Глава 12

Орла Лири не просто сердилась — она была в бешенстве.

— Почему вы мне не позвонили, инспектор? Кажется, я привязана к этому делу так же, как и вы!

Женщина примчалась в участок сразу же, как узнала о том, что Анжела вышла на свободу. Лири позвонила Молли с утра, чтобы узнать, как обстоят дела, и была шокирована новостью.

— Когда, вы говорите, она пришла к вам?

— В понедельник. Но я действовала так, как вы мне советовали, доктор Лири.

— Вы всё сделали правильно. Кто-нибудь уже в курсе?

— Детектив О’Хэллоран приезжал в понедельник, пробовал допросить Анжелу.

— Он сам приехал?

— Нет. Я ему позвонила.

— Почему же вы не позвонили мне?

Молчание в трубке было более чем убедительным. Молли и не стала бы звонить, ведь уже среда. За два дня можно было бы поставить доктора в известность. Если бы Орла самолично не позвонила, то так и осталась бы в неведении. Нет, на Молли она не держала зла, потому что была уверена, что О’Хэллоран постарался. Именно поэтому она находилась сейчас в его кабинете.

— Вы хоть понимаете, насколько всё серьёзно? — распиналась она. — Девочка провела в подвале неизвестно сколько времени. Она, возможно, больна. У неё могут быть глисты, вши… Да что угодно! Её необходимо отвезти в больницу и провести тщательное обследование. Дантисту, возможно, удастся установить её личность. И, — она угрожающе наставила на О’Хэллорана свой наманикюренный пальчик с красным ноготком, — прежде чем допрашивать её, именно я должна была с ней побеседовать. Неудивительно, что у вас ничего не вышло.

В то время, как Лири выплёскивала своё возмущение, Шейн расслабленно сидел в кресле. Он только и делал, что крутил головой то в одну сторону, то в другую, пытаясь уследить за Орлой, которая не желала садиться в кресло. Психологи!

— А по-моему, я неплохо справился.

— Да? Молли мне рассказала, как вы «неплохо» справились. Девочка убежала, не пожелав отвечать на ваши вопросы.

— Она пошла на контакт, но расстроилась из-за того, что не смогла написать слово, вот и убежала. Кому как не вам знать, что сейчас любое давление может способствовать её отчуждению.

— Она что-то написала? — сдвинув брови, спросила Лири.

Шейн не видел причин скрывать это от доктора. Он подвинул свой блокнот и раскрыл на той странице, где было криво выцарапана буква «К». Орла вгляделась в букву.

— С педагогической точки зрения миссис Дэниел, — начал Шейн, — Анжела пишет так, словно первый или второй год ходит в школу.

Лири нахмурилась ещё больше.

— Буква написана с сильным нажимом, что говорит об энергичности и настойчивости, — не обращая внимания на О’Хэллорана, вслух анализировала Орла. — Это преимущественно общительный человек, легко идёт на контакт, любит людей. Неудачи же старается преодолеть, не «зацикливается» на них. Вот почему наша Анжела выжила в таком ужасном месте.

— Да вы профессионал! — воскликнул Шейн, криво ухмыляясь.

— Вы в этом сомневались? — гордо парировала Орла. Наконец, она села в кресло и продолжила разглядывать букву.

— Буква «К» слегка угловатая. Я могла бы сказать больше, если бы она написала гласные, по одной букве сложно определить. Если у неё все буквы угловатые, то она активна, независима, обладает критичным умом и амбициозными притязаниями. Для более подробного анализа мне нужно, чтобы она написала предложение. — Лири посмотрела на Шейна. — Почему «К»? Что она хотела написать?

О’Хэллоран забрал у доктора свой блокнот и задумчиво взглянул на букву.

— Я попросил написать своё настоящее имя.

— Получается, её имя начинается с буквы «К»… — Орла замолчала. На столе у детектива стояло забавное скандинавское украшение в виде собаки с человеческим телом на египетский манер. Она долго изучала её невидящим взглядом.

— О чём задумались, доктор?

Женщина вздрогнула, словно слова Шейна вывели её из транса.

