Глава 16. Привет из моря

— Раковина лайрсканов! Кто бы мог подумать, что она так может?! — Пожилая леди, удобно устроившись в созданном ее магией кресле, задумчиво, с предвкушающей улыбкой разглядывала ракушку, похожую на гигантский рожок для мороженого. — Что-то есть, видимо, в вашей крови, Люда Пуговкина, раз обычная, по сути, раковина стала такой.

Отлепленная от стенки аквариума Люся с опаской косилась на стеклянный куб с ракушкой, которая словно прорастала к обитающему там существу. Но больше всего Пуговкина сейчас боялась мадам Юфимию, поскольку помнила все обвинения, гневно-яростный взгляд, обещавший ей много нехороших моментов, и то, с какой легкостью сморщенная, тоненькая как тростинка бабулька оторвала ее от стекла, швырнув к колесам Костиной каталки, взмахом ногтя вскрыла как бритвой несчастный рюкзачок и, обнаружив раковину, зловеще засмеялась.

Госпожа Альданская не намерена была больше находиться в неведении насчет чего бы то ни было и намеревалась прямо здесь и сейчас прояснить все, что только возможно.

Мадам мгновенно навела порядок в лаборатории, паучков и кота посадила на злосчастный попаданский стул, велев сидеть смирно.

— В противном случае могу предложить магическую клетку, — блеснув зубами, ласково проворковала она начавшему возмущаться Шавермуру. — Исключительно для вашей безопасности! Конечно, удобную и временную. Все в рамках договора. Вы же могли пострадать! Все!

Стеклышки пробирок, разбитых от столкновения с полом, куда их спихнул пухлый зад скользившего кота, вместе с собранной в сферу разноцветной жидкостью зависли рядом укоризненным напоминанием о порче чужого имущества.

Шавермур с гордым смирением растянулся на жестком деревянном сиденье, а насекомыши устроились на спинке стула, сложив крылышки и наблюдая за всем с интересом первооткрывателей. Им было ужасно интересно, что еще могут придумать странные человечки, с которыми их свела судьба.

На лабораторном столе были разложены вещи Пуговкиной — вплоть до фантика из-под давным-давно съеденной карамельки и не очень чистого, в пятнах помады и туши, носового платка. Над вещами зависла странная тарелочка, или, скорее даже, блюдечко. Гудя и покачиваясь, эта мечта микроинопланетянина кружила над столом, задерживаясь над чем-то долго, а мимо чего-то просто пролетая.

— Как интересно… — Магичка, прищурившись, смотрела, как ее приборчик кружит над смартфоном. — Видимо, этим предметом вы так гордитесь. Не все понятно, но артефакт показывает, что тут большой объем интересующей меня информации. Покажете или мне вскрыть ваше хранилище самой?

Люся, кряхтя, встала с пола, потирая ушибленное плечо и пятую точку, попутно недоумевая, почему с момента ее падения Ежов не произнес ни слова, словно в горшке находился уже не говорящий кактус, бывший когда-то соседом Костей, а просто колючее растение.

— Не надо ничего вскрывать, — недовольно проворчала она с просительной интонацией, — я за него еще кредит не отдала. Только скажите, что вам там показывать надо, если найду, то покажу. Хотя без интернета там мало что есть. И для начала скажите: что вы сделали с Костей? Совсем заколдовали? Почему он молчит?

Госпожа Юфимия присмотрелась к тихо стоящему растению, перевела взгляд на аквариум с раковиной, которая уже почти вся была внутри, снаружи торчал только остренький кончик рожка.

— Мне кажется, что ваш… м-м-м... жених сейчас служит чем-то вроде средства связи. — Она кивнула на макушку кактуса, где рос бирюзовый коралл. — Конечно, вам не видно, но магические потоки там колеблются довольно упорядоченно. Возможно, когда беседа подойдет к концу, мы сможем что-то узнать. Пока же вам лучше продемонстрировать мне что-нибудь полезное из вашего хранилища, желательно — доказательства отсутствия вашей связи с магическими семьями!

Пожав плечами под внимательным взглядом старухи, Люся взяла телефончик. Зарядки там оставалось процентов сорок, но этого вполне хватало, чтобы найти и продемонстрировать госпоже магичке земные чудеса.

Для начала девушка все же решила, что неплохо бы оставить себе на память фотографии того, что вокруг, и быстренько сняла Юфимию в кресле, кактус, замерший у аквариума, и стул с котом и паучатами. Недовольная мина на лице Альданской и подозрительное движение пальцами в ответ на вспышку камеры заставили Люсю поспешить продемонстрировать результат.

— Вот так мы делаем снимки на память, — показала она изображения. — А это я снимала дома, на Земле.

Палец девушки привычно листал странички галереи.

— Это наша с бабушкой дача, вот бабушка со своими пионами, это соседка Лидия Гавриловна со своей козой, — поясняла она. — Козу на даче держит, хотя там даже не дача, а как дом в деревне. Живет она там.

