Глава 14. Личная жизнь Ки'Айли

Ки'Айли со вздохом облегчения вылетела из Белого Замка. После визита к Эл'Троуну хотелось развеяться, отдохнуть, встряхнуться. На этот раз Правитель гонял ее по полной. Не то, что бы Ки'Айли была против, но теперь разум Предсказательницы был как будто набит тяжелыми и плотными камнями. Гнет знания, картин будущего, вариантов развития событий хотелось стряхнуть, променять на что-то легкое и приятное. К тому же через несколько часов у нее была запланирована встреча… Свидание? И перед ней хотелось… попрощаться?

Предсказательница поменяла мир и оказалась на широкой лесной дороге. Вдоль нее росли коренастые деревья с серебристо-зеленой — почти как на Коралии — листвой. Мелкий песок на дороге примят колесами многочисленных телег, проехавших здесь накануне, даже в изящных туфельках идти было легко. Из-за поворота вышли две девушки, вернее, девушка и девочка — ее младшая сестра. Обе они были в красных шапочках, закрывавших уши, и ярких разноцветных платьях по колено. Золотистые кудри весело выбивались из-под шапочек.

— Оо! Киа, привет! — обрадовалась старшая, поставила на землю корзинку с ягодами, бросилась к Ки'Айли и сердечно обняла ее.

— Привет, Миа! — Ки'Айли радостно обняла подружку в ответ.

— Давно тебя не было! Ты к нам или к своему?

— К своему, — улыбнулась Ки'Айли, отпуская Миа, — боюсь, он совсем зачахнет, если я еще пару дней не появлюсь!

— Это точно! — рассмеялась Миа. Ки'Айли улыбалась. Ей очень нравились сестрицы-молочницы из местного городка. — Когда тебя нет, ходит печальный, а тут еще беда у него…

— Беда? — заволновалась Ки'Айли. — Что за беда? Где он, кстати, вы его не видели?

— Да здесь он, на поляне, только что видели, — сказала Миа. — А беда с конем его… Так что ладно, иди к нему, может, повеселеет. Но и к нам на ужин приходи, не сегодня, так завтра!

— Приходи, Киа! — подтвердила младшая сестренка. — Я буду ждать!

— Обязательно, хорошие мои! Завтра зайду! — улыбнулась Ки'Айли, слегка обняла обеих сестер и пошла дальше по дороге. Хорошо, что ее рыцарь недалеко. Вышла она в этот мир не от своего дома, а от Белого Замка, поэтому оказалась не совсем там, где планировала. А способ ловко срезать расстояние по мирам Ки'Айли освоила еще не настолько хорошо. Оказалось, идти совсем близко, пару поворотов. Ки'Айли быстро пошла по дороге, свернула на тонкую тропинку, уводившую прямо в лес, прошла по ней между густых кустов и оказалась на большой поляне.

Там, на залитой солнцем траве под мощным коренастым деревом сидел стройный юноша с золотыми, как и у недавно встреченных сестер, кудрями до плеч. Длинный меч лежал рядом на травке, юноша печально подпер голову рукой, и, пуская слезу, что-то лениво писал в белом блокноте. Рядом бродил большой белый конь с пышной гривой и сложенными крыльями. Ки'Айли появилась бесшумно, юноша ее не заметил, лишь конь приветственно вскинул голову и тихонько заржал.

— О, моя госпожа! Моя принцесса, ты явилась в столь грустный час, чтобы утешить алчущую душу! — Юноша отложил блокнот, услышав ржание коня, вскочил на ноги и простер к ней руки. Не стоит баловать, подумала Ки'Айли. Чинно проследовала к нему и лишь мельком коснулась протянутых ладоней. Юноша бережно придержал ее за руки, поцеловал каждую из них.

— Я слышала, беда постигла тебя, о, друг мой, Абвенг!

— О да! Мой Вейт не может больше летать… Странная хворь напала на него. Левое крыло больше не раскрывается.

— Позволь, я посмотрю? — улыбнулась Ки'Айли и подошла к крылатому коню. Тот доверчиво сунул морду в знакомую руку. Ки'Айли ласково почесала его за ухом и мягко перебралась к тому месту, где огромное оперенное крыло вырастало из пушистой шерсти. Ки'Айли не унаследовала Дар целительницы, присущий ее матери, но кое-что умела. Она аккуратно ощупала пальцами основание крыла, вручную расправила его, постепенно, стараясь не причинять коню боль. Тот доверчиво терпел, опустив голову к траве. Девушка сложила крыло, еще раз ощупала основание и произнесла:

— Ничего страшного, небольшой вывих. Дай мне свой пояс, я перевяжу его в нужном положении. Через три-четыре дня все пройдет. Только не давай ему расправлять крылья, ходите пока по земле…

Юноша снял пояс, протянул Ки'Айли, и она, ловко пропустив его под животом животного, зафиксировала крыло, прижав к боку. Конь, видимо, понимая, что она делает, благодарно ткнулся мордой ей в бок.

— Благодарю тебя, моя прекрасная госпожа! — воскликнул юноша. — Ты даришь надежду отчаявшемуся! Ты пробудешь с нами эти дни?

— К сожалению, нет, — с улыбкой ответила Ки'Айли. — У меня много дел, но я проведу с вами несколько часов. Я соскучилась…

Предсказательница многозначительно посмотрела на юношу, и тот сглотнул, пожирая взглядом ее фигурку с точеными формами. Заранее планируя этот визит, оделась Ки'Айли по местной моде: платье до колен с глубоким вырезом и лифом с застежкой на тесемках. Ки'Айли знала, как легко представить, что тесемки распускаются и приоткрывается округлая упругая грудь… Поиграем, подумала она, не все сразу.

— Так ты сумел разгадать мою загадку? — спросила она, словно невзначай пробежав пальцами по своей шее, и подошла к огромному дереву.

