Глава 24. Сергей

Глава 24. Сергей

Увожу Катю прочь от Оксаны, Мишка прижался к моему, боку явно не радуясь этой встрече. Дети чувствуют людей, их истинное отношение к себе.

В обществе Оксаны ему неуютно. А Катя, пусть и сломленная, она совсем иначе себя ведёт, её присутствие, напротив, привлекает Мишку.

Вспоминаю, как они спали в обнимку. Внуку не хватает такого человека. Было бы хорошо, если бы Катя согласилась ночевать у нас, возможно, Мишка смог бы получать больше женского внимания. Мне кажется, ни одна няня не может дать то, что само собой течет из Кати.

В спину летят обвинения, но я их игнорирую. С Оксаной надо поговорить, но не так. Не при Кате, не при внуке. Один на один. Она не должна больше появляться в нашей с Мишкой жизни.

Что вообще в голове у этой женщины? На что она рассчитывала? Думала, что за пару дней общения с внуком я буду в таком отчаянии, что буду готов забыть ее поступки? Буду настроен принять помощь у кого угодно?

— Это ваша… женщина? — когда мы отдаляемся, спрашивает Катя.

— Мы жили вместе три года. Но это в прошлом.

— Ясно… — произносит Катя и увеличивает между нами дистанцию.

Считает меня не надёжным? Ветреным?

Почему-то мне не хочется, чтобы у неё оставалось подобное мнение обо мне.

— Кать, она не приняла Мишку, она хотела вернуть его отцу. Она эгоистка. Даже если сейчас она говорит о заботе, это лишь слова, она не сможет стать хорошей спутницей ребёнку. Внук останется со мной, это не обсуждается. Так стоит ли доверять его человеку, который изначально был настроен против него, который способен оставить малыша без еды, лишь бы показать мне, как много я потеряю в ее лице?

— Нет. Конечно, нет. Вы правы, что думаете о Мише. Просто для меня болезненна тема расставаний. Простите.

— У тебя много болезненных тем и этим надо заняться. Давай ты пройдешь обследование? Я найду хорошую клинику, всё оплачу. Просто потому что хочу ответить на твою помощь. Мы с Мишкой можем составить тебе компанию, чтобы не было так страшно, — предлагаю я.

Но Катя качает головой.

— Нет. Не нужно.

Я хочу возразить, попытаться уговорить, но она опять качает головой.

— Это не из-за денег. Я просто не хочу подтверждать диагноз. Это страшно. Может, когда-то, но не сейчас, — её голос переходит в шепот, демонстрирует уязвимость.

Давить не хочется. Катя кажется слишком хрупкой. Она и так надломлена, сломать окончательно проще простого.

Но мне очень хочется, чтобы она улыбалась, чтобы у неё всё было хорошо. Хочется найти способ, чтобы она могла обрести желанное. Она была бы прекрасной мамой. Чудесной. Я знаю её всё ничего, но уверен в этом. Да и Мишкина реакция, то, что и сейчас внук тянется к Кате, чтобы утешить, погладить по голове, говорит о многом. Дети чувствуют хороших людей.

— А в какой клинике ты проходила обследование? У тебя есть результаты на руках? Можно хотя бы с ними обратиться куда-то ещё, и узнать мнение других специалистов. Может, есть шанс улучшить состояние? Может, всё не так безнадёжно. Я могу заняться этим сам. Тебе просто потом сообщу результат.

Катя отводит взгляд, а потом кивает.

— Я не знаю, зачем вам это, но спасибо. Я проходила обследование в клинике, где работала моя подруга, та, которая беременна от моего бывшего мужа. Бывшая подруга. Клиника называется – “Семья”. Я сама думала о том, чтобы услышать мнение других специалистов, но я боюсь…

Она опять шепчет, и я не удерживаюсь от того, чтобы прижать её к себе. Мишаня тоже лезет обниматься и даже целует Катю в щеку.

Её и так большие глаза еще сильнее распахиваются.

— Ты не одна. Вон, Мишанька всеми руками и ногами за тебя. И я поддержу. Я не боюсь твоих диагнозов, найду тех, кто может проконсультировать, — говорю с улыбкой. — Потом скажу тебе результат.

Нередко люди с появлением в их жизни проблем становятся озлобленными, но не Катя. Она необычная, не безразличная, открытая. Чудесная девушка.

Но то, что чувствую к ней, я стараюсь не показывать. Она еще и пугливая. А пугать Катю в мои планы не входит.

Мы доходим до её квартиры, как и договаривались, она отдаёт мне результаты исследований.

По бумаге видно, что она долго над ними ревела, и это задевает сердце.

Внимание на этом не акцентирую, делаю вид, что ничего не заметил, чтобы не смущать девушку. Чтобы не давать Кате повод опять замкнуться и передумать принимать пусть такую, но помощь.

Договорившись, что вечером ей позвоню, и она придёт к нам, покидаю Катин подъезд.

— Ну что, внучок, теперь у нас с тобой ещё одно дело. Деловые мы с тобой. Нам и поработать надо, и Василисе внимание уделить, покушать вовремя, а ещё найти хороших гинекологов и репродуктологов. План на день есть. Принимаемся к его исполнению, — щёлкаю внука по носу, он довольно хихикает.

Настроение у Мишки прекрасное. Впрочем, так и должно быть. Он выспался, хорошо отдохнул. К слову, сегодня все мы выспались. Но переживание за Катю, желание, чтобы у неё все было хорошо, и небольшой страх, что позже придётся все-таки принести девушке разочарование не даёт мне расслабиться и чувствовать себя свободным.

Но страх не повод останавливаться и ничего не делать. Нужно найти тех, кто проконсультирует, кто сможет разобрать всю эту врачебную абракадабру и объяснить, что это значит и что с этим делать.

Думать о том, что консультация бесполезна, я себе не позволяю. Хватит того, что Катя поставила на себе крест.

Ей нужен тот, кто будет верить в будущее, в то, что она сможет реализовать себя не только как певица колыбельных для Миши, но и как мама. Для неё это важно.