Глава 22. Что в теремочке лежит?

Расспрашивать Шавермура дальше Пуговкина не стала, хотя и любопытно было, как полосатый меховик смог вернуться обратно и что там за дела у остальной странной компании людей и нелюдей на острове.

А дело было вовсе не в героизме спасителя кота и занятости хозяйки особняка, не говоря уж о Ежове, который больше всего волновался за девушку.

Просто наш пушистый приятель сунул свою морду куда не надо и решил поиграть с тем, с чем играть не следовало. Впрочем, обо всем по порядку.

По тропинке в джунглях к особняку все добрались довольно быстро. Госпожа Альданская была еще слаба, но пожилая мадам, опираясь на чешуйчатую руку Пляхбуля, двигалась вперед очень решительно и, хмуря тонкие брови, следила за роем разнокалиберных насекомышей. После подписания договора она стала их понимать и поражалась.

«Эти крылатые паучки не только обладают интеллектом, но и могут шутить, грустить, заботиться. — Она вспоминала услышанное. — Получается, целая разумная раса застряла в каком-то не том облике?»

Краем глаза старушка оценила саму Жузниариссу и пыталась представить, как должны выглядеть на самом деле представители этого народа.

Константин, немного отделившись от группы, шел впереди, тоже размышляя, только о всех случившихся происшествиях. Информации не хватало, разрозненные куски не хотели складываться в общую картину, и Ежов раздраженно сжимал кулаки. Все, что он сейчас знал наверняка, это что Пуговкину надо выручать. Вероятнее всего, очень многое обо всех странностях острова знает пучеглазый кусок сала Клостус, которого Костик с удовольствием нашинковал бы на ломтики.

Показавшееся на небольшой возвышенности среди прибрежных скал здание выглядело удручающе. Когда-то белоснежный, а сейчас сероватый дом с колоннами в два этажа сиротливо смотрел на мир темными окнами. Ставни покосились, кое-где облупилась краска, обнажая строительный камень, черепица на крыше местами сползла, а вокруг особняка, дополняя общую картину мрачного запустения, безжизненно стояли засохшие деревья некогда прекрасного сада.

Магия не уберегла это наследие Эстерблисков от разрушающего влияния времени, но охраняла его тайны от любителей их поразгадывать.

Костик, четко видя магический переход между территорией поместья и обычной природой острова, остановился у самой границы, задумчиво разглядывая ветхое строение и размышляя, насколько безопасно там что-либо искать.

— Охранная магия. — Негромкий голос Юфимии за спиной заставил его вздрогнуть. — Вы ведь ее прекрасно видите, в отличие от Люды Пуговкиной? Хотя если в ней кровь Эстерблисков, то чары не должны были на нее подействовать.

Пожилая мадам, поджав тонкие губы, с прищуром рассматривала переплетения полупрозрачных нитей.

— Мне кажется, тут есть что-то еще. Похоже на ловушку для носителя крови Эстерблисков! — Она постучала ноготками по пластинкам браслета, от которого в сторону бывшего сада тут же брызнуло множество мельчайших полупрозрачных искр. — К тому же это что-то знакомое, словно среди Эстерблисков был кто-то в родстве с Альданскими.

Сухонькая фигурка колдующей магички все еще вызывала у Кости подспудное раздражение, поэтому он отошел от нее, заинтересовавшись иномирной парочкой вечных соперников.

Лайрскан и королева жазотусов что-то негромко обсуждали, стоя так близко, словно между ними могло что-то быть, кроме давней вражды. А потом, вдруг резко отпрянув от друг друга, оба как-то сникли. Пляхбуль устремил взгляд в ту сторону, где за скалами пенился прибой, а Жузниарисса отошла к вьющимся тучкой над кустами подданным, обхватив себя за плечи и словно сгорбившись еще больше, чем была со своим уродливым панцирем.

— Эй, народ, что происходит? — Ежов не считал себя обязанным проявить даже видимость деликатности, когда на кону стояло слишком много важных вещей. Сплоченность заинтересованных лиц была необходима как воздух. — Мы не знаем, как безопасно попасть в дом, а тут еще между вами как кошка пробежала.

— Ничегоу я не бегал! — фыркнул, крутясь под ногами, Шавермур. — Они решили, что смогут избавить друг друга от своих же проклятий, но не получилось.

Кот потянулся и выпустил когти, цапнув ими пучок яркой зелени.

— Сами навертели условий и гадостей нажелали, а теперь не могут распутать.

В темно-синих глазах обернувшегося к коту лайрскана блеснули молнии.

— «Отдадут, если попросишь»! Что это за условие? Многие из моего народа просили и даже получали, но только мне удалось стать целым с моей половиной.

