Глава 37. Зигзаг судьбы

— Прямо не верится, что мы всё успели закончить вовремя! — Марья перебирала кучу сваленных на кровати в палатке вещей, собираясь на праздник по случаю открытия дворцового комплекса.

— Если бы магия не стабилизировалась, могли и не успеть! — ответила ей уже готовая к выходу кикимора, которую у палатки ждал Габриэль.

Похоже, эти двое всё же смогли договориться и встречались. Манефа, как девчонка, вечерами исчезала из палатки на свидания, а ее внешность претерпела значительные изменения. Конечно, столь ослепительной, как на балу у демонов, она не стала — молодость не вернешь, — но была уже не старой сгорбленной старухой, а эффектной пожилой леди со следами не исчезнувшей былой красоты. Бытовички при виде ее шушукались и перемывали ей косточки по углам, а завидущая фон Фельдсон пугала их по ночам россказнями на тему заманивания кикиморой, с помощью секретных травок, раз в сто лет наивного мужчины, чтобы омолодиться за его счет, выпив из бедняги все соки. Правда, по утрам, оглядывая алхимика, девицы приходили к выводу, что на жертву соковыжимательных действий он мало похож, что, впрочем, не мешало им завидовать, провожая взглядами очередной подарок для любимой Манефочки, и шушукаться по этому поводу.

Манефа вышла из палатки, а Мария Спиридоновна всё еще не могла решить, что надеть. Этот вечный женский вопрос, когда у тебя еще не сформирован свой собственный стиль, мучил ее особенно остро, учитывая обстоятельства. Ведь за довольно короткое время она в этом мире успела побывать и бабушкой, и младенцем, и маленькой девочкой, и подростком, и молодой женщиной, и каждый раз приходилось доставать и покупать новые наряды, подстраиваясь к изменениям роста и возраста. Хорошо, что Азалия воспринимала ее трансформации как возможность отточить свои идеи и заодно поиграть в куклы, точнее — в одну большую игру «одень Машу». Так что недостатка в одежде Марья не испытывала, а вот идей, что выбрать конкретно сейчас, не наблюдалось. Она посмотрела в зеркало. В приглушенном освещении светильников в нем отражалась полная маленькая блондинка лет сорока пяти, с кругленьким личиком, голубыми глазами и почти полным отсутствием талии. Как бы ни менялся возраст, фигура оставалась неизменной. А вот рабочий комбинезон на этой фигуре явно не соответствовал уже уложенным волосам и статусу предстоящего мероприятия. В итоге она взяла с кровати первую попавшуюся вещь и приложила к себе, а потом захохотала. Это оказался клетчатый шерстяной плед, и она представила, какой фурор произвела бы, появись на бантугбанском приеме в этом! От вида шерстяной тряпочки нахлынули воспоминания, ведь именно он оказался тогда в немажоське вместе с другими полезными и не очень вещами. Катакомбы, странный горгул, то ли страж, то ли привратник. Нелепые испытания и видения, которые до сих пор бередят ей душу. Беспорядки и разрушения.

А как они заканчивали стройку! Тот гоблин, которого поймали Лисовские перед ее возвращением, испортил почти все фонтаны, систему подачи воды и по парку ямы нарыл почище крота! Права Манефа: без магии, которая вдруг стала нормально работать, они бы не справились в сроки. Только цветочки, неизвестно как оказавшиеся на газонах, удалось нейтрализовать зельями, а чтобы восстановить всё остальное, подключили магию. И леса убрали, и разрушения ликвидировали.

Больше всего возни было с фонтанами и «заминированным» каменным бантугбаном. И если с фонтанами строители с бытовичками справились сообща, то статую освобождать от опасных украшений пришлось парочке артефакторов. Вот вампирчик завывал и ругал напарницу, изукрасившую так каменного истукана. Если учесть, что все артефакты были подотчетны, то можно было себе представить, что с ними сделает Пафнутий Саврасович за порчу этого ценного имущества. Да и статую портить тоже было нельзя. Хотя, по мнению Марьи, девчонке это пошло на пользу. К Винни она, слава богу, охладела после двух недель ползания по скульптуре.

Кто от всей этой истории только выиграл, так это призрак бывшего коменданта, Петр Егорович Беспалов. Найдя в лице Лисовских и боевиков свободные уши, он по вечерам живо и в красках описывал свои приключения, которые становились всё более захватывающими. Прямо спасение чертика от злобной мамаши одним героическим призраком на алкогольном двигателе и поиск ему дома. В стиле: отдам черта в хорошие руки, редкостный недотепа и нытик, но к горшку приучен.

