Глава 22. Праздник со смыслом

Подготовку к торжеству организовали быстро. Расчистили места в парке и на полигоне, накрыв всё непрозрачными магическими куполами. В парке остались свободными только дорожки и тропинки. Возвращающиеся студенты видели, что в самом здании академии никакие приготовления не ведутся, и пытались выведать про это необычное явление у тех, кто на каникулы не уезжал. Единственное, что было доступно их взглядам, это сияющие разноцветными фонариками общежития. На фоне заснеженных сугробов вокруг это рождало предвкушение чего-то необычного.

Утром накануне торжества все получили разноцветные конверты с приглашениями.

«Дорогие студенты!

Мы хотим, чтобы этот праздник в академии вам понравился и запомнился. Мероприятия будут проводиться на всей территории парка и полигона. Просим надеть теплую и удобную одежду. Конкурсы, игры с призами и подарки уже ждут вас. Старт празднику даст снятие магических куполов».

Конечно, вечером дорожки заполнились студентами, с интересом ждущими обещанных развлечений. Винни с Лисовскими, ковыряя пальцем стенку магической преграды, делились мнениями о том, что их ждет.

— Вот тут точно еда! — Винни всё еще надеялся раньше всех узнать о празднике. — Такие запахи! М-м-м!

— Да тебе бы только еда! — Лисовские извлекали из карманов то один артефакт, то другой. Всё это время они пытались послушать, подсмотреть и разведать, но не вышло. — А это что?

Один из братьев в недоумении крутил в руках что-то похожее на засушенную жабью лапку.

— Может, амулет какой мамуля сунула?

— Скорее мелкий тебе подложил перед отъездом, — не согласился второй. — Пакостник растет похлеще нас.

— Дай сюда! — Винни забрал предмет спора, покрутил в руке и ткнул им в купол. Купол мигнул и со звоном схлопнулся.

Восторженные вопли нашей компании утонули в веселом реве толпы. Купола исчезли разом, и у студентов от зрелищ просто глаза разбежались.

Кругом сияли огни, на маленькой площадке перед главным зданием стояла огромная ель. Висящие на ней сферы переливались всеми цветами радуги, а на макушке, заключенная в специальный шар, светилась и постреливала небольшими разрядами шаровая молния. Под деревом стояли какие-то мешки, и на них вольготно, как на лежанке, развалился носатый дедок с бородой. Меховой треух и шуба с натянутым поверх красным атласным восточным халатом не дали студентам сразу опознать в нем гоблина-завхоза.

— Ну, что стоим? Праздник начался, я вам седня за дедушку. С меня будут подарки! Везде натыканы указалки к развлечениям, тыкаем идентификатором, читаем и веселимся.

Народ ломанулся в разные стороны. Сначала ближе к своим общежитиям, думая, что там расположены задумки именно для них.

Бытовички, конечно, нарядились в лучшие шубки, нацепили зимние сапожки на каблуках и прихватили муфты. Пробегавшие мимо девчонки, одетые попроще — в удобных полушубках или курточках, в сапожках без каблука или ботинках, в вязаных шапках с варежками, — удостаивались лишь презрительных взглядов.

— Как можно?! Это же праздник! — Видимо, пребывание дома повлияло на бытовичек не лучшим образом.

Перед бытовым общежитием высились две снежные крепости, со рвами и валами, воротами и зубчатыми стенами из снежных блоков. Их явно требовалось захватить и удержать. Чуть в стороне на ледяном троне сидела красавица Эртониза с непривычной для ее облика косой и в белоснежной шубке с серебристым отливом.

— Девушки, как вам развлечение? — лукаво улыбнулась она.

— Так это же для боевого факультета. — Бытовички сморщили носы и собрались уйти, чтобы найти что-то достойное их внимания.

— Вы так думаете? — Драконица носком сапога поддела крышку ледяного ларца, стоявшего у подножья трона.

Студентки замерли как под гипнозом. Ларец был переполнен камнями и металлом. Конечно, дорогих украшений там не было, так что обычные дамы, фыркнув, развернулись бы и ушли, но магички прекрасно видели, что каждая безделушка — заряженный артефакт. К тому же всё, что удалось разглядеть, было красивым, и даже суровый комендант не сможет запретить носить это. Такая красота была еще и полезна в учебе, а значит, форменные платья и фартуки станут менее унылыми.

— Захватите крепости и удержите их — и это станет вашим, — искушала их ректор. На стенах появились снежные воины. — Над обеими крепостями должны к концу праздника быть флаги вашего факультета.

Первой не выдержала длинная и худая, как палка, гоблинша. С громким визгом, швырнув в сторону муфту и достав из кармана запасливо припасенные рукавички, она кинулась на штурм одной из крепостей. Папуля ее перебрался в одно из людских государств и для пользы дела купил себе титул, однако на украшениях дочкам экономил. Считая, что потом выйдут замуж — вот пусть муж и покупает.

Боевой визг подействовал на остальных как сигнал. Решив, что им не достанется, если не участвовать — и это, в общем-то, было верно, — девицы ломанулись на приступ. Летевшие в них снежки просто не в силах были остановить увидевших «блестяшки» магичек-сорок.

Откровенно говоря, Эртониза была слегка шокирована. Крепости взяли буквально за минуту, с нахрапа. Видела бы она дамские битвы в магазинах на Земле в период распродаж — не удивлялась бы теперь. Снежных воинов выкинули со стен и заперли ворота изнутри. Над твердынями взвились золотые полотнища.

