ГЛАВА 17

Ринора

Что?! Распахнула глаза и, подавшись вперед, уставилась на него непонимающим взглядом. Отдал? Меня? Совсем рехнулся? Опять из меня куклу делает! Я открывала и закрывала рот в попытках облачить свои разметавшиеся мысли в слова, но терпела неудачи. Нет, слова находились, но я не решалась произнести такое вслух.

— Почему? — смогла я из себя выдавить.

— По нескольким причинам, Рин. Когда я умру, мое место займет Ликх и превратит Дом в казарму. Развяжет войну, в которой мы проиграем. А если не Ликх, то Севал. Он это четко дал понять. Ему очень хочется подчинить все кланы, но желания в них что-то менять нет. Я могу сохранить Дом в том виде, в котором он создавался мной, передав основное управление Севалу. Кшарк его знает, зачем ему это нужно, но он упрям, как стадо зерков. Мы договорились с ним об уступках, но он потребовал нового механика как компенсацию. И я согласился.

Я откинулась на спинку стула, сверля Маквела злым взглядом. Похоже, как только приспичило, он, не сомневаясь, продал меня. А я опять развесила уши и прониклась симпатией.

— Не смотри на меня так, Рин. Есть ещё причины моего поступка. Тебе с Севалом будет лучше, чем с Ликхом. Думаю, ты уже сама это поняла. Уверен, ты сможешь справиться с ним, если поймешь, какая сила в твоих руках. Я тебе помогу.

Поджала губы и насупилась. Конечно, он прав. Оставаться наедине с Ликхом я совсем не хотела, но и согласиться с тем, что у Севала лучше, не могла. Опять почувствовала себя куклой, которую перекатывают из угла в угол. Было ощущение, что Маквел предал меня ради сохранности своего Дома. А щедрый подарок в виде недосягаемых богатств — это попытка задобрить.

Кшарк! А чего я, собственно, жду от пирата? Выдумала себе образ доброго дядюшки, а теперь расстроилась, когда все оказалось неправдой. Глупышка! Да если бы я знала, что скоро покину Дом, то и Линду бы не трогала. Пусть бы жила. А сейчас ее смерть на моих руках. Снова накатило сожаление, тяжелая вина осела в груди, мешая дышать.

— Я могу тебя как-то переубедить? — спросила я обреченным тоном.

— Нет. У тебя есть неделя. Заверши дела в мастерской. Передай все Полю и собирай вещи. Рин, — окликнул он меня уже у входа, — потом ты поймешь, какой подарок я тебе преподнес.

Похоже, Маквел все же сошел с ума. Хорош подарочек. Молча кивнула и вышла из комнаты, пытаясь осознать все, что сейчас он мне сказал.

Неужели Севал действительно затребовал меня? Хорошо, что как механика, а не как женщину. Некстати вспомнила ощущение голой кожи под своими замерзшими пальцами. Его загадочный аромат и жар, который исходил от него. Встряхнула головой, отгоняя наваждение, и заставила себя вспомнить другого Севала. Разъяренного зверя, вырывающего серьгу из моего уха. Вот это больше похоже на правду.

Но тут взгляд упал на сильно подросшего Дара, который всегда был рядом со мной. Я не сомневалась, что именно Севал его подарил. Значит, чувствовал вину. Может, все не так плохо? Досадуя на себя, вытолкала мысли о нем из головы. Еще чего не хватало защищать мутанта! К тому же помешанного на власти. Лучше подумаю, что теперь делать. Подчиниться Маку или искать другие варианты?

Я размышляла об этом не переставая, попутно отгоняя от себя мысли о Линде и Севале. Прошло уже два дня, а я так и не решила, что делать. И тут на меня обрушился новый удар. Тот, которого я ждала, но с которым никак не могла смириться.

Мой Дарик стал все чаще смотреть в сторону вольеров с остальными подросшими вану. И тихонько поскуливал, когда слышал их пронзительный вой. А проходивший однажды мимо Ликх бросил на ходу:

— Вижу, и твой намылился отсюда.

Он ушел, а я замерла, в упор смотря на своего вануйчика. Малыша, который столько недель делил со мной тяготы здешней жизни. Мой защитник, моя грелочка и единственный друг на этой проклятой планете. И сейчас он должен покинуть меня? Уйти с остальными молодыми вану на свой загадочный остров, чтобы повзрослеть и окрепнуть?

Умом я понимала, что нужно его отпустить, но сердце обливалось кровью, когда я об этом думала. Эти мысли оттеснили все остальные переживания, и я чувствовала, как тоска накрывает душу. А если Дар не захочет вернуться ко мне? Если потом я буду ему не нужна?