Кстати, с мелким меховым засранцем Марья даже встретилась. Из степного трактира приехал пожилой орк вместе с этим красным недоразумением, привез продукты и какие-то заказанные через него вещи для бытовичек. Чертик целенаправленно направился к Марии Спиридоновне, с опаской наблюдавшей за его маневрами и ждавшей подвоха. Но, как оказалось, паршивцу знатно промыли мозги! Призрак, конечно, утверждал, что это его благотворное влияние, но Марья сразу поняла, что старый трактирщик не простой и очень мудрый орк.

— Это… бабушка, ну то есть женщина, ну то есть мадам! — Черт пытался как-то обратиться, очень нервничал и путался. — Я того, ну, не со зла! Ну, точнее, со зла, но не специально… Точнее, специально, но я так не хоте-е-ел! Я пошутить хотел. Ну не совсем, но не та-а-ак! — Тут черт увидел подходящего к ним Рорха, в темных глазах которого зеленые искры магии менялись на красные, выдавая раздражение лича, и окончательно запаниковал. Причем настолько, что, зарыдав, что он хороший, и не специально, и раскаивается, и спасите-помогите, вдруг полез к Марье на руки в попытке спрятаться от лича. Марья в шоке держала его, как упитанную рогатую болонку, а он скулил и трясся, прося простить и не отдавать злобному магу. К счастью, подошел Фарид и забрал это недоразумение.

— Прошу простить моего работника. Недостаток воспитания я восполню, так как за годы жизни накопил немного мудрости для подрастающего поколения, а он отплатит мне усердной работой. Вы же, как мудрая женщина, понимаете, что линии судьбы не однозначны и всё случившееся — лишь бусины на перебираемых ей четках. Награда и наказание сами найдут каждого, вот и этого недалекого сына из рода Пепелюшко тоже. Он не побеспокоит вас больше.

Марья верила старому трактирщику, но облегченно вздохнула только после того, как чертенка увезли из лагеря.

Вспоминая лицо орка, Мария Спиридоновна вернулась мыслями к своей нерешенной проблеме — замене комбинезона на приличный наряд. В палатку влетела Ниле, сообщив, что съезжаются гости. Если быть точнее, то должен был приехать бантугбан со свитой, совет шаманов, Тионизон Д'азфир и Эртониза Д'азфир как представитель академии.

— Там шаман приехал. — Ниле нетерпеливо нарезала круги по палатке. — Они с Рорхом парк хотят посмотреть, но ждут тебя! Потому что все уже ушли ко дворцу. Там приехали от бантугбана орки на нурнах, стража наверное, и все побежали на них смотреть. Сначала бытовички побежали, а потом остальные тоже. Им Петр Семенович сказал, что нельзя глупых девчонок оставлять с такой оравой, возможно, неженатых мужчин! Они же степные орки! А Петр Егорович сказал, что будет тогда фон Фельдсон сидеть третьей женой в шатре и там шкуры «под хохлому» раскрашивать. А что такое «хохлома»? — Мелкой фейке всё было интересно.

Мария Спиридоновна объяснила ей про Хохлому, разглядывая непонятно как затесавшееся в гардероб алое платье. Такой цвет ей вряд ли пошел бы, да и обтянуться кумачом, как стол в уголке пионера, не слишком хотелось. Ниле сделала пируэт над кроватью и с трудом достала из-под немажоськи лиловый рукав. Потянув за него, Марья вытащила всё остальное.

— Знаешь, Ниле, отличный выбор. Я совсем забыла про него. — Она приложила к себе лиловую тунику с разрезами по бокам. К тунике прилагались восточные шаровары из тонкой и очень мягкой струящейся ткани и верхняя часть из тяжелого, густо вышитого серебром фиолетово-чернильного атласа, похожая на длинный жилет. Может, Азалия вкладывала в вещи какую-то магию, но этот костюм не делал Марью приземистой, несмотря на полноту и маленький рост. Любимые серьги в аренду из сейфа от «Ариэллы и Бени», серебристый веер — и она вполне готова.

Бросив взгляд на кучу неубранного барахла, Мария Спиридоновна заметила в полураскрытой немажоське бочок шкатулки-артефакта.

— Совсем забыла с этими сборами, собиралась же Эртонизе показать и посоветоваться.

