Глава 2

И тут незнакомый большой дядя посмотрел на Василису. И не просто посмотрел. Ух, как глянул! Во, как челюсть его сжалась. Даже скрипнула. И чего так глядеть-то? Не у него же чупа-чупс украли? То есть, позаимствовали. Аж страшно становится! Очень страшно! Василиса даже чуть ли не в кресло вжимается. Но от осознания, что именно этот грозный дядя, что повезет ее, страшнее любого монстра, становится радостно. Такой точно всем наваляет. Особенно, тем гадам, которые забрали маму. Потому от страха девочка не жмется, а с любопытством хлопает большими ресницами, наблюдая за мужчиной. И ждет, когда же он, наконец, поедет. И дядя быстро оглядывается с видом, а не следит ли кто за ним, или просто наблюдает? Словно это он чупа-чупс взял в магазине, а не Василиса. А то и не один. А три штуки сразу. Губы дяди что-то недовольно беззвучно произносят. Потом он уверенным движением передвигает правой рукой какую-то штуку, жмет ногой на педаль, и машина резво дергается вперед. – У-у-уху! – взвизгивает Василиса, реагируя на то, как ее вжимает в кресло (сейчас точно не от страха), а в лобовое стекло она видит как машина очень быстро набирает скорость. Хотя страх тоже имеется. Жуть же как быстро! И от этого классно! – Быстлее! Быст… Но скорость начинает падать. И машина, вообще, останавливается. А Василисе становится обидно. Неужто дядя ее сейчас высадит? Уже? Так быстро? Как говорит тетя Лена – поматросил и бросил? Но нет. Причина остановки – другая сломанная машина, которую несколько дядей толкают к обочине. Фух! Василиса уже хотела скрестить руки на груди, в знак протеста, и высказать своему персональному водителю, что он поступает, как ненастоящий мужчина. А раз дядя не виноват в остановке, значит пока не заслуживает порицания. А вот другие дяди, из-за которых пришлось тормозить… То, что окно в машине можно открыть, нажав кнопочку на двери, знает даже дурак распоследний, не то что Василиса. Она, вообще, очень умная и все-все знает. И всем это рассказывает. Долго кнопочку искать не приходится. Раз, и стекло быстро опускается. Два, и под удивленный взгляд мужчины рука девочки дотягивается до руля, нажимая на его центр, где изображена бегущая лошадка. Красивая, но Василиса бы нарисовала лучше. Нужно не забыть сказать об этом дяде. Намекнуть, что может накалять на бумажке, а тот скотчем потом приклеит ее шедевр на руль. Ну, или можно просто фломастерами разукрасить имеющуюся лошадку. Раздается громкое «БИ-И-ИБ!», на который оборачиваются все, кому ни лень. А потом, до того, как стекло пассажирского окна поднимается обратно (дядя отреагировал и решил закрыть), Василиса успевает выкрикнуть: – Быстлее, пошевеливайтесь! ЧО как челепахи белеменные?! Она как-то слышала эту фразу от дяди Валеры, что живет в соседнем подъезде. Фраза понравилась. Дядя Валера – нет. Такой в женихи для мамы точно не пойдет. Дяди же на дороге оказываются совсем глупыми. Вместо того чтобы быстрее отодвинуть свою машину, вообще, останавливаются и смотрят на Василису и ее личного водителя. Александр – Быстлее, пошевеливайтесь! ЧО как челепахи белеменные?! Да, твою же! Хотел поменьше привлекать внимания. Ага. По-тихому отвезти девочку на пару сотен метров от заправки, расспросить, где оставила родителей. Потом отдать этот казавшийся маленьким мешочек с большущими проблемами бедным и видимо прогневавших само мироздание людям. Я бы сказал, очень несчастным. Иначе не понятно, за что им такие страдания в виде этой мелкой пигалицы. Мужики, на которых накричала мелкая заноза, сидящая рядом, уже делают пару шагов к нам. Разбираться и светиться еще больше нет никакого желания. Потому выкручиваю руль и притапливаю на педаль. Мощный мотор тут же отвечает мне приятным рычанием и толкает тачку вперед и в сторону. Приходится заехать на газон, чтобы объехать возмущенных мужиков. – Так бы слазу, – бурчит малявка. А, ведь, то, как она садилась ко мне в тачку, должно было попасть на запись видеокамер на заправке. И пока ее несчастные родители не подали в розыск, нужно их самих найти. Нельзя, ох, как нельзя привлекать внимание… – Давай, объясняй мне, – командую «зайцу», – чего залезла ко мне? И где твои родители? – Не хочешь плоблем? Ехай молча, – хмурится девочка. И почти туже возмущается. – Эй?! Чего останавливаешься?! А я ее везти дальше и не собираюсь. Останавливаюсь на обочине, отъехав метров триста от заправки. – Где? Твои? Родители? – выделяя каждое слово спрашиваю эту наглую мелочь с хвостиками. Пока не ответит, везти ее дальше не намерен. Девочка вздыхает так, словно не самые умные и эрудированные одногруппники из детского садика достали тупыми вопросами. Она неожиданно указывает себе на левое плечо пальцем и спрашивает: – Вишь чо у меня?! На коже плеча подтертое изображение волчьей пасти. Детская сводилка-татуировка. Изображение больше мультяшное, чем реалистичное. Что-то азиатское, типа анимэ. – И? – подталкиваю ее к разъяснению. И подначиваю, так