Глава 27. Строительство начинается

С приснопамятной побудки прошло уже несколько дней. Марья стояла в неплохо оборудованной полевой кухне и смотрела на возводящих стены строителей. Как хорошо, что они так быстро появились, в тот самый день. Она вспомнила то кошмарное утро.

Боже, как они тогда повыскакивали, как забегали! Еле-еле забрезживший рассвет не давал ничего рассмотреть. Потом кто-то из боевиков, а может, и не один, решил запустить магию освещения и, ожидаемо забыв спросонья об искажениях, вместо мягкого рассеянного света устроил «вспышку сверхновой». Моргая ослепшими, слезящимися глазами, Марья молилась только о том, чтобы прозреть. Кругом визжали бытовички, злобно ревел, не стесняясь в выражениях, Винни, орали Лисовские, а вцепившаяся Марье в волосы Ниле у нее на плече испуганно всхлипывала. Сопровождались события неумолкающим свистом и бульканьем тарки.

Бедлам прекратился буквально в пять секунд, стоило раздаться громогласному голосу лича:

— Всем замолчать!

В установившейся тишине Рорх уже более спокойно, но жестким холодным тоном продолжил:

— Студенткам вернуться в палатки. Тимон, заткни свою скотину! Петр Семенович, боевая пятерка на вас как на бывшем военном. Прочешите лагерь, разберитесь, что произошло, и обеспечьте ночные обходы на будущее во избежание повторения инцидента! Габриэль, Манефа, окажите помощь, если кому требуется.

Мария Спиридоновна и не подозревала, что Рорх может быть таким жестким и авторитарным. Ее руки аккуратно коснулось что-то мягкое. Проморгавшись и с облегчением выдохнув, она увидела огромные обеспокоенные глаза Лэри. Его пушистое щупальце придержало ее за талию, помогая сесть.

— Мария Спиридоновна, вам плохо? — Лэри внимательно вглядывался ей в лицо. — Вы нормально себя чувствуете? Ваши волосы…

Марья вытянула перед пришедшими в норму глазами одну из растрепавшихся прядей. Совершенно седая. Это было видно даже в том свете, что создал Рорх. По траве стелился зеленоватый туман лича, забирая эмоции недавней истерии и паники. Освещенные небольшими фонариками, размещенными вокруг, и уже бледнеющими ликами лун, окрестности лагеря были футуристично жутковаты.

А тут еще Марья мысленно вернулась к моменту пробуждения и охватившей ее тогда панике. Из-за чего нервничали другие, она не знала, но свою вспомнила очень хорошо. Вопли тарки напомнили ей звон будильника, и, проснувшись от него, она испугалась, что снова находится на Земле и ей все приснилось. Что она снова лишь одинокая, никому не нужная старуха в унылой комнате заводской общаги. Однако потом раздался голос проснувшейся рядом Манефы, от сердца отлегло, затем они выскочили, и кто-то решил прибавить света. Какие-то мгновения страха, но на ее внешности они, видимо, отразились существенно.

Отмахнувшись от воспоминаний, Мария Спиридоновна посмотрела в зеркало, висящее над импровизированным умывальником в кухонном уголке лагеря. Старушкой она, слава богу, не стала, но и молоденькой женщиной тоже уже не была. И как ни странно, в этом облике она чувствовала себя более комфортно. Теперь она была полноватой женщиной лет сорока пяти, с небольшими морщинками в уголках глаз и на лбу, более резкими носогубными складками и слегка поплывшим овалом лица. Но при этом имела вполне ясные серо-голубые глаза, ничуть не выцветшие, как раньше, и совершенно седые волосы. Хотя седина была вполне приличной, не с прежним неприятным желтоватым подтоном, а со слегка серебристым. Вспомнив о подаренной ректором замечательной машинке для причесок, Марья совсем перестала переживать по этому поводу. Прекрасным бонусом к этому добавилось существенно поменявшееся и ставшее уважительным поведение почти всех студентов. Красавчик артефактор недоуменно и слегка брезгливо косился: вампиры, даже очень старые, сохраняли моложавость до смерти, как и многие из долгоживущих рас. А «звезда» бытовичек не считала, что какая-то человечка-кухарка не равного ей статуса вообще заслуживает уважение. Зато боевики вели себя прилично, и это радовало. Если на вампира Марья могла просто не обращать внимания, то наглая девица своим поведением выводила ее из себя. А отношение той к продуктам и их хранению и использованию породило конфликт, в котором Марья с блеском одержала победу.

