Глава 13. Рональд

Утром Карина с энтузиазмом отправилась на работу. Вчерашний страх прошел, проект был утвержден. Работы очень много, но этого она не боялась. Однако, когда дело дошло до непосредственной организации Службы, стало не очень понятно, с чего начать и как именно реализовывать, несмотря на пошаговую проработку плана. В итоге они с Грайне решили обратиться к айтишникам с просьбой создать установки, сканирующие «голос жизни». А затем приступить к набору групп работников.

Карина, познакомившаяся вчера с главным военным и главным технарем Тайвани, связалась с обоими и, обсудив, что нужно ее ведомству, отправила письменные запросы. Сразу договорилась с военным министром Кеурро о предоставлении кораблей, которые ей вскоре понадобятся. Чувствовала она себя на коне. Не то, что бы совсем не волновалась, обсуждая деловые вопросы с главами ведомств, небольшое волнение скорее придавало «драйва». Работа начала ей все больше нравиться.

Спустя три часа в Центр прибыли двое технарей. Карина раздала им адаптеры и в первую очередь поинтересовалась, почему они решили перейти в их ведомство. Она решила проводить собеседование на идеологические темы с каждым потенциальным сотрудником. Оба технаря — скромный блондин Витти Карр и бойкий, худой, с быстро бегающими глазами, постоянно теребящий что-то в руках Мирроу Дейнер — были вполне идеологически подкованы. К тому же, для Мирроу, как поняла Карина, не последнюю роль сыграли амбиции поучаствовать в создании новой службы и занять там ответственный пост. А для Витти — возможность создать что-то новое в технической сфере, разобраться с ранее не производимой на Тайвани техникой. Витти Карине понравился больше, но в целом оба вполне устраивали. Грайне, с которым она из уважения решила согласовывать кандидатуры работников, тоже их одобрил.

В следующие полтора часа Карина и Вейрро объясняли новым сотрудникам суть необходимого оборудования, затем Вейрро писал техзадание. После чего технари, занявшие два рабочих места рядом с информационными установками, приступили к работе. Карина предложила выделить им отдельный кабинет, чтобы не мешать их работе разговорами. Но молодые технари попросили разрешения остаться в большом зале. Им очень понравились информационные установки в здании, они громким шепотом обсуждали, что оборудование здесь потрясающее, а они и подумать не могли, что доведется с таким работать. Карина ничего не понимала в оборудовании, особенно тайванском, но почувствовала благодарность к тому, кто организовал им все это.

В общем, ведомство даже начало расширяться, набирая новых сотрудников. Манио снова литрами лился в организмы Карины и Грайне. Вейрро старался не злоупотреблять, к чему призывал и начальство, однако Карина и Грайне кивали, обещали исправиться, но автоматически брали новую порцию манио. Вейрро осуждающе качал головой, но ничего не говорил. Кстати, технарь Мирроу оказался таким же «маниоманом», как и Карина с заместителем. Вопросы решались, Кеурро перезвонил Карине и обещал прислать завтра в Центр первых пять военных на собеседование. Кроме того, Карина собиралась набирать персонал и из местной спасательной службы. С ее главой она тоже познакомилась вчера вечером, и у них состоялся более продолжительный разговор, чем с другими. С ним Карина связалась во второй половине дня и тоже отправила запрос, составленный с помощью Вейрро в качестве как переводчика.

Так прошел первый рабочий день. Уходить с работы не хотелось… Но надо было отпустить сотрудников, которые, несмотря на Каринины объяснения, что она не настаивает на пребывании на рабочем месте сверх необходимого, не расходились, пока она не уйдет. Да и было уже 20 часов, пора сдавать отчет. Сегодня мысль об отчете была скорее радостной, чем нервирующей, как вчера. Распустив сотрудников по домам, Карина помчалась к полусфере.

* * *

Сердце радостно вздрагивало при мысли, что сейчас она снова встретится с Тарро. Снова будет интересно и хорошо… Карина старательно убеждала себя не увлекаться и попробовала придавить тягучее предвкушение разумными доводами. Но ничего не получилось. Тогда она вспомнила сегодняшний сон. От этого предвкушение и образ Тарро не исчезли, но стало противно.

Значит так: сдать отчет и уйти. И все. Формальные, деловые отношения. Ничего личного. «А ты сможешь? — поинтересовалось подсознание, — опять весь день работала, вся такая деловая, об Артуре ни разу не вспомнила…» А вот ощущение присутствия Тарро Рональда не оставляло ее и в течение дня. Образ, оставшийся в душе вчера вечером, никуда не делся, он так и стоял перед внутренним взором. «Наваждение какое-то!» — подумала Карина. Причем в течение дня, пока образ Тарро ощущался на подкорке, все было хорошо. А теперь, когда воспоминание о сне вернуло противное чувство к самой себе, стало на редкость гадко.

Ладно… Отчет-то все равно надо сдать. Карина направилась прямо к нему в кабинет, чтобы сдать отчет и удалиться.

В гостиной никого не было. Карина прошла апартаменты насквозь и, как два дня назад, отсчитала семь дверей направо. Дверь в апартаменты Тарро, как и тогда, была приоткрыта — небольшая щелка, через которую было видно Кеарру напротив входа. На этот раз тайванка ногти не красила. Но рядом на столе лежало небольшое зеркальце, в которое она периодически поглядывала, а сама секретарша, приняв томную позу, лениво посматривала на мелькающие цифры на экране информационной установки. Вид у нее действительно был томно-ленивый. «До чего противная девка, — подумала Карина, — сидит тут, как тигрица на солнышке. И фигней страдает, пока начальник не видит… Еще ведь небось и спит с ним…» И тут же устыдилась своих мыслей. Кеарра ничем не заслужила ее антипатии.

— Арра Карина Ландская, — уже привычно произнесла Карина.

Дверь отъехала в сторону. Карина уткнулась взглядом в профессиональную улыбку Кеарры.

— Арра Карина, добрый вечер! — лицо секретарши выражало наигранную заинтересованность.

— Добрый вечер, арра Кеарра. Я к Тарро, — спокойно сказала Карина.

— Он в спортзале, — ответила Кеарра, и в ее облике снова появилась томность, — вы можете подождать Тарро здесь либо спуститься в спортзал. Или я могу связаться с вами, когда он вернется.

— Нет, спасибо, я спущусь в спортзал, — сказала Карина. Ждать наедине с Кеаррой ей не хотелось. Да и чем быстрее она все сделает, тем лучше. Отвязаться и забыть. Кроме того, было интересно, чем он там занимается… Не гири же тягает! А еще Карина подумала, что не дурно бы разведать дорогу в спортзал. Работа пока сидячая, а жить без тренировок она не привыкла.

— Вам необходимо пройти по южному медиальному коридору и спуститься… — Кеарра перекинула ей на инфоблок маршрут, и Карина, с прохладной вежливостью попрощавшись, отправилась разыскивать спортзал.

Спортзал был расположен на юге полусферы, на уровень ниже, чем большая часть административных помещений. Чтобы не оттягивать неизбежное, она вошла. Дальняя стена большого спортзала была традиционно прозрачной. Левая — увешана тренировочными снарядами. Карина не сразу поняла, что происходило в центре, настолько у нее все замелькало перед глазами.

— Приветствую, Карина, — услышала она знакомый спокойный голос.

— Ээээ… Приветствую, — сказала она, отчаянно пытаясь выделить Рональда из бесконечного мелькания фигур и рук. В своем черном универсале он отражал атаку восьми странных конструкций на силовой подушке, оснащенных торсом и — если Карина не ошиблась — тремя парами рук. Конструкции приближались, удалялась, мелькали руки с невидимыми лезвиями, он поднимался, приседал, уходил в сторону, атаковал… Рука с силовым мечом, как догадалась Карина по внешнему виду рукояти, то стремительно уходила за голову, то пролетала в сантиметре над землей… Несколько раз ей показалось, что он на мгновение исчез, и тут же появился в другой точке пространства. В общем, понять, что происходило, было практически невозможно, это казалось стремительной, хаотичной игрой мелькающих рук и фигур. Карина хлопала глазами и ничего не понимала.

Нет, что он не гири тягает, она и так догадалась. И даже поняла, что тренируется с силовым мечом, традиционным оружием Древних (по поводу которого Дух шутил, что эта «фишка» точно делает друзей настоящими джедаями). Догадаться было не сложно — все Древние, кроме Соны, с ним баловались. Но увидеть такое она не ожидала. Несколько раз она наблюдала за тренировкой Брайтона, и там было на что посмотреть! Достойных противников у него было мало, и обычно он занимался со старым тренером своих детей, одним из лучших фехтовальщиков Союза. Иногда — гонял по залу сыновей, причем Артуру, который хоть что-то мог противопоставить отцу, доставалось больше всех. Это было красиво, четко, ловко, элегантно. Но то, что происходило тут, было просто невероятно!

Силовой меч был мечтой Карины. Древнее оружие, появившееся по легенде за пару тысяч лет до ухода Древних, считалось самым опасным и мощным из всех видов силового оружия. Во всем Союзе им владели только Древние, несколько коралийских фехтовальщиков и какой-то загадочный гениальный фехтовальщик с планет Терр-Гао-Мей. Карину и Духа, внезапно увлекшегося фехтованием из-за Изабеллы, к силовому мечу и близко не подпускали. Кстати, следуя семейным традициям, в той или иной степени этим оружием владели все дети Брайтона. А некоторые, кто любил путешествовать, даже носили его с собой. Особенно эффектно смотрелось, когда изящная Изабелла вываливала вещи из сумочки, и среди салфеток, косметики и конфет обнаруживалась рукоять силового меча. Артур говорил, что она рисуется, но Карине казалось, что Изабелла владеет им неплохо для молодой девушки (хоть и Древней).

— Рассказывай, — услышала изумленная Карина.

— Эээ… — нет, он еще и слушать ее собирается! Ну ладно! В конце концов, это не она скакала с невидимым лезвием по залу в окружении рук-осьминогов. Карина собралась и, стараясь не отвлекаться на происходящее, изложила достижения прошедшего дня.

Пока она говорила, фигуры одна за другой выбывали из круга, и наконец последняя фигура была загнана в дальний угол. Теперь Карина смогла разглядеть их более детально. Да, рук было действительно шесть, в середине вытянутого «торса» красовался экран управления, а венчало фигуру подобие головы.