Сочные яркие снимки сменились серо-желтыми затертыми фотографиями.

— Ой. А это я бабушкин альбом со старыми фото переснимала, чтобы потом восстановить и распечатать по новой, — затараторила Люся, пролистывая. — Сейчас я наш город покажу. Я летом в парке снимала и на центральной площади в день города.

Но цепкие пальцы Юфимии вдруг удержали ее руку.

Женщина всматривалась в темноволосого мужчину на старом фото. Обычный человек средних лет в темном костюме с тростью.

— Это, кажется, бабушкин отец. Или дедушкин. — Люся историей своей семьи не очень интересовалась. — Это еще такая фотография на картонке, не помню, как называется, очень старая. Еще, наверное, до революции была сделана. Раньше бабушка их прятала, кажется. Он, наверное, богатый был, а за это тогда наказывали.

Госпожа Альданская удивилась про себя: «Наказывать за богатство?», но больше всего ее сейчас интересовало не это.

Трость в руках мужчины на изображении в ее магическом зрении расплывалась, меняя очертания на громадный, тонкий, как шпага, ключ с затейливой резной бороздкой.

— Истерзескайне, — благоговейно прошептала она, всматриваясь в набалдашник и держащую его руку пожилого джентльмена.

— Его вроде Михаил Степанович звали, — Люсенька с недоумением посмотрела на странно ведущую себя Юфимию, — и прибалтов у нас в роду не было.

— Деточка, истерзескайне — это символ. Символ магического рода, который благодаря прорыву в магическом искусстве приобрел невиданное могущество. Ключ — символ рода Эстерблисков. Взлетевших благодаря магии высоко и являвшихся когда-то владельцами пока моего острова. Но потерявших наследника и не оставивших прямых потомков, потому как в роду больше не рождались мужчины.

Пуговкина разглядывала старый снимок на экране телефона, пытаясь понять, где там госпожа Альданская разглядела ключ, но ничего похожего не видела.

— Они хотят прийти, — вдруг просипел, словно простуженный, голос Кости у нее за спиной.

Женщины уставились на колючее растение, вокруг макушки которого словно нимб зависла колечком серо-голубая тучка. Глаза кактуса из карих стали льдисто-голубыми, а по зеленой кожице меж игл ручейками стекала вода.

Госпожа Альданская чуть нахмурилась, стараясь размышлять сразу обо всем: «С непонятным появлением на острове этих вторженцев события развиваются стремительно. Плохо, что нет времени на размышление и полный анализ возможных вариантов. Теперь еще и лайрсканы...»

Спешки она не терпела, так же как и непонятных вещей и скрытых мотивов.

«Допустим, эти трое все же из другого мира. Ведь поговаривали, что Эстерблиски откуда-то черпают свои идеи. Возможно, они нашли путь в другие миры, к тому же пропавший наследник... — Мадам все же хотелось заняться изучением именно этого, и она еще раз посмотрела на экран Люсиного телефона. — Может ли это быть он? Или его потомок? В любом случае в истерзескайне тогда еще оставалась магия».

— А кто хочет прийти? Костенька, ты в порядке? — Пуговкину старое фото и невидимый ключ на нем сейчас мало занимали. Она очень испугалась за Ежова, все больше светившегося всеми оттенками сине-голубого и истекавшего водой. — Госпожа Альданская, помогите же ему! У него уже землю в горшке до корней размыло! И он синеет!

— Лайрсканы. Им нужен якорь для перехода и вода. Надо вырвать коралл и поместить его в аквариум. Возможно, это поможет, — вздохнула Юфимия. Поняв, что с предполагаемыми предками Люды Пуговкиной придется разбираться позже, она прокрутила на запястье массивный браслет из неровных каменных черных бусин с золотистыми прожилками. — Возможно, человекообразная форма сама отторгнет чуждое, но в таком состоянии я не гарантирую эстетичного внешнего вида.

— Да какая разница! Хуже уже не будет! — Девушка пыталась соорудить в горшке что-то вроде водоотвода, стянув со стола не разбившиеся вместе с пробирками изогнутые трубочки из какого-то шершавого прозрачного материала.

— Сделайте что-нибудь, если можете, — словно захлебываясь, пробулькал Константин. — У меня такое ощущение, что я попал в шторм на крошечном баркасе.

Юфимии и самой было любопытно, что получится сотворить с таким занятным экземпляром, а тут ее еще и просят! Договор надо выполнять и просящим, конечно, помочь.

Пожилая леди встала с кресла и распахнула узенькую створку одного из шкафов. Тонкие полые трубочки, набитые разноцветным драгоценным песком из измельченных самоцветов, заискрились в магическом зрении Юфимии, помогая сделать выбор.

Скоро землю в горшке с кактусом украшал нарядный частокол, а госпожа Альданская ходила по кругу и гундосо тянула на одной ноте непонятную мантру из гласных.

