ГЛАВА 23

Ринора

Утро выдалось отвратительное. Впрочем, как и все предыдущие. Доставили заказанные вещи, и мне пришлось их проверять и упаковывать. Едва успела привести себя в порядок, как за мной зашел Миро. Выдавать своего изумления не стала и никак не отреагировала на его презрительный взгляд. Мы молча прошли в комнату Севала, где нас уже ждал накрытый завтрак.

— Садитесь, — коротко приказал он.

Я с интересом отметила, что Миро хоть и злился, но ослушаться не посмел. Молчал, хмурился и старался даже не смотреть на нас с Севалом. Любопытная ситуация получается. Неужели Севал сейчас будет перед Миро извиняться? Сложно было в это поверить, но посмотреть на такой спектакль очень бы хотелось.

С разрешения Севала мы налили себе травяного отвара и приступили к завтраку. Мужчины в столь ранний час не гнушались мясом, а я ограничилась лепешками и паштетом. Но поела плотно. Я давно усвоила простую истину: на Такутте нужно кушать впрок. Никогда не знаешь, в какое время удастся сделать это в следующий раз.

Когда последняя лепешка исчезла с деревянного подноса, Севал заговорил:

— Итак, Миро. Мне бы хотелось, чтобы ты понял вот что: эта женщина оказалась тем самым механиком, о котором помалкивал Маквел. Он ее весьма успешно прятал, и я этого не знал. На шахтах у Остоса она мне сейчас жизненно необходима. Вернее, она нужна всем нам. Ведь в горе руда, которой не хватает для оружия. А у Маквела, точнее уже у Ликха, благодаря ей, — он ткнул в меня пальцем, — руды больше чем достаточно. Они даже пушки отливают. Верно я говорю? — обратился он ко мне.

— Да, — подтвердила я.

Правда промолчала о том, что их испытания провалились из-за невозможности произвести нормальный порох. Пушки либо разрывало, либо они не стреляли. Но раз не спросили об этом, промолчу.

— Теперь ты понимаешь, что произойдет, если мы не увеличим добычу руды? Мы проиграем.

Миро сидел, сжав губы, а я искоса смотрела на его профиль. Какой же он еще молодой! Сколько ему? Двадцать? Меньше? Думаю, точно родился на Такутте. Интересно, а каково это: все дни провести на этой планете и не знать другой жизни? И я искренне порадовалась имеющимся у меня воспоминаниям о доме и родителях, наших путешествиях и друзьях со всей галактики. А что видел этот ребенок, пока рос здесь? Стало тоскливо.

— Поэтому она и может выставлять мне свои условия, — неожиданно заявил Севал, кивая в мою сторону. — Она одна из немногих на этой планете, кто знает, как нам помочь.

Ух ты! Решил свалить все на меня? Не удивлюсь, если сейчас заявит, что я в качестве оплаты потребовала от него услуги интимного характера. Еле сдержала веселый смешок. А Севал продолжал беззастенчиво давить на парня:

— Поэтому тебе придется выбирать: либо позорно проиграть Ликху, забрав эту женщину себе, либо отпустить ее.

И чего, интересно, Севал с ним так сюсюкается? Весьма подозрительно. А уж как умело он играет на его мальчишеских чувствах! Кто же из нас в детстве хотел проиграть войну? Парень-то, конечно, вырос, но внутри каждого мужчины сидит мальчишка, это мне ещё папа говорил. И сейчас этот мальчишка колебался.

— Значит, ты заберешь ее себе? — не отступал Миро.

Вот сдалась я ему! Или тут тоже работает правило: ни мне, ни тебе?

— Нет. Она свободная женщина и будет сама выбирать, с кем проводить досуг.

Было видно, что у Севала уже заканчивается терпение, но он хорошо себя контролировал. Поразительная выдержка. Поймала себя на мысли, что смотрю на Миро, как на ребенка, хотя сама старше его лет на пять. Странное чувство.

— И ты выберешь Севала? — не унимался Миро, обращаясь ко мне.

Ну как же его задел мой отказ! Теперь я начала выходить из себя. Я-то почему с ним должна быть милой?

— Нет. Мне не понравилось, как он целуется, — отчеканила я, надеясь закончить эту возню.

Севал слегка приподнял в удивлении бровь, но промолчал. А Миро не скрыл широкой улыбки.

— На этом будем считать тему исчерпанной. Мы с Рин сегодня уезжаем на шахты. Ты с Родстоном за главных.

Миро кивнул и, уже в более веселом расположении духа, направился на выход. Я хотела последовать за ним, но меня остановил подозрительно мягкий голос Севала:

— Задержись.