— О да, прекраснейшая! — взгляд юноши горел. — Я понял, кто ты! Ты ангел, явившийся ко мне из другого мира, чтоб вдохновить меня на подвиги своею добротой и красотой! Но… — голос юноши стал неожиданно серьезным, словно вся возвышенная блажь разом слетела с него. — Но я знаю, что у тебя есть другие дела, неведомые мне. Что ты видишь то, что незримо другим, и это знание порой печалит тебя. Что ты приходишь ко мне, чтобы забыть о делах, которые много важнее моих путешествий с крылатым другом… И знаю я, что вскоре тебе надоест приходить к нам и ты исчезнешь… А я останусь с вечной памятью, сладкой, светлой и горькой…

— Верно, — серьезно ответила Ки'Айли. Она коснулась рукой гладкой коры дерева и обернулась к Абвенгу. А ведь мальчик говорил все верно. На мгновение ей захотелось забыть обо всем, забросить дела и встречи, остаться здесь и подарить им с волшебным конем еще три дня, за которые конь должен исцелиться. В голове встала картинка: они снова, как когда познакомились, ходят по лесу из коренастых огромных стволов, юноша поет ей песни и читает стихи, лишь изредка робко берет ее за руку, прижимается к ней губами… Красиво. Абвенг был прекрасен, романтичен, и… не так прост. Ему не отказать в глубине мышления и проницательности.

— Но сейчас я здесь, — с улыбкой произнесла она и, прислонившись спиной к стволу дерева, посмотрела прямо на Абвенга и снова коснулась рукой того места, где лиф платья плотно обтягивал грудь. Абвенг сглотнул и потянулся вниз, где на траве лежал его блокнот. — И побуду с тобой…

— Я сочинил оду в твою честь, моя прекрасная госпожа! — сказал юноша, вцепившись взглядом в блокнот. Голос его слегка охрип, а взгляд косил в сторону дерева, где Ки'Айли легко потянула за тесемку и распустила первый узелок на платье.

— Прочти мне, мой рыцарь! — сказала Ки'Айли.

— Хорошо… Да… — юноша снова старательно вперил взгляд в корявые буквы на бумаге:

— Прекраснейшая, ангел, госпожа!

С тех пор как я узрел твои глаза,

Стою я без опоры, не дыша…

И сердце рвет отчаянно слеза…

Зеленых звезд в глазах твоих огонь,

Бушует пламя острое, как сталь,

Хм… — взгляд снова скользнул на Ки'Айли, которая запрокинула голову и ослабила второе звено завязки, приоткрывая круглые бугорки, еще немного и покажутся соски. Голос Абвенга стал совсем хриплым:

— Я проклинаю горькую юдоль,

К тебе стремлюсь, ты ж далека, как встарь… — Ки'Айли полностью расстегнула лиф, его края лишь чуть-чуть прикрывали нежную круглую грудь… И томно протянула руку юноше.

— Я так нне… могу… — прошептал он, отбросил блокнот, сделал несколько решительных шагов к девушке и приник губами к запрокинутой шее, обхватив рукой нежную грудь, потом слегка прижал ее к стволу дерева и впился губами в губы. Ки'Айли обняла его ногами, отдаваясь желанию со своим рыцарем, которого, возможно, видела в последний раз.

А может быть, и нет… Будущее-то она не смотрела. Может быть, она придет сюда еще не раз. Может быть, ничего лучше, чем пылкий и возвышенный, но глубокий и проницательный Абвенг, в ближайшее время ее и не ждет.

— Ты больше не придешь, — вздохнул юноша, когда спустя несколько часов они лежали на его плаще, успокоенно лаская друг друга.

— Почему же? — спросила Ки'Айли.

— Я чувствую, что это так, — грустно сказал Абвенг. — И сейчас ты приходила попрощаться… Но я не властен задержать тебя. Хотя, будь моя воля, ты осталась бы со мной, мы вместе летали бы на моем коне, и я совершал бы подвиги в твою честь. А ты вдохновляла бы меня на большее… А однажды весь мир узнал бы о том, как ты прекрасна из книги, которую я напишу.

— А ты напиши книгу, — улыбнулась Ки'Айли. — Напиши в любом случае. У тебя есть талант. Только лучше в прозе, а не в стихах. О своих подвигах, приключениях, крылатом коне и обо мне. Пусть я останусь призраком и фоном твоих приключений. Так даже интереснее. А потом, — Ки'Айли лукаво рассмеялась, потому что она говорила правду, то, что видела в будущем своего друга, — когда сердце твое еще будет горько плакать от разлуки со мной, ты встретишь девушку. И она утешит тебя, вы поженитесь, и ты будешь вести хозяйство на большой богатой ферме, что ранее принадлежала ее отцу. Вы будете счастливы, она будет любить тебя, а ты — ее. И иногда вы будете катать детишек — я вижу их пять — на твоем дивном крылатом коне….

— Ты утешаешь меня, моя госпожа… — печально прошептал Абвенг.

— Нет, рыцарь мой без страха и упрека, так и будет. И когда-нибудь ты вспомнишь мои слова.

«А больше мне подарить ему уже нечего», — подумала Ки'Айли.

* * *

Обратно Ки'Айли вернулась прямо к дому. Не на веранду, но к началу тропинки, что вела к ней. На этот раз она определила путь по мирам и прошла, куда собиралась. «Если регулярно тренироваться, то скоро я стану асом», — радостно подумала она. В теле еще растекалась приятная истома от ласк Абвенга, настроение было расслабленным. Оставалось принять душ и дождаться, когда на пороге появится тот, с кем они сегодня договорились снова походить по мирам и потренироваться.

Но возле ворот ее ждал неприятный сюрприз. «И почему я не посмотрела будущее заранее», — подумала Ки'Айли… Можно было попробовать избежать. При входе в имение Рода Энио стоял Па'Рицы, а мельком брошенный в будущее взгляд говорил, что ее ждет несколько неприятных моментов.

— Привет, Киа! — сказал Па'Рицы, шагнул к ней и твердо коснулся ее плеча приветственным жестом. Па'Рици, как и Ал'Гор называли ее сокращенным детским именем. Выросший Па'Рицы был высоким мощным блондином со светло-голубыми глазами и строго очерченными бровями с изломом. «Хорош собой, ничего не скажешь. Но все, что было между нами — осталось в прошлом».

— Привет, Па! Чем обязана? — как можно радостнее улыбнулась Ки'Айли.

— Ты обещала поехать со мной в Гин-де-Ри! — сказал Па'Рицы. — Но уже в третий раз отказываешь, почему?

— Потому что я не обещала! — сказала Ки'Айли. — Я сказала «может быть», а это не обещание!