Слезы наворачивались на глаза. От горьких мыслей я плакала ночью, прижимая к себе Дарика и зарываясь лицом в его мягкий мех. Он словно чувствовал мою тоску и с удвоенной силой лизал мне руки и лицо, убирая слезы. Подолгу смотрел в глаза, и мне чудилось, что в них было обещание вернуться. И я поверила ему.

Ликх подошел ко мне на следующий день и спросил, какой рисунок я хочу на клейме. Забыв о варварской традиции, я даже не сразу поняла, о чем он спрашивает. А когда вспомнила, ужаснулась от мысли, что моего Дарика собираются клеймить. Нет! Хватит и моей несмываемой отметины. У Дара ее не будет!

После долгих препирательств я все же отстояла свою позицию. Никакого клейма! Ликх зло сплюнул под ноги и ушел. Он вообще в последнее время был странным и казался еще более агрессивным. Я в очередной раз порадовалась, что больше не хожу на тренировки. Лучше уж совсем без учителя, чем с таким. Хотя нужно признать: кое-чему он меня все же научил. Надеюсь, мне это никогда не пригодится.

Всех молодых вану отпускали одновременно. Мы с Дариком присоединились к этому событию. Уже вечерело, и я переживала, как они поплывут в темноте. Из Дома вышло немного народу. Только те, кому было интересно увидеть, как стая вану слаженно нырнет в море и направится в путешествие к своему острову. Поразительные животные. Может быть, если у меня будет возможность, я напишу о них книгу.

Мы с Даром спустились к морю. Я в последний раз крепко обняла его за шею и прошептала на ухо:

— Возвращайся ко мне.

Прислонившись лбом к его переносице, я смотрела в темные глаза и мысленно желала ему хорошей жизни, даже если он никогда ко мне не вернется. Я благодарила его за минуты счастья и покоя, которые он мне щедро дарил. За то, что делился своим теплом в те длинные холодные ночи, когда хотелось сжаться в комочек и исчезнуть. Я говорила ему спасибо за защиту и чувство безопасности, которое ощущала только с ним. За то, что с ним меня не так часто мучили кошмары. А если я и просыпалась в холодном поту, то меня всегда встречал мокрый нос и пара слюнявых поцелуев.

— Пусть у тебя все будет, мой милый Дарик. Я люблю тебя, — прошептала я срывающимся голосом и не смогла сдержать льющиеся слезы.

Он слизнул их шершавым языком. Посмотрел мне в глаза и последовал за остальными вану, которые уже успели отплыть.

Сидя на холодном камне, я не пыталась сдержать слезы. Мой Дар быстро нагнал стаю и уверенно встал в ее главе, постепенно скрываясь из вида. А я еще долго смотрела в колышущееся серебро, за горизонтом которого плыл мой Дар.

Вот и все. Я снова одна. А завтра меня заберет Севал, и что будет дальше, я не знаю. Утерев слезы, поднялась. Бросила последний тоскливый взгляд на море и пошла обратно.

Зайду к Маквелу. Он давно меня не звал, и, скорее всего, ему нужна моя помощь. Он уже несколько дней постоянно находился у себя в комнатах и не выходил наружу. Тихонько постучавшись, я дождалась ответа и зашла внутрь.

Выглядел он хуже обычного. Лицо осунулось, а кожа светилась. Руки тряслись так сильно, что он уже не мог этого скрыть. Я с тоской осознала его скорый уход из жизни, и сердце кольнуло чувство предстоящей потери. К Маку у меня было двоякое отношение, но я уже перестала копаться в себе и больше не пыталась определить, кто он для меня. Точно понимала одно: я буду скучать по нему.

— Ну что, проводила своего вану? — спросил он сочувственно.

— Да, — тихо ответила я и опустилась на кушетку. — Мак, тебе нужна моя помощь?

— Похоже на то, — обреченно признался он.

Я поднялась и, не спрашивая разрешения, помогла ему встать. Довела до спальни и уложила на кровать. Сама воткнула полую иглу в вену. Кровь тягучими каплями стекала в емкость, расползаясь по стенкам и образуя зловещий узор. Мак посмотрел на меня печальным взглядом и вдруг тихо заговорил:

— Хочу дожить до завтра, чтобы передать тебя людям Севала. Я собрал для тебя очень интересные сведения о нем. Надеюсь, ты воспользуешься ими с умом и не станешь злоупотреблять, — Маквел загадочно улыбнулся, но, посмотрев на меня, снова погрустнел и сказал: — Таким, как ты, Рин, нечего делать на этой планете. Будь я на месте твоего отца, вывернулся бы наизнанку, но забрал тебя отсюда.

