Глава 11 · Рид

Ожидания – дьявольская вещь.

Я вытащил из сумки телефон и в сотый раз за вечер набрал номер Мэдисон, который снова перебросил меня на голосовую почту. Из груди вырвался разочарованный вздох. Предчувствие очередного надвигающегося шторма неудач росло со скоростью полета шайбы в конкурсе на самый сильный бросок лиги. Мне захотелось ударить кулаком по стене. Или выкурить пару сигарет. Желательно и то, и другое.

Раздраженный ходом своих нелепых мыслей, я потер ладонью лицо, затем швырнул телефон обратно в сумку, которая лежала на полу, и пнул по ней коньком.

– Может, ее не пропустила охрана? – предположил Бес, натягивая джерси с шестьдесят шестым номером на спине.

Я посмотрел в сторону Ландри, который о чем-то громко спорил с нашим менеджером по экипировке, и покачал головой:

– Исключено. Я обо всем позаботился.

На имя Мэдисон оформили специальный пропуск, который позволил бы ей пройти к нам раздевалку до начала игры, чего не разрешалось ни нашим агентам, ни даже членам семей.

Она просто не пришла.

Понимая, что нужно сосредоточиться на предстоящем матче, я отбросил мысли о репортерше на задний план и оглядел товарищей по команде. Вопреки моему паршивому настроению атмосфера в раздевалке была великолепной, что, как правило, гарантировало нам сильный старт, и я не собирался своей кислой рожей подрывать моральный дух парней. Поэтому быстро принял серьезный вид и напялил любимую маску невозмутимости.

Сегодня мы играем с «Гладиаторами Нью-Джерси» – одной из самых результативных команд лиги, которая не проигрывает вот уже семь матчей подряд. И «Дьяволы» во что бы то ни стало должны прервать их победную серию. Потому что каждый проигрыш сокрушителен для нашей статистики. Несмотря на то, что мы все еще занимаем хорошую позицию в нашем дивизионе. И моя единственная забота на данный момент – выйти на лед и доказать всем, что я заслуживаю быть здесь.

Когда мы вернулись с разминки, я дал команде минутку посидеть в тишине – очередной предматчевый ритуал, после чего произнес напутственную речь, которая вышла короче, чем обычно, и взглянул на настенные часы.

Время истекло. Она не придет.

Я вышел из раздевалки последним. Разочарование ощущалось в каждом моем шаге, пока я направлялся вниз по тоннелю к арене, вдыхая острый холодный воздух. Это чувство должно было меня разозлить, а злость – придать концентрации, но все, о чем я мог думать, – это почему Мэдисон не пришла. Она забыла? Заболела? Передумала?..

– РИД!

Оглянувшись, я увидел Мэдди, вихрем выскользнувшую из дверей раздевалки. Меня захлестнула огромная волна облегчения. Тугой узел в груди ослаб. Девчонка выглядела так, словно в нее ударила молния: медно-каштановые волосы растрепаны, макияж размазан, а щеки красные, словно она пробежала марафон. Маленький очаровательный беспорядок.

– Прости, моя машина снова не хотела заводиться, и мне пришлось…

– Иди сюда. – Я распахнул перед ней объятия, молясь, чтобы она приняла приглашение.

Мэдисон подошла ближе и выжидательно посмотрела на меня. Она не собиралась упрощать мне задачу. Я слегка согнул колени, потому что, стоя на коньках, был вдвое выше нее, и развел руки еще шире.

– Кокетничаешь, репортерша?

Вудс лукаво улыбнулась, демонстрируя убийственные ямочки, и в следующую секунду ее маленькое тело прижалось к моему. Тонкие руки обвились вокруг талии, и я почувствовал, как напряжение спадает с плеч. До этого момента я не осознавал, насколько изголодался по простым человеческим объятиям. Мягким. Теплым. Комфортным. Я не являлся сторонником публичного проявления чувств, но прямо сейчас мне было наплевать, что на нас пялилась вся команда, включая главного тренера и персонал.

– На удачу, – прошептала она, и я прижал ее крепче, ощущая странный прилив тепла.

Однажды я испытал девять оргазмов за ночь. В средней школе поцеловал самую горячую старшеклассницу прямо на глазах ее крутого дружка-квотербека. Моя соседка Лесли как-то отсосала мне в патрульной машине своего чокнутого папаши-копа, который неоднократно грозился отстрелить мне яйца. Но не думаю, что когда-либо в жизни испытывал больше эйфории, чем сейчас, обнимаясь с этой девушкой.

От Мэдди потрясающе пахло: хвоей и имбирными пряниками. На краткий миг меня накрыло давно забытое волнение, которое я испытывал, когда просыпался рождественским утром и бежал к елке, чтобы открыть подарки. В детстве Рождество было моим любимым праздником. Единственный день в году, когда я чувствовал себя по-настоящему счастливым, пока гребаный отец-наркоман не отнял у меня и это.

– Останешься посмотреть, как мы надерем задницы «Нью-Джерси»?

Мне понравилось то, как покраснели ее щеки, когда она отступила и подняла на меня смущенный взгляд. Ее милая застенчивость была гораздо соблазнительнее, чем открытый флирт, к которому я привык со стороны женщин, мечтающих привлечь мое внимание.

– Может быть, – пожала плечами Мэдди. – Но имей в виду: если проиграешь, я почувствую себя использованной.

Мои губы дрогнули:

– А если выиграю?

– Отправимся в Вегас.

– В часовню или казино?

– Уже готов на мне жениться? – Ее очаровательные ямочки не давали пощады.

– Я слышу в твоем голосе надежду, репортерша.

Она закатила глаза, но улыбаться не перестала.

– Должно быть, твоему огромному эго на арене отведена специальная секция.