Все покушения на крепости со стороны других студентов, забегавших поинтересоваться, были отбиты. Зашедший посмотреть на невиданное зрелище декан боевиков пошел вылавливать своих. Неслыханно: бытовички-захватчицы! Похоже, его бойцы совсем мышей не ловят, такие конкурсы для боевого факультета, а не для владычиц метлы и сковородки.

А у боевиков были столбы. Столбы и летающие между ними Тимон с Кроновым. На столбах сверху располагались громадные колеса с привязанными к ним мешками. Что в мешках — было неизвестно, но это только подогревало интерес. Точнее, что в мешках, участникам показали, но потом так раскрутили колеса, что понять, что именно в каком, стало нереально. А еще любителям обзавестись халявным мешочком приходилось несладко: при попытке влезть блокировалась магия, столб был смазан жиром, а летающие охранники сокровищ лили на карабкающихся сироп и воду, сыпали перья и муку, в общем, развлекались по полной. Один решивший схитрить двуипостасный, выпустивший когти, обзавелся роскошным маникюром формы «мягкий квадрат» ярко-розового цвета и от неожиданности, посыпаемый мукой, плюхнулся в сугроб у столба под громовой хохот зрителей. Первому соискателю, который все-таки дополз, несмотря на гламурный наряд из сиропа и желтых перьев, достался здоровый шмат колбасы в вощеной бумаге. Парнишка обрадовался колбасе как сокровищу. На земле одежда автоматически очищалась от сюрпризов, и все кинулись поздравлять счастливчика. А призовая колбаса была преподнесена в дар симпатичной девушке. Судя по тому, как она задвигала носом и благосклонно приняла презент, ее второй ипостасью был кто-то из хищников. Студенты еще азартнее полезли на столбы, а наши летуны активно им мешали. Толпа собравшихся воплями подбадривала и тех и других, весело хохотала над неудачниками и поздравляла везунчиков.

В то время, когда исчезли купола, Винни с Лисовскими находились в районе природного общежития. Лисовские просто везде бродили и наткнулись на тролля, а наш Ромео пытался высмотреть в толпе свою кучерявую зазнобу. Рыжую гномку он так и не увидел, зато оказался прав насчет еды. У природников и правда были развернуты палатки с едой, но получить ее было не так просто. Рядом были возведены ледяные лабиринты, горки с крутыми спусками и здоровенный снежный холм, на вершине которого за круглым столиком сидели на утоптанной площадке Мария Спиридоновна и Манефа Ауховна. Дамы чинно пили чай из пузатого самовара и разглядывали студентов. Продавцы палаток дружно тыкали пальцами в них и в доски-указатели и продавать что-либо просто так отказывались наотрез.

Винни, будучи вечно голодным растущим организмом, уверенно двинулся к ближайшему указателю. Идентифицировал себя, приложив к нему кольцо, и выдал информацию:

— Ага. Вон те шарики на спуске с гор, еще где-то в ледышках с дорожками, потом лезем к бабуле и меняем на какие-то карточки. Нам на них дадут пожрать. — Он с интересом осмотрел горку с высоким спуском, извивающимся бешеной змеей.

Нужные разноцветные шарики находились на самых краешках с обеих сторон трассы. Компания проводила взглядом отчаянно ругавшегося человека, который при попытке схватить один из шаров вылетел на огромной скорости за край горки. Из сугроба мгновенно выросла гигантская снежная рука и, поймав неудачника, поставила его на дорожку.

— Значит, так! Я жрать хочу! — Винни жадно разглядывал на прилавках связки бубликов, горы пирожков и пряников, стопки лоснящихся маслом блинов и румяные бочка кулебяк.

— И мы. — Лисовские дружно потянули носами. — Вон тот здоровый точно с мясом. А кулебяки — с капустой и вроде с рыбой.

— Есть план! — Винни довольно заулыбался и шепотом стал рассказывать братьям идею, краем глаза следя за усилиями студентов. Многие уже не пытались собирать шарики на горке, логично рассудив, что те есть и в лабиринте. Что там, в лабиринте, не знал никто, но после попадания туда первых студентов то тут, то там внутри стали вспыхивать разноцветные огоньки.

Сначала братья выпучили глаза, но парни они были рисковые, а еще большие любители всякой халявы. Халявой считалось всё, за что не надо было платить. Ну подумаешь — рискнут, академия же побеспокоилась о безопасности, как с тем мужиком. Всяко не убьются.

И вот уже с горы стремительно несется туша тролля, который в каждой из растопыренных рук держит ноги одного из щуплых коротышек Лисовских. Те изо всех сил пытались на такой скорости хватать шарики, и после пары промашек это стало у них неплохо получаться.

Марья, наблюдая за этим зрелищем, фыркнула прямо в чашку чая от пришедшего ей на ум сравнения. Винни был одет в меховую курточку и в паре с братьями вполне бы мог сыграть мамонта с парой опоссумов из мультика «Ледниковый период». Братья Лисовские на роль опоссумов подходили идеально.

— Ты не находишь, что Винни для обычного тролля несколько своеобразен? — Манефа задумчиво макнула бублик в чашку. — Довольно воспитан — для тролля — и очень нестандартно мыслит.

— Я с троллями особо дела не имела, не с чем сравнивать, — пожала плечами Мария Спиридоновна. — Однако мне кажется, что если дело будет касаться голодного Винни и миски с едой, то я не позавидую препятствиям, вставшим у него на пути, — сыронизировала она.

