условия. С другой стороны, меня убила его тварь, а иссальцы боролись с Амбрусом, то есть мы враги. Имел право. Зато теперь ничего не болело, ушли все последствия воскрешения. Впору поблагодарить странного загробного мецената. Только, при всем уважении, предпочла бы делать это молча и на расстоянии.

* * *

Лич оправдал ожидания: не появлялся в моей жизни. Какое-то время боялась засыпать, но потом уверилась: ни в какой Мир снов не заберут.

Война, как и предполагал Эрно, вскоре закончилась подписанием унизительного для Иссала договора. Зато деньги за службу по контракту выплатили — Иствана волновало исключительно это. И я его понимаю. Пусть король сам расплачивается за амбиции, гессийцы не враги, не нападали первыми, жаловаться не на что. Разве на возросшие налоги, но тут спасибо нашему величеству.

Я стояла посреди модной мастерской и со страдальческим видом мерила свадебное платье. Матушка все никак не могла выбрать, какой из вороха нарядов больше идет ненаглядной доченьке. Истван самоустранился. Ее подарок, пусть и выбирает. Да, матушка проявила неслыханную щедрость: вздумала оплатить наряд невесты. Видимо, обрадовалась, что я наконец-то выхожу замуж.

Мы с Пиштом уже неделю жили в столице. Пока у Андора, но, возможно, скоро переберемся в собственную квартиру, а потом и дом купим. Разумеется, если Истван согласится преподавать. Друг нашел ему должность, похлопотал, но ведь некромант упрямый. И с родителями не желает мириться, даже знакомить не водил. Робко предложила — отмахнулся:

— Обойдутся.

Но я решила потом тайком сходить. Нехорошо как-то, не по-людски. Страшно, конечно, неизвестно, как отреагирует Истван. Он ведь вспыльчивый, никакие капли не исправят. Если Пишт пошел в отца, дело плохо.

— Вот это намного лучше. — со взглядом знатока заявила матушка, отступив на шаг. Я ее мнения не разделяла, таскать на себе пуд тюля не входило в мои планы. — Сразу видно, не достоин тот грязнуля такой красавицы.

Вздохнула и закатила глаза. Отношения Иствана и родительницы оставляли желать лучшего. Ради меня жених согласился молчать, но как молчать — демонстративно. Либо и вовсе уходил из дома от соблазна. Мама же не забыла Верешен и устроенный будущим зятем прием, все твердила, только полная дура выйдет замуж за такого кошмарного типа. Я покорно соглашалась на роль идиотки и училась терпению, хотя в случае с моей матушкой очень сложно не сорваться.

И дети, не знаю почему, но мама отчего-то решила, будто я беременна. Как же иначе, ведь выхожу замуж за некроманта.

Ну, и само собой: как ты можешь работать, девушки после помолвки не работают. Но тут уж пришлось проявить твердость и доступно объяснить: деревенский вариант не для меня. Да и сидеть на чьей-то шее… Хватит, муж не двужильный и так порядочно на свадьбу потратился, кольца эти. Мне бы и подделки хватило, а Истван порталом мотался в ближайшую гномью общину и заказал настоящие. Правда, заплатил меньше, чем стоили колечки: часть денег отдал натурой, то есть некромантской работой. Заработок Истван находил быстро, поражалась его умению даже на постоялом дворе положить в карман медяк. Неудивительно, что за прошедшие годы Пишт успел скопить капитал. Какой, не говорил, только туманно намекал: на жизнь хватит, если только не захочу порхать по балам.

— Каким балам? — усмехнулась в ответ. — Только по кладбищам.

И потащила в кладовку кирку — а что, обязанности помощника некроманта никто не отменял, лишнее жалование не помешает.

Вынырнув из воспоминаний о последних проведенных в Сойме деньках, скептически глянула на себя в зеркало и решила: ни за что и никогда эту страсть не надену. Пусть даже мама платит, но носить мне. Из какого сундука продавщица извлекла сей непривлекательный наряд? Он устарел лет на двести.

Поджала губы и покачала головой.

— Следующее.

Родительница встрепенулась и, шумно сопя, принялась убеждать в неоспоримых достоинствах платья. Де и женственное оно, и ноги прикрыты, и юбка красиво лежит. Слушала, думая о своем, а потом, не выдержав, — три часа уже мучаюсь. — потребовала «что-то простенькое, по фигуре». Мама тут же подняла крик. Замуж выходят исключительно принцессами, и точка. Увы, не в этот раз. Не станет платить? Я сама могу. В итоге поссорились. Родительница вспылила и ушла, бросив упрямицу на произвол судьбы.

Стойко терпевшая нашу перебранку продавщица отмерла и вежливо поинтересовалась, что мерить следующим.