Одно слово. Но в нем было столько эмоций, что мне резко захотелось выскочить за дверь. Угроза, обещание и желание. Б-р-р. Непроизвольно передернула плечами и села обратно.

— Значит, не понравилось? — прозвучал его вкрадчивый голос.

Он сидел вальяжно, откинувшись на спинку стула, и, наклонив голову, рассматривал меня с прищуром.

— Ты хотел, чтобы я ответила ему что-то другое? — задала я встречный вопрос.

— Нет, ответ был вполне подходящим.

— Чему? Твоей манипуляции над парнем? — не удержалась я от язвительности.

— Это не твое дело, Рин, — обманчиво мягко произнес он.

— Вот тут я с тобой полностью согласна. Спасибо за завтрак. Я, пожалуй, пойду.

И я снова поднялась, чтобы уйти. Мне не нравился ни сам разговор, ни его тональность.

— Сядь. Я тебя не отпускал, — прозвучал холодный приказ.

Все во мне бурлило и кричало, что нужно уйти. Но я молча села. С этим мужчиной мне не тягаться. Вчера я чудом выбила из него необходимое. Сейчас настало время немного отступить и проявить мягкость.

— Ты не ответила на мой вопрос? — снова произнес он ровным тоном, за которым чувствовался камень.

И что ему ответить? Правду? Что до чертиков понравилось с ним целоваться и до сих пор при воспоминании об этом сладко ноет живот? Нет! Не доставлю ему удовольствия. А если скажу, что не по душе его поцелуи, то не спровоцирую ли обратный эффект? После такого мужчины обычно кидаются доказывать неправоту женщины. А оно мне надо? Похоже, я в тупике. Буду молчать. Больше ничего не остается.

Сижу, молчу. Он ждет. Я все так же молчу. Понимаю, что злю его этим, но в голову, как назло, не идет ни одной мысли.

— Ясно. Тогда я сам проверю, — заявил он.

А следом мгновенно подскочил и сдернул меня со стула. Крепко зажал в объятиях и впился в губы. Жестко, с напором он вторгался в мой рот, словно наказывая, а его язык властвовал там, как завоеватель. Сильные руки с нажимом проходились по спине. Вверх и обратно вниз. Задерживались на моих ягодицах, сминали пальцами и прижимали меня к крепкому телу.

От такого напора я растерялась и начала вырываться. Мне не понравилось, как по-хозяйски он распоряжается моим телом. Но он меня не выпустил, лишь сменил тактику. Припер к стене и, не давая отвернуть голову, начал нежно покрывать мое лицо поцелуями. Затем шею. Медленно, чуть скользя губами, он двигался вниз, чуть прикусывая кожу острыми зубами. Я терпела, поняв, что не смогу вырваться, проще дать ему самоутвердиться. Главное — следить за границами дозволенного.

Но когда объектом своих ласк он сделал мои уши, я почувствовала, что проигрываю. Невесомое дуновение и нежные касания мочки, вкупе с легким укусом, вызвали тягучую сладость внизу живота, и едва различимый стон сорвался с моих губ. Он услышал, и над самым ухом раздался тихий смешок. А затем его горячий шепот:

— Значит, нравится.

И он вернулся к моим губам. Севал был так нежен, что я закрыла глаза, стараясь скрыть пелену желания, застилавшую их. Я хотела, чтобы он остановился и прекратил эту дурацкую проверку, но легкий захват моей нижней губы и горячее скольжение по ней доказывали мне, что на самом деле я желаю обратного.

Но гордость она такая, так просто ее не сломить. Я держалась за нее, как за спасательный круг. Позволяла ему терзать мои губы, но не отвечала на ласки.

Не знаю, сколько бы еще я вытерпела, но он резко отстранился и задумчиво на меня посмотрел, словно оценивая. И тут его взгляд прошелся по лбу, задержался на метке и сразу стал брезгливым и злым.

— Маквелу тоже приходилось вырывать из тебя поцелуи? Наверное, поэтому он без споров отдал тебя мне. Ты, кстати, об этом знаешь? — спросил он ядовитым тоном.

При упоминании о Маквеле я окончательно пришла в себя. Снова нахлынула тоска по нему. Да этот мутант и в подметки Маквелу не годится! Тот помог мне, и пусть иногда был несправедлив, но в целом хотел добра для меня. Даже вот к нему планировал отправить из лучших побуждений. Только, похоже, ошибся. Никакой Севал не хороший.

— Знаю, и была с ним согласна, — вздернула я повыше подбородок. — Это требовалось, чтобы сохранить Дом. И нет, Маквелу никогда ничего не приходилось получать у меня силой, потому что он был тем мужчиной, которому хочется отдаться по доброй воле.

