ГЛАВА 24

Пять недель спустя. Шахты в районе лагеря Остоса.

Ринора

Серебристая поверхность воды была пo-прежнему неподвижна. В неярком свете фонарей я могла рассмотреть в ней свое сильно похудевшее за прошедшие недели лицо. Сзади доносилось недовольное пыхтение Тома. Ему спуск в шахту давался нелегко: слишком здесь мало места для такого крупного тела, как у него. Ничего, пусть терпит, раз уж взялся меня охранять. Правда, не очень-то он и хотел этим заниматься

Та дорога до лагеря Остоса полностью выпала из моей памяти. Ну и дрянь это дерево хилас. Помню, как очнулась в уже знакомой комнате, и первое, что услышала — возмущенный голос Тома:

— Не буду я зa бабой таскаться!

— Это не просто баба, Том. Она моя баба! — глухо ответил ему Севал.

И слово «моя» было так выразительно отделено от всех остальных, что меня передернуло. С каких пор я стала его? Да еще и в столь неприглядной формулировке. Как ни странно, Том больше не спорил и с того дня постоянно находился рядом со мной, чем иногда меня изрядно раздражал. Но я быстро успокаивалась, ощущая от него хоть небольшую защиту. Страшно работать с сотней мужиков, являясь здесь чуть ли не единственной женщиной.

Вот и сейчас, присев на корточки, Том бухтел себе что-то под нос. Разогнуться в низкой шахте у него не было никакой возможности. Я же сидела на коленях и с тревогой смотрела на неподвижную воду. В голове звучал лишь один вопрос: «Ну где же ты?» Сегодня Севала не было дольше обычного, и я волновалась. Да еще как! Ведь если он застрянет под водой и захлебнется, я опять буду в подвешенном состоянии.

Эти несколько недель дались мне очень тяжело. Но я терпела, прекрасно понимая: может быть гораздо хуже. И сейчас искренне хотела, чтобы над поверхностью показалась черная макушка Севала. Вода молчала, а я наклонялась все ниже, пытаясь рассмотреть, что там внизу.

И чуть не рухнула туда от испуга, когда из серебристой толщи показалось бледное лицо. Мужчина вынырнул, едва не касаясь меня, и сделал глубокий вдох. Отшатнулась в сторону и присела на камень, ожидая новостей. Севал уже не в первый раз ныряет в шахту, пытаясь определить, откуда поступает вода. Но пока безуспешно. За прошедшие дни ее уровень снова поднялся.

Я уже привыкла к оголенному мужскому телу: кузнецы в условиях жары у плавилен постоянно были по пояс раздеты. Но видя, как Севал выбирается из штольни, я отвела взгляд в сторону.

Крепкие руки с легкостью подтянули мощное тело, и он присел на осколок скалы, вытирая лицо куском ткани. Как могла, отводила глаза, но его спина все равно привлекала внимание. Странное зрелище, на которое неприятно смотреть, но в то же время сложно отвести взгляд. Левая рука чуть длиннее правой и покрыта редкой шерстью, которая ползла выше и переходила на спину, частично закрывая ее. По хребту выпирали небольшие, но плотные шипы. А острый локоть торчал, как оружие. Почему он не вернет себе нормальный облик? Или не может?

— Ну как? — спросил Том у Севала.

От его вопроса пришла в себя и быстро отвела взгляд. Повернувшись к нам лицом, Севал нахмурился и отрицательно покачал головой. Тяжело вздохнула. Похоже, мне опять достанется.

После каждого неудачного заплыва Севал ходил злющий, как черт, а я была его грушей для битья. И это я делаю не так, и то. Снова начнет костерить меня на чем свет стоит. Ведь прошло уже пять недель, а насос по-прежнему не работает.

Складывалось ощущение, что мы не руду в этой шахте добываем, а как минимум редкие солиты с планеты Моор. Если бы это было так, то я бы еще смогла понять его одержимость и желание добраться до низа штольни. А сейчас все больше походило на необузданную манию человека со странностями.

— Наверх, — скомандовал Севал.

И мы послушно двинулись по узкой шахте, выходящей под углом на поверхность. Спустя несколько тяжелых минут мы достигли первого уровня, который служил пристанищем всем, кто здесь работал.

— Рин, ко мне, — рявкнул Севал.