Сглотнула вставший в горле ком. Мне так хотелось верить, что Маквел прав и отец сможет мне помочь. Но я боялась надеяться, понимая всю сложность задачи. Законно меня вряд ли можно отсюда вызволить, а если он будет действовать в обход правил, то сам пострадает. А может, он уже погиб, пытаясь меня спасти? Или его самого арестовали? Нет, лучше об этом не думать и не тешить себя надеждами. Стараясь выкинуть эти мысли из головы, спросила:

— У тебя тоже есть дочь?

Мак устало прикрыл глаза и ответил:

— Была.

И в этих нескольких буквах прозвучало столько боли, что я не стала уточнять, где она сейчас. Все и так понятно. Горечь в слове «была» ни с чем нельзя спутать. Она прирастает к нему намертво, когда ты говоришь, что близкого человека больше нет. Сколько бы ни прошло лет. Это слово всегда застревает в горле, и ты всеми силами противишься, стараясь не произносить его.

— Рин, — продолжил Мак тихим голосом, — ты должна помнить, что сдаться ты всегда успеешь. Борись за жизнь каждый день, несмотря на то, какой безнадежной бы она не казалась. Будь смелой и умей прощать. Не позволяй своему сердцу каменеть и покрываться инеем. Поверь, где бы ты ни была, всегда будет место маленьким радостям. Позволь им обогревать твое сердце. И помни: все возвращается. И добро, и зло.

Задумалась, глядя на этого упрямого старика. Да, похоже, мне есть с кого брать пример. Ободряюще ему улыбнулась. Хотела ответить, но снаружи раздался грохот, затем шум и звуки голосов.

— Прячься, — быстро сказал Мак и вытащил иглу из вены, случайно разлив при этом чашу крови на руку.

Но было поздно. Я успела только встать с кровати, когда в комнату ворвались Ликх и еще пара мужчин, которых я часто видела рядом с ним. Вастер и Гун, кажется.

— Похоже, мы опоздали, Ликх, — сказал один из них. — Она его уже почти прикончила.

Ликх внимательно осмотрел комнату. Темные глаза нездорово блестели, а когда взгляд переместился на меня, он криво ухмыльнулся.

— А вот и виновница смерти Маквела. Зарезала из ревности.

Отшвырнув меня в сторону, он быстро оказался у приподнявшегося на локтях Маквела. Один точный удар — и из груди мужчины торчит длинный нож.

Лежа на полу, я видела, как Маквел пытается вырваться, но его взгляд быстро терял осмысленность. Тело расслабилось и обмякло. Пустые глаза смотрела прямо на меня, и я прикрыла свои, стараясь сдержать слезы.

Но в следующее мгновение меня вздернули вверх и прижали к стене. Я начала дергаться, но Ликх знал свое дело. Можно было даже не пытаться. Он наклонился над самым ухом и зашептал тихо-тихо, чтобы слышала только я:

— Дура, какого кшарка приперлась сюда? И что вы тут вытворяли? Ты засветилась, и молчать никто не будет. Я бы оставил тебя себе, но уже не могу. Убивать ради тебя своих лучших людей я не намерен. Так что сама виновата.

Он грубо перехватил меня за косу и зафиксировал тело. Приблизил лицо и уткнулся мне в шею, с шумом втягивая воздух.

— Такую красоту грех сразу вздергивать. Да? — спросил он у ухмыляющихся подельников. — Пожалуй, сначала ты послужишь на благо Дома, как бы сказал Маквел. И начнет с тебя глава этого Дома. А кто бы это мог быть?

Он в наигранном недоумении повертел головой под довольный смех отвратительной парочки, а потом продолжил:

— Ой, да это же я! Ну надо же, какой приятный сюрприз!

Быстро наклонился и впился в мои губы поцелуем, который больше напоминал клеймение. И по ощущениям было так же мерзко, если не хуже. Я дернулась и со всей силы прикусила ему губу.

Он вздрогнул и наотмашь ударил меня по лицу. Больше не удерживаемая никем, я снова упала на колени и зажмурилась, переживая шум в голове и боль, растекающуюся по щеке. Сверху раздался жесткий голос Ликха:

— Тебе повезло, дрянь. У нас сейчас слишком много дел. Но твое везение закончится завтра утром. Заберите у нее нож, свяжите руки и посадите в камеру на ночь. Пусть охладится. С рассветом тебя будет ждать много приятных минут.