На их гору по приставной лесенке с обратной стороны вскарабкался Пантелеймон, служивший своеобразным связным. Ведь все предложенные Марьей развлечения превратились в своеобразную проверку немагических сил, ловкости и смекалки. Практика явно обещала быть нелегкой, а времени на сборы было в обрез. Да и слишком многое было поставлено на кон.

— Бытовички взяли крепости. Эртониза в шоке, — докладывал домовой. — Декан боевого пытается собрать своих, но они все позастревали у целительского общежития, на полигоне пока только пять мешков сняли. Лезут многие, желающих полно, но все с нахрапа. Только один ушастый эльф притащил шест и как сиганул с разбегу в прыжке. Достал, долго ругался. Ему попался мешок с косметикой. Тимон посоветовал потом сменять у девчонок на что-нибудь. А остальным так же прыгать не дали, сразу масло лили под шесты. Пусть свое придумывают.

— Эльф-то откуда? — поинтересовалась Мария Спиридоновна.

— Из целителей. Бледный, худющий и весь в белом. — Пантелеймон пожал плечами и заметил: — Не думаю, что он — то, что нам надо.

— Не стоит судить по внешнему виду. — Манефа протянула домовику пирожок и чашку с чаем. — Если это тот, о ком я думаю, то он очень перспективный парнишка.

— О, Винни и братья зашли в лабиринт. — Марья, следившая за скоростным спуском, увидела, как покачивающаяся компашка, встав на ноги и распихав по карманам шарики, прошла дальше.

— Винни?! — Домовой схватился за голову. — Его туда вообще нельзя пускать! Капец лабиринту.

— Да ладно. — Марья похлопала его по плечу. — У нас еще полно развлечений. Ты хоть видел, как они на горке шары сгребли?! Всего несколько пропустили.

Пантелеймон не видел, и поэтому ему в красках расписали фееричный спуск тролля и компании.

Декан боевиков шипящей мартышкой прыгал перед общежитием целителей. Он абсолютно не понимал, почему его парни вместо кулачных поединков, взятия крепостей или, на худой конец, лазания за призами на столбы застряли именно здесь. Его змеелюдское шипение со свистом удачно вплеталось в заводную плясовую мелодию. У целителей кружились, пересекались и расходились многочисленные хороводы и хороводики. Звучали бешеные ритмы, мелькали живые круги. Правила на первый взгляд были просты. Прорвать чужие круги и не давать им соединяться. Попавшие в круг считались заложниками праздника, и за них выигравшей команде полагался выкуп. Но и тут крылся подвох. Выкуп висел в воздухе на летающем артефакте, иногда непредсказуемо перемещаясь в пространстве. Достать сундук можно было, только встав в пирамиду из участников победившего хоровода, и сделать это следовало до того, как артефакт сменит свое местоположение. Круг боевиков в вихре пляски почти выиграл и идти куда-то на штурм крепости с чокнутыми бытовичками не собирался. Перед игрой всем предъявили содержимое сундука. Выкуп был настоящий! Деньги! И боевики, в основном дети служащих во фронтирских гарнизонах, не намерены были отступать. А декан может шипеть или сам идти биться с бабами за бабские бирюльки.

Впрочем, злой змеелюд нашел благодарные уши. Стайка природниц, услышав про ларец с украшениями, переглянулась и быстренько убежала. Похоже, Эртонизу ждало зрелище «последняя сумка Louis Vuitton в “черную пятницу” со скидкой 70 %».

Самые большие неожиданности подстерегали всех у артефакторов и некромантов. Кладбище и две площадки перед общежитиями были отданы под игру «Зимний клад». Кладоискателям следовало обзавестись снаряжением, инструментами и картой. Проще всего было заполучить карту. Желающий, следуя инструкциям на указателе, шел… на кладбище. Заснеженный погост расцвел яркой глазурью пряничных строений. Пара наряженных зомби-зайчиками скелетов завязывала соискателю руки и отправляла за пряничным домиком. Надо было выбрать один и попытаться его съесть или хотя бы обгрызть. Внутри сладких конструкций можно было найти карту, подсказки, где искать снаряжение, или просто какие-нибудь мелкие сувениры. Как только содержимое домика хваталось зубами, руки становились свободными. Если найти нужное с первого раза не получалось, процесс повторяли. На кладбище стоял хруст, хохот, стоны и рычание, пахло медом, сдобой и специями.

Снаряжение и инструменты можно было найти по подсказкам или попробовать добыть у некромантского общежития. Там ожившие на время каменные мантикоры устраивали родео для всех желающих. Удержавшиеся на их спинах получали инструменты, остальные с визгом и хохотом летели в сугроб. Руководил аттракционом комендант бытовиков. Мантикор было две, а приз выдавался одному всаднику. Помимо удержания на скачущем каменном монстре, требовалось еще попытаться спихнуть с «коня» соперника.

Когда же прошедший всё это счастливчик, следуя указаниям, бежал к артефакторскому общежитию, его глазам представала окруженная кустами и деревьями площадь с домиками, колодцами, сарайчиками, колокольней, мельницей и прочими сельскими атрибутами, только уменьшенных размеров. Как для домовых. Вот тут-то по карте и ориентирам, с помощью компаса, лопаты, кирки и веревки надо было найти и выкопать, или выдолбить из стены, или достать из колодца и так далее клад. Спрятано было их не так много, как хотелось студентам, поэтому ажиотаж был большой. Кто-то объединялся, кто-то спорил, а парочку подравшихся за подсказки двуипостасных отстранили и запретили участвовать в конкурсе.