Нехотя поплелась за ним. В его каморке, выполнявшей роль кабинета, я была уже не раз и чего там только не выслушивала. Поэтому сейчас приготовилась опять получать нагоняй. Медлить он не стал и сразу приступил к линчеванию.

— Меня не было неделю, — рычал он, натягивая свободную рубашку. — И что? Я уехал, ничего к кшарку не работало, возвращаюсь, а все ещё хуже. Чем ты тут занимаешься? Прохлаждаешься? — грозно проговорил он и уставился на меня своим жутким звериным взглядом.

Это я-то прохлаждаюсь? Злость и негодование распирали меня, не давая сделать нормальный вдох. Если я и прохлаждаюсь, то только по ночам, когда замерзаю в своей крохотной пещерке от жуткого холода. А остальное время я батрачу, как раб. Да я сплю не больше пяти часов в день.

А все почему? Нам банально не хватает умелых людей, способных выковать деталь так, чтобы она хоть как-то прилегала к остальным. А материалы? Это же кошмар какой-то! Я могла как угодно быстро спроектировать этот кшарков насос, но собрать его из имеющихся деталей являлось просто высочайшим искусством. И спустя пять недель я уже придерживалась мнения, что оно должно быть исключительно из ряда магических. Иначе никак.

Но я смогла! Мы почти закончили и вот-вот приступим к испытаниям. Я не спала, забывала поесть, орала как последняя базарная бабка на этих остолопов. Да на меня сейчас без слез не взглянуть. Грязная, худая, словно призрак. И что я получаю за свои старания? Укоры в лентяйстве и бахвальстве? Не в состоянии, видишь ли, я выполнить обещанное за три недели. Да знала бы я, что у него работают одни идиоты, и полгода бы не дала. А этот «господин» неделями шляется не пойми где, а потом сваливается мне на голову и начинает отчитывать, словно нерадивую.

Поэтому, как бы я ни готовилась к взбучке, поняла, что не вынесу ее. Я устала. Причем настолько, что мечтала просто лечь на полу, свернуться калачиком и уснуть. И пусть я околею, мне уже все равно. Поэтому, вполне ожидаемо, удержать язык я не смогла и решила дать ему волю.

— Прохлаждаюсь? — прошипела я, — Серьезно? Да ты присмотрись ко мне повнимательней, может, твои бесстыжие глаза заметят, что я за последний месяц превратилась в чумазое привидение. Моя ли вина в том, что ты не удосужился выделить мне хоть чуточку не криворуких кузнецов. Я все горло сорвала с ними спорить. Они не в состоянии с первого раза выковать деталь. На прошлой неделе пять раз поршень перезаливали. Пять раз! Понимаешь? Неужели так сложно соблюсти нужный диаметр?

Я распалялась все больше и уже не могла сдержать себя. Негодование кипело и бурлило внутри меня, требуя выхода. И мне уже безразлично, какими будут последствия, я ему все выскажу!

— И если тебе так важна эта шахта, то мог бы озаботиться тем, что у нас происходит. А не совершать набеги раз в неделю и сцеживать яд.

Но, видать, не одна я была на пределе. Севал тоже решил не ограничивать себя в выплеске негатива.

— Значит, я не могу надеяться на то, что без меня тут все не развалится? Да на кой мне такие люди нужны? Я, знаешь ли, тоже не прохлаждаюсь. Твой доблестный Дом во главе с Ликхом решил, что будет как раз кстати потрепать мои дальние поселения. Я каждый день теряю людей и отмываю руки от крови. Я лишь надеялся, что ты в состоянии выполнить обещанное мне с такой помпой.

Я не знала про Ликха и, наверное, могла бы сбавить обороты, но было поздно. Остановиться сейчас уже явно не в моих силах.

— Да ты сбрендил? Ты серьезно думал, что, назначив женщину руководить сотней мужиков, ты совершаешь разумный поступок? Скажи спасибо, что я еще жива. Это уже достижение.

— Ну ты же вся такая независимая и уверенная, — съязвил он. — Соответствуй!

— Есть разница между сумасшествием и независимостью. И даже я понимаю, что это безумие!

Он зарычал и навис надо мной, шумно дыша. Но сейчас меня мало что могло испугать. Я была на грани. Поэтому задрала голову повыше и уставилась на него не менее злым взглядом.