— «Вода, что станет драгоценной от чувств души»! — в ответ прошипела Жузниарисса. — По-твоему, это проще? Что за ценность в воде? Ее на острове полно! Чья должна быть душа и к кому она что обязана почувствовать?

Костик, убедившись, что госпожа Альданская полностью ушла в какую-то медитацию и ей не до них, решил попытаться хоть в чем-то разобраться, раз уж первоисточники проблем перед ним. Кому, как не им, знать о собственной магии.

— Чем помочь жазотусам, я не знаю, но цветочек на мне — это как раз ваша, Жузниарисса, магия. Взз и Бзз по моей просьбе вырастили у меня на голове это безобразие, — парень тряхнул растительными «дредами», — а потом на мне еще коралл вырос после обмена. И все это как-то слиплось с тем осьминожковым куском Пляхбуля в аквариуме. Что из этого расколдовало его, я понятия не имею! — Он озадаченно почесал ухо, уколол собственный палец росшими на ухе иголками и, чертыхнувшись, вопросительно уставился на иномирных магов в надежде, что они как-то прокомментируют все эти подробности с точки зрения разных волшебных штучек или придумают похожий ритуал.

— Девочка еще напоила кровью подарок лайрскана, — раздался в стороне голос госпожи Альданской. Пожилая магичка не только распутывала клубок непонятной магии, охраняющей старинный дом, но и прислушивалась к разговору. Слух у ветхой бабульки был как у совы, да и память дай бог каждому. — Без Люды Пуговкиной все равно, видимо, ничего не выйдет.

Шавермур, крутившийся под ногами, тоже неожиданно внес свою лепту, припомнив:

— А цветоук сам вырос! Не от магии! Это те маленькие белые от магии, а тут просто Ежоув покраснел и что-то там про ноги забормотал. А Люся злилась, лохматая.

Толстопопый котище, довольно прищурившись, хитро покосился на Костика, вспомнившего этот момент: и голые ноги Людочки, и ее мокрую, слишком короткую футболку, и расстроенное круглое личико в обрамлении пушистого шара из блондинистых волос.

— Вот-вот, — ткнул в него лапой полосатый провокатор. — Пряумо вот так.

— Да иди ты... — Ежов едва сдержался, чтобы не пихнуть ногой ехидный комок меха. — Что-то больше на мне цветы не растут.

Почуяв настроение мужчины, Шавермур скользнул за Жузниариссу и с безопасного расстояния философски мурлыкнул:

— Так и Люся тут штанами на тебя не трясет...

— Не время спорить, господа! — Юфимия наконец подошла к остальным. — Похоже, дело не в магии Эстерблисков и даже не в моей, которая, как ни странно, тоже присутствует в этом месте. Это предательство! Видимо, Клостус работал на другую семью и вел какую-то свою игру. Мерзавец не мог попасть в дом, скорее всего, трусил туда соваться, но был уверен, что там ключ к владению островом и наследию Эстерблисков, что очень глупо. Конечно, у всех магов есть что-то вроде пресловутого «родового камня», сказочка для черни, но Эстерблиски стали особыми, получив магию проводников. Их род владел ключом, и, судя по тому, что я узнала от Люды Пуговкиной, проводник забрал истерзескайне с собой, когда ушел из нашего мира. Клостус не маг и многих тонкостей просто не осознает, хотя, надо признаться, я его недооценила. Только вот чью магию он добавил вместе с моей, создавая ловушку, мне неизвестно. Точно могу сказать, что мне в дом вход закрыт. — Госпожа Альданская нервно теребила гладкие, словно отливающие ртутью серебристые камни края наборного пояса платья.

— Я попробую, — решительно шагнул вперед Константин. — Только мне надо знать, что искать.

— Скорее всего, учитывая, что в тебе тоже присутствует магия, ловушка не пропустит тебя, как и никого из нас. Клостус подстраховался не только от меня, но, похоже, от всех возможных магически одаренных конкурентов, чтобы держать ситуацию в своих руках, — отрицательно мотнула седой головой магичка, жестом останавливая и остальных, готовых испытать удачу. — Возможно, возьми я с собой Теодора или Четлика... Может, что и вышло бы, хотя они не слишком сообразительные. Зато распознают магию, преданны и очень исполнительны. — В ее голосе мелькнули теплые нотки. — Видимо, не зря они Клостуса недолюбливали, а он их опасался. Чуяли мои мальчики, что этот гад меня предал!

— Переломать бы эти ручонки, начиная с жирных пальцев, которыми говнюк любит хватать то, что не следует! — весьма эмоционально, с налетом мечтательной кровожадности протянул Ежов.

