25

Полина сидела за столиком в камбузе, с аппетитом уплетая хинкали, которые повар Фёдор приготовил не без ее помощи. Она всегда придумывала что-то новенькое для корабельного меню.

Они подружились сразу. С ним было легко общаться. У Фёдора было прекрасное чувство юмора и куча самых разных историй в запасе. За свои сорок пять лет он избороздил просторы почти всех морей и океанов. На суше его никто не ждал, кроме сестры и племянницы, которым он всегда привозил различные подарки.

— Ну как там твои больные матросы? Опять в очередь выстраиваются?

Полина рассмеялась.

— Даже не знаю, что с ними делать. И каждый раз одни и те же. У одного заноза в пальце, у другого мозоль. Не, ну конечно, я вроде как при деле, но они же так жалобно на меня смотрят. А самое главное, что офицеры стали приходить.

— Может, им от всех бед уколы колоть?

— Хм, с физраствором, что ли?

Фёдор на мгновение задумался.

— У меня, кажется, есть идея.

Полина недоверчиво поглядела на мужчину, но, ничего не сказав, продолжила есть хинкали.

— Федь, дай сметанки ещё!

— Ну уж нет, дорогая! Боюсь, ты в один прекрасный день из камбуза не выйдешь. Вон щеки какие разъела — уже со спины того гляди покажутся.

— Не моя вина, что ты так вкусно готовишь, Федечка!

В это время раздался стук, и тут же в проеме двери появилась вихрастая голова одного из младших матросов.

— Докторша здесь? — спросил он Фёдора.

Полина сжалась за столом, стараясь притвориться невидимой.

— А что надо?

— Ахримов ногу растянул в паху. Палубу драил, поскользнулся.

— Прям в паху? — глаза повара округлились.

— Ага.

— Ну несите его в санчасть. Полина Алексеевна сейчас придёт.

— Ой, спасибо! — матрос исчез за дверью.

Полина возмущённо посмотрела на мужчину.

— Да ты что, с ума сошёл?

— Поля, не дрейфь! У меня есть план. Я тебе помогу.

— Ты?

— Да, бежим, по дороге расскажу!

Уже буквально через три минуты Полина стояла около кушетки, одетая в свежевыглаженный белоснежный халат. В руке у неё был огромный шприц с длинной толстой иглой. Позади высился Фёдор, на котором тоже был надет халат Полины, еле сходившийся на его животе.

Дверь отворилась, и два молодых матроса внесли тело своего товарища, стонущего от боли.

— Клади на кушетку! — гаркнул Фёдор.

Стоны внезапно прекратились. Матрос Ахримов приподнял голову, поглядел на повара.

— А ты чего здесь делаешь?

— Я помощник.

— Да, Серёжа, — Полина серьезно кивнула. — Кладите его, ребята, и можете идти. Палубу надо додраить.

— Не-не, погодите. А что это у вас в руках, Полина Алексеевна?

— Как что? Шприц.

— Но у меня растяжение…

Девушка нахмурилась.

— Не спорьте со мной, юнга! Мальчики, переверните его на живот!

— Подождите же! Ай!

— Я ещё ничего не делала. Признаюсь, будет немного больно, и именно поэтому я позвала Федю, чтобы он держал вас, молодой человек. Федя, начинаем!

С искаженным от ужаса лицом Ахримов вскочил с койки и бросился к двери.

— Куда вы, Серёжа?

Он уже ничего не слышал.

Как только за матросами захлопнулась дверь, Полина осела на кушетку, заливаясь истеричным смехом.

Фёдор налил стакан воды и подал девушке.

— О, господи! Ты просто талант! Что бы я делала без тебя?!

— Полечка, на войне все средства хороши. Завтра же вывешивай на двери объявление об обязательной клизмации всех военнослужащих. Вот увидишь — покой тебе будет обеспечен.

От звука сирены Полина вздрогнула и открыла глаза. Лампа на потолке мигала и то гасла, то разгоралась с новой силой.

Полина села в койке. Шторм? Пол качался. Девушка попыталась встать, но чуть не упала. Держась за металлический поручень, она с трудом подобралась к иллюминатору. В черноте ночи ничего нельзя было разглядеть и только иногда, когда красный свет маячка попадал на воду, высвечивалась белая пена, заливающуя палубу. На миг девушке стало страшно, но она поскорее попыталась взять себя в руки. Вполне возможно, кому-то нужна ее помощь, и Полина должна быть во всеоружии. За стеклом мелькнула фигура человека в плаще и с капюшоном, затем — громкий топот по металлическому полу. Ручка на двери задергалась.

Полина по стене прошла к двери.

— Кто там?

— Это я, Полин. Ерофеев.

Старший мичман.

Девушка отодвинула защелку.

Мужчина протиснулся внутрь. С прорезиненного плаща тотчас же натекла лужица воды.

— Ты сама как?

Она пожала плечами.

— Нормально. Сильная качка!

— Такое часто случается в это время года. К сожалению, у нас другая проблема.

Полина напряжённо вглядывалась в лицо мичмана, но из-за темноты было сложно определить серьезность ситуации.

— У капитана кризис.

— Не поняла.

— Ну чего непонятного, Полин? Напился он. Лежит в рубке.

Девушка ахнула, поднесла ладони ко рту.

— Как? Лев Фёдорович?