— Если коралл сам отпадет, то просто возьми его и приложи к торчащей раковине, — Юфимия кивнула на крошечную выпуклость в гладком стекле аквариума, — только надень перчатки! Вон там в ящике возьмешь! Только зеленые бери, не перепутай, Люда Пуговкина, это важно. — Альданская скептически посмотрела на девушку, словно сомневаясь в ее вменяемости. — Или отрывай, если поймешь, что изменения закончились, а отросток все еще держится.

Люсенька кивнула и торопливо кинулась к ящику, решив заранее обзавестись перчатками, на всякий случай. Вытащив изумрудно-зеленую пару, она натянула их на руки и обернулась к мадам, колдующей у кактуса.

Негромко гудя, со стула на плечи девушки перелетели Взз и Бзз.

— Поможжем, — прожужжали они, прижавшись мохнатыми тельцами к шее Пуговкиной и настороженно глядя на магичку.

Пожилая дама лишь отмахнулась. По кактусу дрожью пошла первая волна изменений, заставив завизжать раковину в аквариуме, где, словно взбесившись, забило щупальцами с плавниками странное существо.

Люся, робко подкравшись, примеривалась к бирюзовому отростку на голове Ежова и надеялась, что коралл отвалится сам, а Шавермур, решивший вдруг поруководить, комментировал, авторитетно прищурившись:

— Вон вроде лезет из него... а, не, не лезет, это голова меняется. В смысле — растет из кактуса. Но может, и штуковина эта тоже лезет или тянет. Тоже можешь потянуть. Может, голова будет побольше, а там, глядишь, и рот появится. Рот — это важно! Им едят!

Сам Ежов ничего не говорил, даже не стонал. Константин неожиданно просто потерял сознание, уплыв в спасительную темноту. Он не видел, как появляются руки, как горшок с землей раскалывается, обнажая ноги, и как под счастливый взвизг Людочки отваливается пресловутый коралл.

Схватившая его Пуговкина метнулась к аквариуму и как волшебной палочкой ткнула кончиком в кусочек торчащей ракушки. Коралл вырвало из ее руки, он закрутился словно венчик миксера и, рассыпавшись бирюзовым песком, нарисовал на стекле волнистый овал, который сразу засветился и пошел мелкой рябью.

Первым, что увидел очнувшийся Костик, были две женщины, стоящие у огромной емкости с водой. На плечах Люси эполетами застыли насекомыши, на руках госпожи Юфимии почему-то разлегся Шавермур. Дамы стояли молча и вглядывались через светящуюся воду во что-то, чего Ежову не было видно.

Вспомнив об обещанном преобразовании, он быстро осмотрел себя и судорожно выдохнул.

— Человек! Снова человек!

Правда, все тело, кроме кистей рук и ступней, покрывало словно зеленое меховое термобелье, состоящее из крошечных иголочек, а самое интимное щитом прикрывал жесткий лист с крупными черными иглами вперемешку с тонким темным пухом.

«Будем считать, что одет. Ноги и руки есть! — Мысли в голове были четкие, отрывистые, как команды. — Ноги!»

Он оперся руками и попытался встать.

— Ноги работают! Я стою!

Последнее он неверящим громким шепотом произнес вслух, и на его слова обернулась вся компания у аквариума.

— Костенька! Живой! Стоишь! — Счастливая Люся, распахнув руки, кинулась обниматься, и Костик еле успел выставить вперед ладони без иголок и поймать девушку за плечи.

— Люд, ты забыла? Я кактус! Все еще.

Пуговкина ойкнула, потянулась потрогать иголки, уколовшись, сунула палец в рот и смущенно опустила глаза, тут же снова ойкнув и отвернувшись.

— Госпожа Юфимия, а у вас тут какого-нибудь халатика лабораторного нет? Или полотенчика.

Альданская окинула цепким взглядом бывшее растение, потом, подумав, подошла к столу и откинула крышку какой-то шкатулки. Пальцы вывязали замысловатый узор над нутром деревянного резного ящичка и нырнули внутрь. Она достала из шкатулки ворох маслянисто-серой, похожей на шелк ткани и красивым пассом со щелчками пальцев окутала этим Константина.

Мужчина с удивлением обнаружил на себе что-то вроде широких арабских штанов почему-то на широких лямках крест-накрест через плечи, потом обернутых и завязанных на поясе.

— Это одежда шойсов, маленького народа с западных островов. Они не владеют такой магией, как мы, изначальные маги, но силу имеют. Большинство их талантов скрыто. А костюм у меня остался с очень давнего маскарада. Его тогда заказывал себе мой покойный муж.

— Спасибо, — благодарно кивнул Ежов. — А что случилось с обитателем вашего аквариума? Лайрсканы пришли?

— О! Это надо видеть! Тем более, возможно, вы сможете понять то, что там сейчас находится, — поманила его к водяному кубу мадам.

— Там такое было! Он такой стал! — Люся, сияя, аккуратно взяла Костю за ладонь и потянула в ту сторону.

Ежову стало интересно, что же там за чудо, и он вслед за дамами приблизился к светящейся емкости.