Отвернувшись от зеркала, Мария Спиридоновна проверила кастрюлю с рагу. Несмотря на иногда необычный цвет и форму некоторых овощей, ей с помощью Манефы удалось сопоставить их вкус с земными аналогами. Так что в меню на будущее планировались еще и борщ, и солянка, и даже гречка по-купечески. Пусть крупа и была зеленая, а грибы светло-розовые с нежным ушком, напоминающие волнушки. Главное, по вкусу совпадали почти идеально.

Рагу стояло на самой слабой горючке, медленно томясь. Минут за пять до подачи нужно будет еще сыпануть смесь измельченных травок и вытащить мешочек с камешками. Камешки ей, кстати, презентовал бригадир строителей.

Марья снова посмотрела на растущие медленно, но верно стены будущего посольства и дворца бантугбана. Со строителями им повезло неимоверно. Бригада только закончила работу у лорда Гровера и пыталась избежать заказа от его жены. Леди Кло считала, что ее лошади требуется специальный банный комплекс для подготовки к выезду на открытие охотничьего сезона. Лорд, понимая, что каприз жены влетит в копеечку, а бригадир еще стрясет потом за моральные издевательства со стороны его эксцентричной супруги, с радостью отправил бригаду к Габриэлю. А когда на площадке при заключении договора от развалин прибежала мелкая артефакторша и с радостным визгом: «Дядюшка Чуха!» — кинулась бригадиру на шею, еще и скидку им сделали. Ведь как не помочь племяннице на практике?

Марья вытащила камешки и добавила в кастрюлю зелень. Аромат, плывущий по лагерю, заставлял окружающих чаще посматривать в сторону кухни в ожидании обеда. Она подошла к еще одному созданному строителями удобству. Узнав, что их собираются кормить, да не отдельно, а вместе со всеми, мужчины из бригады подошли к делу серьезно. Пока бригадир утверждал план, смету и материалы, они занялись благоустройством. Марьина кухня из коробов, кувшинов и трех камней-горючек преобразилась. И ведь они природника подключили, того самого лешака с третьего курса, к которому, ввиду его спокойного характера, проникся симпатией Василий. Паренек и не знал, что природная магия может строить! Степные травы, ограниченные какими-то строительными длинными штуками, похожими в глазах Марьи на связанные палки от швабр, после пары неудачных попыток поддались природной магии и вымахали в двухметровые стебли. А вот потом она увидела строительный талант и сразу вспомнила ювелира Беню. Если под руками Бени серебро перетекало в изящные украшения, а камни гранились и полировались, то в руках строителей трава выпрямлялась, склеивалась и твердела. Тонкие, но прочные стенки, плотная крыша, дающая тень, рукомойник, сделанный буквально на коленке из прохудившейся кастрюли, притащенной ими откуда-то. Камни поместили на удобную высоту, сделав треноги, но звездой обустройства стала печь. Пусть маленькая и засыпанная землей, больше похожая на нору хоббита-лилипута. Но она пекла! Обложенная внутри горючками с ровной температурой, она шикарно пекла! И прямо сейчас в ней стояли два противня ватрушек с ягодами! Манефа со своими подопечными набрела в степи на кусты звездчатой пулямбы. Кусты, похожие на «перекати поле». Как объяснила кикимора:

— Вот мы ягоды собрали, и кусты через неделю высохнут и станут легкими. Ветер унесет их в другое место и будет мотать по степи. А весной, в сезон дождей, они станут тяжелее и осядут, зазеленеют, зацветут и опять дадут ягоды. Нам повезло: в том месте, наверное, раньше была чья-то стоянка, так что скот вытоптал низинку. Кустов туда к дождям попало прилично, и ягод мы собрали много. Иногда дай создатель, чтоб за сутки пути попался хоть один кустик.