— Но почему нет? То, что мы расстались, не значит, что мы не можем провести время вместе… Ты ведь проводишь время с Де'Нейроном, с Ар'Тири… Почему не со мной? Ты меня избегаешь?

— Нет, но скоро, видимо, начну, если ты продолжишь в том же духе! — сказала Ки'Аайли. — Вот поэтому мы и расстались, что ты любое «может быть» воспринимаешь как обещание, а девушку считаешь своей собственностью. Если можно, я хотела бы пойти домой. В гости не приглашаю, я занята. Но можешь позвонить мне на днях, и мы выберем время, чтобы съездить в Гин-де-Ри. Если, конечно, это просто времяпрепровождение, а не очередная попытка отыграть все обратно.

— А почему бы и нет?! — начал кипятиться Па'Рицы. — Чем я хуже остальных? А если тебе так нужно трахаться, то чем я хуже?! Почему-то ты всегда находишь время сбегать в другой мир к какому-нибудь пройдохе! Или пройдохам…

— С чего ты взял? — холодно осведомилась Ки'Айли.

— Ой, Ки'Айли… Я тебя хорошо знаю! Ты отказала мне сегодня и тут же побежала развлечься! Думаешь, я не догадываюсь!? У тебя вид, как у довольной сучки!

В лице молодого Древнего читалась ярость и желание оскорбить. Совсем с ума сошел, пронеслось в голове у Ки'Айли. Да за такое… Встав на цыпочки она со всего маху заехала Па'Рицы по щеке. Левой рукой Древний схватился за ушибленную щеку, а правой резко перехватил руку Ки'Айли за запястье и притянул к себе, так что Предсказательница уткнулась глазами в разъяренный помутневший взгляд. На мгновение ей стало страшно, деться было некуда, притянутая вплотную, она почти висела, в то время как Па'Рицы крепко, с силой сжимал ее запястье и тянул на себя.

Будь на его месте обычный человек, он бы уже валялся со сломанной рукой, и это в лучшем случае. Но драться с Древним, пусть даже мальчишкой-ровесником, было бесполезно. И ведь главное, знает, гад, что я никому не расскажу, пожалею друга детства, подумала Ки'Айли. За подобное Эл'Троун мог наложить Запрет и посадить его на недельку-другую в Те'Вайано. Агрессия к женщинам-Древним каралась нещадно.

— Отпусти меня, — вкладывая максимум ледяного спокойствия и глядя на него самым острым из своих взглядов, сказала Ки'Айли.

— Ага, буравишь меня своими зелеными прожекторами! — не унимался Па'Рицы. — Думаешь, поможет! Думаешь, ты гипнотизер — так нет!

— А я — да, — раздался спокойный глубокий голос, и смуглая рука легла ему на плечо. Молодой Древний обернулся и встретился глазами с Рон'Альдом, который с ледяным спокойствием смотрел на него. Лицо Па'Рицы стало по-детски растерянным, рука, державшая Ки'Айли, разжалась и отпустила ее. Рон'Альд на секунду придержал ее за талию другой рукой, и девушка оказалась на земле, только сердце бешено колотилось после пережитой встряски.

— Просто признай поражение, — сказал Рон'Альд, продолжая смотреть в лицо Па'Рицы. — Признай, что она уже не будет с тобой — в ближайшее время. Попробуешь через десять лет, если это будет уместно. И если время сотрет вкус твоего сегодняшнего поступка.

Па'Рицы растерянно кивнул. Потом обернулся к Ки'Айли.

— Киа… извини меня, если можешь. Я что-то взбесился… потерял самообладание… Мне сложно держать себя в руках, когда дело касается тебя.

— Я понимаю, — кивнула ему Ки'Айли. — Не сержусь.

— Хорошо, — сказал Рон'Альд и отпустил Па'Рицы. — И еще, запомни: Древние не имеют права терять контроль, агрессия недопустима. Если что-либо подобное повторится, мне придется подкорректировать твой разум. Поэтому рекомендую разобраться самому. Сейчас иди, приходи в себя. Потом зайдешь, извинишься еще раз.

— Хорошо… Извините меня, — Па'Рицы снова растерянно кивнул, словно выныривая из сна, просыпаясь. И поменял мир, исчез.

Ки'Айли облегченно вздохнула.

— Спасибо тебе большое! Как ты вовремя появился! Чего-то он совсем с ума сошел!

— Пожалуйста, — улыбнулся Рон'Альд. — Я немного раньше, надо еще переговорить с твоим отцом по поводу одного проекта. А оказалось — вовремя. Я слышал, вы с ним были парой когда-то. Давно расстались?

— Да уж тридцать лет как. Но Па'Рицы до сих пор считает, что имеет на меня какие-то права.

— Считает. Но твоя личная жизнь — твое личное дело, Ки'Айли. И он не имеет никакого права вмешиваться.

— Да что вы все, сговорились что ли!? — рассмеялась Ки'Айли. — Почему обязательно личная жизнь?! Может быть, я весь день предсказывала будущее или размахивала силовым мечом!

Теперь рассмеялся Рон'Альд:

— Ты ж понимаешь, что обоняние Древних получше, чем у коралианцев. Если бы я пришел к тебе прямо от любовницы, ты бы тоже почувствовала. Вот у мальчика голову и снесло, его можно понять, если он когда-то и сам был частью твоей личной жизни. Что, впрочем, не оправдывает подобного поведения.

— Скажи, — Ки'Айли наклонила голову набок и лукаво посмотрела на собеседника снизу вверх. — А ты действительно мог бы подкорректировать его разум, серьезно вмешаться в него?

— Конечно, — усмехнулся Рон'Альд. — И именно так и поступлю, если он повторит свои «подвиги». Мужчина, который позволяет себе применить грубую физическую силу к женщине, вполне заслуживает, чтобы к нему применили грубую ментальную силу. Намного эффективнее, чем просто ему — как ты недавно выразилась — вломить по пятое число. Впрочем, если хочешь…

— Нет-нет, — снова рассмеялась Ки'Айли, взяла его под руку и повела по тропинке к особняку рода Энио. — Пойдем пообедаем, у тебя лицо голодное! Переговоришь с моим отцом, и если ты не передумал — по мирам!?

— Конечно! — улыбнулся Рон'Альд. — Об этом ведь мы и договаривались!

