Глава 10. Катя

Глава 10. Катя

Ночь на дворе, но мне не спится. Последнее время вообще проблемы со сном. Часто засыпаю к утру.

Вот и сейчас подхожу к открытому окну. Вдыхаю прохладный ночной воздух, и тут до слуха доносится жалобное “мяу”.

Сперва оно, конечно, меня не слишком трогает, звучит фоном, мало ли, почему кот может мяукать. Но по мере того, как призывы кота продолжаются, не могу оставаться безучастной.

Быстро одеваюсь и выхожу на улицу. Как я буду искать, непонятно, но звук ведёт меня сам. Я замечаю, что он исходит от большого раскидистого ореха.

Вытаскиваю фонарик, который прихватила с собой, подсвечиваю дерево. Не сразу, но спустя некоторое время в кроне замечаю кричащее пятно.

— Слезть не можешь? Иди сюда, кис-кис-кис. Говорят, кошки всегда могут слезть, если забрались на дерево. Ну-ка, давай, покажи мне, как ты умеешь. Я поймаю, — произношу я, но кот, хотя скорее котёнок, спускаться не спешит.

Я не долго думая, решаю ему помочь. Раньше вполне успешно лазала по деревьям.

Выключаю фонарь, засовываю в карман и на ощупь подтягиваюсь на ветку дерева. Ещё, выше, ещё. Кота снимаю, он охотно идёт ко мне на руки, даже царапаться не планирует, просто сидит. А вот с не свободными руками спуститься оказывается задачей со звёздочкой.

Влезть на дерево за котом и застрять?

Умеем. Практикуем.

— Помогите! — кричу, не слишком надеясь на помощь.

Темень, хоть глаз коли. В большинстве домов погасли окна. Наверное, куковать мне тут всю ночь.

— Кто кричал? — раздается вопрос с земли.

— Я. Я тут, на дереве, вызовите МЧС, пожалуйста, — стыдно до жути, не ребёнок, но в таком положении.

Слышу смешок, и на дерево направляют луч фонарика.

Поглумиться? Или чтобы лучше объяснить суть проблемы при звонке?

Замираю, котёнок было успокоившись, начинает опять ёрзать. Но терплю.

— Подержи, — просит у кого-то мой спаситель.

К чему оказываюсь совсем не готова, как к тому, что мужчина решит тоже посетить орех. Я это скорее не вижу, чувствую, потому что дерево чуть сотрясается под тяжестью его веса.

— Вы что делаете? Мы же теперь вместе застрянем!

В ответ опять смех. Хриплый, грудной.

— Зря ты в людей не веришь, девочка, — звучит тепло и, чёрт возьми, ласково.

Боже… Меня спасают. На самом деле спасают. А бывший муж утверждал, что я никому не буду нужна. Я, честно признаться, верила. Были основания.

Но меня спасают. Мужчина. Может, я и не настолько безнадёжна?

— Руку давай, а ногу сюда. Не бойся и не верещи, у нас немного времени. Меня внизу внук ждёт.

— Внук? — шепчу и, насколько позволяет свет фонарика, вглядываюсь в совсем не старое лицо.

— Де… — в подтверждении звучит снизу.

М-да… Наверное, всё же я безнадежна…

— Слезай, а то у меня там внучок состарится, пока мы будем на дереве сидеть, — произносит мужчина, и я подчиняюсь.

Страшно спускаться. Когда сама сделала попытку, едва не слетела с дерева, но и отказываться от помощи, упрямиться и сказать: “бросьте меня, здесь”, тоже глупо.

К тому же меня держит крепкая, надёжная рука.

О том, чем и как мужчина держится, сам стараюсь не думать. Авось не убьёмся. К тому же у него есть повод быть осторожней, внук ждёт, это меня никто не ждёт, и никто не заметит, если я не приду ночевать, так и останусь с котом на дереве.

Опускаемся вниз на удивление легко. Почва под ногами воспринимается как спасение.

— Спасибо большое. Как я могу вас отблагодарить? — спрашиваю, отвыкла от того, что кто-то бескорыстно оказывает помощь.

Раньше бывало, а последнее время стало сложнее. На мне словно висит клеймо бракованной, и многие, кто до этого открыто улыбался, отводят глаза. Хотя я ни в чём не виновата.

— Пей, — внезапно произносит мальчишка.

Его лицо освещает свет фонарика телефона, который он держит.

— Что?

— Он просит спеть. Нужна колыбельная, все никак не может уснуть без неё, — поясняет мужчина.

— А вы не можете спеть? Или бабушка, мама.

— Нет, у меня вокальных данных, — отвечает мужчина, игнорируя вопрос о других женщинах. — А вы умеете петь?

— Я? Да? Я педагог. Преподаю в вокальной студии.

— Пей, — опять просит малыш.

— Ты прям стоя будешь спать? — хмыкаю я. — Может, тебя на руки взять? Покачать.

Мне бы хотелось ощутить тяжесть детского тельца, пусть он не младенец, уже большой и не мой. Но все же материнский инстинкт требует этого.

Мальчик подходит ближе, тянет ко мне руки, сунув предварительно деду телефон. А я вопросительно смотрю на него.

Сейчас свет от фонаря, который так и не выключили, падает на его лицо. Могу сказать с уверенностью, что на деда он не похож. Да, не юный парень, обычный зрелый мужчина. Как к этим годам он умудрился обзавестись внуком, непонятно. Хотя, может быть света недостаточно?

— Вы не против? — спрашиваю его.

— Попробуйте, — пожимает плечами и забирает у меня котёнка.

Наклоняюсь, беру мальчишку и прижимаю к себе.

Глупо укачивать ребёнка под орехом и петь на улице тоже странно, но пою.

— Ложкой снег мешая, ночь идёт большая, что же ты глупышка, не спишь, — начинаю напевать одну из знакомых мне детских песен из мультика про Умку.

Малыш тут же расслабляется на руках.

— А вы можете подняться к нам и уложить его спать? — внезапно просит мужчина.

Подняться в гости? Ночью? К постороннему мужчине и его внуку, чтобы спеть колыбельную?