Глава 11. Сергей

Глава 11. Сергей

Одеваю Мишку. На улице тепло, но надеваю ему тонкую олимпийку, штанишки, скорее для уюта.

Зайца внучок почему-то оставляет.

Маленькая горячая ладошка дарит тело. Уютно лежит в моей большой и грубой руке.

Спускаемся по ступенькам вниз.

Мишка сосредоточен, молчит.

На улице тишина.

Очень давно я не выходил на улицу по ночам, но сейчас даже получаю от этого удовольствие. Воздух чище, свежий, но не холодный. Днем не так приятно на улице. Когда отходим в сторону от дома, становится темно.

Фонарей на столбах нет, никто не хочет, чтобы свет всю ночь бил в окно. Освещение от лампы под козырьком подъезда потерялось в темноте. Окна почти не светятся.

У нас тихий район. Шумной молодежи нет. Ночь. Все спят. Только мы вдвоем с Мишуткой блуждаем в поисках лекарства от его бессонницы.

Я бы уже давно отрубился, но нельзя спать. Нельзя, пусть уже и чертовски хочется.

— Де… — шепчет Мишка.

Пугается? Может, и не такая хорошая идея выйти на улицу.

— На руки пойдёшь? Чего испугался? Я рядом.

Мишка охотно забирается на руки, усаживается на предплечье, обнимает меня и голову укладывает на плечо.

Может, так и укачается?

Но долго расслабленное состояние внука не длится. Отстраняется, указывает рукой в сторону и командует:

— Тюдя.

Не спорю, раз освоился на улице, хорошо. Подышем, вернёмся, глядишь и уснет.

Да, уж, сон, похоже ставится моей навязчивой идеей.

Раньше никогда не задумывался об этом, а теперь только и думаю, что о сне. Обстоятельства располагают.

Некоторое время просто иду, рассказывая Мише о том, что на небе луна, что там ещё и звезды, а люди уже спят. И птички уснули. В общем, болтаю, пытаюсь пусть не колыбельной, так своим монотонным голосом усыпить внука.

Если получится уж как-нибудь осторожно его уложу, поспит и в олимпийке. Это не самое страшное. Главное, чтобы уснул. Ребёнку без сна тоже нельзя. И такой прерывистый, как у Мишки, тоже не дело. Сон должен быть крепким, чтобы организм успел отдохнуть. А он, как птичка на ветке, задремлет - проснётся, задремлет - проснётся.

И тут чуть в стороне разносится крик. Даже вздрагиваю от неожиданности. На фоне окутавшей нас тишины он, кажется, особо резким. Да ещё и кричат не абы что, а “помогите”. Голос женский.

Как взрослый, ответственный человек, мужчина, тут же испытываю порыв прийти на помощь, но со мной внук, мало ли, что там происходит.

Хорошо бы Мишку с кем-то оставить. Вот только с кем? Людей не наблюдается. Даже владельцы собак уже давно выгуляли своих питомцев, вернулись домой.

Мишка начинает ёрзать на руках, просит, чтобы я его спустил, и я ставлю внука на асфальт. Он тут же хватает меня за руку и тянет к источнику звука.

— Только тихо, — предупреждаю внучка. — Ничего не говори. Договорились? — произношу, решив, что темнота играет на нашу пользу.

Разведаем обстановку, если будет уместно, придём на помощь.

Со стороны недалеко растущего ореха доносится какой-то шорох, больше о помощи никто не просит.

Не может же на дереве сидеть, та, кто позвала? Женщины по ночам по деревьям не лазают.

Хотя и дедушки с внуками по ночам не гуляют.

Разные бывают обстоятельства.

— Кто кричал? — спрашиваю, удостоверившись, что внуку угроз тут нет.

— Я. Я тут, на дереве, вызовите МЧС, пожалуйста, — отзывается молодой женский, явно смущённый голос.

Звук и правда доносится с дерева. Включаю фонарик на смартфоне, направляю на дерево.

Владельцы собак уже спят, а кошатницы, по всей видимости, еще лазают по деревьям, спасают котят.

Девушка сидит на ветке, прижав к себе одного.

Отдаю Мишке мобильный, прошу подсветить, а сам лезу на орех. Давно я по деревьям не лазал, но тело работает исправно.

— Вы что делаете? Мы же теперь вместе застрянем! — заявляет девушка, вызывая мой смех.

Видно мне ее плохо, но судя по голосу, совсем молоденькая.

— Зря ты в людей не веришь, девочка, — говорю я и быстро преодолеваю расстояние. — Руку давай, а ногу сюда. Не бойся и не верещи, у нас не много времени. Меня внизу внук ждёт.

Сразу даю инструкцию, но моя спасаемая, конечно, не может не уточнить. Видимо то, что её дед спасает, ее удивляет. Но не вредничает, скоро мы с ней оказываемся на земле.

— Спасибо большое. Как я могу вас отблагодарить? — интересуется вежливо.

Хочу её так же вежливо отправит спать вместе с котом. Ей в отличие от нас отдых доступен. Миссия выполнена, кот спасен, можно на боковую. Это мы, когда сон нагуляем, не ясно, и тут Мишка, обращаясь к незнакомке, просит:

— Пей.

— Что? — переспрашивает она, свет фонарика позволяет разглядеть удивление.

— Он просит спеть. Нужна колыбельная, все никак не может уснуть без неё, — поясняю с вздохом.

— А вы не можете спеть? Или бабушка, мама.

Последний вопрос причиняет боль. Мама не может. Нет мамы больше, но об этом не говорю, сообщаю только о том, что медведь по моим ушам потоптался и непонятно, для чего, ответно интересуюсь:

— А вы умеете петь?

— Я? Да. Я педагог. Преподаю в вокальной студии, — отвечает девушка, продолжая прижимать к себе кота.

Я точно сильно устал, потому что в ответ на эту информацию вспыхивает желание попросить её уложить Мишу спать.

— Пей, — опять просит внучок, видимо, тоже озабоченный не меньше меня поиском исполнителя колыбельной.

— Ты прям стоя будешь спать? Может, тебя на руки взять? Покачать, — предлагает незнакомка и смотрит на меня.

Мишка в это время подходит к ней, в явном намерении забраться на руки и послушать колыбельную прямо тут под орехом. Это первая женщина за два дня, с кем он пошел на контакт, поэтому не препятствую контакту, напротив, забираю котёнка, чтобы не мешал. И вскоре наблюдаю за волшебной силой колыбельной.

Только стоит зазвучать тихому мелодичному голосу, как Мишка расслабляется, а я, видя это, не могу удержаться от просьбы, не уместной, наверное, но не сдерживаю порыва:

— А вы можете подняться к нам и уложить его спать?

Девушка смотрит на меня едва не с испугом. Кто ж меня знает, может, я маньяк, что заманивает с помощью внука жертв на колыбельную?

Но реальность такова, что я очень хочу уложить Мишку спать. Сам тоже не против дать телу расслабиться.

— Он вторую ночь не может уснуть. Может, конечно, и ваша песня не поможет, но, пожалуйста, попробуйте, — прошу со всей искренностью, на которую только способен. — Могу даже заплатить, как за концерт, если он уснёт.