— Хорошо, — сказал Рональд, остановившись и обернувшись в ее сторону, — продолжай в том же духе. Смету я одобрил.

— Спасибо, — сказала Карина, с разочарованием подумав, что, похоже, вот так разговор и закончится. Нет, подожди, ты же хотела отчитаться и уйти! Это же хорошо!

— А что это за роботы? — спросила она, ругая себя за любопытство и назойливость. Так все хорошо складывалось — отчиталась, можно уходить. И он, похоже, сегодня не настроен на общение.

— Тренировочные роботы, сделанные по спецзаказу, — ответил он. — Было не с кем тренироваться.

«Да уж! — подумала Карина. — Тренироваться ему точно не с кем. Равных нет».

Он снова пристально и внимательно смотрел на нее. Просто стоял напротив и смотрел.

— А можно я… ээ… попробую? С силовой рапирой, — спросила Карина, проклиная себя за глупость.

— Попробуй, если хочешь, — улыбнулся он. От этой улыбки ее вдруг обдало волной тепла. «Ну, опозорюсь и опозорюсь», — подумала она.

Рональд с голоса направил одну из фигур в центр зала, бросил взгляд на Карину и ввел режим «однорукий, рапира, уровень 2», как она поняла. «Посмотрим, что это за уровень», — подумала Карина с волнением. Рональд подошел к левой стене — Карина наконец разглядела, что она увешана разными видами оружия, от средневековых мечей и луков до новейших силовых и дистанционных — снял рукоять силовой рапиры и протянул ей. Карина умело взялась за рукоять, включила рапиру, непрерывно чувствуя на себе его пристальный взгляд.

— Как только ты приблизишься, он начнет атаковать, — спокойно пояснил Рональд. — Я поставил программу на десять минут. Если за это время ты не одержишь победу, тренировка все равно закончится.

— Хорошо, спасибо!

Волнение ушло, осталось лишь предвкушение. И удовольствие от ощущения привычного оружия в руке. Фехтовала она действительно хорошо и знала это.

«Уровень 2» оказался для нее как раз. Фигура надвигалась, атаковала, уходила от ее выпадов, вела себя как противник примерно ее уровня. Несколько раз Карина пропускала удары, но затем ухитрилась перейти в атаку. Все это время Рональд стоял, опершись спиной о стеклянную стену и внимательно смотрел — пару раз Карина замечала это боковым зрением, а в остальное время просто ощущала. Сосредоточиться под его взглядом было сложно, но она справилась один раз, позавчера, справится и сейчас.

Однако режим работы робота оказался интереснее, чем она предполагала. Сложность задачи возросла по мере тренировки: фигура начала совершать все более сложные маневры. Карине стало труднее уходить от ударов и предугадывать следующий выпад… Но желание не оплошать и знакомое ощущение «на слабо» были слишком сильны, и она снова перешла в атаку, а на последней, как ей показалось, минуте загнала робота в угол и нанесла поражающий удар. После этого робот сложил руку вдоль туловища и затих. На экране в центре торса появилась надпись на тайванском и цифры. Немного отдышавшись, Карина приложила к нему инфоблок и получила перевод. Надпись гласила, что ею была одержана победа на 9-й минуте, после чего шло перечисление отраженных и пропущенных выпадов и предложение просмотреть видео поединка. От просмотра Карина отказалась и, откидывая со лба волосы, обернулась к Тарро.

— Очень хорошо, — сказал он. — Как управлять роботом, если захочешь еще потренироваться, я думаю, разберешься. Список уровней можно посмотреть на экране.

— А язык? — спросила Карина. Она чувствовала себя счастливой от успеха и от того, что он его видел.

— Можно задать программу с экрана. Но я закачаю в него коралийский, — пообещал он. Просто сама любезность сегодня, подумала Карина, сам Тарро готов закачать ей язык в робота.

— Хочешь попробовать со мной? — неожиданно спросил он. Карина чуть не упала.

— Я…ээ… Да, хочу! — «Ну все, сейчас опозорюсь! — подумала она. — Ведь могла бы и отказаться! Сказать, что устала, например!» Однако особой усталости она не чувствовала. И вообще ей было интересно. Вряд ли во Вселенной есть кто-то, у кого можно большему научиться… Он снова упруго прошел к левой стене и снял вторую силовую рапиру.

Карина ожидала, что он будет гонять ее по всему залу, как это делал Артур, подначивать и хвалить за удачные выпады. Или спокойно объяснять приемы и давать возможность их отработать, как это делал тренер. Однако он просто стоял, не сходя с места и, отражая ее выпады, неотрывно смотрел на нее. И молчал. Карина смущалась каждой клеточкой тела, но старалась не упасть в грязь лицом. Несколько раз он делал легкие движения, по-видимому, призванные показать, как следует нанести удар, Карина повторяла и с удивлением обнаруживала, что это легко, а будь напротив кто-то другой, она наверняка бы его «достала». Было интересно. Вскоре она поймала себя на том, что держит рукоять по-другому, чем раньше — так же, как он, неосознанно копируя. Легче, словно не держа оружие, а просто придерживая его в полете. Если бы еще не этот взгляд…

— Почему ты на меня все время смотришь? — спросила она, чувствуя, что зря открыла рот — она успела запыхаться. Адреналин схватки придал смелости.

— Нравишься, любуюсь, — лаконично ответил он.

«Ничего себе!» — подумала Карина и чуть не улетела влево в стремительном выпаде.

— Пожалуй, тебе хватит, — вдруг бархатно сказал он и сделал шаг в сторону. Карина, вытянувшаяся в выпаде, пролетела вперед, и пол бросился ей в лицо. Ее поймала твердая рука — на мгновение Карина успела подумать, какая же у него темная кожа, по сравнению с ее собственной. Рональд крепко, словно убеждаясь, что она хорошо стоит, поставил ее на ноги и отпустил. Карина ошарашенно заморгала глазами. За последние секунды произошло слишком много всего. «Нравишься», — эхом прозвучало в голове. Рональд забрал у нее оружие и отнес обе рапиры на место.

«Ну все, сейчас он скажет, что пора идти», — обреченно подумала Карина.

— А это у тебя силовой меч был, да? — спросила она, пытаясь продолжить разговор, и подошла поближе к стене с оружием. — Вначале, когда я только пришла.

«Вот бы раскрутить его, чтобы он меня научил!» — подумала она. В голове встала картинка, как она возвращается на Коралию и с силовым мечом в руке утирает нос Артуру, а то и тренеру, обучившись у лучшего мастера во Вселенной.

— Да, — ответил он, и словно (или на самом деле) прочитав ее мысли, добавил, — но если хочешь его освоить, начни с обыкновенного. Например, с этого.

Он снял со стены небольшой легкий меч и протянул ей.

— Рапира — оружие колющее. А меч, такой как этот — вроде вашего романского — как ты понимаешь, и рубящее, и колющее. Поэтому здесь своя специфика. Такой меч моделирует силовой, только с видимым лезвием.

Господи! Какой же это был кайф! Рукоять приятно холодила руку, на лезвии, по которому вились узоры, играли отсветы. Интересно, из какого мира, он его притащил, подумала Карина. И вообще, наверное, об оружии на этой стене есть что рассказать, из какого оно мира, кому принадлежало… Карина нравилась себе с мечом в руке. Ощущение было потрясающее. Она, словно в детстве, представила себя в фэнтезийном мире, отважной благородной воительницей, этакой амазонкой — в синем с серебром плаще.

Рональд забрал у нее меч и повесил на место.

— Как вводить обучающую программу по мечу, разберешься, когда я закачаю коралийский. Или спросишь потом у меня, — сказал он. Внутри у Карины все опустилось от разочарования: «А сам он учить меня не хочет… Ну да, какой ему интерес!» И принялась старательно разглядывать висевший близко к ней лук, чтобы скрыть грусть.

— Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, — неожиданно сказал он и с усмешкой добавил:

— Можешь даже позвать меня, если тебе нравятся все эти игры с оружием.

Посмотрел на нее сверху вниз и вышел. Карина снова ошарашенно заморгала.

«Нравишься… Любуюсь…» — все еще звучало у нее в ушах. «Ну ничего себе! А Дух-то был прав…» — подумала она. Она походила вдоль стены, разглядывая разные виды оружия. Какие-то были знакомы по фильмам и книгам, какие-то она видела в первый раз. Отвлечься не получилось. Вот уж до чего она была удивлена все эти дни, но последнее было настолько сильным, что она просто не понимала, как реагировать.

Значит, нравлюсь. И маловероятно, что он говорит о чисто человеческой симпатии. Хотя… Мало ли кто кому нравится. Карина знала, что время от времени она нравилась мужчинам. Знала, что в значительной степени обязана этим необычной внешности (тип «зима», как говорила Анька), построенной на контрастах (как шутил Артур). Ну да, девушка в сущности симпатичная, подумала Карина. Почему бы ему не любоваться. Фигуры нет никакой, но лицо красивое. Да и может ему (как и многим, по словам Аньки) нравятся такие тощие.

Карина поймала себя на чисто девичьих мыслях и устыдилась. Вообще-то ей стоило думать о деле: как выбраться с Тайвани, или хотя бы о работе. А не рассуждать о том, что именно в ней могло понравиться Тарро Рональду. Ну, любуется и любуется. Никто не знает, что он имеет в виду. Может, опять шутит, как тогда в ресторане. Она покачала головой, повесила обратно лук и так же решительно, как и он, вышла из зала. И пошла к друзьям. Слишком все непонятно. И слишком ей хочется, чтобы его слова имели самый буквальный смысл. Поэтому лучше об этом не думать.

* * *

Третий день на работе был адом. Из военного ведомства прибыли пять первых потенциальных спасателей. Карина бойко провела с ними собеседование, и даже отправила одного обратно: парень то ли за компанию пришел, то ли хотел сделать хорошую карьеру на новом месте. В итоге ведомство пополнилось четырьмя новыми сотрудниками. И все было бы хорошо, но Карина внезапно обнаружила, что совершенно не ясно, что с этими сотрудниками делать. Как она не подумала об этом раньше!