Хорошо, что в шароварах имелись карманы, верная немажоська в образ восточной женщины явно не вписывалась. Марья сунула небольшую коробочку в глубокий карман и даже попрыгала, под хихиканье фейки, чтобы убедиться, что она не выпадет. Ниле плюхнулась к ней на плечо, и они вышли из палатки к ожидающим мужчинам.

В лагере и правда уже никого не было, только шаман и Рорх. Строители уехали еще две недели назад, во время дождей, завершив все свои работы. Эм, как поняла Марья, только что улетел с Тимоном, остальные, похоже, убежали еще раньше. Только Василий расположился на куче вещей рядом с грузовой немажоськой и выглядел среди них как какой-нибудь пушистый владыка, возлежа среди атласа, бархата и пены кружев.

— Фон Фельдсон собиралась, а потом орки приехали, и она даже про магию забыла, чтобы убрать! Сразу такая кучу блестюшек нацепила и важно так ко дворцу потопала, — прокомментировала беспорядок Ниле.

Василию же, похоже, вообще были безразличны беспорядки, дворцы и окружающие. Весенние ливни закончились только пять дней назад, и он с удовольствием грелся на солнце. Мужчины, занятые разговором на тему духов и высших материй, заметили Марию Спиридоновну и, закончив диалог, вежливо выразили готовность сопровождать ее на прием. Подходя к травяному забору, который строители с помощью фей умудрились сделать ажурным, зафиксировав гигантские травинки в завитки и спирали, они увидели голов двадцать нурнов и пару тарок, их охранявших. Рогатые ездовые гиганты паслись метрах в двадцати от свежепоставленных ворот, и Марья, прекрасно помня по деревенскому детству, насколько может быть опасен даже один бык, встревоженно вцепилась в локоть Рорха. Шаман снисходительно посмотрел на испугавшуюся женщину.

— Нурны — богатство степи, степь — вотчина духов. Тарка глупый, как свистулька из травинки, только для звука. Духи берегут нурнов, и потому все нурны спокойны. Даже ребенок может гулять под копытами, и на него не наступят случайно.

— Но ведь духи тоже могут разозлиться? Ведь и войны раньше тут бывали, — кивнула на развалины вблизи Мария Спиридоновна.

Шаман чуть нахмурился, но ответил:

— Когда война, там все недобрые, а духи хранят детей степи. И рога нурнов тоже могут служить оружием. Но мир давно оставил распри, и духи не тревожатся из-за чужаков, не видя зла в их помыслах. А вы, тут работая, очистили пространство от чуждых степи духов. Это хорошо и правильно, шаманы благодарны.

Они шли по золотистому кварцу главной дороги. Едва заметное бледно-сиреневое марево стояло над газоном с бывшими вредными цветочками.

— О, какой интересный эффект! — Старый орк плюхнулся на колени перед газоном и с интересом изучал цветы и крохотные куполочки дымки над каждым растением. — Прекрасное средство для глубоких медитаций! Духи довольны аурой места, она располагает к себе и приводит мысли в порядок.

— Это новый эксклюзивный сорт, выведенный экспериментально нашими природниками, только для этого места, — с невозмутимым лицом прокомментировал Рорх. Ниле, по-прежнему сидя на плече, тихонько фыркнула Марье в волосы.

А Марья вспомнила, какими жертвами выводился «этот сорт», и внутренне содрогнулась. Сначала всё залили подкормкой, чтобы убрать пыльцу с галлюциногенным эффектом. Потом Грета, которой очень не хотелось заниматься прополкой, даже со ставшей доступной магией, просто допекла алхимика с кикиморой своими причитаниями про бережное отношение к природе и их труду сеятелей. В итоге психанувший Габриэль с помощью магии Рорха, заработавших артефактов и своих разработок сделал ей какой-то растворчик. А через пару дней довольная гномка уже строчила дипломную по новому сорту, способу выведения и полезным свойствам, приобретенным в связи с мутацией тычинок. Теперь пыльца не разлеталась по всей округе, а еще вместо галлюциногенных свойств приобрела способность менять любое настроение на хорошее и помогала лучше концентрироваться. Так что парк стал любимым местом на стройке, особенно если надо было подумать над решением какой-нибудь задачи. Даже Мария Спиридоновна пару раз приходила сюда поразмышлять, правда над весьма практическими проблемами в виде кухонного меню.

