Глава 24. Приехали

С точки зрения Марии Спиридоновны, пейзаж границы выглядел довольно странно. Демонские земли с черно-багровыми каменными скалами и бескрайняя, ровная, как столешница, степь с желтоватой сейчас травой, метелками ковыля, стрекотом насекомых и множеством мелких любопытных пернатых, тоже совсем не молчаливых. А если принять во внимание, что они недавно буквально тонули в сугробах, то совсем странно и необычно. Очень хотелось подойти к краю травы и посмотреть, насколько резко обрывается степь. Наверное, сверху всё это выглядело как физическая карта, две раскрашенные в свои цвета области. Интересно, везде так?

До самого места их доставило что-то вроде автобуса. По крайней мере, у Марьи эта штука ассоциировалась именно с ним. Из академии портал открывали, после кучи согласований, в ближайший к месту практики то ли городок, то ли поселок. Рассмотреть особо не удалось. Из портального зала местные стражи порядка, на редкость суровые орки, вывели их чуть ли не под конвоем. Потом загрузили в средство передвижения, и два с половиной часа вокруг мелькала бескрайняя степь, лишь иногда с цветным пятнышком шатра и стадом вокруг него. Ехать было комфортно, не трясло, все-таки магические машинки без колес — это нечто. Делать в поездке было абсолютно нечего, а пейзаж был на редкость однообразен, но Марья предпочла дорожной дреме наблюдение за еще ей не знакомыми членами их коллектива.

После утверждения группы Марию Спиридоновну радовало одно: все ответственные за практику взрослые были ей знакомы достаточно близко. Куратором все-таки назначили Рорха, а она сама, Манефа Ауховна и комендант Пыжик были прописаны в сопроводительной как обслуживающий персонал. Тимон и Лэри значились как снабженцы-кладовщики, а вишенкой на этом тортике был дремавший на соседнем сиденье Габриэль. Алхимик приехал проситься на работу. Но, узнав, что драгоценная кикимора отбывает на практику чуть ли не в качестве кухарки, он, сориентировавшись в ситуации, подал ректору прошение о включении его в состав группы в качестве независимого исследователя.

— Я же не могу ехать один, — приводил он убедительные, на его взгляд, аргументы. — Орки на свою территорию одиночку для проведения научных изысканий пустят только после нескольких лет бюрократической переписки. А у вас едут практиканты, и я с ними заодно как независимый исследователь аномалий.

Эртонизу не надо было упрашивать, и она с веселой смешинкой в глазах с удовольствием подписала нужные бумаги.

Тионизон был в бешенстве, но не смог оспорить ни одного назначения. Куратор у практикантов согласно договору был один, а никто из обслуживающего персонала не являлся педагогом. Алхимик же даже работником академии не был и вообще по бумагам просто ехал за компанию исключительно по своим делам.

Кроме тройки некромантов со второго курса, Винни и двух Лисовских, Марье пришлось взять своих фей-первокурсников. Эртониза решила, что так будет лучше, да и учебу с Рорхом они продолжат. С целительского поехал тот самый худой и ушастый эльф, он оказался аж целым аспирантом, но исключить его из практики вредный ящер тоже не смог. Аспирант — он же не преподаватель. Запрета на участие в поездке для продолжающих обучение при кафедрах академии не было. Боевиков ехала пятерка; как сказал их декан, «это лучшие». На взгляд Марии Спиридоновны, это были просто тренированные балбесы, и от них в лагере точно будет больше всего проблем. Хорошо хоть, Рорха они воспринимали серьезно, да и Пыжик как бывший военный мог на них как-то влиять. Во время погрузки в транспорт они заигрывали со всеми дамами, даже Марье один умудрился подмигивать. Но после того, как Винни поинтересовался у целителя, можно ли лечить нервный тик подзатыльником, вроде стали поспокойнее.

Три девицы с бытового сразу обособились, шушукались между собой, побаивались Рорха и уважительно относились только к своему коменданту. Марию Спиридоновну всегда удивляло стайное поведение таких особ. Симпатичная аристократка из людей сразу стала верховодить в этом трио, гоблинша была при ней подпевалой, а третья девушка, смесок разных рас, видимо, вынуждена была взять на себя роль принеси-подай.

«Если всё оставить как есть, то и с этими дамами могут возникнуть проблемы, — прикинула Марья про себя. — Надо их разделить».

Артефакторы предоставили двух студентов: худющую гоблиншу-полукровку, ту самую кладоискательницу, с обожанием взирающую на Винни, и красавчика вампира, с презрением смотревшего на пытающихся привлечь внимание дам боевиков. Видимо, он был уверен в своей неотразимости и в том, что все девочки от него без ума. И наверное, в чем-то был прав: кудрявая природница, похитительница большого тролльего сердца, смотрела на него с восхищением. Красавчик, аристократ и, судя по деталям костюма, весьма состоятелен. А если учесть, что на практику старались отобрать лучших, а артефакторика приносит немалые деньги, то гномка не колебалась в выборе своего кумира.