* * *

— Ну я же говорил, что этот Тарро — классный мужик! — воскликнул Дух, когда Карина пересказала друзьям добытые сведения. Невероятным усилием воли ей удалось взять себя в руки, и к моменту встречи с землянами она была вполне спокойна. Все, что узнала, она рассказала друзьям. Особенно то, что касалось целей Рональда и его отношения к Союзу. Рассказала и об особенностях размножения Древних, и об истинной роли Хранителей Вселенной. Только, по вполне понятным причинам, умолчала о том, что произошло в самом конце поездки.

— Получается, если он не врет, то это Брайтон косячит, сидя на Коралии и думая только о Союзе, — размышлял Дух. — Вот всегда мне казалось, что, раз Древние ходят по мирам, то сидеть в одном месте управлять Союзом — не их размах. При таких способностях одного мира мало…

— А о противовесе Союзу и прочий баланс во Вселенной кто что думает? — спросил он.

— Мне нравится идея баланса, — сказал Андрей. — Вполне логично, что для поддержания целостности системы ее компоненты должны быть в балансе и гармонии. Но вполне может быть, что он просто парит Карину. Или он это выдумал и сам верит в это и таким образом оправдывает стремление насолить Брайтону или свое властолюбие.

— Не исключено, — согласилась Карина. Доводы Андрея, как обычно, были разумными, сложно не согласиться. Только почему-то при этом она почувствовала себя предателем.

— Но это вряд ли, — продолжила она. — Понимаете, у меня сложилось впечатление, что у него какая-то своя логика, я ее до конца не понимаю.

— В общем, загадочная личность наш Тарро, — подытожил Дух, — но мужик он конкретный! И даже если это неправда, что Древние — Хранители всех миров…

— …то все равно это красивая идея, — быстро сказала Карина. — И в ней все сходится. Становится ясно, зачем им способность ходить по мирам и другие способности. Тогда получается, что Брайтон и прочие на Коралии делают меньше, чем могли бы, — удивительно, но от подобных слов ее совершенно не мучила совесть.

— Только непонятно, что он имеет в виду под «хранить», — продолжил Дух. — Ясно, как Брайтон заботится о Союзе. Он им руководит и направляет в нужное русло все, что происходит..

— В нужное кому? — спросил Андрей. Вопрос, видимо, был риторический, потому что сам же и ответил. — Брайтону и нужное.

— Ага, — согласился Дух, — ну или как Рональд заботится о Тайвани — тоже понятно. Управляет, развивает и направляет. А что касается других миров… Тут не ясно, о чем речь. Какие именно действия это подразумевает? И в чем конечная цель? Карина, ты что-нибудь понимаешь? Надо бы разобраться.

— Нет, я не спросила, — призналась Карина, — я так обалдела от того, что он типа тысячу лет хранил их в одиночку, что даже не подумала об этом.

Она не стала говорить о том, что именно в этой части разговора ее захлестнуло осознание одинокой доли Тарро Рональда и она потонула в смятении чувств.

— А вообще ты молодец, — похвалил довольный Дух, — хороший шпиён. И как бы запутано все ни было, получается, наш похититель активный деловой мужик, а на Коралии все они бездельники и носятся со своим Союзом, как с писаной торбой.

— Эй, ты полегче! — сказал Андрей, и Карина с ним была согласна, хоть ее сердце и рвалось на смело-категоричную сторону Духа. — Не будем забывать, Игорь Владимирович, что это Союз нас вытащил с Земли, а Рональд нас похитил. И это факт. Так что тут еще не ясно, кто из них прав.

Карина с ним согласилась. Но это было очень грустно, как вернуться из сказочного сна. Ей хотелось остаться наедине с собой и подумать. Во время этого разговора она чувствовала себя немного обманщицей. На самом деле ее намного больше волновали совсем другие вопросы и противоречия, связанные с поведением Тарро. Она по-прежнему была в полнейшем смятении, но делала вид, что с интересом принимает участие в обсуждении. И от этого казалась самой себе обманщицей.

— И еще, — вдруг сказал Андрей, — чуть не забыл. Мне доверили корабль с подпространственным модулем…

— Что? — сказал Дух, а остальные земляне застыли в изумлении.

— Да, только вы рано радуетесь, — сказал Андрей, — сбежать на нем не получится, даже если я смогу получить его в личное пользование в свободное от учебы время. Оказалось, что подпространственные модули, которые позволяют летать на огромные расстояния — от Тайвани до Коралии — есть только на военных кораблях и еще каких-то специальных. Это очень сложный модуль, дорогой, что ли… И нет смысла, пока у них всего три планеты, ставить его на все корабли. Поэтому у обычных кораблей подпространственный модуль примерно такой же, как в Союзе. Преимущество только в том, что разгон — всего пять минут. А так модуль такой, что получается примерно пять-шесть галактик в охвате. Так что мне сказали, Тарро разрешил. Мол, летай по галактике, если хочешь. Все равно не удерешь — некуда.

— Н-да… — вздохнул Дух, — а я уж обрадовался!

— У меня то же самое, — сказала Карина. По моему запросу в военное и спасательское ведомство нам передадут 5 кораблей именно с таким модулем. Я сегодня узнала. Только забыла сказать — про Тарро, Союз и Древних было актуальней. Извините, что забыла.

— Да ничего, — вздохнул Дух. — Все равно тут безрезультатно. Или надо где-то спереть нужный модуль и переставить на обычный корабль…

— А это идея! — заметил Ванька. — Разузнаю у себя, где делают такие модули. Собрать его — сразу скажу — я не смогу, хоть и понимаю принцип устройства. Его еще тогда за ужином рассказал ваш Тарро. А вот спереть и переставить на другой корабль — это да, я возьмусь. Только я … эээ… не очень хочу так быстро отсюда уезжать, — признался Ванька. — Мне тут интересно. Я бы хотел еще поучиться.

— И я тоже, — поддержала его Анька. — Я ж только сегодня в ателье устроилась. Мне надо бы набраться дизайнерского опыта. А то вы все уже несколько дней учитесь, работаете, а я только сегодня начала.

— Так никто и не говорил, что прямо сейчас, — сказал Дух твердо, — я тоже хочу освоить многое. И реально думаю со временем открыть свою фирму в Союзе… Но и по Коралии я скучаю, — добавил он.