Звякнул колокольчик, и в общем зале с диванчиками появился Истван. Хватило одного взгляда, чтобы понять, выбранное мамой платье мы ненавидим взаимно.

— М-да, не зря пришел. — Пишт плюхнулся на диван и вытянул ноги. — Ну уродуй себя дальше, холостяком останусь.

— Выбирай. — махнула в сторону штанги с вешалками.

Истван пожал плечами: хорошо, выберу, и подозвал девушку-работницу. Требования вышли стандартно мужские: декольте, талия, по фигуре. И типично некромантские, в смысле, присущие Пишту: чтобы стоило не как дом. В итоге через полчаса меня облачили в вечернее платье цвета бледной утренней зари. По случаю лета — без рукавов, зато с небольшим шлейфом и расшитым жемчугом лифом. Полнеть категорически нельзя, иначе не влезу. Истван кивнул и посоветовал брать. Радостная продавщица подобрала к платью вуалетку и чулки. Сколько все это стоило, не знаю: некромант отправил подышать воздухом. Вышел уже с коробками и с ухмылочкой сообщил, что нижнее белье особенно красивое. Первая брачная ночь обещала быть бурной. Впрочем, я и теперь не жаловалась, темперамент жениха с характером не расходился.

— Как место? — решилась задать больной вопрос. Истван не любил, когда вмешивались в его дела. — Согласишься?

— Профессоршей хочешь стать? — фыркнул Истван и свистом подозвал извозчика. — Думаю пока, но, наверное, соглашусь. Хватит уж с меня должности городского некроманта, сыт по горло. Опять же семейному неудобно. Я ведь тебе по ночам нужен.

Под выразительным взглядом Пишта невольно покраснела. Вот ведь пошляк. И мне это нравится. Скажи кто-нибудь полгода назад, что на такую фразу улыбнусь, а не влеплю пощечину, удивилась бы. Да я и Иствана боялась, как огня, теперь же с глупым видом тискаю мозолистую ладонь. Некромант не противится, более того, он доволен, чуть ли не раздувается от гордости. Смотрите, какая у меня невеста.

Ага, кольцо носит. Я ему простенькое колечко с рунами подарила, сама заклинаниями оплетала, артефактор только болванку делал. Работа у Иствана опасная, отсиживаться за чужими спинами он не умеет, помощь Ясеня лишней не будет. Эльфийские руны не раз доказали свою эффективность.

— С другой стороны, — любимый цокнул языком и помог залезть в экипаж, — сдохну ведь без кладбища. Это как наркотик, быстро привыкаешь. Столько лет уже, хоть и ненавижу, ночью все равно потянет. А две работы я не потяну: не молодею. Сойма опять-таки милый городок, никто не трогает, никто не достает. Мамаша твоя точно не сунется. Прости, но я столько успокоительного не выпью, не смогу терпеть ее дольше пяти минут. Зять ей, видите ли, не нравится, угробил ее цветочек. Да этот цветочек, — выразительный взгляд на меня, — давно уже ядовитая мухоловка.

— Истван Кирай. — Нет, хорош комплимент, а?

— И нечего «кираить». — Истван тоном поставил точку в назревающей перебранке. — До тепличного цветочка тебе как мне до Эрно Триглава. Кстати, чего там у него, предложение илире сделал или мнется? До чего нерешительное существо.

Фыркнула и обрадовала приглашением на помолвку. Вчера прислали. В разукрашенном конверте, именное, на две персоны.

Странно, конечно, что Пишта вдруг заинтересовала личная жизнь бывшего соперника. Еще страннее согласие приехать в Триглавье и полное отсутствие злобы. Видимо, Эрно в сознании Иствана окончательно превратился в Джено или Тибора — существо безопасное, занятое и не претендующее на чужую невесту.

Экипаж медленно тронулся. Я с интересом посматривала по сторонам, мечтая о переезде в столицу. Все девушки одинаковы, всем хочется поближе к королевскому дворцу. Истван лениво пояснял, по каким улицам ехали. Внезапно жених напрягся и выругался:

— Только этого не хватало.

Перехватила взгляд любимого. Пропуская пешеходов, мы поравнялись с экипажем, в который садилась миниатюрная брюнетка. Талия затянута так, что не понятно, как женщина дышит. Красивая, даже очень. Зеленоглазая, по виду — моя ровесница, хотя одета несравненно лучше, даже позавидовала. Эльфийские ткани, тонкий шлейф духов. При виде нас незнакомка моргнула и разразилась фальшивой радостью:

— Истван. А я думала, ты сбежал в горы. Как же хорошо, что это ложь. Где же ты прятался десять лет — или сколько там прошло?

Все мгновенно встало на свои места. Аранка, та самая Аранка, которую я так ненавидела. О да, у нее змеиный язык, даже при встрече с бывшим мужем не смогла удержаться от колкости. Обязательно нужно унизить.