— Не повезло парнишке. — Марья ехидно улыбнулась, вспомнив, как эта «кудряшка Сью» пыталась закадрить Пантелеймона. Вампирчик, заметив ее взгляд и мелькнувшую улыбку, принял это на свой счет и приосанился. Все-таки Марья была еще довольно молодой и вполне симпатичной для человеческой расы девушкой, хоть и полноватой.

Тролль, заметив все переглядывания, нахмурился и стал что-то шептать Лисовским. Похоже, и тут ожидались сюрпризы. И только парнишка природник, с третьего, кажется, курса, спокойно дремал на своем месте, держа на коленях увесистую пушистую тушку Василия. Васька, видимо решив сбежать от своего семейства, проскочил в портал за ними. Отправить его обратно не было возможности, и этот «заяц» тоже попал в нашу команду авантюристов-строителей.

Манефа, тоже не пожелавшая спать, шепотом стала высказывать Марье свои опасения по поводу их сборной солянки.

— Совершенно не сработавшиеся, с разных курсов и факультетов, разнополые и разнорасовые, в самом опасном возрасте. — Она покосилась на зелено-черного желтоглазого змеелюда из боевиков, предлагавшего бытовичкам бутылку с морсом. — Что там за стройка получится? Чистой воды авантюра!

— Ага, — зевнула в ладошку Марья. — Построй свою любовь.

— Да не приведи создатель! Этого нам еще ко всему прочему не хватало! — ужаснулась кикимора. — Надеюсь, тебе молодость мозг не размягчила и ты не встрянешь в какой-нибудь роман?

Марья лишь возмущенно фыркнула и, указав глазами в сторону Габриэля, посоветовала: — Сама не встрянь, у тебя все шансы!

И всё продолжалось в том же духе, пока их транспорт не затормозил. Водитель быстренько высадил их и, махнув рукой на какие-то камни у горизонта, что-то сказал на орочьем, запрыгнул в «автобус» и уехал.

— Магия там нестабильна. Транспорт может поломаться, рисковать нельзя, — перевел Рорх. — Идем. Нам еще до стоянки осталось около километра.

Марья в очередной раз порадовалась, что магия перевода указывает знакомые единицы измерения. Километр — это не так уж и много, особенно если учесть, что идут налегке. Весь багаж был распихан по пространственным карманам.

— А вон там чего? — махнул в противоположную сторону один из Лисовских.

— Там небольшая таверна. «Пэрсик» называется. Странное название, говорят, какое-то дерево там растет, — поделился сведениями Рорх. — Мне сказали, если с магией будут проблемы, то идти туда. У хозяина есть небольшой портал для средних предметов, стационарный. Видимо, те, кто кочует в округе, им пользуются для доставки товаров.

— Здорово! — обрадовались братья.

— Хозяин берет только наличные, — остудил их радость Рорх. — И я запрещаю покидать лагерь без разрешения и где-то ходить поодиночке. Мы в другом государстве, нам еще с местными конфликтов не хватало из-за вашей безалаберности.

Лисовские недовольно скривились, но перечить не посмели.

До места дошли быстро, только бытовичкам было неудобно — они путались в длинных юбках. Остальные надели форменные комбинезоны, и идти по траве было нормально. Даже Манефа надела брюки. Правда, они до боли напоминали украинские штаны а-ля Тарас Бульба, только приятного цвета горького шоколада. Ее наряд дополнял широкий кожаный пояс с кучей кармашков, светло-зеленая рубашка и, конечно, неизменная шаль. Шаль на этот раз была из тонкого шелка, скорее даже не шаль, а палантин, из которого кикимора, оказавшись в степи, моментально намотала на голову чалму. Выглядела она очень стильно, и бытовички со своими юбками завистливо перемывали ей кости:

— И почему этот демон так вокруг нее крутится?

— Он совсем не старый еще и симпатичный, а на нее так смотрит, будто влюбился.

— Ты совсем спятила? Она же старуха и совсем некрасивая!

— А может, она его, когда была в гостях, опоила чем-нибудь?

У Манефы слух был превосходный, и на этой фразе она нахмурилась.

Девчонки зашли слишком далеко в своей любви к сплетням. Ей только нелепых слухов потом по возвращении в академию не хватало. Принесла нелегкая этого демона. И чего он к ней прицепился? Зелье давно не работает. Кикимора раздражалась.

Однако любовь смотрит не глазами, и Габриэль всё еще видел ту самую шикарную красотку, покорившую его сердце.

— Да ладно вам, девочки, может, ему консультации какие нужны. Она же в травах и зельях разбирается, наверное, лучше, чем их деканша. — Бытовички продолжали сплетничать.

Когда они прибыли на место, которое лич определил для стоянки, побывав тут перед праздниками с Лэри и Тимоном, то Марья застыла, рассматривая границу между землями.

От созерцания и раздумий ее оторвал набиравший обороты скандал.