Знала, что хожу по краю, но так хотелось задеть его мужское достоинство. Уколоть и надавить посильнее. Порыв быстро прошел, и я пожалела о сказанном, видя зло сузившиеся глаза Севала.

Он схватил меня за руку и потащил обратно к стулу. Резко надавил на плечо, заставляя сесть.

— Дернешься — продам отшельникам, — рыкнул он и вышел в соседнюю комнату.

Липкий пот выступил на ладонях, и я по старой привычке вцепилась руками в штаны. Что он задумал? Ну какая же я дура! Да поцеловала бы его разок, похвалила, и он бы успокоился. А что теперь? Ноги начали мелко трястись, и я всеми силами старалась унять их дрожь. Теперь терпи, что бы он ни удумал. Извиняться и лезть с поцелуями поздно.

Когда он вернулся, я с такой силой надавила на бедра, пытаясь заставить ноги не трястись, что руки свело от напряжения. Он очистил стол от остатков завтрака и разложил на нем мягкий кожаный сверток. Я такой уже видела. У Ликха, когда мы возвращались с Совета и он зашивал мне ухо.

Но этот куда толще и явно имел более расширенный арсенал. Теперь мне стало совсем страшно. А мужчина, кажется, немного успокоился и, посмотрев мне в глаза, вдруг заявил:

— Я не должен был этого делать. Ты не та женщина, с которой мне бы хотелось иметь близкую связь. Думаю, нам стоит закрыть данную тему и больше ее никогда не касаться.

Ох, это что сейчас было? Он там в комнате успокоительных принял что ли? Конечно, я была рада такому исходу, но его слова задели меня. Не должны бы, а задели. Как понимать: не та женщина? И кто мне пару минут назад доказывал обратное? Странный тип. Действительно, лучше закрыть эту тему. Слишком уж большую сумятицу она вносит. А ее и так хватает.

— Хорошо, — согласилась я. — Зачем это? — спросила я, кивнув на местный медицинский набор.

— Нужно срезать клеймо, — спокойно сказал он, словно собирался рыбу почистить, а не содрать с меня кусок кожи.

Попыталась вскочить, но тяжелая рука снова легла мне на плечо.

— Я тебя сказал не дергаться.

— Пусть останется, — попросила я севшим голосом.

— Нет, — упрямо заявил он.

— И как ты планируешь от него избавиться? — пропищала я.

— Вырежу поврежденные участки кожи и залью все гейлриксом. Несколько дней — и будет чистый лоб, — сказал он, продолжая возиться с пузырьками и инструментами.

— Да ты обалдел!? — не выдержала я, даже не обратив внимание на то, что он собирается на мой лоб переводить столь ценное здесь лекарство.

— Не переживай, ты ничего не почувствуешь, — расплылся он в клыкастой улыбке, от которой повеяло жутью.

Наклонился ко мне и протянул странную тряпицу.

— Дыши!

— Не буду!

Он быстро поднялся и, обхватив меня сзади, с силой зажал нос и рот этой вонючей салфеткой. Помню, когда в последний раз мне так делали, ничем хорошим это не закончилось. Я даже мысленно выругаться толком не успела, как сознание поглотила темнота…

— Что-то ты долго, — донесся глухой голос. — Нам пора выдвигаться.

С трудом разлепив глаза, я осознала себя лежащей на кровати. Сверху нависал Севал и тряс меня за плечо.

— Пора.

Тихонько застонала. Снова почувствовала стальной привкус во рту и сильное головокружение. Попыталась, но так и не смогла поднять голову. Следом накатила ноющая боль во лбу и добавила неприятных ощущений. Потянувшись рукой к нему, нащупала повязку.

— Не трогай несколько дней. Встать можешь?

— Нет, — голос был хриплый, а горло пересохло.

Меня напоили водой, и немного полегчало. Затем подхватили на руки и понесли на выход.

— Родстон, помоги, — сказал кому-то Севал, передавая меня другому мужчине.

Попыталась сконцентрировать взгляд на его лице. Точно есть борода. А волосы? Где его волосы? Потянулась рукой в их направлении и схватила пустоту.

— Она пьяная что ли? — спросил Родстон у Севала, закрепляющего на вану сумки.

— Нет, под хиласом. Переборщил с дозой.

Он вскочил на Асту и принял меня из рук безволосого мужчины, усадил впереди, и мы не спеша двинулись в путь. Мерное покачивание подействовало на меня как снотворное, и вскоре я задремала в крепких объятиях Севала.