Нужно было проводить обучение и тренировки, отрабатывать потенциальные опасные ситуации. Но специалистов в этой области не было. Карина, а с ней и Грайне, были в панике. Надо же так опростоволоситься! Карина чувствовала себя не в своей тарелке — тоже мне руководитель, не предусмотреть такой простой вопрос. Посовещавшись, они решили отправить новых сотрудников изучать теорию с указанием явиться завтра, а самим приступить к систематизации опасных ситуаций и созданию обучающего курса. Лучше всего это знали Карина и Грайне, они подробно изучили соответствующую литературу. К тому же Карина имела некоторые навыки из общения с коралийскими спасателями. Но пока что никакого курса у них не было. Про себя она подумала, что вот кто точно все знает, так это Рональд, но обращаться за помощью было стыдно.

Всю вторую половину дня они старательно исправляли ошибку. Систематизировали возможные ситуации, которые могут произойти в космосе. Писали план — на следующий день Карине предстояло прочитать первую в жизни лекцию для новичков. Манио снова литрами лился в кровь, адреналин выплескивался туда же. Затем требовалось придумать тренировки, которыми будут заниматься новые спасатели, и найти место, где это будет происходить. Все спасательные действия в сущности были работой с техникой или предполагали непосредственное вмешательство, в этом не было ничего необычного. И как раз военные и спасатели должны были владеть подобными навыками. Однако нужно было отработать конкретные алгоритмы, а в космическом спасательстве их еще просто не существовало. Их надо было придумать, обучить им кого-то, и далее этот кто-то должен был проводить тренировки. Общий план был ясен — кроме того, что они совершенно не сообразили, что сначала надо написать алгоритмы, а затем уже привлекать к работе новых сотрудников.

Карина кляла себя на чем свет стоит и отчаянно пыталась найти выход. Конечно, можно было просто распустить только что прибывших, до тех пор пока не будут написаны алгоритмы, но это было стыдно, и расхолаживать новеньких не хотелось.

И все же она кое-что придумала. Завтра она проведет первое теоретическое занятие. А затем… Идея пришла внезапно! Карина позвонила главе тайванских спасателей арро Беарро Тэй — ей нужен был медик. Все четверо новеньких были военными, и, скорее всего, с медицинской подготовкой у них было хуже, чем с военной. Поэтому, пока дописываются алгоритмы, новенькие будут проходить медицинскую практику. Медик, приятный мужчина средних лет с темными волосами, убранными в хвост, и широко расставленными бордовыми глазами, прибыл к ним. На практику отвели ближайшие три-четыре дня, что, по мнению Карины и Грайне (разумеется не сказавших медику Меррно в чем истинная причина срочной практики), было вполне достаточно, чтобы окончательно систематизировать материал.

Карина была довольна: нашла выход из ситуации и первый профессиональный стресс пережила более-менее достойно, но все же чувствовала себя опустошенной. И боялась завтрашней лекции. Она испытывала искушение попросить Грайне, имевшего опыт преподавания, провести занятие за нее. Но это было стыдно. Должна же она, как военачальник перед боем, сказать напутственную речь!

Еще было непонятно, чем отчитываться. Она могла сказать только, что прибыли новые работники, которых отправили на медпрактику, а они с Грайне начали писать алгоритмы; ну и подготовили базовый теоретический материал. «Горе-организаторы мы» — подумала Карина. Из такого отчета он сразу поймет, где и как мы накосячили.

И все же по пути к полусфере она чувствовала радость, что снова идет к Рональду. В его присутствии сразу станет спокойнее (если он, конечно, не выкинет что-нибудь из ряда вон — из своего арсенала ошарашивающих штучек). А увидеть его было почти физической потребностью, и из-за насыщенного нервотрепкой дня сил на борьбу с собой просто не было.

Дверь в седьмую дверь направо по коридору традиционно была приоткрыта, но Кеарры она не увидела. Дверь отъехала в сторону, и вместо секретарши она встретилась глазами с самим Тарро.

— Карина, приветствую.

От одного его голоса стало легче, столько бездонного спокойствия и уверенности звучало в нем.

— Добрый вечер, — сказала Карина. Действительно, в его присутствии напряжение в голове лопнуло и разлетелось. Завтра ее ждала дурацкая лекция, к которой она была не очень хорошо готова. У них по-прежнему не было алгоритмов. Да, они накосячили. Но как можно волноваться, когда рядом с ним так хорошо и спокойно? Вообще она уже во второй раз заметила, что стоило ей оказаться рядом с Рональдом, как напряжение, усталость и страх растворялись, словно она попадала в радиус действия особой атмосферы, которую он создавал. А если какие-то страхи, сомнения и напряжение возникали, то они были связаны с ним самим и их общением.

— Я — сдать отчет… — сказала она.

— Сдавай, — улыбнулся он, направил ей кресло на силовой подушке, а сам сел напротив. Карина присела и кратко изложила все, что могла, под внимательным взглядом черных глаз. На этот раз отчет у нее был отвратительный. «Ну, и что он мне сейчас скажет», — подумала она.

— Что именно ты собираешься рассказать завтра новым сотрудникам? — спросил он.

— Ну… О важности спасения жизни. Затем основные принципы функционирования Космической службы спасения по системе «Голос жизни». Дальше мне надо рассказать, какие могут быть чрезвычайные ситуации и каковы алгоритмы действий спасателей в них. Но алгоритмы мы только начали составлять…

— Понятно, — спокойно сказал Рональд, — то есть алгоритмов у вас нет?

— Нет, — ответила Карина и подумала, что сейчас он обнаружит ошибку и будет недоволен.

— Ясно. А почему ты считаешь, что алгоритмы должны составлять вы с Грайне и Вейрро? — спросил он с интересом.

— Ну как… — удивилась Карина. — Мы же руководители. Плюс, только мы сейчас на этот счет что-то знаем.

— Хорошо, это так, вы действительно единственные, кто что-то знает, — сказал он, — но другим вашим сотрудникам тоже стоит узнать. А практика поможет намного лучше, чем теория. Поэтому моя рекомендация тебе — расскажи на своей лекции, — он слегка усмехнулся, — о важности жизни во Вселенной, о концепции Голоса Жизни — то есть то, что ты хорошо понимаешь. А затем проведи семинар. Расскажи, какие опасности могут грозить жизни в космосе, и предложи по каждому случаю составить алгоритм действий. От тебя потребуется только оценить составленные алгоритмы. Скорее всего, они будут далеки от идеала, но это полезная практика для спасателей. Кроме того, это создаст у них энтузиазм. А хорошие наработки вы сможете использовать в дальнейшем. Что касается подробного написания алгоритмов, то лучше, если этим займутся профессиональные спасатели. Ты можешь связаться с их министерством и попросить прислать тебе не только спасателей для выездных групп, но и опытных специалистов, занимающихся подобным в тайванской службе. Не обязательно брать их на постоянную работу, но выполнить это задание они вполне могут. Я думаю, что трех человек для детальной и полной проработки будет достаточно. Одного или двух ты потом можешь оставить в штате. Я предложил тебе работать организатором, — он вдруг улыбнулся, — но тебе не обязательно во все вникать. Чем больше твои сотрудники делают самостоятельно — тем лучше. А идея с лекцией неплохая — не вредно пронестись на коне перед войском, когда оно собирается в бой, и произнести горячую речь, — снова усмехнулся он.

Карина удивилась, что ему пришло в голову то же сравнение, что и ей. Идеи были гениальные. И никакого недовольства, даже никакой критики. Ее окончательно отпустило, внутри снова, как тогда в ресторане, растеклось теплое, приятное чувство благодарности. Перламутровой, переливчатой, поющей. Облегчение достигло самых отдаленных закоулков души. Она больше не боялась лекции, знала, что делать дальше (пусть и не сама это придумала), и не боялась Рональда. Стало совсем легко, как будто разум превратился в перышко, которое порхает — и ему все нипочем.

— Ты ведь наверняка видел эту ошибку, когда я сдавала отчет позавчера… — сказала она с улыбкой. Он кивнул.

— А почему не исправил?

— У вас неплохой проект. А если вы совсем не будете делать ошибок, то работа не станет эффективной, — ответил он. — Доброго вечера, Карина. И, кстати — я закачал коралийский в тренировочного робота. Можешь заниматься, если хочешь.

— Спасибо… Доброго вечера… — ответила Карина разочарованно. Вот и все, он хочет, чтоб она ушла. Уходить ей не хотелось. Без него сразу становилось холоднее, она снова чувствовала себя осиротевшей. Если я ему нравлюсь, то почему он меня так быстро отпустил? — подумалось ей. Значит, я вчера все не так поняла. Мало ли кто кому нравится… Ничего серьезного, ничего лишнего. Впрочем, достаточно того, что он ей помог, а не отчитал за дурацкую ошибку. Остаток вечера Карина готовилась к лекции. И подготовилась хорошо — по его плану, все расставившему на свои места.

* * *

Лекция и семинар прошли отлично, несмотря на то, что Карина сильно волновалась перед началом. Она не боялась говорить на людях, но все же новая обстановка, инопланетяне вокруг и то, что абсолютно все ее сотрудники были старше ее, сказывалось на волнении. Сказывалось и то, что ей, как она сама считала, нельзя было показать некомпетентность или выглядеть неуверенной. Но перед началом лекции ей удалось собраться, и уже после первых фраз она почувствовала знакомый драйв. Слушали ее хорошо. И, пожалуй, ей удалось вдохновить будущих спасателей на трепетное отношение к благородному делу. Алгоритмы, предложенные новыми сотрудниками, тоже были неплохими, кое-что можно было использовать. В конечном счете, она увлеклась проведением занятия и решила когда-нибудь повторить.

Спасатели из Тайванской службы прибыли ближе ко второй половине дня и, когда бывшие военные отправились на медподготовку, приступили к анализу опасных ситуаций. Карина объясняла им, что необходимо, участвовала в создании алгоритмов. В какие-то моменты она чувствовала себя совершенно некомпетентной на их фоне, но в целом день прошел неплохо.