— Пошла вон! Ты бесполезна!

— Иди к черту! — с чувством послала я его.

Ну все! С меня хватит! Я быстро шла по невысокому коридору, и Том едва успевал за мной. На пути, как на зло, попался Миро. Он уже неделю здесь ошивался якобы для помощи. Но сейчас я прекрасно понимала, что Севал просто упрятал его подальше от стычек с Ликхом.

Миро шел, демонстрируя мне свою мальчишескую улыбку, которая должна была меня обольстить. Ну никак не может угомониться и отстать. Как же он мне надоел! И только он открыл рот, чтобы сказать очередную чушь, как я с чувством произнесла:

— Тоже иди к черту!

И фурией пронеслась мимо. Я не ела уже полдня, и сейчас мой путь лежал к тому месту, которое незаслуженно называли трапезной. Крошечная пещера с большим столом и вечно грязными приборами. Сколько усилий мне пришлось потратить, чтобы начать здесь питаться. Но, как говорится, голод не тетка.

С местным поваром почему-то сразу не заладилось. По совершенно непонятной причине он меня невзлюбил. Видать, судьба моя такая: быть в опале у поваров на этой планете. Подошла к стойке и увидела, как он шмякает мне в тарелку половник чего-то мерзкого и вонючего.

Пытаясь успокоиться и не запустить миской в ближайшую стену, я запихнула себе в рот отвратительную слизь, что гордо звалась едой. Ну как так можно испоганить продукты? Проскользив зубами по ложке, с трудом сглотнула. Еда тяжелым комком осела в желудке. Как я все здесь ненавижу!

Но пища выполнила свою роль: отвлекла меня от яростных мыслей о Севале. Сложно думать о чем-то еще, когда так хочется выплюнуть эту гадость на пол. Спустя десять минут я слегка пришла в себя и, можно сказать, поела.

— Ну что, успокоилась? — донесся спокойный голос Тома, который с аппетитом уплетал свою порцию.

Так хотелось и его послать куда подальше, но сдержалась. С человеком, отвечающим за твою безопасность, лучше не ссориться. Поэтому лишь натянуто улыбнулась.

— Да ладно тебе, — попытался он меня успокоить. — Милые бранятся — только тешатся.

— Что? — недоуменно переспросила я.

Какие ещё «милые». Это мы с Севалом что ли? Да я его придушить готова. Вот тогда бы я потешилась. Даже замечталась немного и не сразу поняла следующие слова Тома:

— Вечерком помиритесь, и ты не такая злющая будешь. А то ходишь, на всех кидаешься.

— Э-э-э… — только и смогла выдавить я.

Похоже, я здесь тупею. Что несет этот верзила? А Том посмотрел на меня, словно на дуру, и, закатив глаза, милостиво пояснил:

— Ну всем же известно, что когда баба недо…, - он кашлянул в кулак и поправился, — недолюблена, то она подобна гарпии. Вот и ты ходишь, орешь на всех без причины. Ничего, — он утешающе похлопал меня по руке, — скоро отпустит.

На этот раз от его слов даже сил не хватило задать очередное удивленное «что». Он сейчас это серьезно мне говорит?

— Ты шутишь? — все же решила я уточнить.

Он недоуменно посмотрел на меня.

— Зачем? Нет. Здесь все видят, как ты пару дней счастливая ходишь после отъезда Севала. А потом снова орешь, точно самка горного лимкана.

Я со стоном опустила голову на грязный стол. Еле сдержалась, чтобы не побиться о него лбом. Конечно, я хожу счастливая. А как еще я должна реагировать на его отъезд? Да за дни пребывания здесь он так мне мозг выгрызает, что я готова на себе его отсюда вывезти. Только бы умотал. А оно вон как получается.

— И что, все так и думают? — переспросила я.

— Конечно, — уверенно подтвердил он.

Я подозревала, что кузнецы делают все плохо ввиду моей принадлежности к слабому полу. Им просто не хочется слушать моих указаний. А выходит, я еще и недолюбленная женщина, которую вообще можно игнорировать. А они все знают лучше и сами сделают. Вот и творят не пойми что, а получаю за это я. С трудом оторвала голову от стола.