Зимой, как известно, темнеет рано, но снующим везде студентам было всё равно. Кроме масштабных развлечений, было и множество мелких. Начиная от перетягивания каната, веревочных каруселей и заканчивая обычными горками с санками и домовятами с корзинками леденцов в виде символов факультетов. Повсюду виднелись расстегнутые полушубки и курточки, шапки набекрень, слышались взрывы хохота, летали снежки.

Одну крепость у бытовичек всё же отбили природницы, правда практически сровняв ее с землей, но зеленый флаг на флагшток был нацеплен. Смеющаяся Эртониза объявила, что победили две команды, и, услышав разочарованные стоны с обеих сторон, хлопнула в ладоши. Ларец вырос вдвое, а содержимое скрылось в ледяных коробочках.

— Подходите и выбирайте свою награду!

Если раньше дамы даже в бою успевали спорить, что и кому достанется, то теперь было понятно, что всё решат удача и случай.

Около флагштока с флагом природниц стояла рыжая кудрявая гномка и, рассматривая доставшуюся ей заколку для волос, рассуждала вслух:

— Где носит этого тролля? Если я ему так нравлюсь, мог бы и помочь. Тогда этим желтым курицам ничего бы не досталось. — Она была раздосадована отсутствием в нужный момент нежелательного, но очень полезного поклонника. Подбежавшая подруга дернула ее за рукав.

— Пошли скорее, там еще клады ищут!

И девчонки побежали сквозь радостно гомонящих гуляющих.

А Винни был страшно занят. У него на голове стоял один из братьев Лисовских и самозабвенно лупил киркой по ледяной стене. В лабиринте шарики были замурованы в стены на разной высоте, и их было не видно. Перед входом рядом с указателем лежали кирки. Надпись советовала легонечко обстукивать стену до получения яркой цветной вспышки. Тусклая вспышка указывала, что шар где-то неподалеку, но не прямо в этом месте. Потом надо было пробить дыру и достать шарик. Так всё и было, пока в лабиринт не вошла наша компания, вооружившись инструментом.

Винни хотел тоже начать обстукивать стену согласно инструкции, но Лисовские, спустившись с плеч тролля на землю, переглянулись и достали из карманов какие-то штуковины.

— Есть идея. Должно сработать, скоро похаваем. Фиговины без магии, ща заценишь. — Один из братьев примотал к своей кирке какую-то рогульку. Второй извлек из коробки кусок черного мела.

— Смотрим внимательно, проявка минуты на две, не больше, — скомандовал обладатель прокачанной кирки. Второй сунул Винни еще кусок мела. — Увидишь — отмечай.

Последовал легкий удар по ледяной стене. Кирка продолжала касаться поверхности, и от нее начали с потрескиванием расходиться волны. Стену усеяли цветные вспышки, и парни тут же начали отмечать их мелками.

Конечно, наши наблюдающие дамы не могли не увидеть это северное сияние, озарившее участок лабиринта.

— Вот жулики, похоже, резонатор приволокли, — восхищенно проворчала Манефа. — Только как на лед настроили? Или у них просто специальный был? — И тут же сама себя одернула: — Был бы специальный, для ледников, лабиринт бы уже развалился в крошку.

— Но это ведь не против правил? — забеспокоилась Марья.

— Нет. Он не магический, но всё равно они хитрое жулье. Прав был Пантюшка, хана лабиринту.

А с той стороны уже доносились гулкие удары и треск. Когда троица вышла из лабиринта, в который за ними уже никто не рискнул сунуться, куртки у них были сняты и набиты шариками. Сзади раздался грохот: это бедный лед, дырявый, как изгрызенный мышами швейцарский сыр, не выдержав, осыпался дождем мелких осколков.

— Ой! — Лисовские чуть присели и с опаской посмотрели на сидящих на снежной горе дам.

Винни не заморачивался и пер вверх по снегу с мешком из куртки наперевес. Братья, увязая в рыхлом снегу, стали пробираться за ним. Упревшие и взмокшие, добытчики вывалили к ногам дам кучу цветных шариков. Марья с Манефой переглянулись, посмотрели на горку почти без шаров, на остатки ледяного лабиринта и выдали победителям-варварам большой мешок с праздничной валютой.

— Манефочка Ауховна, бабуля, спасибо вам! Мы это… кушать очень хочется… ну, пироги там.

С горы трое, не считая мешка, скатились кубарем. И со всех ног кинулись закупаться ароматной провизией. Набег на палатки закончился захватом всех точек. Продавцы, забрав выручку, которую им потом обещали поменять на обычные деньги, пошли развлекаться. Счастливый Винни, стащив добро в одно место, сел на прилавке по-турецки, как восточный владыка, и, выбрав громадный пирог с мясом, укусил добычу за румяный бок. Мясной сок брызнул и потек по подбородку, а тролль довольно заурчал. Лисовские не отставали, но если один смачно зажевывал кулебяку, то второй сразу подтянул к себе маслянистую стопку блинов и кувшинчик со сметаной. Народ завистливо облизывался. Но Винни был нежадный тролль, тем более самое вкусное он всё равно припрятал в мешках в пространственном кармане.

— Налетай! Угощаю всех!