А вот во время сдачи отчета ничего яркого не произошло, и это ее несколько расстроило. Спокойное, без всякой инициативы к общению, поведение Рональда уже второй день наводило на мысль, что все предположения о его симпатии к ней были надуманы. Он мог говорить многозначительные вещи, делать комплименты — но за этим ничего не стояло. Это было обидно, неприятно. А особенно неприятно было осознавать, что она что-то себе навыдумывала. Ее встретила Кеарра, отправила в кабинет, который оказался весьма интересен — оформлен в стиле ретро, как библиотека, — но при этом оснащен самой передовой техникой. Все смотрелось гармонично. Рональд выслушал отчет, похвалил, как будто мимоходом, и даже смотрел на нее меньше обычного. Поинтересовался, какие у нее впечатления от занятия, Карина призналась, что ей понравилось, и поблагодарила за вчерашний совет. После чего он доброжелательно пожелал доброго вечера, дав понять, что разговор окончен. Разочарованная и разозленная Карина отправилась восвояси.

Она разозлилась, плохо понимая на кого больше — на него, что он вдруг стал просто начальником, хоть и доброжелательным, но утратил к ней интерес. Или на себя, что придумала себе что-то большее, чем есть на самом деле. По крайней мере, нарисовала себе картинку, что ему тоже интересно, приятно с ней общаться и разговаривать. И это притом, что она вообще об этом думать не должна, а уж хотеть этого — тем более. Чтобы снять напряжение, она отправилась в спортзал. Ей, между прочим, там коралийский язык закачали… И пусть сам он ею больше не интересуется, но воспользоваться возможностью можно. Сначала позанимается, а потом пойдет к друзьям. Глядишь, от физической нагрузки все безобразие из головы и выветрится.

Карина спустилась в спортзал, там было пусто. Нашла того же робота (как она запомнила, в прошлый раз у него на торсе красовался тайванский символ, обозначавший цифру 5), включила. Экран услужливо предложил две надписи, одна из которых — выбрать коралийский язык. Карина так и сделала. Чего только тут не было! Обучающие программы по разным видам оружия, разнообразные варианты тренировок. Понимая, что изучить все она не сможет, Карина с голоса приказала показать ей обучающую программу по мечу и такая нашлась. Она подошла к левой стене, чтобы взять тот легкий небольшой меч, что накануне держала в руках, но не обнаружила его. На его месте висел совершенно другой. Тоже стальной, такой же «романский», но абсолютно, просто невероятно тупой. Карина разозлилась еще сильнее. Но вообще это, конечно, было правильно… Хорошо хоть не деревянный — что было бы совсем правильно, но абсолютно ей неинтересно. Карина села на пол, скрестив ноги и положив на колени тупой меч. И стала смотреть на экране робота обучающую, демонстрационную программу по мечам.

Программа была интересная, качественный обучающий фильм с информацией о том, какие мечи бывают, в чем их особенности. Она увлеклась теорией и подумала, что такими темпами до практики сегодня не дойдет.

Неожиданно дверь зала открылась, и быстро вошел Рональд. Кинул взгляд на нее. Карина растерянно посмотрела в его сторону. Наверное, пришел тренироваться, и вряд ли она теперь тут желанная персона. Она встала, собираясь повесить меч на место. Но он поднял руку останавливающим жестом.

— Зачем тебе это? — спросил он, кивнув на меч и, как всегда внимательно, глядя на нее.

Выкручиваться было глупо, и Карина выбрала полную откровенность.

— Романтика, мечты детства. А еще — спорт и физнагрузка, — честно сказала она. И подумав, добавила. — Ну и, конечно, не без самоутверждения и амбиций. Хочу быть крутой, уметь необычное.

Он продолжал внимательно смотреть на нее. Еще немного подумав, Карина сказала:

— Кроме того, это ваше предсказание… Получается, что нам так или иначе предстоит спасать Вселенную, хотим мы этого или нет, — она улыбнулась. — Так что не лишним будет иметь в команде человека, владеющего оружием, способным отразить ядерную боеголовку. Я о силовом мече…

Карине показалось, что сейчас он рассмеется.

— Понятно, — сказал он, продолжая смотреть ей в лицо, но не рассмеялся, видимо воспринимая ее слова всерьез. Карина обомлела, сердце громко забилось и растеклось по всему телу — черный бархат снова был необыкновенно теплым, почти нежным. Рональд доброжелательно и тепло улыбнулся:

— Ладно, — и взял со стены еще один тренировочный меч. И все же Карине было неприятно, словно она навязалась ему, или как будто она должна доказать ему важность мотивов, доказать, что ее стоит тренировать. Любой из этих вариантов был неприятен.

— Тебе вряд ли интересно меня учить, и у тебя, наверное, мало времени, ты ведь правитель, — сказала она, опустив глаза.

Рональд улыбнулся:

— Ты ведь все равно будешь этим заниматься, со мной или без меня. А мне бы не хотелось тебе что-то запрещать. Поэтому я закачал тебе хорошую программу и коралийский язык. И я могу иногда находить время, — снова улыбнулся он. К тому же со мной ты наставишь меньше синяков и потратишь меньше сил, чем тренируясь с роботом.

— Ээээ… Спасибо… — сказала Карина. Напряжение и злость совсем растаяли, ушли в пол, и ее залила приятная растерянность, почти слабость.

Он сделал несколько красивых движений мечом, подбросил его вверх, поймал.

— Такие мечи, одноручные, рубяще-колющие, обычно с прямым лезвием, весом до двух килограмм, использовали и часто используют в разных мирах. У вас на Земле они назывались мечами романского типа и применялись вплоть до позднего Средневековья, когда начался переход к колющим и колюще-рубящим формам оружия. На Коралии именно такой меч был пращуром силовых. Эти тренировочные — именно такие, только покороче и полегче. В разных мирах и в разные времена существовали различные техники боя на мечах — с большим щитом, с маленьким, без щита, конные бои… Однако, поскольку ты претендуешь в дальнейшем на владение силовым мечом, — он слегка усмехнулся, — есть смысл освоить именно древнекоралийскую технику — без щита, с легким одноручным мечом. Как правило, научиться владеть даже простым мечом, не говоря о силовом, требует многих лет постоянных тренировок. Я не думаю, что у тебя будет столько времени. Но какое-то впечатление ты получишь…

«Ничего себе, целая лекция, — подумала Карина, — а я считала, что надоела ему и на меня жалко времени…»

— Руку наполовину согнуть, меч поднимаем лезвием вверх и немного наклоняем, — он показал, как именно, подправил ее движение, — держать, как и рапиру не слишком крепко. Базовая стойка — правым боком к противнику, почти как с рапирой…

Это было намного интереснее обучающей программы. И понятнее. Еще никогда ей не было так легко учиться. Сущее удовольствие, давно забытое со времен, когда она училась рисовать или петь в детстве. Все, что он показывал, она понимала, словно он обращался не только к ее разуму и телу, а к каким-то внутренним чувствам, чутью, присущему каждому человеку, но крепко спящему в обычной жизни. И новые навыки как будто просто проникали в нее. А исходящее от него ощущение легкости заставляло поверить, что новое дело совсем несложное. Сначала Карина не понимала, с чем связано это ощущение, пока в какой-то момент, когда она старалась воспроизвести трудный для нее удар, он не заметил:

— Ты слишком погружаешься в процесс. Слишком стараешься сделать правильно и много думаешь. Нужна отрешенность. Представь себе, что все, что снаружи — твоя рука с мечом, противник, окружающая обстановка — это фильм или игра, которыми ты можешь управлять, не погружаясь в них. И еще — представь, что ты умеешь делать это автоматически, легко, отстраненно. Что меч — продолжение твоей руки. Это уже многое даст. Правильное отношение часто бывает половиной успеха.

Карина попробовала. И, как ни странно, это оказалось самым трудным. Отрешиться самой не получалось, ее постоянно затягивало «в процесс», как выразился Рональд. Получалось — только поймав его волну.

— Вот этому научиться для тебя сейчас самое важное, — сказал он. — И применить к работе, — и убрал оружие. Они тренировалась около полутора часов. Несмотря на то, что меч весил не больше килограмма, Карина чувствовала, что рука ощутимо устала. Но в целом особой усталости она не чувствовала, ему удавалось чередовать нагрузку и отдых, и прервать занятие ровно в тот момент, когда она начала уставать.

Карине было необыкновенно приятно. Удивительно, но оказалось, что он вовсе не потерял интерес к общению и ни с того ни с сего уделил ей столько времени и внимания. Не каждому доводится учиться у Тарро Рональда, подумала она. В сущности, это, наверное, уникальный случай.

— Думаю, общее впечатление ты получила, — сказал он. — Иди отдыхай. И завтра жду тебя с отчетом не позже восемнадцати.

— Эээ… Спасибо, — сказала Карина, — а почему не позже восемнадцати?

— Потому что ты слишком большое значение придаешь своей работе, и от этого может страдать ее эффективность, — усмехнулся он. — Остальные твои бойцы могут работать дольше. Доброго вечера, Карина, — тепло улыбнулся, сверкнув белыми зубами, и Карина поняла, что уж теперь пора и честь знать.

— Доброго вечера, — ответила Карина и вдруг остановилась. Оглянулась — ей немного хотелось отомстить.

— А можно вопрос? — спросила она.

— Конечно.

— А для тебя это что? — она кивнула головой в сторону стены с оружием.

— Кроме очевидного, — он опять усмехнулся, — это искусство.

— Ясно… — сказала Карина и отправилась к друзьям. Пожалуй, ей совершенно не хотелось рассказывать им о времяпрепровождении в спортзале. А все, что он сказал по поводу отрешенности, надо было обдумать. Но какая отрешенность, если только и делаешь, что думаешь и удивляешься?!

* * *

На следующее утро она решила применить принцип отрешенности к работе. В словах Рональда явно был смысл. Она слишком сильно переживала, увлекалась, нервничала, слишком много думала, как выглядит со стороны, не считают ли ее некомпетентной глупой девочкой, занимающей эту должность только потому, что ее назначил Тарро. В общем, она много думала лишнего, вместо того чтобы сохранять спокойствие внутри и решать конкретные задачи.

Полдня у нее получалось. Алгоритмы писались, спасатели тренировались по медицине, кроме того, прибыли новые — из тайванской спасательной службы, и она снова проводила собеседования. Последнее было самым интересным. Карина решила, что нужно снова провести «вводную лекцию», настолько ей это понравилось в первый раз.