Кувшины с надерном стояли тут же, в тенечке, в аккуратном ящичке. Короба разместились на стеллаже. Марью при взгляде на надерн опять унесло в воспоминания.

Тимон тогда, успокоив тарку, побежал с боевиками искать причину тревоги. Найти не удалось почти ничего, везде трава. Васька, решивший принять участие в поисках, привел их к размазанной нурновой лепешке с дыркой посередине, потом к немажоське, где «звезда» с возмущением тыкала пальцем в вытащенный кусок какой-то одежды. И еще вампир требовал вернуть ему сапоги, грозя глупым шутникам всевозможными карами. Народ уже подозрительно косился на Лисовских. Братья отличались проказливым характером и вполне могли подразнить или напугать тарку и утащить сапоги.

Марья же, понимая, что, раз утро не задалось, надо хоть накормить невыспавшихся практикантов перед рабочим днем, решила опять быстренько напечь блинов. И вот тут-то и обнаружился свернувшийся в вине надерн. Пока Мария Спиридоновна пыталась ухватить за хвост мелькнувшую по этому поводу мысль и раздумывала про завтрак, произошло сразу два события. Винни, сунув нос в кувшин, сразу реабилитировал Лисовских:

— Не, ну харч они испортить могли бы сдуру, но только не вино! Вино бы выпили и даже не поделились бы!

Лисовские облегченно выдохнули, поняв, что бить их вроде не собираются. А к Марье и кувшину подскочила бытовичка, требуя вылить всё это в отхожее место, пока тут весь лагерь кислятиной не пропах. Марию Спиридоновну аж передернуло. Во-первых, тон! С чего это девица решила, что раз Марья тут готовит, то к ней можно обращаться как к прислуге? И во-вторых, выкинуть продукты, даже не подумав о возможности их как-то использовать! И это бытовой факультет!

Как она тогда высказывалась — все рты пооткрывали! И ведь девица решила в ответ права покачать, уверяя, что приготовить что-то из этого без магии Марья не сумеет, а уж тем более не сумеет заставить их это есть!

Мария Спиридоновна закусила удила и попросила Петра Семеновича научить своих подопечных уважать взрослый персонал: если она из испорченного надерна сделает на обед вкусное блюдо, то мерзкая девица будет в назидание по вечерам отмывать и чистить в кухне всё, что ей велят. И делать она это будет до конца практики. Малолетняя засранка задрала нос и насмешливо зафыркала, а Пыжик ответил Марье, что не сомневается в ее таланте. Девице же было сказано, что правила хорошего тона и этикет ей тоже следует пересдать. В соответствующем курсе четко озвучено, что благовоспитанная леди, общаясь со служащими, не работающими на нее и ее семью, должна быть вежлива и держаться в рамках норм и приличий, другое поведение трактуется как прямое неуважение к работодателю этих служащих. В данном случае — к ректору и академии! Девица позеленела и замолчала.

Нурна подоить оказалось не сложнее, чем корову, так что на завтрак всё же были блинчики и еще каша. Накормить мужчин одними блинами было бы нереально, особенно тролля. Винни, вылизывая миску из-под каши, довольно жмурился и чесал пузо.