«Скорее, по Изабелле», — внутренне улыбнувшись, подумала Карина. И почувствовала укол совести. По идее, она сама должна сильнее всех рваться на Коралию и скучать по Артуру… Но вслух, чтобы заглушить голос совести, она сказала другое:

— Вы чего? О нас же волнуются на Коралии! Об этом вы подумали?! Наш долг — вернуться так быстро, как только сможем!

— Ну, Карина, — Дух успокаивающе положил ей руку на плечо. — Мы, конечно, все понимаем… Артур и все такое. Тебе-то, ясное дело, на Коралию хочется… А нас там ничто не держит на самом деле. И разницы нет, где жить — на Коралии или на Тайвани. И там, и здесь неплохо кормят.

— Здесь даже лучше, — усмехнулся Андрей, — Кормят, в смысле. Но мы, и правда, кое-чем обязаны Союзу и должны лететь туда как можно быстрее.

— Ну вообще я тоже хочу закончить тут, организовать эту Службу Спасения, — вздохнув, призналась Карина. — Но если получится улететь на Коралию раньше, то это наш долг.

И подумала, что вот вернется она на Коралию, и все закончится. И организация важнейшей Службы Спасения, и тренировки с мечом, и встречи с Рональдом… И смысл жизни. И снова будет как раньше — хорошо и надежно с Артуром, достаточно интересно в Союзе. Но… бессмысленно.

* * *

Принимать душ после моря Карине не хотелось. Кожа и волосы пахли солью и ветром и напоминали сногсшибательный, неоднозначный и прекрасный вечер на море. Она залезла в кровать с мыслью о том, что наконец можно все прочувствовать и справиться с противоречивыми ощущениями.

А больше всего хотелось порыдать. Но с этим у Карины всегда были проблемы. Теперь можно, она было одна. Но слезы, наворачивавшиеся на глаза, когда она сидела в беало рядом с Рональдом, словно застряли внутри. Сдержанность, к которой ее приучили с детства, порой играла с ней злую шутку. Рыдала она в основном по ночам — во сне. А в здравом уме и твердой памяти не получалось. Боль не находила выхода, задерживалась пластиной в груди, до тех пор пока она с ней не справится. Так воспитывали ее родители, и с самого детства Карина была убеждена, что плакать бесполезно, вместо этого нужно действовать и решать проблемы.

Однако после гибели Земли она была бы рада открыто, как Анька, плакать. Но какой-то жесткий стержень внутри не позволял этого. Глаза оставались сухими, когда все внутри разрывалось. И оставалось только держаться и… рыдать по ночам, во сне, в объятиях Артура, не всегда помня, что именно ей снилось и что на самом деле ее мучает. Ну можно хотя бы расслабиться и подумать, решила Карина.

Но, как и несколько дней назад, когда она решила обдумать ситуацию и разобраться в себе, в дверь постучали. Со вздохом Карина завернулась в одеяло и открыла. На пороге стоял Андрей с подушкой в руках и в трусах.

— Ну что ты хочешь? — устало спросила она.

— Всего лишь поговорить, — сказал Андрей и устроился с левой стороны ее кровати.

— Это превращается в традицию, — улыбнулась Карина. — Я правда очень хочу спать…

— Я тоже, — сказал Андрей. — Но так просто я от тебя не отстану. Когда еще мы сможем поговорить наедине. Либо мне придется назначить тебе свидание, — подмигнул он.

— Было бы неплохо! — пошутила Карина. — А то у меня никаких свиданий с тех пор, как улетели с Коралии!

— Ой ли, Карина Александровна?! — Андрей с сомнением поднял одну бровь. —

— А то «ой ли», Карина Александровна, — серьезно сказал Андрей, оборачиваясь к ней и подпирая голову рукой. — Ты ведь не все рассказываешь, что у тебя происходит с этим Тарро. Твое дело, конечно, но… смотри … Правитель планеты и единственный истинный Хранитель Вселенной, водит тебя в ресторан, возит на море по первому твоему слову, присылает тебе платья, в конце концов… Я уж молчу о том, что он, ни с того, ни с сего назначает тебя на важный пост. Нет, я, конечно, высоко ценю твои способности, но это как-то странно. Я думаю, что он и еще что-нибудь такое делает, о чем я просто не могу догадаться. Не странно ли? Скоро я перейду в стан Духа и начну думать, что он тебя клеит, — улыбнулся Карасев. — А ты не рассказываешь… Что совсем странно.

— Еще он учит меня владеть мечом, — сказала Карина. — Вернее, провел одно занятие.

— Каким мечом? — изумился Андрей.

— Пока что стальным, обучающим. Но в перспективе согласился научить обращаться с силовым…

— Ни фига себе! — изумился Андрей. — Как тебе это удалось?

— А чтоб я сама знала, — призналась Карина. Отпираться было бесполезно. А вот обсудить сложившуюся ситуацию с кем-то близким помогло бы облегчить душу. — Он, знаешь, то просто деловой начальник, а то вдруг что-то такое выкинет, и думай потом, что это значит. Мне самой это странно. Действительно периодически происходит что-то такое, что появляется ощущение, будто он и верно меня клеит. Ну или нет — заботится, что ли…

— А что, например, расскажешь? — поинтересовался Андрей. — Не, я в твою личную жизнь не лезу, не подумай. Просто тут особая ситуация…

— Особая, — согласилась Карина. — Ну что? Ты ж сам все понял — платья, ресторан, море… И неоднозначные высказывания. Но я не думаю, что это все серьезно… — на душе от откровенности стало сразу легче. Пожалуй, да, Карасев был самой подходящей кандидатурой для подобных признаний. Дух точно уже начал бы «прикалываться» и утрировать ситуацию.

— Да, тут понимаешь, какое дело, — сказал Карасев. — Все бы ничего, но непонятно, чего ждать дальше. Я потому тебя и спрашиваю. Например, что ты будешь делать, если он к тебе приставать начнет? А до этого, может, и недалеко…

Карина смутилась.

— Ну я скажу, что у меня Артур есть…

— Скажешь? — ухмыльнулся Карасев. — Думаешь, ты сможешь что-то сказать? Анька ведь права, что он, похоже, сногсшибательный мужик. И явно умеет с женщинами. Если уж я умею…

— Ну…

— Типа, отодвинешься, вмажешь ему по физиономии и гордо сообщишь, что у тебя есть Артур, и поэтому ты..