— Задумалась? Э… я просто подумала, что раз девушка знает своё имя, но не может его написать, значит, мы можем пойти другим путём. Например, показать список имён на букву «К», или же показать ей фильмы с героинями, у которых имена начинаются с «К». Так она сможет постепенно…

— Сколько нужно посмотреть фильмов, доктор Лири, чтобы девушка обнаружила в нём своё имя? У нас нет столько времени.

— Тогда выход один — отдать девочку нам. В больнице ей покажут столько фильмов, сколько нужно…

— Вы собираетесь её пытать?

— Следите за выражениями, инспектор, — стискивая зубы от злости, произнесла Орла и встала. — Я хочу её увидеть. Немедленно. И вы, мистер О’Хэллоран, — она впервые обратилась к детективу как к простому гражданину, — не посмеете помешать моей работе.

— Да пожалуйста! — с иронией протянул Шейн, поднимаясь с кресла и хватая пиджак с вешалки. — Вы сколько угодно можете работать, но лучше, если я буду присутствовать при этой встрече.

Орла запрокинула голову, звонко рассмеявшись.

— Неужели вы боитесь, что я свяжу девочку и утащу в своё бунгало?

Шейн нагнал её. Он был абсолютно серьёзен, когда произносил:

— А у вас есть бунгало?

— У меня есть уютный кабинет с мягким диваном, где клиенты чувствуют себя так, словно попали в райское место, — гордо ответила Лири.

— В таком случае, — Шейн как истинный джентльмен открыл перед Орлой дверь, — желаю вам удачи. Если Анжела согласится, то я буду только рад. Но никакого насилия!

— Вы украли у меня мои слова, инспектор, — бросила замечание Орла, затем направилась к своей машине.

Шейн всю дорогу следовал за ней. Он сам не знал, чего боялся. Что плохого в том, что девушку, которая прожила в грязном подвале несколько месяцев, обследуют? Врачи знают своё дело и не причинят пострадавшей боли. Возможно, она быстрее заговорит и избавит его от лишней работы. Что же тогда мешало ему просто отдать распоряжение и увезти девочку из дома Дэниелов? Шейн чувствовал какое-то внутреннее сопротивление выполнению необходимых мер. Вспоминая невинное юное лицо Анжелы, ему казалось, что пока она живёт в своём собственном маленьком мирке, нарушить который никто не имел права. Сегодня он позволит Орле поговорить с ней, но если что-то пойдёт не так, то он поставит под сомнение её профессионализм.

Молли, как всегда, встретила их, излучая добродушие, которое привлекало к ней людей. Шейн подумал, что она, должно быть, была любимым учителем в школе. Такой светлый человек просто не мог вызывать иные чувства. А как к ней тянется Анжела!

— Выпьете чай или кофе?

— Кофе, если можно, — сказала Орла.

Шейн отказался пить с ними что-либо.

— Я, пожалуй, осмотрю подвал. Там должны были провести проводку и установить лампы.

— Вчера весь день они этим занимались, инспектор. Думаю, что-то смогли сделать. Но если хотите, я могу дать вам свой фонарь.

— Спасибо.

Молли принесла откуда-то большой круглый фонарь, сменила батарейки и вручила Шейну. Когда он закрывал входную дверь, то слышал как Молли говорила Орле, что идёт звать Анжелу. В этот момент он почувствовал себя немного странно, расслабил узел галстука, поскольку дышать в такой «давке» стало невыносимо, и повертел шеей. Сделав глубокий вдох, затем выдох, он спустился по деревянной лестнице и свернул в сад.

Когда он проходил мимо забора, то ненароком бросил взгляд на дома, что находятся напротив. С виду пустые, безжизненные. Здесь не было любопытных соседей, не было слышно даже лая собак. Какое-то загадочное место, причудливое и одновременно притягательное. В одном из домов дёрнулась занавеска. Кто-то наблюдал за ним… Не за ним. За этим домом.

Шейн отвернулся и пошёл по тропе к старому сараю, где уже второй день трудятся электрики. Его встретил Эван Галлахер.

— Не знал, что ты здесь, — удивился О’Хэллоран. — На переднем дворе только фургон.