как девочка не спешит разъяснять. – Вижу. Волк из «Ну, погоди»? – Не-ет! – пигалица, оскобленная до глубин души, возмущается. Потом строит грозную мордочку и, пытаясь страшно рычать (ага, с ее сложностью выговорить «р»), заявляет: – Самый стлашный волк в миле! Оболотень! – под конец и руки поднимает вверх, изображая из них могучие когтистые лапы. – МО-О-О-ОНСТЛЛЛ! – И? – скучающе интересуюсь. Малявка возмущается еще больше. – Вообще-то, это значит, что я в самой ужасной плеступной банде. Мой папа самый клутой, стлашный и богатый в миле. Вези меня к нему, и он тебя не убьет. Даже нагладит. И машину новую купит. Клуче этой. Вот же угораздило! Кошусь на задний ряд кресел со спрятанной там кучей бабла. Затем поднимаю взгляд в небо. – За что? – шепчу я. Ведь хорошее дело задумал. Девочка, похоже, расслышала мой шепот. – За все холошее, – констатирует она. – Как говолит дядя Максим – за все воздас… воздась… воздася по заслугам. Или не так он говолил… Так. Медленно выдохнуть, и медленно глубоко вдохнуть… Повторить. – Значит, так, – снова обращаю внимание на этот малолетний кошмар с разноцветными резинками на волосах и татухой волка на плече. – Ага, – соглашается воплощение хаоса. – Все так. Не обращая внимание на ее выкрутасы, продолжаю: – Ты хочешь, чтобы я тебя отвез к родителям? – спокойно спрашиваю ее. – Ну, наконец-то допел! – мелкая вскидывает от облегчения руки. Держать себя в руках стоит неимоверных усилий. Еще никто меня так не выводил. – Раз так, говори, куда ехать? Лишь бы поскорее ее сбагрить. Надеюсь, она действительно к родителям едет. – Так плямо по дологе! – машет вперед ладонью. – Туда! – Пристегнись, – бросаю девочке, как можно нейтральней. По идее, нужно детское кресло. Но чего нет, того нет. Хоть тут эта заноза слушается, пристегивается. И, вообще, уже сидит с таким видом, словно пай-девочка, а не кошмар молодого учителя начальных классов, только пришедшего работать в школу. – Как, хоть зовут тебя? – решаю немного узнать об этом чуде с хвостиками. – Я Василиса. Плиятно познакомиться, – малышка излучает вежливость и покладистость. Что-то подозрительно. – Вася, значит? – уточняю я. Интересно, как эту несносную зовут родители? – Сам ты Вася! – грозно хмурится мелкая. И произносит по слогам, словно учит совсем дурачка. – Я Ва-си-ли-са. Ну, эта… котолая плекласная. Самая плекласная. А я такая. И самая класивая. Не видишь что-ли? Показывает руками на себя и свой образ. – Красивая, прямо куда деваться, – хмыкаю. Несмотря на то, что она меня бесит, девочка довольно забавная. Да, она наглая. Но мир таков. Он не любит слабаков и нерешительных. Хочешь жить, вертись и добивайся своего. Так что, эта малявка даже молодец. Правда, лучше бы эта «молодец» доставала кого-нибудь другого. Тех же родителей, например. – А как тебя зовут? – уже спрашивает меня. – Александр, – отвечаю ей. – Мм… Александл, клуто. Она подлизаться пытается? Что-то не вяжется… – Так мы, значит, едем к твоему папе? Так? – уточняю. Дальше собираюсь узнать подробности того, как мы его найдем. Попробую сориентировать мелкую на местности, чтобы представлять куда ехать. А то, вдруг, нужный поворот проедем? А жить эта мелочь должна тут неподалеку. По идее. Одной такой мелкой далеко не добраться. По-любому, убежала из дома. Мелькает мысль, а не родители ли сами ее бросили, когда она их в край достала? Эта заноза может. Мне за пару минут мозг почти вынесла. А ее предки, бедняги, с самого рождения мучаются. – Не к папе, – спокойно отвечает Вася. Этот ответ мне очень не нравится. Начинаю сбавлять скорость. – А к кому? – Мой папа получил мне важную миссию. Мы с тобой едем спасать маму! – как-то радостно восклицает малявка. И спокойно начинает сосать чупа-чупс, непонятно откуда взявшийся. ЧТО?! Какой «спасать маму»?! На эмоциях чуть на тормоз резко не давлю. В очередной раз себя сдерживаю. Ее точно родители сами не бросили? – Быстро отвечай, откуда ты взялась? И где твои родители? – цежу вопрос. При этом снова сдерживаю себя. На этот раз, чтобы не зарычать. Если мелкая обделается от страха, настроение мне это не поднимет. Да, и ребенка, каким бы он несносным ни был, травмировать не хочу. – Иначе, в полицию сдам! Сначала Вася под моим взглядом ежится на кресле. Потом… – Стой! Стой! Вон, они! – неожиданно что-то увидев в окне, вопит девочка. – Родители! Сам же я настолько сильно отвлекся на мелкую, что почти не обращал внимание на окружающее. Слова про родителей, срабатывают как триггер. Почти сразу останавливаю тачку. Хорошо, что и так скорость сбавил. И только, когда кошмар с хвостиками распахивает дверь, понимаю, около кого остановился. Ох, чую неладное. Вася выскакивает из авто, и сбывается самый хреновый сценарий. Малышка бежит к полицейским, досматривающим фуру. Ее хвостики болтаются на каждом шагу, разлетаются в разные стороны развязавшиеся разноцветные шнурки. – Дяди полицейские! – кричит на бегу малявка. – Меня ужасный маньяк похитил!