— Ну да, только бить не буду.

Карасев засмеялся:

— Мы ж с тобой оба понимаем, что это утопия!

— Нет, думаю, я бы справилась! Он же коралиец, джентльмен, а значит, всегда можно дистанцию выставить! — сказала Карина. И подумала, что ничего подобного, конечно же, не произойдет. Да она пошевелиться не могла, когда он наклонился к ней в беало… И что? Она не хотела, чтоб он ее поцеловал? Хотела, еще как! Можно сказать — страстно желала. И врать себе тут не надо… Карина вздохнула. Словно прочитав ее мысли не хуже местного Тарро, Карасев продолжил тему:

— А, кстати, может, он уже к тебе приставал?

Карина окончательно смутилась и почувствовала, что краснеет. А этого с ней не происходило в самого детства.

— Давай честно? — сказал Андрей. — Я ведь все понимаю, тема тонкая. Но, может, вместе лучше разберемся…

Карина справилась с собой. Еще со школы она знала психологическую методику, помогавшую, если чувствуешь, что начинаешь краснеть и хочешь избежать этого. Нужно очень ярко представить себе, что ты покраснел — прямо как рак — и тогда, скорее всего, этого не произойдет. У Карины сработало.

— Ладно, Андрей Александрович, — согласилась она. — Но все должно остаться между нами.

— Ясен пень, Карина Александровна, — без улыбки, серьезно сказал Андрей.

— Когда на второй день я к нему ходила по вопросу «профориентации», и он катал меня в Воздушном лесу, то когда я пробовала сама там полетать, он меня как бы это сказать… приобнял, чтоб показать, как делать правильно, ну, руками моими двигал, — Карина засмущалась как маленькая девочка. — Я тогда подумала, что, похоже, он ко мне пристает. Но потом решила, что нет, это он действительно, чтобы помочь мне.

— Допустим, — согласился Карасев. — Еще что-то есть?

— Ну и сегодня, когда надо было обратно лететь, мы с ним сидели в беало, и он вдруг наклонился, как будто хотел меня поцеловать. Но мне, видимо, показалось…

— Так показалось или поцеловал?

— Ну тогда я была уверена, что собирается. Но потом он убрал руку и отодвинулся…

— Убрал руку? А где она находилась? — улыбнулся Андрей.

— Карасев, я тебя сейчас стукну! — Карина в шутку замахнулась на него подушкой и добавила. — Где была, там и была, ничего неприличного. Можно подумать, ты не знаешь, как все это бывает… Короче, теперь я думаю, что мне показалось.

— Н-да, — задумчиво сказал Карасев. — Можно и так, и так трактовать, согласен с тобой. Я сам не видел, точно сказать не могу. Может, еще что-то есть?

— Ладно…

Карина кратко рассказала про «острую потребность в ее обществе» и «романтическую часть».

— Ну и ну! Интересно, Карина Александровна! И что ты сама об этом думаешь? — рассмеялся Карасев.

— А что тут думать? — сказала Карина. — Я сначала обалдела. Не знала, что сказать. А потом посмотрела на него — и поняла, что он просто прикалывается. Что ему, похоже, мое общество действительно приятно, но не более того… Ну, пообедать вместе, поговорить приятно. Не более. Ты скажи, что ты, как мужик, об этом думаешь? — искренне поинтересовалась Карина.

— Не знаю, — серьезно признался Андрей. — Тут два варианта. Либо он и верно запал на тебя — но тогда не понятно, почему он… эээ… — Карасев улыбнулся, — руку убрал. — Либо он действительно прикалывается, эпатирует тебя и таким образом развлекается. Например, может быть, он понимает, в чем состоит наш план и подыгрывает. Водит тебя за нос — ведет себя неоднозначно, чтоб ты — и мы все — думали, что наш план удался. Поддерживает в нас эту иллюзию, периодически устраивая всякие интересные неоднозначности. И информацию сообщает, какую считает нужным. Ну, например, такую, чтоб мы постепенно решили, что Союз и Брайтон — и все на Коралии — полная фигня, а он вот молодец такой, Хранитель Вселенной с большой буквы Х.

— А ведь может быть, — задумчиво сказала Карина. От этой мысли она расстроилась. Снова захотелось плакать, но делать это при Андрее, полностью выдавая собственные чувства, не стала.

— А ты сама-то что? — словно снова прочитав ее мысли, спросил Андрей.

— В смысле?

— Ну тебя саму цепляет? Я никому не скажу, — Карасев опять подмигнул.

— Тебя что, волнует мой морально-нравственный облик? — спросила Карина.

— Совершенно нет, — спокойно сказал Андрей. — Мне, понимаешь ли, Карина Александровна, абсолютно все равно, какой мужчина рядом с тобой. Главное, чтоб тебе было хорошо. Артур там или кто — мне в сущности наплевать. Хоть Артур и накосячил с «размножением Древних», ему сказать-то тебе следовало… Но дело не в этом. Вот, допустим, если ты была бы… с Тарро… А тут надо лететь на Коралию — это наш долг, как ты верно заметила. Ты бы не захотела возвращаться. Не силком же тебя тащить! А мы ведь потащим, потому что это и правда наш долг!

— Н-да… — растерянно сказала Карина. — Все так. Только я, знаешь ли, изменять Артуру или с кем-то там отношения заводить, по-всякому не собираюсь… Сказать, что совсем не цепляет, не могу, он же ничего так, симпатичный… — артистично отмахнулась Карина, и даже по-настоящему махнула рукой. — Но я люблю Артура, и меня не очень это трогает.

— Ну вот и хорошо, — неожиданно согласился Андрей и приобнял ее через одеяло. — Ты, главное, Карина, будь начеку. И если что — я всегда рядом. А теперь можно спать.

— А что, было нельзя? — рассмеялась Карина.

— Нельзя было. Я уже который день пытаюсь тебя отловить, потому что еще после вашего похода в ресторан почувствовал неладное. Но, то мы все вместе тусовались, то ты засыпала раньше, чем я успевал штаны снять.

— Ну, Андрей Александрович, вы как скажете, так просто хоть стой, хоть падай! — рассмеялась Карина. Шутки Андрея немного разрядили обстановку. По крайней мере, плакать больше не хотелось. И — слава Богу — ей удалось не вдаваться в собственные ощущения от Рональда.