Смерила Аранку презрительным взглядом и велела остановиться. Пусть Истван шипит, глазами требует не обращать внимания, но я все выскажу той твари. Интересно, на чьи деньги она одевается? Лоснится, сияет, даже выглядит молодо, хотя Аранке чуть за тридцать. Несправедливы боги, не наградили морщинами. Хм, а мы действительно похожи с бывшей Иствана. Сама того не зная, я копирую многие жесты Аранки.

Ага, улыбка сошла с лица. Не нравится, что отвергнутый супруг не глотает слезы в одиночестве?

Велела кучеру остановиться и, задрав подбородок, холодно ответила на издевку:

— По-моему, это вы мастерица бегать, госпожа. Иначе содержанке нельзя, нужно успеть уйти до того, как наскучишь любовнику.

Румянец схлынул со щек брюнетки. Неужели попала в точку? Незавидная судьба у красавицы, но так ей и надо. Истван столько натерпелся из-за Аранки, я тоже: благодаря бывшей женушке некромант считал женщин лживыми, озабоченными только собственной выгодой тварями. Пишт ведь мне даже жалование пытался отдавать, отчитывался, сколько себе оставил. Оказалось, Аранка заставляла. Забирала деньги и кутила на них с новыми знакомыми. Я, разумеется, мигом пресекла порочную практику. Хозяйство у нас общее, деньги тоже общие, сколько кто кладет, считать не собираюсь, лишь бы хватало. Сама же демонстративно первой положила монеты в семейный кошелек. Пусть Истван не думает, не нахлебница.

— А это кто? — оправившись от потрясения, Аранка ткнула в меня пальцем. — По какому праву она так разговаривает?

Хорошенькое личико перекосило от злобы. Похоже, никто прежде не смел оскорблять красавицу. Но брюнетка тут же исправилась, бросив на Пишта кокетливый взгляд из-под ресниц. Похоже, кое-кто не прочь возобновить отношения, и мне это не нравится.

— Здрасьте где? — оправившись от потрясения, мигом встал на защиту Истван. — Я тебе не муж, иди ему выговаривай. Моя жизнь посторонних не касается.

Аранка захлопала глазами. Изменился некромант, больше не заглядывал в рот. А чего она хотела, пожизненного обожания?

— Зачем же так грубо, Пишт? — Не сомневаюсь, уменьшительное имя прозвучало не случайно, в меня метила. — Как-никак, мы близкие люди…

Улыбка вновь тронула пухлые губки. Ресницы кокетливо опустились, щеки покрылись едва заметным румянцем. Аранка обошла экипаж и приблизилась к нашему. Положила затянутую в перчатку, будто у аристократки, руку на дверцу и с надеждой спросила:

— Зайдешь как-нибудь на чай? Очень хотелось бы поговорить после стольких лет. Я оставлю адрес.

Она потянулась за крошечным ридикюлем и извлекла из него карточку. От плотного листа бумаги пахло духами. Показалось, или бывшая Иствана пыталась его охмурить?

Истван расхохотался и отказался взять карточку.

— Близкие люди? Бумага о разводе давно истлела. И на чай не приду, извини, боюсь отравиться. Кстати, познакомься, — некромант обнял и демонстративно поцеловал в висок, — моя невеста, Рената. Как видишь, не умер с горя по такой невосполнимой потери.

Аранка натянуто улыбнулась и сухо пожелала счастья. Похоже, она ожидала другой реакции и теперь досадовала на мужчину, который не поддался ее чарам. В итоге таки не удержалась:

— Надеюсь, он любит вас так, как меня. Помнится, на лекции цветы носил, покупал лучшие платье, в очередях за билетами стоял — и все, чтобы я только улыбнулась. Славные были времена. — Аранка томно вздохнула и стрельнула глазами.

— Заверяю, я люблю Иствана больше, чем вы. — Расставим приоритеты.

Что поделаешь, сама напросилась. Какая же мерзкая особа. Хотя, не отнимешь, красавица. Жгучая брюнетка с большими глазами, алыми губками, белоснежной кожей. Хрупкая, ранимая на вид — и насквозь гнилая внутри.

— Наговорились, девушки? — Кажется, Иствану понравился обмен любезностями. — Тогда, прости, не знаю нынешней фамилии, прощай. На свадьбу не приглашаю, но если зайдешь, не выставлю. Только, — в голосе зазвенела угроза, — не смей вешаться на шею. Прекрасно вижу ужимочки. Может, ты до сих пор и красавица, но любовь ушла, а на сторону я не гуляю. Прощай.

Экипаж тронулся, и вместе с бывшей госпожой Кирай осталось позади прошлое. Будущее же, уверена, сулило только радость и долгие годы жизни с ворчливым несносным некромантом, который пригласит-таки на свадьбу родителей. Я упрямая, заставлю.