Когда все занялись своими делами — бытовичек, кстати, отдали в нагрузку Манефе, и кикимора злорадно повела их в степь на сбор трав, — Марья осуществила свою идею. А задумала она, конечно же, шашлыки. Кислый надерн с вином, плюс специи, плюс мясо — и всё прекрасно маринуется. Правда, не было мангала и углей, да и шампуров тоже. Впрочем, всё гениальное просто, а люди, рожденные в СССР, были на редкость изобретательны. На горючку была поставлена сковорода, на которой жарилось мясо. Для дыма Марья, проконсультировавшись у Рорха, отобрала неядовитые сухие травки и веточки кустов. Дымок при их нагреве выходил густой и ароматный. Прожарив замаринованное мясо почти до готовности, она расчистила центр сковороды и поставила туда маленькую чашку, жаропрочную, с тлеющими ветками и травой. Капнув в нее немного жира от мяса, получила более густой дым и сразу накрыла сковороду крышкой. Конечно, это не был шашлык в чистом виде, но вышло очень похоже и с дымком.

Вернувшиеся к обеду практиканты с аппетитом съели всё. От них не отстали и пожаловавшие как раз к обеду строители, приведенные Габриэлем. Вот тогда и подарил ей бригадир строителей эти камушки.

— Это вместо соли. И экономно, и просолится всегда в меру. Правда, только для супа и каши годится.

Бытовичке теперь приходится чистить все сковородки и кастрюли, а Марья следит за тем, чтобы она не смогла переложить эту почетную обязанность на других.

Улыбнувшись и отмахнувшись от воспоминаний, Марья достала противень с ватрушками и сняла с горючки рагу. Перед тем как накрывать на стол, осталось еще одно дело: подать сигнал на обед. Мария Спиридоновна нашла глазами нурна и тарку, взяла миску с кашей и пошла в их сторону.

Нурна Марья назвала Муркой, вспомнив рыжую корову кота Матроскина из Простоквашино. А тарка получила кличку Шарик. Никто не знал, какого она пола, но то, что тарка — балбес, было очень даже понятно.

— Шарик, обед. Есть пора.

Раздавшийся в ответ свист и бульк разнесся по степи во все стороны и прекратился только после сунутой под нос тарке миски.

Накрыв на стол, Марья стала ждать практикантов и строителей.

Обед — это не только прием пищи, но и обмен новостями, шутки, решение проблем и обсуждение планов. Боевики под руководством Пыжика занимались тренировками на местности и помогали на стройке с переноской материалов. Рорх, артефакторы и некроманты пытались изолировать или хотя бы найти в развалинах источник искажений магофона. Бытовичкам кроме уборки было поручено сортировать принесенную природниками траву и сушить ее под наблюдением Габриэля. Глупые курицы сначала обрадовались и кокетничали вовсю, но алхимик вышел из себя, когда пара пучков была небрежно связана бантиком, и прочитал им такую лекцию о безответственном отношении к труду других студентов, что из списка потенциальных кавалеров вылетел со свистом. Поэтому дамочки тихонько пытались шпынять артефакторшу, которая работала на развалинах в мужском коллективе.

Сегодня на обеде строители озабоченно доложили о возникшей на стройке проблеме. Как сказал дядька Чуха:

— Руки не дотягиваются.

Материал подвозили с демонской территории, камня там было полно. Это посоветовал Винни тот шаман еще в первую ночь. Тогда, перед экстремальной побудкой, он только и успел, что спросить про найм у демонов и получить совет по материалам. А бригадир пытался объяснить магам принципы работы строителей.

— Вот в два роста уже наружные стены вывели — и как отрезало, выше камень не идет, руки его не чувствуют. Стена толще становится, сверху как наплыв — и всё, стоп, вверх никак. Артефакты подъема тут не работают, точнее, работают через раз. Материал еще можно поднять, но живой-то кто согласится? Опасно. Тимон вон собирался лететь ко двору с документами, может, тот шаман с ним приедет? Посмотрит.

— Шаман приедет. — Винни откусил полватрушки и захлюпал чаем, ощущая чувство блаженной сытости и хорошее настроение. — Он в сон сам пришел. Сказал, Тимона привезет и продукты. А еще у нас через недельку — две визит его бантугбанства намечается. Надо к тому времени хоть основу здания к крыше подвести. Комплекс-то немаленький. Чтобы было что показать.