Мичман вздохнул.

— Ты мне нужна. Его срочно надо вывести из этого состояния. Ну, прокапать его, что ли… Там шторм, не дай бог, что случится…

— А как же все мы? Кто сейчас кораблем-то управляет?

— Об этом не беспокойся! Тут нас много. Мы все-таки не первый год плаваем.

— Но…

— Пошли!

Он потянул её за руку, затем снял с себя плащ и протянул Полине.

— Я тебе помогу его донести до санчасти. И Фёдор уже там.

Сквозь черноту ночи Полина пробиралась, спотыкаясь на мокрой и скользкой палубе. Из-за рева бушующего океана она не слышала ничего. Корабль подскакивал на гребнях волн, словно был игрушкой. Дыхание перехватывало так, что дышать было практически невозможно, и ураганный ветер выбивал слезы из глаз, относя их куда-то за спину. Двести метров до рубки казались километрами. Полина обрадовалась, увидев совсем рядом свет от фонаря. Фёдор что-то выкрикнул, но его никто не услышал.

В рубке горел тусклый свет, и, войдя туда, Полина не могла удержаться, чтобы не посмотреть на многочисленные приборы.

— Где пациент? — она была смущена. Все-таки это капитан корабля, а не какой-нибудь портовый грузчик. Ей нравился Лев Фёдорович своим спокойствием, уравновешенностью. Кто бы предположил, что этот человек мог быть подвластен таким демонам? Сейчас ей вспомнились слова старшего мичмана про какой-то кризис у капитана. Что бы это могло значить?

Полина огляделась по сторонам. У дальней стены она увидела лежащее на полу тело человека. Девушка прошла к нему, по пути скидывая с себя мокрый плащ. Фёдор и Ерофеев стояли поодаль, стараясь не мешать Полине.

Она присела возле неподвижно лежавшего капитана.

— Лев Фёдорович, вы меня слышите? Лев Федорович!

Она нащупала его пульс. Все было в норме. От капитана разило перегаром. Полина оглянулась на стоящих позади мужчин.

— Мне нужно перенести его в санчасть.

Те послушно кивнули.

Полина поглядела в иллюминатор. Начинало светать. Теперь можно было видеть огромную серую массу воды, катившую огромные волны по необъятной поверхности океана. Девушка не спала всю ночь, и теперь усталость давала о себе знать. Капитан лежал на кушетке, накрытый простыней. Его грудь равномерно вздымалась. Капельница, от которой к его вене тянулась трубочка, грушей свисала над кушеткой. Теперь можно быть спокойной за его физическое здоровье. Уже завтра капитан будет свеж как огурчик. Полине не давало покоя душевное состояние Льва Фёдоровича. Когда только они притащили капитана в санчасть и уложили его на койку, мичман тяжело вздохнул.

— Жаль мужика!

Полина промолчала. Не её это дело. Капитан третьего ранга Понукаев намного старше её и всегда вызывал уважение. Ну а жалость… Жалость, как известно, унижает.

Но мичман продолжал.

— Капитан получил плохие вести из дома. Его жена ушла от него. Все забрала, а детей оставила у соседей.

Глаза Полины сощурились, превратившись в зеленые щелочки.

— Да ну! Как такое возможно?

— Она молодая у него, да и дети не от него. Нагуляла, что одного, что другого.

Девушка хмыкнула.

— Ну и скатертью ей дорога! Зачем ему такая нужна?

— Любит он её сильно.

— Но ведь любят же за что-то. Не за красивые же глазки и, извините, круглую жопу. Должно же в человеке быть что-то человеческое!

Мичман усмехнулся.

— Ну вы, женщины, умеете притворяться.

— Пардон, не все.

Фёдор хихикнул.

— Не каждому достаются такие идеальные, как ты, Полин. Может быть, поэтому у тебя никого нет, что ты не умеешь притворяться?

Девушка криво усмехнулась.

— Феденька, милый, я просто занята делом. А между плаваниями у меня полно ухажеров. И мне вовсе нет нужды притворяться.

На самом деле ей было обидно. А ведь это, скорее всего, правда. Честных и прямолинейных не любят. Мужикам нравятся гламурные фифы. А она… Даже одевшись для ночного клуба, умудрилась расквасить нос кавалеру только за то, что он положил свою руку ей на грудь. Господи! Ну о чем, вернее, о ком она сейчас думает. Опять этот проклятый Крок!

Майкл сидел на заднем сиденье в такси. Пока он летел в самолёте, мужчина потерял много времени и теперь пытался нагнать упущенное. Надо было отослать, по крайней мере, двадцать мейлов, успеть связаться со своим адвокатом, а также с риэлтером. К негодованию Майкла его мать звонила без перерыва. По всей видимости, до неё уже дошли слухи о предстоящем разводе с Крис и разрыве контракта с компанией Ричарда. Разговаривать с матерью он в ближайшее время не собирался.

Майкл даже не почувствовал, что автомобиль остановился.

— Приехали! — сказал таксист.

Мужчина расплатился и вышел из машины. В руках у него был только небольшой портфель. Оставшийся багаж должен был прийти на следующий день.

Майкл остановился напротив высотного стеклянного здания, задрал кверху голову. Где-то там, на двадцать седьмом этаже, сейчас сидит в офисе его отец. Теперь они будут работать вместе, как тот давно предлагал сыну.