Однако ко второй половине дня Карина увлеклась. Написание алгоритмов, постоянная обратная связь со специалистами, новые идеи так захватили ее, что, не будь Вейрро, она опять забыла бы перекусить и вообще обо всем бы забыла… Только одно не давало так сильно погрузиться в работу. Отчет Рональд ждал к восемнадцати — и с шестнадцати Карина начала с нетерпением посматривать на часы. Интересно, что он «выкинет» сегодня? Потребность в общении с Тарро стала неотъемлемой частью жизни. Весь день она каждую секунду сердцем, кожей и какой-то частью сознания постоянно ощущала его присутствие в своей жизни и где-то тут недалеко.

Но под конец рабочего дня она опять увлеклась, «ушла в процесс», потеряла счет времени и посмотрела на часы лишь в семнадцать сорок. Спешно бросив начатое, Карина распорядилась, кому чем заниматься (даже не испытывая на этот раз смущения, что раздает указания) и рванула к беало. «Не позже восемнадцати… — звучало у нее в ушах, — слишком большое значение придаешь работе… страдает эффективность…» Очень не хотелось опоздать. Он впервые назначил ей срок, и опаздывать не хотелось. «Хотя, — подумала Карина, — интересно, что бы он сказал, если б я приехала минут на 15 позже… Поругался? Напомнил об отрешенности? Что?» Но испытывать судьбу, она, пожалуй, не будет. Для спасателей важна пунктуальность… И исполнительность.

Припарковавшись у полусферы, она пробежала через пустую гостиную землян и кинулась по коридору. Наверное, встречные тайванцы удивлялись, куда она так спешит. Но Карина просто не обратила на них внимания. У седьмой двери направо по коридору она оказалась без двух минут шесть. Открыла ей Кеарра. Запыхавшаяся Карина бросила на нее взгляд и внутренне поморщилась: глубокое декольте в рюшечках и тщательно накрашенные ярко-красные полные губы выглядели вызывающе. Рональд тоже был тут, стоял напротив стены, глядя в небольшой экран.

— Добрый день, — Карина выучила, что время до 19 часов на Тайвани считалось днем.

— Приветствую, Карина, — он обернулся к ней и послал по воздуху кресло. — Слушаю.

Карина изумленно придвинула кресло и упала в него. «Отчитываться тут, при Кеарре!? Ужас!» У нее возникло острое желание перейти на какой-нибудь земной язык, например, на русский, чтобы Кеарра не поняла ни слова. В адаптере-то его не было. Однако Рональд не говорил по-русски, а единственный иностранный язык, который изучала Карина — английский — она знала недостаточно хорошо. И пожалела, что не выучила его когда-то получше. Ну что ж… Карина, попробовала отрешиться от присутствия неприятной тайванки. Немного получилось.

Он присел на краешек стола и бросил на нее обычный внимательный взгляд.

— Слушаю.

— Сегодня мы продолжали написание базовых алгоритмов… — «Ну и ладно… Что такого, в конце концов! Плевать я хотела на эту Кеарру!» Кроме того, ее спас «туннельный эффект», как она называла то специфическое ощущение пребывания наедине с ним, которое возникало, стоило посмотреть прямо ему в глаза. Какая Кеарра?! В этом бархатном космосе никого больше нет.

— Хорошо, продолжайте, — коротко сказал Рональд.

Карина безнадежно подумала, что сейчас он снова пожелает ей доброго вечера, и придется уйти. А вот противная Кеарра здесь останется, со своей широкой улыбкой, томным взглядом и накрашенными губами…

Рональд улыбнулся и серьезно сказал:

— Я думаю, тебе надо подышать свежим воздухом, Карина. Куда бы ты хотела сейчас съездить?

Карина опешила и обрадовалась одновременно.

— Эээ… Я… — удивленно протянула она и более твердо добавила, сообразив, — если честно, я бы хотела слетать на море. Вчера ближе к вечеру ребята съездили, а я не успела.

— Тогда съездим на море, — сказал он. — Пойдем.

— Ээ… А можно, я за купальником схожу? — спросила Карина. Купальник, как и множество другой одежды, был заботливо подобран Анькой и с позавчерашнего вечера ждал своей очереди в шкафу.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Я заберу тебя от вашей гостиной.

На прощание кивнув Кеарре (которая бросила на нее неприязненный взгляд), Карина вылетела в коридор. У себя она быстро переоделась: надела купальник, сменила деловое черное платье на универсал, и, выйдя в гостиную, обнаружила, что Рональд уже ждет ее в беало рядом с апартаментами. Чувствуя себя ребенком, которого неожиданно повели на прогулку, она заскочила в беало. Он улыбнулся:

— Быстро ты, — и замолчал. Вообще Карина заметила, что обычно он был немногословен, говорил в основном по делу. Впрочем, если хотел, он создавал непринужденность и разговором, и молчанием. И сейчас был последний случай.

Карина оглядывалась по сторонам. Они летели прямо на запад, туда, где бирюзово-синей ниточкой протянулась полоска моря, виденная ею во второй день на Тайвани. Внизу проносились озера, с севера высились снежные шапки гор. «Дойдет ли у нас до восхождения?» — подумала Карина, вспоминая, как они с друзьями гуляли на альпийском лугу в день прилета на Тайвань и обсуждали, не сходить ли в горный поход. На юге тянулись красивые цветные долины, в них можно было рассмотреть квадратные города, а если приглядеться — цветные крыши, похожие на черепичные в европейских городах на Земле.

Неожиданно, она вспомнила, зачем она здесь. Телепатия, не телепатия, а вообще-то в ее задачи входит разузнать о целях Тарро, о нем самом, разобраться, чего он хочет и чего от него ждать. Ощущая неожиданную смелость, Карина решила идти ва-банк. Эпатировать собеседника, задав прямой вопрос, и по реакции понять, говорит ли он правду — это нередко срабатывало. Хождение на грани. Недаром же все считают ее экстремалкой.

— И зачем ты уничтожил Землю? — деловым тоном поинтересовалась Карина.

Конечно, на самом деле она так не думала, иначе ее бы тут не было. Но в конце концов! Не только же ему выкидывать «штучки»! Рональд обернулся к ней. На этот раз она была уверена, что сейчас он точно рассмеется. Но, видимо, он решил не смеяться в лицо человеку, когда речь идет о гибели его родной планеты.

— А кто сказал, что я ее уничтожил? — мягко спросил он. — Б'Райтон?

— Ну… — Карина смутилась. — Он действительно сказал, что это мог быть ты. Что когда-то ты собирал по Вселенной эти зеленые шарики, снаряды смерти, вместе с другими Древними. И что теоретически мог оставить себе парочку…

«Получилось, как будто я доложила ему о словах Брайтона», — подумала Карина, — «как-то нехорошо…»

— Ясно. Нет, Карина, я не уничтожал Землю, — так же спокойно и мягко продолжил он. — И, знаешь, мне нравилась Земля. Нормальная живая планета. А чуть более пятидесяти коралийских лет назад, когда я начинал этот проект — я о развитии Таи-Ванно — я выбирал между ней и Землей.

— Что? — изумилась Карина. Ей подумалось, что если бы на месте Тайвани была Земля, то с ней вряд ли произошла трагедия. Не ясно, как присутствие Рональда спасло бы ее, но Карина почему-то была в этом уверена.

— Земля во многом подходила больше — хотя бы тем, что она была населена людьми. Но у Таи-Ванно были существенные преимущества. Например, местоположение — далеко от Союза, в то время как Земля, расположенная в галактике, соседствующей с галактикой Коралии, всегда была бы у Союза перед носом, и скрыть мое присутствие было бы сложнее. Кроме того, в то время Таи-Ванно была намного более технически развитой. Что касается гибели Земли — я не знал о том снаряде смерти.

— Но разве ты мог знать? Как это возможно? — изумилась Карина.

— Я их чую, — лаконично сказал он.

Карина в изумлении подняла брови.

— Особое чутье Древних, — усмехнулся Рональд. — Мы выискивали эти снаряды около двух сотен лет. Не то, что бы только этим и занимались, но некоторые Древние посвящали этому довольно много времени. Чутье было врожденным, но еще больше развивалось от постоянных поисков.

— Хочешь сказать, ты коришь себя, что не почуял тот снаряд около Земли? — спросила Карина.

— Не корю. Когда я был около и на Земле последний раз, никакого снаряда там и в помине не было. А когда произошла трагедия, я был в одном далеком отсюда мире. Даже я не могу быть в нескольких местах одновременно. По крайней мере, во плоти.

— То есть он потом туда прилетел? — спросила Карина.

— По-видимому.

— То есть ты тоже, как Брайтон, считаешь, что он просто кружил где-то в солнечной системе, что-то сбило его с орбиты и направило прямо в Землю?

— Это возможно, — сказал Рональд спокойно. — Но три года назад и в солнечной системе его не было. Значит, в какой-то момент этот снаряд «прилетел» из-за ее пределов. Или ему помогли.

— Кто это мог быть? — жадно спросила Карина.

— Хотел бы я знать, — неожиданно резко сказал он, и Карина замолчала, обдумывая. Интересный расклад получается. Главный подозреваемый тоже не знает, откуда взялось орудие убийства, но несчастный случай считает маловероятным. И гибель Земли явно не оставляет его равнодушным. Немного успокоившись, Карина решила продолжить расспросы. Вроде пока неплохо получается, несмотря на то, что ответы были совершенно неожиданными.

— А зачем тебе воевать с Союзом? — спросила она.

— Почему ты решила, что я собираюсь воевать с Союзом? — почти весело поинтересовался Рональд. Похоже, Каринины вопросы его забавляли.

— Ну как… — снова смутилась Карина. Логика ей казалась очевидной. — У вас же военный флот… А во всей галактике из населенных планет только три твои планеты и еще пять с некосмическим уровнем жизни. И все. Воевать-то не с кем. А военный флот есть. И очень большой, с передовой техникой, как я поняла.

— Логично, — согласился он. — Но военный флот, Карина, вообще не лишняя вещь в космосе. О чем мой брат, к сожалению, забыл, сведя до минимума военные силы Союза.

— То есть ты не собираешься воевать с Союзом? — удивилась Карина.

— Не волнуйся, Карина, — улыбнулся он. — Я не собираюсь воевать с Союзом без крайней необходимости.