Вкусняшки расхватали, и жующая толпа, разжившись «хлебом», ломанулась на поиски зрелищ.

Тролля от еды смогли оторвать Миранда с Си'лэ.

— Вы тут лопаете, а там боевики выиграли деньги! Еще народ ищет клад на площадке перед общежитием артефакторов, и столбы еще не все обобрали. Но если будете тут есть, то всё пропустите! Бытовички с природницами снежные крепости захватили и уже призы забрали! — Миранда подпрыгивала от волнения, и ее хвост ходил из стороны в сторону.

— Деньги? — Лисовские подскочили и, рассовав по карманам пирожки, умчались искать поживу.

Винни, задумчиво прожевав кусок, с интересом осведомился:

— И куда, по-вашему, лучше идти?

— Ну, на хороводы нас не хватит, а вот карту клада и подсказки мы на кладбище раздобыли. — Миранда взяла связку бубликов и повесила Си'лэ на шею как бусы. Си'лэ не возражал, еда — это всегда хорошо.

Винни кивнул, заботливо всё упаковал и только тогда согласился посмотреть, что там и как.

Инструменты они достали легко. Си'лэ просто трансформировал руки в щупальца, и оторвать его от мантикоры было нереально. Кладоискатели как раз подходили к месту поиска, когда раздался радостный вопль, а потом горестный стон.

Щуплая девчонка смогла обнаружить под мельницей сундук и даже обвязала его веревкой, но сил вытянуть добычу у нее не хватало. Парочка гномов из зрителей предлагала выкупить право на найденный клад, но барышня мотала головой и всё продолжала тащить из последних силенок. Винни, проходя, цепанул и девицу, и веревку. Сундучок с чпоком выскочил из-под мельницы. Мелкая зашипела, решив, что ее решили ограбить. Это была гоблинская полукровка с тонким крючковатым носиком на худом личике и с огромными черными глазами, которые моментально наполнились слезами. Она понимала, что с Винни не справится. Тролль посадил ее на сундучок и, достав пряник в виде выусня, сунул его растерявшейся малявке в руки.

— Молодец, мелкая! На, пожуй! Худющая, тоньше, чем мой ремень! Сундук убери в пространственник, раз нашла, магия уже сработает.

Компания пошла искать свой сундук, а в спину доброго здоровяка смотрели широко распахнутые, полные восхищения глаза полукровки.

Ближе к полуночи вдруг раздался слышный во всех уголках парка голос старого гоблина:

— Значит, так, внучата! Все идем к дедушке под елку. У меня тут подарки не розданы. А сидеть уже надоело, я, может, тоже повеселиться хочу. Кто не успеет, я не виноват, уберу на склад до следующей зимы!

Конечно, все со всех ног кинулись к елке. Там уже были и Марья с Манефой, и ректор, и Кронов с Тимоном. Все помогали раздавать свертки и коробочки. Студент подходил — и на одной из коробок сразу появлялось его имя. Кто-то вскрывал подарки сразу, кто-то прятал, чтобы заглянуть потом, но по лицам было понятно, что все довольны полученным.

Мешки пустели, народ расходился праздновать дальше. Катались на санках и каруселях, прыгали через костры и кружились в веселой пляске.

Преподаватели и персонал, слегка уставшие от обилия впечатлений и неожиданных открытий, обсуждали мероприятие.

— Навскидку берем третий и второй курсы. — Гоблин знал всё лишь по докладам домового, но при этом у него было время прикинуть состав группы практикантов.

— Из бытовиков я присмотрела пару девчонок. Обе с третьего, боевые! — улыбалась довольная Эртониза. — И ваши природницы хороши. Рыжая гномка просто огонь. Никогда не думала, что можно так организовать своих подруг.

— Она со второго, — кивнула Виолетта, поняв, кого имеет в виду Эртониза, и, посмотрев на Марью, сообщила: — Это к ней ваш Винни неровно дышит.

— Вот и поедут на пару. — Манефа ехидно оскалилась. — Лисовских еще туда тоже. Жулики первостатейные и без магии всех обведут вокруг пальца.

Преподаватели обсудили примерный состав участников практики, наметили план сборов и договорились принять окончательное решение на утренней планерке.

— А теперь пошли веселиться! — Шнырь тряхнул белоснежной бородищей и, подцепив под локоть Эртонизу, заявил: — Пошли хоть спляшем, покажем нашей молодежи, как надо!

Ректор, чувствуя себя юной девушкой, расхохоталась и вместе с гоблином побежала туда, где гремела музыка и призывно мигали огни. За ними двинулись и остальные.

Никто не заметил в тени заснеженных деревьев темную фигуру старого дракона. Его беспокоило беззаботное веселье дочери. Видимо, что-то шло не так, как он планировал, и девчонка придумала, как выкрутиться.

Вдруг кто-то подергал его за рукав. Крошечная старушка гномка сунула ему в руки варежки.

— Надень, дурень, лапы застудишь!

Ошарашенный дракон глядел вслед бабульке, сжимая в руке вязаные рукавицы с веселыми зайцами.

Несколько дней назад на границе орочьих земель…

Фарид внимательно осмотрел глиняную кружку и еще раз протер тряпочкой.