Пора в кузницу. Я могу хоть сколько истерить и обманывать себя мечтами об уходе отсюда. Но горькая правда заключалась в том, что мне некуда идти. И эта шахта сейчас мой единственный дом, за крышу которого и еду я должна работать. С усилием поднялась и направилась в нужную сторону.

На подходе к кузнице стало теплее и послышался грохот. В том конце коридора находился выход на улицу, часть плавилен располагалась под открытым небом, иначе все задохнулись бы. Но сегодня было тише обычного и лишь зычный мужской голос разносился под сводами большой пещеры.

Узнать его не составило труда. Это надрывал глотку Севал. Ну наконец-то! Не одной мне получать нагоняи. Пусть и эти остолопы тоже огребут свою порцию ругани от недолюбленного мужчины. От мысли, что и о нем могут так же думать, непроизвольно хихикнула.

Хотя здесь целое сборище таких недолюбленных. И скорее всего, они тоже не в настроении. Оно и понятно. К нам уже пару недель не заглядывали дамы из лагеря Остоса, с которыми можно было провести несколько приятных минут. Наверное, все заняты стычкой с Ликхом и им не до сопровождения сюда женщин.

От воспоминания о нем слегка передернуло. Что, интересно, сейчас творится в Доме? Сохранилась ли там хоть часть того, что строил Маквел? Или с его смертью умерли все его идеи и люди с легкостью о них позабыли? От мыслей отвлек Том. Над ухом раздался шепот:

— Ты уж с ним поласковей. Того гляди всех на клочки порвет. Недолюбленный мужчина поопасней женщины будет.

Неопределенно пожала плечами вместо того, чтобы сказать Тому несколько забористых словечек. Мы подошли довольно близко и уже видели, как Севал распекает нерадивых кузнецов. Похоже, он совсем бесстрашный. Чтобы так орать на пару десятков здоровенных бугаев с кувалдами в руках, надо иметь стальные нервы.

Он словно почуял меня и быстро обернулся. Резким движением подозвал к себе. Нехотя поплелась в его сторону, не ожидая ничего хорошего. Он нетерпеливо дернул меня за шиворот и поставил рядом.

— Кто это, по-вашему? — обратился он к мужчинам, встряхнув меня еще раз.

Они явно растерялись и не спешили отвечать, пока одни из них не произнес неуверенное:

— Ну, баба.

А затем взглянул на меня повнимательней и добавил:

— Наверное.

И ведь не поспоришь. Разглядеть сейчас во мне женщину можно было, если только хорошо присмотреться. Мешковатая одежда, замотанные волосы и чумазое лицо. Копоть и мелкая крошка буквально въелись в кожу. Как бы я ни натирала себя мокрыми тряпками, она все равно имела сероватый оттенок. Про руки и говорить не хотелось. Грязь из-под ногтей я ещё в первую неделю отчаялась вывести. А постоянные царапины и мозоли не придавали им изящества. Так что этот мужчина прав. Конечно, я женщина, но под знаком вопроса.

— Я и без вас знаю, что баба, — рявкнул Севал.

В ответ кузнецы криво заухмылялись. Не нужно быть менталистом, чтобы понять, о чем они сейчас подумали. Не знаю, почему, но от этого я покраснела. Стало стыдно, хотя ничего подобного я и не делала. Хорошо, чумазая — не так заметно мое смущение.

— Эта девушка — наш механик. И я об этом вам говорил. Видите чертежи? Это ее работа. А ваша — махать кувалдой.

Он обвел рукой часть дальней стены, на которой висели мои наброски и схемы деталей.

— Кто-нибудь из вас понимает, как там все нужно соединить, чтобы получился насос? — спросил он и обвел всех долгим взглядом.

В ответ тишина.

— Тогда какого кшарка вы не выполняете ее поручения? Или я и за вас должен работать? Раз вы не в состоянии слушать специалиста, то будете слушать меня. Я даю вам неделю на то, чтобы закончить и подогнать все детали. Кто не согласен, пусть идет к Остосу, он как раз сейчас собирает людей для очередной вылазки к Ликху.

Снова тишина, нарушаемая лишь треском печей. А затем, будто по команде, все стали расходиться. Севал подхватил меня под локоть и повел к чертежам. Похоже, в этот раз он будет капать мне на мозги гораздо дольше. Пару раз глубоко вздохнула и смирилась. Я и с этим справлюсь.