— Но чем тебе не нравится Союз? — продолжила удивляться (и немного возмущаться) Карина.

— А тебе нравится Союз? — спросил он.

— Ну… да, нравится… В Союзе четкие нравственные нормы, гуманистическая концепция, мир, хорошие отношения между планетами…

— Несомненно, — согласился Рональд. — Мне это все тоже нравится. Единство, по сути, наиболее верный путь существования. Но Союз сильно изменился с тех пор, как мы его создали.

У Карины глаза на лоб полезли. Как же она раньше не сообразила, что Рональд как раз и был у истоков Союза — сын правителя Коралии, Древнего Эл'Троуна. В отличие от Брайтона, которого еще даже в проекте не было.

— Тогда в Союзе было больше свободы. Планеты жили, как хотели, Союз практически не вмешивался во внутренние дела. Сейчас же, стоит произойти мало-мальски значимому инциденту, как Б'Райтон посылает своего сына или кого-либо еще разбираться. Все взаимоотношения между планетами строго регламентированы Союзом, словно расы, населяющие их, сами не могут решить, как им сообщаться друг с другом. Союз создавался, чтобы поддержать мир в видимой Вселенной, помочь торговым и культурным взаимоотношениям планет, и как альянс на случай военной угрозы извне, — он говорил четко и резко, но без раздражения, возмущения и злости. Просто спокойная констатация фактов и объяснения.

— Древние не правили Союзом — под их руководством он был создан, организован их силами, однако решения принимал Союзный Совет. Сейчас же функции Совета сводятся к тому, чтобы выслушать и утвердить мудрые решения Б'Райтона. Так же, как Древние не правили Коралией во времена до войны с геар, — это слово он произнес как-то удивительно объемно, — наши с Б'Райтоном дед, а затем отец правили Древними, Хранителями Вселенной. На Коралии же было свое правительство, свой Совет. Древних уважали, с ними советовались и считались, но делом Древних было хранить, а не править. Отец принял на себя руководство Коралией и Союзом трех планет, когда началась война с геар и стало жизненно необходимо полное единение, четкая организация и координация.

— То есть ты считаешь, что Древние не должны править? — спросила Карина. — Но ты ведь сам Тарро, верховный правитель Таи-Ванно…

— Древние могут править, — улыбнулся Рональд, — если это необходимо для того, чтобы хранить.

— Но что ты хочешь от Союза? — не унималась Карина. — Власти над Союзом? Изменения законов Союза?

— Нет, Карина, я не хочу власти над Союзом, — спокойно сказал он. Карина почувствовала раздражение. С одной стороны все становилось ясно, а с другой — еще запутаннее. Ясно — то, что касалось истории Союза и Древних. А запутаннее — то, что касалось личных мотивов Рональда.

— Власти, необходимой для выполнения моих задач, мне хватает — и в этом, и в других мирах.

— Ты еще скажи, что если бы ты хотел власти над Союзом, то она давно была бы твоей, — ехидно сказала Карина. Сколько у него уверенности! И ведь даже самоуверенностью это не назовешь, потому что для такой уверенности есть основания.

— Именно так, — улыбнулся он. И спокойно продолжил. — Да, я хотел бы изменения некоторых принципов существования Союза. Я не о том законе об уничтожении агрессивных планет, которым Б'Райтон пугает детей во время лекций, — усмехнулся он, — скорее о предоставлении большей свободы в плане культурного, торгового и даже военного самоопределения планет. Но и эти изменения не столь обязательны. В целом гуманистическая и объединяющая власть Союза меня полностью устраивает.

— Но что тогда тебе надо?! — напрямую спросила Карина. Рональд внимательно посмотрел на нее, словно взвешивая про себя, стоит ли ей отвечать. Внизу проносились узкие, извивающиеся полоски рек в окружении темно-зеленых и оранжевых лесов. Реки стремились к сине-серому полотну моря под наливавшимся дождем небом.

— Мне нужен баланс, Карина.

— Какой баланс? — удивилась Карина. И сказала первое, что пришло в голову. — Эээ… между добром и злом?

— Нет, Карина. Добро и зло — это лишь две категории, во многом относительные и умозрительные. Думаю, мне не стоит рассказывать тебе об относительности этих понятий, ты и так это знаешь.

Карина кивнула, и он продолжил.

— Баланс нужен между всеми составляющими, не только между добром и злом. А сейчас мир стал однополюсным. В видимой Вселенной есть только одна большая сила — Союз под руководством Коралии. И это опасно. Только одна чаша весов нагружена. А при таком перевесе либо ломаются сами весы, либо, что более вероятно — в другую чашу ударяет нечто неизмеримо более тяжелое. Поэтому мне нужен баланс, сила, способная уравновесить Союз и приоткрыть Вселенной другую сторону медали.

— Не понимаю, — задумчиво сказала Карина. — И не понимаю, зачем это нужно…

Рональд стрельнул на нее глазами:

— Да, это сложно понять. И еще сложнее представить, насколько опасен для Вселенной подобный сдвиг равновесия — пусть даже в сторону того, что вы считаете «добром».

— Вот я и не понимаю, — грустно сказала Карина, — зачем уравновешивать что-то хорошее. Ведь Союз — это хорошее. И если его что-то должно уравновесить, то это неизбежно должно быть… плохое, то есть зло?

— Неважно, какая сила Союз — добрая или злая, — снова улыбнулся он, на этот раз по-отечески мягко. — Важно, что в видимой Вселенной нет ничего, что могло бы противостоять ему.

— Вернее не было, до Таи-Ванно, — добавил он. — А если противовес есть, то в случае столкновения они сами разберутся, кому какую роль играть.

У Карины в голове наконец закрутились шестеренки, и она начала что-то понимать.

— То есть ты хочешь на основе Тайвани создать другой Союз, с другими законами и укладом жизни, который мог бы противостоять Союзу мирных планет? Для этого тебе и наша Служба, чтобы найти новые планеты…

— Да, думаю, что так и произойдет, — ответил Рональд. — Только это сделаю не я, а Таи-Ваннцы. Думаю, к тому моменту, когда дело дойдет до создания альтернативного союза, они будут вполне самостоятельны.

Карина все больше расстраивалась. Значит, как они и думали — альтернативный Союз. Но кроме того, у него есть еще какая-то скрытая игра, какие-то цели — и она не понимает их. Это было просто невозможно грустно, словно непонимание жесткой пластиной встало между ними.

— Я не понимаю, — грустно призналась она. — Получается, что ты хочешь, чтобы два Союза сцепились? Создаешь силу, которая может победить Коралию и Союз?

— Карина, миру нужна не сила, которая может победить Коралию и Союз, а сила, которая ляжет на другую чашу весов. Нечто равнозначное.

— А ты, конечно, лучше всех знаешь, что миру нужно? — понимая, что зарывается, с правителем планеты таким тоном не разговаривают, раздраженно спросила Карина.

— Понятия не имею, лучше ли всех, — полуусмехнулся-полуулыбнулся он. — Но знаю. Эта сила не обязательно должна быть плохой или хорошей. Она просто должна быть. Другая сила, отличная от Союза. Что касается победы над Коралией, то если стравить Таи-Ванно и Союз, это будет избиением младенцев. С Союзом в роли младенцев. А это совершенно неинтересно, — усмехнулся он.

Карину начала душить бесплодная ярость, и снова, как несколько дней назад, возникло острое желание заехать ему по смуглой физиономии. Прямо по этой кривой усмешке.

— То есть ты хочешь сказать, что три планеты системы Тайвани имеют большую военную мощь, чем весь Союз из шестидесяти двух планет? — спросила она, пытаясь справиться с яростью. Сколько у него, видите ли, четкости! Сколько самоуверенности!

— Да, — просто сказал он. — Но это не значит, что нам обязательно воевать с Коралией.

Ярость внутри Карины опустилась чуть ниже солнечного сплетения и снова превратилась в грусть. Она не понимала.

— Я не хочу думать, что ты хочешь зла, — искренне сказала она. Сил сопротивляться, что-то из себя изображать, просто не осталось.

Рональд улыбнулся, обернулся к ней, и она потонула в черном бархате, пытаясь разглядеть, прочувствовать в нем ответы на вопросы. И ответ на главный вопрос, который не давал покоя и из-за которого она расстраивалась — хороший он или плохой. Сам Рональд. Можно ли ему верить. Или он странный «революционер» со специфическими убеждениями и большими возможностями, способный навредить Союзу. «А он, наверное, видит все, что творится у меня в голове», — подумала Карина.

— Я знаю, — словно в подтверждение ее мыслей ответил он, и волна теплой тьмы пледом устремилась к ней и накрыла с головой. — Карина, я кое-что знаю о том, что ты называешь злом. И нет — я не хочу зла Союзу и, тем более, Коралии. Я сам коралиец, и благополучие родной планеты для меня не пустой звук, — улыбнулся он.

Карина вздохнула — внутри нее все разгладилось и распустилось.

— Можно последний вопрос? — уже более расслаблено спросила она.

— Конечно.

— А почему ты не любишь Брайтона?

На этот раз он рассмеялся. Она впервые услышала его смех. Словно всю дорогу она пыталась рассмешить его, и наконец у нее получилось. Видимо, он уже не считал веселье неуместным.

— Опять же, кто сказал, что я не люблю Брайтона? Я бы выразился по-другому — он меня не понимает. Это вносит определенные ограничения, — улыбнулся Рональд, продолжая, — но Брайтон все еще мой брат.

Это было и понятно, и непонятно… Карина задумалась. Несмотря на смех, на самом деле не так уж здорово. Наверное, не очень приятно, когда тебя не понимает родной брат. Причем этот брат, возможно, единственный, кто мог бы его понять — просто потому что из Древних, кроме Рональда, остался только он. Осознание было неожиданным. У Рональда есть слабости, есть нечто, что расстроило бы его, если бы не бесконечные годы, сделавшие его почти неуязвимым. На этот раз чуть выше солнечного сплетения зародилось и раскрылось щемящее звонкое чувство… Сочувствие? Понимание? Карина не могла этого осознать. Просто ей показалось, что внезапно она прикоснулась к чему-то недостижимому… К краешку его души?

— А можно, еще спрошу? — робко поинтересовалась она. Вопрос был не слишком вежливый…

Он кивнул, глядя вперед, где над морем сгущались лиловые тучи.