Скоро, совсем скоро его трактирчик станет приносить прибыли в два, нет, в три раза больше! И тогда можно будет расширяться. Хорошо, что он случайно узнал про намечающееся строительство. Где стройка, там и желающие поесть. Строители, поставщики, проверяющие и прочие существа будут сновать, как термиты, туда-сюда, а на голодное брюхо это не совсем удобно. Пусть у него и нет большого выбора, но на качестве он не экономил. Сытный мясной пилав никогда не заканчивался, а лепешки всегда были свежими и горячими. Вот только что будут строить, узнать пока не удалось. Не было у старого орка таких связей. Плавное течение мыслей прервал громкий стук в дверь.

— Ну кто там еще?! Ночь на дворе! Закрыто! — Открывать неизвестно кому совершенно не хотелось. Округа была довольно пустынным местом, да и охранника орк не держал. Заведение маленькое, с подвыпившими дебоширами помогали управиться более трезвые посетители, а последний воришка был лично им пойман где-то с месяц назад. Мелкий мохнатый засранец пытался стянуть свежие лепешки, но вовремя вернувшийся на кухню Фарид успел сцапать юркую красную тварь.

Тварюшка оказалась разумной и голодной. Фарид не отличался особой добротой, но слезливая история, рассказанная комком грязного красного меха, почему-то тронула его. Существо оказалось из другого мира, из расы чертей. По его словам, чертик там занимал хорошую должность, пока не проштрафился, а потом цепь неудачных случайностей довела его до нынешнего существования, бездомного и голодного.

Мохнатик оказался туповатым, наглым, но забавным, и орк решил оставить его у себя за харчи.

Лишние руки в хозяйстве пригодятся. Чертику идти было некуда, и выбирать ему не приходилось.

Однажды они даже посидели вечером за кружечкой сидра. Рогатый разговорился и рассказал свою историю. Вытирая сопли и слезы кисточкой хвоста, он в красках повествовал о своей тяжелой участи.

И мама-то его растила в строгости и шагу ступить не давала, и хозяин не оценил и из-за какой-то бабки понизил до лакея, и потом бабка та опять ему подгадила. Напилась чего-то омолаживающего и потерялась, а его виноватым сделали.

Фарид жил давно; работая трактирщиком, чего только не наслушался, так что привык в рассказанном различать, где правда, а где выдумки. По его мнению, чертяка и правда был редкостным неудачником с поганым характером и отсутствием должного воспитания и получил по заслугам.

— Понимаешь, ты не знал, кто та уважаемая женщина, и нахамил! Не спорь! Ее даже твой бывший хозяин как дорогую гостью принял. Значит, уважаемая! Тем более женщина! Это у молодых девок ветер в голове, их родители должны учить помалкивать и старшие родственники. А такая пожилая ханум может иметь свое мнение, и ты должен был склонить голову в уважении к возрасту и выслушать! И тем более не вламываться в комнату к даме. Я бы тебя закопал в степи по рога и стадо выпустил на выпас за такое.

Чертик в итоге признал свою неправоту, но всё равно упорно считал, что встреча с бабкой стала причиной всех его неудач. Старый Фарид только качал головой и заставлял перемывать тарелки еще раз, находя на них какие-то только ему видимые разводы и пятна.

Отрывая от воспоминаний, в дверь снова забарабанили. Орк сунул руку под стойку, где на всякий случай держал тяжелую дубинку для слишком буйных посетителей. Под категорию оружия она не подпадала, и стража не запрещала использовать такое для защиты. Пока он раздумывал, открыть или нет, стук прекратился, но орка это не успокоило, а насторожило. Если стучали подобным образом, значит, просто так не уйдут.

Чутье не подвело. Разбилось окно, и взгляду пораженного Фарида предстала заскочившая сквозь него пожилая чертиха. И та же чуйка подсказывала, что чертячье невезение пришло и по его душу.

Покачиваясь на громадных каблуках и прижимая к себе пухлую, туго набитую сумку, наглая взломщица заголосила фальцетом:

— Таки где мой сын? Оставил маму сиротой и живет припеваючи! Мамо голое, бoсое, лишения терпит по твоей милости! Венцеслав Авраам Франц Рудольф Пепелюшко-Подкотельный XII, если я прожду еще, то мама покажет, почем у тети Цили раки в торговом ряду!

— Уважаемая, — у орков к матерям относились с уважением, но это не значило, что те могли ходить куда вздумается и разговаривать со всеми мужчинами на равных, — вы пришли в мой дом без приглашения, вломились посреди ночи, испортили имущество и кричите. Я вызову стражу!

— Не беременейте мне мозги! У вас мой сын, моя кровиночка, вы его украли или как-то обмишурили и держите в заложниках. Сына даже к родной маме выйти не может. Аферист! Я сама стражу вызову, и вы ответите за материнские страдания и голодные одинокие годы старости. Я таки свою жизнь прожила хорошо, и до конца тоже хочу жить безбедно! — вопила мадам как потерпевшая.

— Ну мама! — Чертик выскочил из кухни. — Что ты тут вообще делаешь?

— И таки посмотрите на него, родную мать с порога гонит! Ни здравствуйте вам, мама, ни как доехали! Я его родила, кормила, поила, в люди вывела, а он работу потерял, мать без куска хлеба оставил! Хожу в обносках, стыдно во двор выйти — вдруг соседи увидят?

— Мама, не переигрывай. Какие соседи? У нас забор пять метров! — Чертик жался к трактирщику как к родному и безуспешно пытался переспорить вошедшую в раж родительницу.

— Ой, можно подумать! Кому надо, тот таки увидит! — не сдавалась маман. — И вообще, где зарплата?! Мамуля сидит на одной воде, а сыночка тут жирует!