— Я приехал с ними сегодня утром. Моя машина забарахлила.

— Есть что-нибудь интересное?

— Установили лампы, и теперь подвал хорошо освещён. Мы с Багом, фотографом, исследовали её самодельный дом. Сейчас он продолжает фотографировать, а мне нужен был воздух. Знаешь, там совсем дышать нечем. Жуткий запах. — Они медленно пошли к открытой двери сарая. Галлахер вытирал пот со лба носовым платком. — Девчонка испражнялась в отсеке, где по идее должны хранить картошку. Там вся земля изрыта.

— Она закапывала свои испражнения как кошка?

— Похоже на то. В углу стоит совок.

— Ладно. Что ещё нашли?

— Мы только начали, Шейн! К обеду подъедут Анита и Эй Джей, чтобы помочь.

— Мне вот, что интересно, — нахмурившись, начал Шейн, — как в подвале появилось отверстие возле матраца? Там ведь земля.

Галлахер посмотрел в сторону, где земля была не орошена, она заросла длинной травой, пожелтевшей под снежным покровом.

— Как думаешь, нам разрешат скосить траву?

О’Хэллоран сунул руки в карманы брюк.

— Пока мы ничего не будем трогать.

Из сарая вышел Баг и махнул Галлахеру.

— Эван, ты должен это увидеть! О, Шейн! Ты как раз вовремя. Я кое-что нашёл.

О’Хэллоран и Галлахер поспешили вниз. На сей раз подвал был освещён ярким светом дневных ламп, которые установили в трёх местах. Помещение было довольно просторным и располагалось по всему периметру сарая. Шейн видел только малую часть подвала, за лестницей было продолжение, но с первого взгляда ничего особенного в глаза не бросалось. Вдоль стены от пола до потолка стояли железные стеллажи, судя по всему, предназначенные для хранения солений и варений. Сейчас там можно было увидеть ненужные железяки, кипу старых пожелтевших от времени газет и журналов, алюминиевые кастрюли, пустые пыльные банки и ещё всякой всячины. На одной из полок в ряд стояли банки с гнилью (одну из таких они увозили на экспертизу). Дальняя правая стена была заставлена огромными коробками, старое кресло без сидушки также было сдвинуто к стене. А в углу Шейн заприметил краник.

— Вы проверяли? — спросил он Галлахера, кивая в сторону смесителя. — Вода оттуда течёт?

— Да. Только она жёлтая. Сомневаюсь, что Анжела её пила. Хотя… когда нет выбора…

— Сюда! — крикнул Баг.

Он звал их под лестницу. Домик Анджелы разобрали, и Шейн теперь чётко видел, из чего состояло её логово. Но Баг тыкал куда-то в стену.

— Что там?

— Для начала смотрите сюда. — Баг поднял с пола несколько книг. — Это букварь, математика и… Библия! Учебники четырнадцатого года.

Шейн взял из рук Бага книги, пролистал их. Страницы не были исписаны, но видно, что по ним проходились много раз. А Библия наводила на мысль, что хозяева этого участка на самом деле были религиозными фанатиками, раз священное писание оказалось в подвале.

— Что это за чёрточки?

О’Хэллоран поднял голову и увидел, как Эван всматривается в стену.

— Об этом я и хотел сказать, — взволнованно произнёс Баг. — Я фотографировал и не сразу понял, что это. Но при внимательном изучении, до меня дошло, что это счёт.

— Счёт, — повторил Шейн, вспоминая, как они с Орлой стучали по лестнице, а Анжела чётко отстукивала ответные удары. — Есть предположения, что это за счёт?

Галлахер выпрямился, затем сказал:

— Здесь в линию по двенадцать чёрточек. Всего таких линий девять с небольшим.

— Что значит, с небольшим?

— Двенадцать в девяти линиях, а в десятой только семь, потому что мы нашли её.

Теперь Шейн склонился к стене и с изумлением сосредоточенно считал линии, приговаривая:

— Одна черточка — один месяц. Одна линия — один год. Да не может быть! — воскликнул он, развернувшись к коллегам. — Что же это получается, она здесь жила девять с половиной лет?