— Спасибо, Андрей. Ты настоящий.

— Я знаю, Карина Александровна, ты тоже, — улыбнулся Карасев. — Я бы с тобой остался… Но прогонишь ведь. Куда нам до Древних, которые тебя обхаживают…

— А что до Древних! Твой острый ум кому хочешь даст фору! — улыбнулась Карина. — Доброй ночи, дорогой Андрей Александрович!

* * *

Опять ходили по мирам. Смеялись и разговаривали обо всем. Узнавали друг друга. Доверие, вот что сложилось между ними, думала Ки'Айли, опустившись вечером в плетеное кресло. Доверие и та глубина душевного взаимопроникновения, что перекрывает тонкую чувственность и ненавязчиво переплетается с ней. Теперь весь ее мир разделился на две части: вся жизнь и Рон'Альд. Равновесная фигура. Вернее, они с Рон'Альдом и все остальное.

* * *

В имении Рода Энио царили тишина, свежесть и покой. Эл'Боурн прошел по знакомой дорожке через сад к большому белому особняку со строгим портиком и колоннами. Он давно и хорошо знал и эту дорожку, и эту веранду, уставленную мольбертами и картинами. Он нередко заставал Предсказательницу именно там, с кистью в руке.

Эл'Боурн волновался как мальчишка. Они должны были увидеться впервые после полета на драконах и зловещего предсказания. Он наконец-то решил поговорить о своих чувствах, слишком острой стала ситуация после появления Рон'Альда в ее жизни. А если не сможет, то хотя бы узнает, как развиваются ее отношения с ним.

Предсказательница действительно была на веранде. Закусив кончик кисти, она задумчиво рассматривала неоконченную картину и, казалось, не замечала ничего вокруг. Эл'Боурн незаметно подошел и встал сзади. Картина изображала морской пейзаж, рокочущее штормом лилово-синее море, а над морем резвились, пикируя в полете, три темных дракона. Несложно было догадаться, что вдохновило Предсказательницу на это полотно.

— Эл'Боурн, я знаю, что ты здесь, — не поворачиваясь к нему и продолжая сжимать зубами кисть, произнесла Ки'Айли. — Приветствую и рада тебе!

Эл'Боурн подошел, обнял сестренку, на что она ответила, радостно обняв его за шею (и вытащив, наконец, кисть изо рта).

— Приветствую! Ты много рисуешь!

Ки'Айли отодвинулась, сжимая руками его предплечья, и внимательно вгляделась в его лицо.

— А ты много воюешь! — рассмеялась она. — У тебя вид человека, который еще не окончил схватку! И, по-моему, порох на верхней губе!

— Не может быть! — рассмеялся Эл'Боурн и потер верхнюю губу. — Я мылся с дороги. Так что это просто пыль…

— Я пошутила, — улыбнулась Ки'Айли. — Но ты действительно выглядишь усталым и такое ощущение, как будто еще не окончил бой. Отдохни, хочешь сока? — Ки'Айли отошла к столику, уставленному фруктами, напитками и несметным количеством палитр, красок и прочего художественного инвентаря. Не дожидаясь ответа, она налила в стакан прохладный сок и протянула Эл'Боурну:

— Если откажешься, я сама выпью!

— Ладно, ладно, ты же знаешь, что я никогда не отказываюсь от того, что можно съесть или выпить, — с улыбкой сказал Эл'Боурн, взял стакан и уселся в плетеное кресло возле столика. Ки'Айли села напротив и налила сок и себе. Повисла тишина, только в саду свежо и радостно щебетали птички.

— Я по тебе соскучилась, — призналась Ки'Айли, помолчав, и отпила маленький глоток сока. Зеленые глаза внимательно смотрели на него поверх стакана.

— Я по тебе тоже, — сердце Эл'Боурна ойкнуло, вздохнуло, распустилось… Может быть, сейчас самый тот момент. Но что-то тревожное тут же родилось у него внутри.

— Ки'Айли, я… — Эл'Боурн, знавший много женщин и выигравший много битв и на этом поле, ощутил, как встревоженное сердце уходит в пятки. Что-то снова предупредительно затикало внутри него.

— Что, Эл'Боурн? — спросила девушка, внимательно глядя ему в лицо. В ее лице не было волнения, трепета, только доброжелательность, внимание и что-то пронзительное, как будто ее взгляд проникал сквозь лицо до затылка. Зря, все зря, подумал Эл'Боурн, я ее не волную, не тревожу. Я для нее любимый брат. Она скучает по мне, она рада мне только как брату.

— Я волновался за тебя после того твоего предсказания, — сказал Эл'Боурн. — Надеюсь, ты не слишком много думаешь об этом? Не очень переживаешь?

— Нет, — спокойно ответила Ки'Айли. — Ты сам сказал, что давно понял: нет смысла бояться смерти. Вот и я это поняла — не так давно, когда дала это предсказание, когда говорили с Эл'Троуном. Так что я тоже не боюсь. А Рон'Альд считает — важнее, что будет с нашим миром. От этого зависят и наши жизни.

— Ты в это веришь? — обреченно спросил Эл'Боурн.

— Я верю в свои предсказания, Эл'Боурн, — Ки'Айли продолжала внимательно смотреть на него. — Даже не верю, а знаю, что они верны. За все время я не сделала ни одной ошибки. Вернее, ошибки были — в трактовках, когда я еще не умела хорошо их интерпретировать. Но не в самих предсказаниях. Поэтому я знаю, что они сбываются. Хочешь верь, хочешь нет. А про тебя я слишком хорошо знаю, что ты не веришь в них, как не веришь ни во что, что нельзя пощупать собственными руками или увидеть собственными глазами. Мне жаль, что так. Но я тебя не виню. В любом случае, ты мой любимый брат, и я признательна тебе за заботу и поддержку. Хоть ты и не понимаешь меня в этом плане…

Вот так вот, все расставила по местам, подумал Эл'Боурн. Надежды нет, пронеслось в голове, отдаваясь в сердце. Ему стало уныло и грустно. Можно только любоваться на нее — издалека. Быть рядом — иногда — чтобы не докучать. Любить и поддерживать — если ей надо.

…Безнадежно. Ничего для себя. Только мучительная ревность, отступающая перед любовью и превращающаяся в глубинную, режущую душу боль. Боль разлуки и несбывшегося, боль расстояния и дистанции, боль слепого обожания, боль непонимания.