На мгновение в тоннеле воцарилась тишина, а затем все прыснули со смеху. Я завел руку за спину, чтобы показать придуркам средний палец.

– Харди, краги на место! – рявкнул Коннор.

– Так ты останешься посмотреть игру? – снова спросил я Мэдди, надевая перчатки.

– Я слышу в твоем голосе надежду, хоккеист, – передразнила она, вызвав у меня дурацкую улыбку.

– Черт, а мне уже нравится эта малы… – заявил Бес, и конец его фразы утонул в одобрительном гуле парней и нашей вступительной песне, которая заиграла на арене.

* * *

Когда национальный гимн был спет, а команды – представлены, мы заняли позиции для стартового вбрасывания. Я оглянулся на трибуны, где сидел мой маленький суетливый талисман. Один быстрый взгляд на Мэдди – все, что мне было нужно. Ее присутствие на трибуне успокаивало меня, как волшебное зелье. Пять недель душевного землетрясения, и я снова чувствовал себя… собой. Словно вернулся домой из долгой изнурительной поездки. Прозвучал свисток судьи, я выиграл короткую битву и полностью переключил свое внимание на лед.

Сказать, что сегодняшний матч выдался охренительно напряженным, стало бы преуменьшением века. Первые два периода пролетели как одно мгновение. На шестой минуте игры Бес удачно подключился к атаке и открыл счет, отправив первую шайбу в ворота «Нью-Джерси» прямо от синей линии. В начале второго периода я увеличил наше преимущество до двух шайб, а вскоре оформил и дубль.

Динамика нашей игры была ошеломительной: мы эффектно блокировали броски, создавали моменты, контролировали шайбу в зоне атаки, а когда противник прорывался, наш голкипер Медведев совершал немыслимые сейвы. Мы выкладывались на полную, действовали слаженно, расчетливо и агрессивно, не оставляя говнюкам из «Нью-Джерси» ни единого шанса. Наша энергия превосходства была заразительна. Зрители на трибунах буквально сходили с ума. Они были счастливы видеть, что «Денверские Дьяволы» снова побеждают.

До конца третьего периода оставалось две минуты. Кей послал мне шайбу, и я буквально почувствовал, как на арене возросло напряжение. Так выглядит подмоченная репутация. В прошлом сезоне шайба под моей клюшкой приводила болельщиков в неистовство, теперь все будто только и ждали, когда я снова облажаюсь. Впрочем, в этом нет ничего необычного. Быть центром одной из самых несносных хоккейных команд лиги – все равно что быть хедлайнером эпического шоу: все взгляды в первую очередь нацелены на тебя.

Я стиснул зубы, крепче сжимая клюшку. Внезапный прилив энергии пронесся сверху вниз по моим венам и сконцентрировался в ногах. Бес снял с меня последнего защитника, яростно сбив его с ног. Толпа загудела в предвкушении, и мои мрачные мысли рассеялись.

Звук удара моей клюшки по шайбе эхом разнесся по арене и утонул в реве трибун. Шайба рассекла воздух и попала в верхний левый угол сетки. Прозвучал сигнал о взятии ворот. Стадион взорвался оглушительными криками и аплодисментами. На краткий миг я закрыл глаза ожидая, когда мир перестанет вращаться.

Это был он.

Один из тех моментов, ради которых я хотел жить.

Один из тех моментов, ради которых я был готов умереть.

Только когда на лед полетели бейсболки, я осознал, что оформил хет-трик. Первый в этом сезоне. Пятнадцатый в моей карьере.

Итоговый счет 4:0. Чистая победа.

Полное, мать вашу, доминирование.

Пока парни радостно врезались в меня, хлопая по спине и плечам, я искал глазами Мэдди. Но ее место уже пустовало. Проклятие. Я не заметил, когда она ушла, потому что был сосредоточен на игре. Но я бы солгал, если бы сказал, что не пялился на нее при каждом удобном случае.

– Кому нужна хренова кроличья лапка, когда есть целая волшебная зайка, а? – Постучал по моему шлему Бес.

Я попытался сдержать эмоции, которые просто зашкаливали, но проиграл эту битву и громко рассмеялся. Черт, я был так счастлив. Счастлив до безумия.

Раньше я считал подобные вещи простым совпадением или сюжетом для канала Syfy, но после сегодняшней игры ритуалы, которые перед каждой игрой проводили парни, перестали казаться мне глупыми суевериями. Медведев не наступает на логотип нашей команды в центре раздевалки, считая это дурным знаком. Флэш, он же Майкл Бойер, целует перед игрой свою первую забитую шайбу. Ландри задерживает дыхание, пока идет по тоннелю. Бес со своей счастливой кельтской монеткой, или Кей с его сраными шелковыми носками… Вся эта хрень внезапно обрела какой-то смысл. И если бы прямо сейчас мне кто-нибудь сказал, что гребаный Санта существует, клянусь богом, я бы купился и на это.

Радостные болельщики трясли самодельными плакатами, топали, обнимались и кричали, толпясь по бокам тоннеля, ведущего в нашу раздевалку. Я подмигнул горячей блондиночке, громче всех скандирующей мою фамилию, и переключил внимание на шум в коридоре, где столпился весь наш персонал. Все аплодировали нам. Мне.

В последнее время я старался убраться из раздевалки так быстро, как только мог, но сегодня торопиться совершенно не хотелось. Я был рад разделить всеобщее праздничное настроение. Я снова чувствовал себя королем вечеринки, и мне дьявольски нравилось это ощущение.

Немного неприглядной правды: хоккеисты – тщеславные ублюдки.

Первое, что я сделал, когда вошел в раздевалку, – проверил свой телефон. Пока парни громко спорили о том, в каком баре отмечать победу, я с улыбкой идиота пялился в экран, где было открыто сообщение от Мэдди.