— Сколько тебе лет?

— Две тысячи двести восемьдесят два — по коралийскому летоисчислению, — ответил он без всякого выражения.

Карина опешила, словно ей дали пощечину. Нет, конечно, она знала, что ее нынешний собеседник — древнейший человек во Вселенной. Знала, что ему около двух тысяч лет — по коралийскому счету, по земному — еще больше. Но когда он точно назвал свой возраст, эта цифра словно придавила ее. «А говорят, что время не материально», — подумала она. Ей показалось, что все эти бесчисленные годы, что разделяют ее с этим странным человеком, непреодолимой стеной встали между ними. Как бесконечная анфилада комнат, которую нужно пройти, чтобы достигнуть цели. Карина вздохнула. Она никогда не сможет понять его. Потому что между ними эта бесконечная анфилада, которую он прошел, а она только-только сунула нос в первую комнату. «Да, наверное, потому я и не понимаю его слов о противовесе Союзу и вообще не все понимаю», — призналась себе Карина. Беало плавной волной стало снижаться.

— Приехали, — сказал Рональд, и они приземлились возле крутого обрыва. Он вышел, помог ей выйти и молча сел на берегу на травку над обрывом.

Море было прекрасно! Именно такое, как Карине нравилось. Не спокойная лазурная гладь под ясным небом в свете круглого солнца. Нет, море было штормовое, волнующее, рокочущее и поющее ветром, брызгами и пеной. Теплый ветер гнал к берегу пенные волны, они разбивались о скалы. Лиловое небо предвещало шторм, сквозь темные тучи пробивались лучи солнца, бросая стремительные, сверкающие отблески на море.

Рональд сидел на высоком берегу и смотрел в морскую даль. Карине захотелось сесть рядом. Захотелось, чтобы он обнял ее, и вместе смотреть на надвигающийся великолепный шторм и бесконечную романтику моря.

— Иди купайся, если хочешь, — сказал он. — Там внизу по тропинке галечный пляж.

— Ага… — сказала Карина, припоминая, для чего она вообще-то сюда приехала. Она прошла по тропинке, которая вела вдоль серых уступчатых скал вниз по крутому берегу. Беало скрылось из виду, но краем глаза она продолжала видеть его неподвижную фигуру. Он сидел, обняв колени и устремив взгляд в пенное великолепие предгрозового моря. Карина подумала, что ему очень подходит штормовое море…

А волны были очень большие. Лезть в них вообще-то было опасно, но идти на попятный не хотелось. Карина подумала, что Артур никогда в жизни не пустил бы ее в такое море. А ему вот все равно. Наверное, думает, что каждый должен на свой страх и риск определять меру экстремальности, и это правильно. Карина сняла универсал, положила его подальше от брызг и пошла в воду. Волна коснулась ее ног — вода была теплая, как и ветер. Это был теплый пенный шторм.

Вспомнив свои подростковые подвиги на Черном море, когда она с друзьями купалась в штормящем море, Карина дождалась, когда отхлынет очередная волна и постаралась забежать поглубже, затем позволила следующей волне протащить себя к берегу, и, поджав ноги, отдалась ей. Отбойная сила потащила ее дальше, Карина занырнула в очередной вал и поплыла. Глубже волны были спокойнее, не сбивали, лишь накрывали с головой. Но Карина умело ныряла в них, не позволяя стихии взять контроль над собой. Это был потрясающий, невероятный кайф!

Чувствуя себя дельфином, она ныряла в надвигающиеся волны, подныривала под бегущий вал, разворачивалась, отдавалась волне и летела к берегу. Так, ныряя и качаясь на волнах, она забыла обо всем. Ощущения были потрясающие! Правда, периодически, выныривая в ожидании следующей волны, она бросала взгляд наверх и вправо, где вырисовывался скульптурный твердый профиль Рональда… «О чем он, интересно, думает, — размышляла Карина, — а если меня долбанет о скалу или унесет в открытое море, он что, так и будет сидеть… Ему все равно? Но оно и понятно…» Впрочем, скалы были далеко, и чтобы удариться о скалу, нужно было сильно постараться. Да и плавала она, как барракуда, так любил говорить один из ее покойных земных друзей. Краем мыслей Карина подумала, что бы сделать такое экстремальное, попасть в беду — что не сложно в таком море, например, подплыть поближе к скалам… И посмотреть, отреагирует ли он как-нибудь. Нет, пожалуй, это глупо. И вообще, что это она такое думает… Совсем с ума сошла!

Проплавав с четверть часа, она почувствовала, что начинает уставать в бурной стихии, и поплыла к берегу. Выйти с первого раз, конечно, не удалось. Волны набрасывались сверху, крутили, хорошо, что она хотя бы ни разу не потеряла ориентацию в воде, не спутала где верх, где низ… Наконец, когда сил осталось мало, Карина сумела пристроиться в одной из волн, и та бросила ее на гальку. Прежде чем вода потащит обратно, Карина вцепилась в песок и гальку, проползла вперед и, насколько могла ловко, встала. Сердце громко билось, колени и руки были немного оцарапаны в бою со стихией. «Вот ведь… А если бы я не вылезла?» — подумала она. Подышала, чтобы успокоиться, и переоделась. Скульптурный профиль так ни разу и не обернулся в ее сторону. Даже обидно как-то…

Поднялась наверх, отряхивая мокрые соленые волосы, подошла к Рональду и села рядом.

— Ты вовремя, шторм усиливается, — сказал он.

— Здорово! Спасибо! — сказала Карина. — Волны потрясающие! Мне нравится такое море!

Он улыбнулся:

— Я рад, что тебе нравится. Мне тоже.

И замолчал, резко и наглухо.

Последние лучи солнца скрылись за набухшими лиловыми тучами. Присмотревшись к морской дали, Карина разглядела, что темный грозовой фронт стал непрерывным, а на отдалении по морю шла полоса сплошного косого дождя. Только над ними было светлое полотно бирюзового неба, становившееся все меньше, по мере того как на него наплывал темно-синий фронт туч. Краем глаза Карина заметила слева какое-то шевеление. Оказывается, они были тут не одни. Семья из четырех человек, видимо, приехавшая на пикник у моря, срочно загружалась в беало. Маленький тайванский мальчик отбежал от беало, высокий худой тайванец, по-видимому, отец, поймал его на руки и отнес на заднее сидение. Карина улыбнулась. Что-то все-таки было во всей этой теме с детьми, семьей, Аньку можно было понять. Вот и тайванцы такие же, ничем от землян и коралийцев не отличаются, живут семьями, воспитывают детей. И любят их.

— А у тебя есть дети? — в очередной раз поражаясь собственной наглости и навязчивости, спросила Карина.

— У меня есть сын, полуэльф, Ингорио, — спокойно ответил Рональд, не обернувшись в ее сторону.

— В смысле, полуэльф? — удивилась Карина.

— В буквальном смысле, его мать — эльфийка, — улыбнулся Рональд. — Впрочем, ему тысяча триста лет, и сейчас говорить о каких-то семейных отношениях между нами нет смысла. Как всех эльфов, его мало волнует то, что происходит с другими народами. Поэтому он Хранитель эльфийских народов — во многих мирах. Это достаточно удобно.

— Ээээ… Хранитель эльфийских народов в разных мирах? — изумилась Карина и подумала, что, оказывается, в мире — или мирах — есть еще один полудревний старше Брайтона. И Брайтон, вероятно, об этом не знает.

— Да. Он ведь наполовину Древний и унаследовал способность ходить по мирам.

— А его мать? — спросила Карина. Она чувствовала себя глупой девушкой из фильма, пристающей к понравившемуся мужчине с дурацкими вопросами о личной жизни, но не могла остановиться.

— Мы не поддерживаем отношения. Эта раса эльфов живет в одном дальнем мире, — улыбнулся Рональд, словно не замечая возможной неуместности личных вопросов. — Я там не был несколько сотен лет. Хотя встречался с сыном в других местах.

— А другие дети, люди, у тебя есть? — спросила Карина.

— Насколько я знаю — нет, — спокойно ответил он. — Однажды я пытался выяснить этот вопрос, но не нашел нигде, ни в одном из миров.

— Но… — удивилась Карина. — Ты ведь прожил больше двух тысяч лет! Чисто статистически…

Рональд серьезно посмотрел на нее:

— Понимаешь, дело в том, что мы плохо скрещиваемся с людьми. Кроме того, что не каждая женщина выдержит беременность около двух лет — что, конечно, при нынешнем уровне коралийской медицины уже не столь серьезная проблема — еще и само зачатие практически невозможно. Известно только три человеческие расы в разных мирах, с которыми Древние могут скрещиваться. Да и тут это были случайности. Например, точно известно, что с коралийцами Древние не скрещиваются. За всю историю известен только один случай, когда коралийка родила от Древнего. Причем коралийка сама была наполовину представителем другой человеческой расы.

— На Коралии тебе не рассказали? — спросил он.

— Нет, — ответила пораженная Карина, пытаясь осмыслить услышанное. И добавила, стараясь для самой себя оправдать Артура, — я не очень стремлюсь стать мамашей…

Он внимательно, резко взглянул на нее и ничего не сказал. «Вот дура! Может, он не знал, что я встречаюсь с Артуром! При чем тут вообще я?! Да, вот именно, при чем тут я!»

— Но ведь есть Сона, полукровка? — спросила Карина, стараясь увести разговор в сторону от себя.

— Сона — уникальный случай, — ответил Рональд. — И, да, благодаря ее появлению, теперь известно, что есть еще одна раса, с которой скрещиваются Древние. В том мире на средневековой планете, где родилась Сона. Поэтому, Карина, насколько я знаю, других детей у меня нет. Но мне случалось воспитывать детей. Например, у меня был приемный сын в одном средневековом мире, — вдруг улыбнулся он. — Меч, с которым он тренировался в детстве, ты держала в руках пару дней назад. Когда он умер, было… достаточно тяжело.

Карина посмотрела в строгий спокойный профиль, и ее вдруг обдало холодом и одиночеством. На фоне бесконечной теплоты, исходившей от него к ней, и непосредственно физического тепла, свойственного Древним. «Господи! — подумала Карина. — А ведь их жизнь — череда потерь! Можно понять эльфов, которые не связываются, как он говорит, с другими — смертными — расами!».