— У нас сбор трав почти закончен. — Манефа поправила шаль на плечах. — Можно размечать вокруг постройки места для отдыха, клумбы и дорожки. Надо подготовить почву. Кстати, что будем делать с банным и фонтанными комплексами? Их без артефактов не создать. Или надо решать это другим путем. По крайней мере фонтаны ставят до клумб.

Народ занялся профессиональным обсуждением всех тонкостей работ, а Марья сосредоточенно думала о стройке и стенах. Нет на Земле артефактов, и краны там тоже не сразу изобрели, но строили и в древности.

— Думай, Маша, думай! — Взгляд ее устремился в степь. Ветер играл травой, и казалось, что это желтовато-зеленые волны. Даже шелест подсохших стеблей был похож на шум моря. В небе мелькнула черная точка. Как птицы с высоты видят степь? Марья сбилась с мысли и потрясла головой. Птицы в небе уже не было. Упитанная пичуга уселась на тот самый персик у знакомого трактира.

А там в это время обстановка накалялась.

— Уважаемая, вам пора съехать! И кормить я вас больше не буду. Ваши сведения больше не стоят. Или платите деньги — а они у вас сейчас есть, — или проваливайте! — Фарид навис над чертовой мамой.

Чертиха, развалившись за столом, даже глазом не моргнула и, привычно взвизгнув, ушла в глухую оборону.

— Таки откуда у мене гроши, старый ты сквалыга, сыночке моему ты не платишь! Как он таки маме жить хорошо сможет устроить? Эксплуататор!

— Женщина! Я тебе лично деньги утром отдал за браслет! Плати за жилье или выметайся. Денег у нее нет! Я тебя тут и за деньги терпеть не хочу, а за бесплатно только стражу вызову! — Терпение Фарида кончилось еще в ту ночь, когда ввалившаяся в трактир под утро чертиха орала, ругалась, хватала его за грудки и пинками гоняла собственного сына по всему помещению. Не вышвырнул только в соблюдение договора. Про стройку противная баба сведения всё же принесла, пришлось кормить и терпеть ее несколько дней. А сегодня с утра она заявила, что ее кормят вчерашними лепешками и пытаются отравить! И это при кочевниках, приехавших за продуктами! Какой позор для Фарида! И сейчас сидит посетитель, а она обвиняет трактирщика в использовании рабского труда сына несчастной матери!

Темная фигура в плаще оказалась рядом с ними. Капюшон не давал разглядеть лицо, но аура силы, высокий рост и уверенные движения давали понять, что это не просто случайный прохожий.

— Я заплачу за обед дамы. Несите всё лучшее. — Голос был низкий, с рокочущими нотами.

— Таки я не такая. — Чертиха кокетливо улыбнулась. — Я женщина приличная, хоть и в стесненных обстоятельствах.

— Вы тут, как я вижу, не совсем легально? — Взгляд из-под капюшона, казалось, пригвоздил ее к стулу. — Раз денег нет, то нет и работы. Значит, находиться в нашем мире вам не положено.

— Ну, обстоятельства. Мне бы артефактик зарядить — и я домой, — залебезила напуганная мадам. — Может, вы маг? Я заплачу.

Фарид принес еду и ушел за стойку.

— Может, и маг. На артефактик-то глянуть можно? И вы ешьте, ешьте. Женщины не должны голодать, даже преступников в тюрьмах кормят.

Чертиха, уже запихавшая в рот кусок пирога, подавилась и закашлялась, а незнакомец рассматривал артефакт.

— Значит, «зеленые черти». Думаю, мы сможем договориться. Я плачу, вы работаете, потом получаете заряженный артефакт и отбываете домой с прибылью.

— О-о-о!!! — Чертиха расцвела. — Таки разговор за интерес! Вы умеете интриговать даме мозг.

Фарид из-за стойки с раздражением разглядывал шепчущуюся парочку.

— Духи предков, дайте терпения! Как будто с тещей живу!