Ниле, вспорхнув с плеча, улетела искать Эма и Тимона, а Мария Спиридоновна вместе с Рорхом еще немного походили с шаманом по парку, показывая работу природников и строителей. У крыла, отведенного под посольство, на площадке для тренировок Лисовские, которым, как всегда, не сиделось спокойно, устроили тотализатор. Молодым оркам из стражи, видимо, хотелось размяться, а близнецам-прохиндеям — заработать. Поэтому разминка с троллем в стиле «не подходи — зашибу» была в самом разгаре. Здоровенный Винни с крутящейся пропеллером дубиной и парочка верзил из стражи. Стражники, впрочем, тоже были не дураки, и один держал в руках лассо. Сверху же, как завзятый рефери, висел призрак и азартно, в лучших традициях спортивных состязаний, комментировал происходящее.

Боевики тоже не остались в стороне и с ловкостью мартышек пытались перещеголять других стражников на природном тренажере для лазания. Растения явно были подготовлены лучше новоявленных спортсменов, поэтому и орки, и боевики уже щеголяли царапинами, засевшими колючками, были разукрашены разноцветным соком и заплеваны семенами. А один, видимо самый неудачливый, висел вниз головой, оплетенный чем-то лиановидным.

Сбившись в кучку с края площадки, стояли студентки. И если бытовички просто восторженно пищали, строя глазки всем подряд, то Грета, как ярая болельщица, вопила какие-то грозные лозунги «за наших» и подпрыгивала так, что ее рыжие кудряшки-пружинки воинственно стояли дыбом. Мелкую гномку это заботило мало. Как стало понятно из ее воплей, она сделала ставку и обещала всевозможные кары, если проиграет. Артефакторша же, видимо просто заразившись азартом окружающих, смотрела на всё восторженными глазами и трясла чем-то похожим на погремушку, создавая дополнительный шум. Правда, погремушка не звенела, а стучала, как подкованный конь по булыжникам.

К удивлению Марии Спиридоновны, шаман расцвел и не хуже призрака пару раз прокомментировал происходящее. Возможно, старый орк даже сделал бы ставку, но Лисовские под суровым взглядом Рорха поспешно слиняли на другую сторону площадки и засели в зарослях, иногда высовываясь проверить обстановку.

А Марья отвлеклась на подошедшего Пыжика. Комендант бытовичек, появившийся из боковой аллеи, сурово отчитал своих подопечных.

— Вместо того чтобы проверить всё приготовленное для встречи высоких гостей и ждать в главном зале для приветствия, как полагается благовоспитанным девицам с хорошим воспитанием, вы торчите тут по кустам, пялясь на сомнительное развлечение! Я бы понял, будь это официальные соревнования, но это всего лишь спонтанная тренировка. И вы ради этого пренебрегли обязанностями представлять наше творение и академию перед гостями, заказчиком и руководством?! Возмутительное легкомыслие! — Петр Семенович действительно был возмущен и потребовал немедленно покинуть тренировочную площадку всем студенткам без исключения.

Недовольная таким требованием Грета тут же высказалась бытовичкам, что если бы глупые курицы сидели в положенном им курятнике, то нормальным гномкам не испортили бы развлечение. Конечно, фон Фельдсон не могла промолчать, и две девицы, удаляясь в сторону парадного входа дворца, принялись оттачивать друг на друге остроумие, отпуская шпильки и колкости. Даже замечания Пыжика они проигнорировали, распаляясь и предъявляя всё больше претензий к друг другу. Мария Спиридоновна искренне почувствовала Петру Семеновичу. Ему пришлось нелегко, когда милые барышни, придя в себя после пыльцы, увидели бардак, который сами устроили. Визги Элины фон Фельдсон оглушили даже пустоголовую тарку. Истерящая девица, своими руками уничтожившая множество образцов и метры отделочных материалов, просто поставила на уши весь лагерь. Винни, недобро прищурившись, даже предлагал в шутку ее упокоить, а потом поднять более послушный вариант. А когда эти самопровозглашенные дизайнерши увидели разбитые мозаики в интерьере, скрученные светильники, поломанные фонтаны и террасы, то их тройные причитания смогли оборвать только Рорх и Манефа. Рорх убрал все эмоции, а Манефа, забрав у Габриэля флакон с запаховым снотворным, просто усыпила скандалисток, сунув им его под нос. Очнувшимся девицам с ходу было сказано, что магия работает нормально, а в руки были сунуты каталоги и доставленное уже работающим телепортом отделочное барахло.