Как оказалось, вынутые из пространственников вещи обратно уже не убирались, палатки-шатры артефактом не разворачивались, а скандалящая «принцесска» вывалила из кармана вообще всё, что там было, и теперь полплощадки было завалено ее одеждой. Вещи выглядели так, будто гигантскую гардеробную вырвало содержимым. Васька путался в шлейфе бального платья, у Габриэля на плечах, как бурка, висела шубка, Лисовские хихикали, крутя в руках дамские кружевные панталоны, а остальные просто стояли по колено в кружевах, атласе и бархате. Между ними скакала пунцовая от злости бытовичка, пытаясь собрать вещи и запихать их обратно в карман.

— Лапы свои грязные уберите от моих вещей! — визжала она, пугая мелких пичужек и выдирая у Лисовских свое нижнее белье. Лисовские ржали уже в голос, а испуганные птички выразили свой протест против громких немелодичных звуков со свойственной птицам непринужденностью и меткостью.

— К деньгам, — флегматично прокомментировал Винни, а визга и шума стало еще больше.

Марью подергали за рукав. На нее испуганно смотрели огромные темные глаза на худеньком личике.

— У меня в пространственнике немажоська есть, пустая и грузовая. Туда всё влезет, если утрамбовать, но я ее боюсь. — Тихий шепот и кивок в сторону орущей бытовички. — Скажите, что это ваше, просто мне понести дали, и тогда про утрамбовать можно тоже сказать.

Марья кивнула и, подойдя к Пыжику, озвучила предложение, выдав его за свое.

— Студентка фон Фельдсон, прекратить балаган! Видимо, не только в комнате у вас надо было проверять порядок! И после этого вы претендуете на звание бытового мага! С таким бардаком в личном пространственном кармане можете об этом забыть! Я лично позабочусь о том, чтобы вам назначили дополнительный практикум по распределению и упаковке предметов в пространственное хранилище! А сейчас Мария Спиридоновна одолжит нам грузовую немажоську — скажите спасибо, что она у нее есть, — и вы утрамбуете всё так, чтобы влезло!

Дамочка побледнела, замолчала и, получив немажоську размером с комод, принялась лихорадочно впихивать туда свое барахло. Благодарностей от нее так и не услышали, но хоть визжать перестала.

Площадка потихоньку очищалась, и встал вопрос о жилье и прочих удобствах. Рорх нахмурился, размял кисти рук и выпустил туманную дымку. Дымка то мерцала попеременно зеленью и белизной, то вспыхивала сине-золотыми искрами.

— Ого! — Утратив весь свой снобизм, вампиреныш-артефактор пихнул в бок одного из боевиков. — Ни разу не видел мультиспектрального сканирования местности эмофоном лича. Офигеть! Интересно, его можно как-то применить в артефакторике? Это же суперштука!

Пока все с интересом наблюдали лича за работой, оставленный без присмотра Василий пошел обследовать валяющиеся мешки на предмет съестного. Как воспитанный выусень, чужие вещи он не трогал и двинулся к тем, что имели эмблему некрофакультета. На одном из мешков сидели фейки, и пахли они вкусно. Мелкие сладкоежки всегда имели при себе вкусняшки, которыми, по мнению выусня, должны были поделиться. Но фейки тоже завороженно смотрели на переливы магии, поэтому Васька поступил так, как с Пантелеймоном, когда выпрашивал у того вкусное. Пихнул носом. Но две маленькие, не ожидающие подвоха фейки на одну упитанную пушистую морду — заведомо проигрышный вариант. И как результат — туча выпущенной от неожиданности пыльцы.

Теперь у них была куча неразворачивающихся палаток и одна саморазвернувшаяся и живая. Попробовавший забраться туда один из Лисовских был подцеплен пологом двери, словно языком, и отправлен в короткий низкий полет. Шатер, предназначенный для троих некромантов, соглашался пускать внутрь только Марью с феями. Впрочем, как и почти все нечаянные фейские оживлялки, палатка была условно разумной и после эмоционального монолога Ниле, что нельзя быть такой вредной, приняла в жильцы еще и кикимору.

Остальные бездомные повернулись к Рорху.

— Петр Семенович, — обратился он к Пыжику, — думаю, вы знаете, как устанавливать шатры вручную? Фронтир ведь тоже изобилует магическими аномалиями и кавернами. Вот и остальные пусть поучатся.

— Только если ставить вручную, они будут без удобств, — предупредил Пыжик. — Удобства активируются отдельно, надо рыть гальюн.

Боевики заржали, а студентки покраснели.

— Ну что, веселые вы наши, вам и лопаты в руки! — оборвал веселье Рорх. — Винни, проконтролируй, чтобы работали, и сам помоги.

— Ага, если с расчетом на меня, то надо большой делать. Я кушать люблю, ну и всё соответственно. Э-э, круговорот! — глубокомысленно заметил тролль и, взяв связку лопат, погнал боевиков в сторону чахлого кустика, на свою беду выросшего неподалеку.

— А вон там что-то движется. — Кудрявая гномка ткнула пальцем в сторону, откуда они пришли.

— Лэри с Тимоном ездили договариваться со строителями. Если повезет, то удобства нам построят, да и из палаток переберемся тоже скоро.

Темная точка приближалась.