Трактирщик демонстративно скептически окинул взглядом мелкого и перевел глаза на объемные формы мадам.

— Ну чего глаза бесстыжие свои положил на мои формы, как на буфет? Сними, пока очи не повылазили, ослепнешь от красоты! — Рука с бриллиантовым перстнем разгладила наманикюренными коготками красный пушистый мех в глубоком декольте. — И таки кость у меня широкая, формы от мамули, и подумайте не тем, чем обычно, а тем, что сверху: я с голоду уже опухла! Вы вообще меня кормить собираетесь?! Стоят тут два поца, а я вся обессиленная такая. — И она, видимо изображая умирающего лебедя, с грацией перекормленной утки театрально плюхнулась на скамью и требовательно уставилась на мужчин.

Фарид уселся напротив, доска под ним жалобно скрипнула. Очень хотелось сграбастать гадкую дамочку за шкирку и выкинуть вон, но пресловутое чутье говорило, что не поможет. Дама относилась к той породе, что ты их в дверь, а они в окно. Таких могли выгнать или власть имущие, или непомерные траты, еще можно было попытаться договориться. Сейчас все козыри были у Фарида, но не факт, что у чертихи нет джокера, да и пара крапленых колод вполне может иметься на руках.

— Чем платить будете, уважаемая? У меня не приют, не подаю! Да и за окошечко разбитое не мешало бы рассчитаться. — Он сурово нахмурился и кивнул на торчащие из рамы осколки.

— Сына, заплати этому старому скупердяю, а потом и организуйте мне ужин и комнату. Мама устала, маме надо отдохнуть! И не думай, что мама забыла за твое поведение! Вернемся домой, женю тебя, и пусть у молодой жены потом голова думает, куда тебя ангелы порхатые потащили! — Довольная планом, чертиха покосилась на орка. — А ты… э-э-э… уважаемый, подскажи, где тут артефактик зарядить можно, штоб недорого? Сам понимаешь, откуда у бедной женщины гроши? Только сына один, и тот непутевый. Ну шо ты стоишь, когда мама таки сидит голодная? Двигай своим мехом на кухню и неси маме то несъедобное, что тут готовят. В моем положении не до капризов, так и быть, попробую не отравиться. — Она состроила брезгливую гримасу и требовательно махнула чертику на кухонную дверь.

— Мама, откуда у меня деньги? Я тут просто живу, и кормят меня за выполнение поручений. Заплатите сами, вам же шла вся моя зарплата! — Красный мохнатик выпалил всё это и в предчувствии взрыва сжался в комок, приготовившись, если что, дать деру.

— Ой-вэй! Шла, да вся вышла! Ты своими копейками теперь мать будешь попрекать?! Хлебушка маме на те гроши уже и не купить было?! Вырастила дитятко! — снова завизжала меховая бензопила. — И как ты можешь позорить так весь славный род Пепелюшко-Подкотельных! Да твоя уважаемая бабушка еще при жизни твоего дедушки на его похороны все билеты продала как горячие пирожки! А ты тут за еду работаешь! Да его хоронили на бис три раза, и ни одного возврата не было, так допек всех старый черт!

— А у меня выхода не было, куда смог, туда и устроился! Еду принесу, если уважаемый Фарид дозволит, а плати сама. — Черт спрятался за трактирщика. Этот орк казался ему защитой от всех бедствий, только в трактире мохнатик вдруг почувствовал себя не бесполезным. Фарид хоть и был слегка угрюмым и не особо разговорчивым, но по-своему заботился о нем и даже хвалил иногда: «Молодец, рогатый, знатно тряпкой шуруешь. Там я тебе пирога кусок оставил, теплый еще». И впервые маленькому чертику не хотелось быть какой-то важной шишкой, строить из себя незнамо кого и хамить окружающим. И вот явилась любимая мамуля и опять портит всё вокруг!

Чертиха, понимая, что домой сейчас ей не попасть, а сыночка — вообще балласт бесполезный, все-таки приняла решение сбавить обороты и договариваться. Трактирщика еще раз оглядели внимательным взглядом, сделали правильные выводы, и разговор перешел в деловое русло.

— Ну, может, я таки и заплачу за ваш харч, если выживу, но денег нет. — Она полезла в сумку. — Вот, смотри, есть джинн. Волшебный джинн в бутылке. Возьмешь за еду и комнату на неделю?

Сама она, пока шла до трактира — зелье выкинуло ее на дорогу в полукилометре от него на границе с демонскими землями, — успела сунуть нос в украденное в надежде зарядить артефакт. Обнаружив вместо желаемого призрак русского алкаша, она долго ругалась, а призрак, высунувшись поглядеть, кто так орет, с воплем: «А в ад-то за что? Чертов алхимик!» — скрылся обратно в бутылке.

Теперь мадам решила обхитрить орка, всучив ему такой «подарочек» за вполне нужные вещи.

Фарид дураком не был, а еще любил всякие диковинки. В бутылке явно был не джинн, но испуганные глаза из-за стекла он разглядел. Орку было любопытно, кто там и как его запихали в бутылку, и он посчитал, что эта тайна стоит нескольких тарелок с едой и маленькой клетушки с кроватью на чердаке под крышей. Торг был яростным. Чертиха требовала апартаменты и трехразовое питание с переменами блюд. Фарид, в трактире которого апартаментов отродясь не водилось, настаивал на своем или предлагал искать другое место жительства и пропитания. В итоге бутылка досталась орку, а мадам получила горячий пилав, лепешку и морс, а еще ключ от чердака.