От воспоминаний Марью отвлекла реплика шамана.

— А этот странный дух, не принадлежащий этому месту и даже не совсем принадлежащий этому миру, он кто?

— Когда-то он попал к нам из того же мира, что и Мария Спиридоновна, — ответил Рорх. — Вроде неглупый человек был, образованный, но очень любил выпить. Так и умер от спиртного. А несколько балбесов решили поиграть в вызов духа и вот призвали это чудо из могилки. Но и сейчас он всему предпочитает выпивку и даже нашел способ ее употреблять в таком состоянии.

— О! Какой хитрый дух. А может, он захочет остаться здесь? Бантугбану очень придется по нраву вечный собутыльник, особенно в общении с послами. Когда приезжают в степь бородатые коротышки с гор, это будет просто спасением! Может, этот достойный дух захочет занять хорошую должность?

Марья не ожидала, что можно найти пользу в пристрастии призрака к алкоголю, но, может, и правда это призвание бывшего патологоанатома — пьянствовать на пользу орков с гномами?

Петр Егорович на оклик Рорха подлетел неохотно. Винни как раз в очередной раз не дал накинуть на себя лассо и концом дубинки снес в кусты подкрадывающегося сзади второго орка.

— Марк, ты вечно пытаешься испортить развлечение! Парни тренируются, всем весело. Чего тебе опять?

— Я бы хотел представить тебе одного из верховных шаманов степи, Эмина Ульмара, — перебил его ворчание Рорх.

— Я не понял. Это ты меня на упокой сейчас будешь пытаться уговорить? Иди ты к… э-э-э… лешему! Я, может, только вкус жизни ощутил, а ты… — Призрак мрачно насупился.

— Вкус ягодной браги, по-моему, ты ощутил, если мне не изменяет магическое обоняние. И я даже догадываюсь, какие паршивцы и где всё это готовили! — Лич уже хотел продолжить, но его за локоть тронул шаман.

— Можно я объясню и расскажу уважаемому духу о своем предложении? — И он начал говорить. По мере его неспешного повествования у призрака буквально округлялись глаза и лицо приобретало ошарашенное выражение.

— Это чего же… Это же мне теперь всегда на халяву наливать будут? И даже никто претензии за пьянку не предъявит? И даже это я вроде как работать буду, на правительство прям? Прямо в дипломатических целях, для пользы дела? А если при этом я уже давно того, мертвый, и даже «кони двинуть» не могу по пьяни, так что получается? Я работу мечты посмертно нашел?

Он настолько ошалел от открывшихся перспектив, что растерянно просипел севшим голосом: «Мне надо подумать» — и скрылся в кустах.

Его с недоумением проводили взглядами, но обсудить странную реакцию им не довелось: прилетел Тимон с сообщением, что бантугбан со свитой минут через двадцать будет у ворот парка.

Тренировка мгновенно закончилась. Орки за минуту привели себя в порядок и кинулись к воротам, видимо организовывать почетный караул или сопровождение. Рорх же с Марьей и шаманом пошли вдоль здания к главному входу. Шаман одобрительно разглядывал резьбу и мозаику, восхищался продуманностью закрытых террас, на которых летом в полуденный зной можно будет прекрасно отдыхать, наслаждаясь видом на парк или степь, в зависимости от этажа.

«Если бы он знал, что еще недавно эти кружевные завитки камня выглядели так, словно их жевала моль, вон те кустики были безжалостно поломаны, а у корней красовалась здоровенная яма, — думала Мария Спиридоновна, вспоминая царившую тут разруху. — Хорошо, что магия стабилизировалась, решив проблемы со связью и грузовыми порталами».

Идя по коридорам дворца, она тоже невольно вспоминала, как они ходили тут в масках, пытаясь найти обезумевших строителей и бытовичек.

«Вон ту вроде дверь почти наполовину стесал дядька Чуха или вон ту?» — Сейчас дворец преобразился настолько, что, пожалуй, Марья, и так не особо ориентировавшаяся в нем, вряд ли опознала бы те места.

В главном зале, украшенном так, что от красок, блеска мозаики и пестроты тканей просто глаза разбегались, собравшиеся ждали появления орочьего бантугбана.