И именно в этот момент, словно великий актер на своем бенефисе, из-за королевы жазотусов, распушив хвост, важно выступил Шавермур.

— Я! Я вижу магию и не маг! Я уже там был! Все магическое найду и принесу.

Убедившись, что приковал к себе все взгляды, он с грацией толстопузой пантеры тяжелыми скачками кинулся к дому под крики:

— Будь аккуратней, не задень что-нибудь опасное!

— У Теодора и Четлика хоть портальные амулеты были, чтобы вернуться, настроенные на мою ауру, — простонала в отчаянии Альданская, следя, как кончик полосатого хвоста скрывается за скелетами кустов.

Несмотря на ухоженный вид котика, по дворам он скитался порядочно и имел в наличии не только прекрасный слух и хорошую память, но и мешок нахальства, воз любопытства и девять жизней в придачу.

— Подумаешь, амулеты, — фыркал кот от пыли жухлой сухой травы, рассыпающейся под ногами. — Я обратно и лапами приду. А тем корявым тумбам-мухоедкам сто лет ковылять, так, конечно, порталы нужны, иначе бабуся их не дождется.

Фыркать-то мохнатик фыркал, но бродяжьи привычки не позволяли забыть об осторожности, и поэтому крался Шавермур, приближаясь к дому, все медленнее и аккуратнее.

— Окоушко разбитое. — Кот внимательно осмотрел ощетинившуюся осколками стекла раму на первом этаже. — Не-е-е. Карниз у-у-узкий, оскоулки большие. Еще похожу погляжу...

Казалось, дом разочарованно вздохнул от рассудительности кота, где-то скрипнула рассохшаяся доска, с крыши упало несколько сухих листьев, а из отвергнутого окна сверху выскочил больным зубом осколочек стекла и, звонко хрустнув на камне карниза, разбился сияющей бриллиантовой крошкой.

Шавермур, покосившись на звон, только нос выше задрал, гордясь своей кошачьей интуицией. Только вот почему-то та самая интуиция молчала в тряпочку, когда, протиснувшись в чуть приоткрытую, перекошенную от времени деревянную дверь веранды с облупившейся голубой краской, оставившей свои частички в пушистой шерсти кошачьих боков, он нашел зеркало.

Нет, не на веранде. Шавермур довольно долго плутал по дому, заглядывая во все открытые или приоткрытые двери, тыкался головой в запертые, заглядывал в ниши, за драные портьеры, в пару каминов. Магия была, но, с точки зрения кота, какая-то не такая. Вряд ли госпоже Альданской понадобится артефакт для розжига камина, в котором еще трепетали магические искорки, и вряд ли маги оценят тарелки с подогревом, которые он нашел на кухне.

Нет, тарелочку бы как раз котище хотел прихватить, точнее, блюдо для жаркого, на котором он прекрасно помещался, изображая молочного поросенка, которого забыли опалить и приготовить. Блюдо подогревалось, чтобы еда не стыла, и кот считал, что такой лежачок вполне бы ему не помешал. Тем более серебряный, с чеканным узором по краю и гербом Эстерблисков в центре.

— Все не то. — Шавермур толкнул головой очередную закрытую дверь, которая со скрипом поддалась, и протиснулся в образовавшуюся щель. — Огоу!

Помещение с плотно задернутыми шторами походило на кабинет или небольшую библиотеку. В осколках света из прорех в почти истлевших тряпках, бывших когда-то, наверное, красивыми портьерами, этого было не понять, но кота назначение помещения вовсе не интересовало. На столе стояло зеркало, и на него падали лучики света, отражаясь солнечными зайчиками, а поскольку в щели рассохшихся рам тянуло сквозняком, то материя колыхалась, создавая причудливую гонку желтых пятнышек друг за другом.

— Надо посмотреть поближе. — Азартно напружинившись, кот прыгнул на стол, пытаясь еще и прихлопнуть лапой какое-нибудь завлекательно шевелящееся пятнышко. — Магия есть. Но большое и непонятно зачем. Для красоты? Люсе бы понраувилось, — муркнул он и посмотрел на свое отражение, прижавшись к нему носом. — Хорош! Только вот чесать некому, Люся чесала.

Зеркальная гладь вдруг наплыла на него словно кисель, и он увидел Пуговкину, стоящую с дубинкой над поверженным толстяком. Не успев испугаться и не думая, что его ждут оставленные на острове маги, он азартно подался вперед, выпав на мягкие подушки дивана, и посоветовал растерянной девушке:

— Не стой столбоум! Дверь закрой и свяжи этого чем-нибудь, покау он не очнулся!