— А ты был женат? — продолжила Карина нескромные расспросы, внутренне проклиная себя за любопытство. Но ничего с ним поделать она не могла. Когда еще у нее выпадет шанс узнать столько нового о Древних, и что еще интереснее — о Тарро.

— Да, несколько раз, но по коралийскому обычаю — ни разу.

— Но ведь у тебя, наверное, была девушка-Древняя, давно, когда Древние еще жили на Коралии? — спросила Карина. Вот это уже был совсем личный вопрос, и Карина внутренне съежилась, подумав, что сейчас он пошлет ее куда подальше с подобными расспросами. Однако вместо этого последовал спокойный ответ:

— Да, я любил одну Древнюю.

— А как ее звали? — спросила Карина, почему-то чувствуя, что это жизненно-важный вопрос, и она обязательно должна знать, как звали Древнюю девушку Тарро Рональда, жившую когда-то на Коралии.

— Ее звали Ки'Айли, Карина, — ответил он, как всегда спокойно. Имя прозвучало неожиданно певуче, ярко, словно он пробовал его на вкус после большого перерыва.

Ки'Айли… Ки'Айли… Где-то в груди немного защемило — имя почему-то показалось Карине знакомым. «Наверное, я видела портрет в галерее Древних — подумала она. — Да, точно, там мало женских портретов, вот мне и запомнилось».

— А где она сейчас? — спросила Карина быстро, пока он не передумал отвечать.

Но, вероятно, он передумал… Рональд обернулся к ней, и она провалилась в его личный бездонный космос. А в нем на долю мгновения мелькнула молния боли, сомнения..? Точно понять было невозможно, просто, будто космическое спокойствие вдруг исказилось, как искажает гримаса ровное выражение лица. А Карина осознала, что он не ответит. Как всегда, когда не хотел отвечать, он не врал, не отговаривался, просто молчал в ответ. И так он мне много что рассказал, подумала Карина. Вряд ли кто-нибудь на Тайвани обладал достаточной наглостью, чтобы вот так пристать с вопросами к Тарро. А у нее получилось, и он так долго терпеливо отвечал ей, интересно почему. Успех нужно было закрепить, не идти напролом. «Вызнаю в другой раз», — подумала Карина и попробовала вернуть разговор к более отвлеченным вопросам.

— А почему, если с людьми вы плохо скрещиваетесь, в семьях Древних всегда было так мало детей? И всего Древних было несколько десятков…

— Во-первых, — улыбнулся он, глядя на нее, — когда живешь много тысяч лет, инстинкт продолжения рода и желание иметь детей постепенно отходит на второй план. Б'Райтон и Сона, первые из Древних, кто за такой небольшой промежуток времени восстановили династию. А во-вторых, среди Древних всегда было мало женщин. У Б'Райтона четверо сыновей и одна дочь. Примерно такое же расщепление всегда и было. Когда началась война с геар, — и снова это слово прозвучало очень объемно, словно он катал его на языке, — Древних было пятьдесят два, а женщин из них — только десять.

— Но почему? — изумилась Карина. Мысль о том, что из пяти детей Брайтона Изабелла — единственная дочь, и это не случайно, а связано с определенными закономерностям, никогда не приходила землянам в голову. Да и редкость женских портретов в галерее Древних земляне относили к тому, что женщины сыграли меньшую роль в истории Коралии и Союза. А рассказать об этом — им не рассказали. Интересно, почему…

— Тебя интересуют медико-биологичекие аспекты этого явления? Или почему так может быть согласно глобальным вселенским процессам? — спросил Рональд.

— Нет, ну биологически… статистически, я понимаю, как это может быть… — смутилась Карина, — я все-таки медик, пусть и несостоявшийся. Мне интересно узнать почему так, согласно, как ты сказал, глобальным вселенским процессам?

— О чем тебе говорит термин Хранители Вселенной? — спросил в ответ Рональд.

— Ну… — удивилась Карина. — Хранители Вселенной — это хранители Коралии и Союза. Те, кто издревле хранил Коралию, потом Союз, как бы видимый космос, можно сказать — наш мир.

— А зачем тогда у Древних способность ходить по мирам? — вновь улыбнулся он.

— Ну… это просто свойство Древних, как быстрота мышления, абсолютная память или ловкость и сила… Одна из видовых особенностей.

— Нет, Карина, способность Древних ходить по мирам связана с их непосредственной функцией. Хранители Вселенной, Хранители миров — значит Хранители всей Вселенной, всех миров. В этом и состояла всегда роль Древних. Ходить по мирам и хранить их. Вмешиваться там, где это необходимо. Просто Б'Райтон давно забыл об этом. Да никогда особо в это и не верил — когда Древние ушли, ему было всего тридцать лет.

Карина ошарашенно молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Хранители Вселенной… Хранители Миров… А ведь так все сходится… Это куда больше похоже на правду, чем неясные объяснения, что дают сейчас на Коралии.

— А ты помнил? — спросила она.

— А я помню, — усмехнулся он.

— Но как вы это делали?

— Еще одна способность Древних. Ты не только знаешь, в каком мире который час, — усмехнулся он, — но и ощущаешь, где ты нужен. Для этого существовала специальная методика.

— А как это связано с тем, что среди Древних было мало женщин?

— Думаю, потому что быть Хранителем Вселенной мужчине сподручнее, — сказал он.

— А когда Древние ушли, миры остались без Хранителей? — спросила Карина.

— Когда другие Древние ушли, у меня стало очень много работы, — полуулыбнулся-полуусмехнулся Рональд.

— Но ка-а-к? — изумилась Карина. — Один? Тысячу лет? Миров ведь миллионы…

— Чутье, — улыбнулся Рональд. — Чутье и расчет.

«Господи! — подумала Карина, — какое одиночество!». Она буквально физически ощутила это. Теперь ей стало ясно, что еще чувствовалось в его вековом спокойствии наравне с уверенностью и силой. Неизбывное, непреодолимое одиночество. Он был почти неуязвим, он мог иметь что угодно и обладал способностями, которые не снились даже другим нынешним Древним. И у него была только одна слабость, даже переставшая быть таковой — полное и постоянное одиночество. Одиночество, ставшее привычным, от которого человек уже перестает страдать, независимое, сильное, и до того полное, что обычный человек давно бы сошел с ума. Карина сама плохо поняла, откуда пришло это осознание, но ее просто захлестнуло волной одиночества, исходившего от него и непостижимого ни для кого, кто его видел.

Ей захотелось погладить его плечо, прижаться, быть рядом, быть для него и хотя бы немного, хотя бы чуть-чуть развеять, пробить невероятное вековое одиночество, сводящее с ума, стоит только к нему прикоснуться хотя бы краем обычного человеческого сознания. О Господи! Сотни лет одному помнить истинную миссию Хранителей Вселенной! Сотни лет хранить этот мир, другие миры… Сотни лет ходить по мирам, реализовывать какие-то «проекты»… Сотни лет делать то, что никто не понимает и не может понять, даже родной брат, забывший о смысле их жизни. Это ведь, наверное, еще и больно… Хотя нет, какая боль, когда что-то становится привычным, оно перестает причинять боль. Или боль становится настолько привычной, что уже не ощущается таковой. «Господи! Прикоснуться, развеять, разбить, положить свою жизнь, разделить, принять! О Господи! Что я думаю! Что я чувствую!»

— О! Дождь! — он неожиданно рассмеялся и поднял лицо вверх. Рассмеялся как обычный человек — весело и беззаботно, а Карина почувствовала, как с лилового неба ей на нос упала крупная капля дождя. Неожиданно она оказалась в воздухе — он подхватил ее на руки, и они быстро оказались в беало. Прозрачная крыша плавно наехала сверху, по ней заструились первые капли. Дождь забарабанил сверху. Длинная твердая рука лежала на спинке ее пассажирского кресла, а его смуглое лицо продолжало радостно смеяться.

— Ты дождя испугался? — рассмеялась удивленная Карина, попадая в его настроение.

— Да, если ты простудишься и умрешь, я буду неутешен до конца своих дней! — продолжал смеяться он.

— А поскольку конец твоих дней пока не предвидится, неутешен ты будешь очень долго! — поддержала шутку Карина: умереть от простуды в начале 21-го века и на Земле-то было практически невозможно, не говоря уж о Коралии или Тайвани.

Улыбка стремительно сползла с его лица. Горячая рука, лежавшая на спинке кресла, скользнула ей на затылок, душу и тело захлестнуло теплой томящей волной… Он слегка наклонился к ней, глядя прямо в глаза. «Что я такого сказала-то? — испуганно подумала Карина, — неужели я ему так дорога?» Черный бархатный космос обволакивал, затягивал и, падая в него, как в колодец, Карина чувствовала, что погружается без остатка, сердце застучало в висках, обрываясь… «Он же меня сейчас поцелует…» — подумала она.

Рональд убрал руку, отвернулся и тронул беало. Карина, пытаясь отдышаться, вжалась в кресло, не смея вымолвить ни слова. «Я что-то сделала не так, — подумала она, — зачем вообще было лезть к нему? Расспрашивать… И почему он не стал меня целовать?» Мысли в голове мелькали, как хаотичные вспышки молнии на фоне общего смятения. И одновременно такие же молнии время от времени вспыхивали в грозовом небе.

Он так и молчал всю дорогу, сосредоточенно глядя в дождь. Недалеко от гор полоса грозы закончилась, здесь светило закатное солнце. Карина, чувствуя, что вот-вот расплачется — от растерянности и избытка впечатлений — отчаянно поджимала губы, старалась взять себя в руки и смотрела в уходящий день, тающий в бирюзовом с розовыми облаками небе.

Они приземлились возле гостиной землян, Рональд подал ей руку, чтобы помочь выйти из беало. Потом вдруг, не отпуская ее руки, наклонился и легко поцеловал ее. А Карину снова прошибло волной тепла и близости, когда горячие губы коснулись ее руки. Он отпустил ее, молча повернулся к ней спиной, и также молча уехал.

Ноги подкашивались, Карина прислонилась спиной к прозрачной стене гостиной, пытаясь снова нащупать почву под ногами. «Что это сейчас было?!» — обалдело подумала она, дрожащей рукой заправляя прядь волос за ухо.