— А насчет мага таки я не услышала. У вас тут в округе есть кто-нибудь? — Необходимость покинуть поскорее это место не давала дамочке покоя. Она прекрасно понимала, что если вовремя не убраться и засветиться, то демоны и у орков ее найдут. Граница-то вот она, рядышком. Все-таки она знатно покуролесила в замке, а третий советник — это не абы кто. Зелье, что она выпила, похоже, было сделано для курьеров, для переброски к границам с донесениями и поручениями. Если алхимику поручат найти сведения, он выдаст рассчитанные точки переходов у границ, и тогда найдут ее быстро. Скорее всего, конечно, они думают, что она потом перенеслась обратно к себе в Ад. К несчастью, артефакт из-за прыжка в замок разрядился. Однако по-другому внутрь она бы попасть не смогла, пришлось расходовать двойной заряд — и вот итог: застряла в глуши! Спасибо сыночке!

— Так мага-то мне где искать? — поторопила чертиха задумавшегося Фарида.

— Тут рядом скоро начнется большая стройка, а какая стройка без магов? Разных понаедет, это точно! Только сами-то они за деньги работают! А вы, уважаемая, сами сказали, что нету у вас монет. — Орк хитро прищурился.

— Ой, разорение сплошное, одни страдания материнские. Сыну-то невесту нашла, думала, женю оболтуса и отдохну на старости лет. А теперь сплошные траты и грошей нет, придется мамино наследство продавать. — Она вытащила из сумки браслетик леди Кло.

Фарид вытаращился на дорогущую, но аляповато-безвкусную безделушку.

— Краденое? — Это было первое, что пришло ему в голову. Потом он посмотрел на перстень чертихи, на серьги и вытащил из кармана круглое стеклышко в оправе. Поднес к глазу, осмотрел браслет, потом перевел взгляд на драгоценности мадам.

— Уважаемая, на браслетике-то следы ауры другого владельца. Вашим наследством он быть явно не может.

— Ну, подарила мне одна дама, за услугу. Деликатное дело, следила я за ее мужем. — Чертиха, как от мошки, отмахнулась от подозрения.

Фарид с сомнением оглядел ярко-красную корпулентную фигуру, разряженную и блестящую.

— И вас не заметили? Ну, слежку?

Она кокетливо улыбнулась и вдруг исчезла. Раздался топоток — каблуки ведь не сняла — по стенкам, по потолку. Потом что-то хлопнуло, и чертиха, ойкнув, материализовалась у стойки, уличенная при попытке сунуть лапу в кассу.

— Проверяла защиту ваших финансов, заметьте — даром! Не благодарите. Лучше помогите продать это. — Она кивнула на лежащий перед орком браслет. — Бедной женщине надо же чем-то платить магам, они такие жадные.

Кое-какие связи у Фарида в тех кругах, где можно сбыть сомнительные ценности, имелись, а еще после выверта с исчезновением чертихи ему пришла в голову идея.

— Я попытаюсь вам помочь и возьму всего один процент от сделки, входя в ваше положение. Много вам за него не дадут, тут камни пойдут отдельно, золото отдельно.

— Ой-вэй, один процент! Так грабить мать при живом сыне! Сынок, шо ты сидишь? С мамы сымают последнюю рубашку, а ты сидишь, как в театре, и смотришь!

— Уважаемая, умерьте ваши эротические фантазии, вы не в моем вкусе. Больше я не возьму, но и меньше тоже. А с вас будет услуга. Всё равно вам те маги понадобятся, а я хочу знать, что там будут строить. Не согласны? Продавайте сами! И не надо давить на жалость, вы не лук, я над вами плакать не буду.

Для проформы просверлив орка возмущенным взглядом и прикидывая шансы выторговать что-то еще, ведь ему явно нужна информация про стройку, склочная дамочка уступила.

— Без ножа вы режете мое материнское сердце! Лишь ради возвращения сыночки домой, его же там невеста заждалась, — она злорадно глянула на враз ставшего светло-розовым сынулю, — я таки принимаю ваши неприемлемые условия. Сына, проводи маму спать!

И, уже поднимаясь по лестнице, попыталась оставить за собой последнее слово:

— Подумать только, у орка таверна «Пэрсик». С ума сойти, как брутально, прям для настоящих мужчин.

Фарид равнодушно пожал плечами. В названиях он был не силен. На заднем дворе росло дерево с немного пушистыми плодами, видно, когда-то косточку занесло. Проезжавший мимо человек из попаданцев и сказал ему, что там персик растет. Фариду название понравилось, таверну он переименовал на свой манер в «Пэрсик», красиво. До этого она называлась «Пилав и лепешка». При чем здесь брутальные мужчины, он не понял совсем.

Старый трактир после ночных потрясений впал в дрему. Разбитое окно Фарид забил дощечкой, и здание, словно прищурившись, смотрело в степь, где уже давно хозяйничала ночная тьма. де-то там степной ковыль переходил в даркий камень демонских бесплодный равнин. Там, на границе, и находились древние развалины. Над местом будущей практики темнела глад неба, ветер гулял между камнями разрушенных почти до основания стен. Очень скоро тишина смениться шумом стройки, гомоном голосов, и только мелкие сверчки в степной траве все так же будут стрекотать по ночам свою песню.