— А Рон'Альд понимает? — спросил Эл'Боурн. Ему было не скрыть напряжения и ехидства в голосе.

— Понимает. Это ведь его идея, что в первую очередь нужно узнать, что грозит нашему миру, — заметила Ки'Айли. — Так что, скорее, это я понимаю его. Прости меня, Эл'Боурн, если я обидела тебя своими словами… — в голосе девушки послышалось искреннее сожаление и сочувствие.

— Словами о чем? — грустно усмехнулся Эл'Боурн.

— Я жестко сказала, что ты не веришь в то, что нельзя пощупать и увидеть. Прости.

— Да ничего страшного, — пожал плечами Эл'Боурн. — Мне просто жаль, что вы столько внимания уделяете тому, что еще не произошло. Тому, что, даже если произойдет — все равно не изменить. И переживаете от этого. Он носится, ведет какое-то расследование. Ты думаешь, наверняка, об этом, пытаешься посмотреть, что там грядет…

— Я не переживаю, — спокойно сказала Ки'Айли. — Все будет так, как должно быть. Как Предсказательница я хорошо это знаю. И раз уж мы смертники, то нужно сделать все возможное, чтобы с нашей Вселенной не случилось ничего действительно плохого!

«Вот вы и делайте, идеалисты несчастные!» — подумал Эл'Боурн.

— Вы видитесь? — спросил он.

— С кем? — удивилась Предсказательница и слегка приподняла брови.

— С наследником Эл'Троуна, с Рон'Альдом.

— А, да, он регулярно сообщает мне, что расследование не дает результатов. Несколько раз звонил, два раза приезжал ко мне сюда. Я как раз тоже рисовала… Погуляли по мирам, поболтали…

Вот так. Пока он, Эл'Боурн, воевал в другом мире, потея и плюясь среди пороха и взрывов, наследник Правителя успел дважды за неделю навестить Ки'Айли. И даже нашел время погулять с ней по мирам. И это при его обычной занятости плюс расследование! Это о чем-то говорит.

— И как он тебе теперь? — Эл'Боурн решил разведать почву, хоть и понимал, что самому себе может сделать больно. — В детстве ты его боялась…

— Теперь он мне нравится, — глядя Эл'Боурну прямо в лицо сказала Ки'Айли. — Я его понимаю. И он — меня.

— Ох уж этот ваш Дар! — улыбнулся Эл'Боурн горько. Ничего определенного, но в этом понимании было что-то подозрительно далеко идущее. — Нашли чудики друг друга!

— Вот уж точно — чудики! — рассмеялась Ки'Айли и запустила в него кисточкой. — Сам ты чудик!

Эл'Боурн поймал кисть двумя пальцами и почесал ею за ухом. «И все же мы еще поборемся…» — подумал он. У него есть одно преимущество — до тех пор, пока Ки'Айли считает его любимым братом, у него всегда есть доступ к ней. Она не будет подозревать его в навязчивом внимании, не будет думать, как не ранить его чувства, или как, напротив, расставить все точки над «и». А мужчин у нее может быть сколько угодно. Он же не ревновал к ее увлечениям в других мирах, о которых она изредка ему рассказывала. Опасность в этом плане представляли только Древние. Но и тут… Пока он — любимый брат, он всегда может надеяться, что все изменится. А все меняется. Эл'Боурн, давно уже не мальчик, это знал. Чувства, увлечения, восхищение — все переменчиво… Даже понимание. Не переменчива только его любовь к ней — уже тридцать лет, сначала неосознанно, потом в полном осознании, сберегая тайну в глубине души.

— Кстати, мне для картины не хватает Настоящего дракона, не получается достоверно изобразить, — добавила Ки'Айли. — А он предложил мне полет на Настоящем драконе.

Эл'Боурн наигранно вздохнул:

— Эх, зря я все же не покатал тебя на драконе, когда ты была маленькая! Сейчас ты была бы уже образованнее в этом вопросе! И не кидалась бы на шею первому встречному, кто обещает тебе прогулки на драконах! — пошутил он, с трудом спрятав ехидство.

— Я и не кидаюсь, — серьезно сказала Ки'Айли. — И, мне кажется, тебя что-то беспокоит в этом плане?

— Просто осторожней, Ки'Айли. Ты… моя любимая сестра. И мне не хотелось бы, чтобы ты обожглась с каким-нибудь Древним. Они за тобой табунами ходят. Но если говорить о том, что кто-то может именно ранить сердце Древней, то, пожалуй, кроме любвеобильного Ар'Торе, — это может быть только Рон'Альд. Какой-то он подозрительный…

— Мы поменялись местами! Ты говоришь как я много лет назад! — рассмеялась Ки'Айли. — Не бери в голову! В чем подозрительный? Сердцеед? Да я вообще не слышала, чтобы он кем-то из Древних интересовался — хоть выбор и не богат, но все же… И о разбитых им сердцах ничего не слышала. Если только какая-нибудь глупая коралианка влюбляется в черные глаза, не понимая, что ловить тут нечего. Но свеча-то не виновата, что бабочки на ней гибнут!

— Все-все, сдаюсь! — рассмеялся Эл'Боурн, поднимая руки. Даже при обсуждении таких горьких тем, просто от самого ее присутствия, ему рано или поздно становилось хорошо. — Главное, не будь бабочкой!

— Зануда, — улыбнулась Ки'Айли и поцеловала его в щеку. — Спасибо, что волнуешься за меня! И по поводу предсказания… и за целостность моего сердца. Ценю. И я иногда думаю, что все равно ведь лучше тебя…

В то же мгновение на ее руке прозвонил инфоблок, и на маленьком экране появилось смуглое лицо в обрамлении черных волос.

— Ки'Айли, приветствую, — сказал Рон'Альд в инфоблоке. — Ты не возражаешь, если я сегодня вечером заеду?

— Приветствую! — весело поздоровалась Предсказательница. — Конечно, заезжай! Я никуда не собиралась! И Эл'Боурн у нас — можно будет снова что-нибудь интересное придумать!

Вот еще не хватало, подумал Эл'Боурн и начал про себя сочинять поводы, чтобы не остаться на ужин с Энио, хоть он и обещал. Но… может быть, лучше все видеть и держать под контролем?