Вопреки опасениям Марьи, бантугбан не потерялся во всем этом великолепии. В отличие от свиты, разноцветными одеждами сливавшейся с обстановкой, бантугбан был в белом, и вся эта красота и яркость выделяла его фигуру на общем фоне пестрой толпы гостей и приближенных. Разве что еще шаманы тоже не смешивались с окружением. Но Марья не сразу их заметила: в черных одеждах, как у Эмина Ульмара, они казались тенью от ослепительности его бантугбанства.

Прием есть прием, а тут еще и осмотр объекта. Так что после приветственных речей Тионизон Д'азфир, как руководитель строительной компании, забрав у Марии Спиридоновны Рорха в качестве экскурсовода, повел орочьего бантугбана осматривать, что они тут настроили в качестве дворца. Марья, как и большинство окружающих, осталась предоставлена сама себе. Шаман, откланявшись, удалился к своим коллегам, Манефа и Габриэль как-то моментально испарились через боковую дверь в сторону парка, а Марья, вспомнив об артефакте, стала высматривать госпожу ректора.

Подлетевшая Ниле, хихикая, рассказала, что рыжая Грета выслеживает Лисовских по всему дворцу, чтобы стребовать выигрыш.

— Вышла ничья, так как приехал бантугбан, а Грета говорит: значит, наши не проиграли и она выиграла, а Лисовские сказали, что они не победили и она не выиграла, — эмоционально делилась услышанным фейка. — А Грета им сказала, что сейчас проинформирует Винни о том, что они утверждают, что он проиграл! Ведь если не выиграл, значит, проиграл. Вот братья теперь прячутся, но она их всё равно найдет, она упрямая. А бытовички совсем спятили. — Она ткнула рукой в сторону двух расфуфыренных девиц, кокетничающих с группой хорошо одетых молодых орков. К ним, как карающий меч, уже приближался пока не замеченный дурехами Пыжик. — Сейчас их Петр Семенович в лагерь отправит, чтобы вели себя прилично, или сразу в академию, — фейка хихикнула. — А то увезут такую дуру в степь, а потом академии с родителями разбираться, что не углядели.

Похоже, пожив в одной палатке с Манефой, мелкая стала немного рассудительней.

— А ты Эртонизу не видела? — спросила у нее Мария Спиридоновна.

— А она вон туда пошла, — махнула Ниле рукой в сторону одной из закрытых дверей. — Наверное, тоже дворец смотреть. Туда много народу ушло. За бантугбаном, видимо, побоялись или просто не присоединились к делегации, чтобы не мешать.

Марья решила попробовать догнать ректора в надежде, что та где-нибудь задержится рассмотреть интерьер, благо рассматривать тут всё можно было бесконечно. Одна мозаика чего стоила.

— Как тут можно жить? Как в музее. — Она шла по коридору, выглядывая Эртонизу и любуясь резными и мозаичными панелями.

Пронзительный голос фон Фельдсон, рассказывающей госпоже ректору о трудностях подбора шнурков для подвязки штор вон к тем узорам ковра, чтобы создать законченную картину гармоничного дизайна, сверлом ввинтился в уши. Все-таки голос у бытовички был на редкость неприятный.

Мария Спиридоновна заглянула в приоткрытую дверь. Ректор вежливо рассматривала папку, сунутую ей в руки бытовичкой, а та, тыкая то в иллюстрацию, то в предмет меблировки, вещала:

— Вот тут всё как в последнем каталоге и в соответствии с орочьими вкусами. Низкие кушетки, много подушек и ковры.

Сначала Мария Спиридоновна хотела подождать, затем, поняв, что бытовичка, разливаясь соловьем, может продолжать бесконечно, она уже было собралась войти, но тут ее как-то по-свойски обняли за талию и потащили куда-то так, что она едва успевала перебирать ногами. При этом голос Винни над головой бурчал:

— Вот оставили бабушку одну и не покормили небось. Там столы выставили с едой, типа пойди и возьми, что сам хочешь. Так там сейчас набегут и не только что хочешь, а и что не хочешь не оставят! Хорошо, что я вас сразу заметил, а то и заблудиться тут могли, вон сколько комнат.

Возражать троллю, идущему к еде, было бесполезно, тем более Марья и правда почувствовала, что за всеми этими волнениями проголодалась.

Кстати, у стола удалось понаблюдать за занимательным событием — передачей мимикровской бутылки оркам. Совет шаманов под бдительным присмотром призрака принял из рук Тимона резной сосуд. В него тут же налили что-то несомненно алкогольное, и призрак с воплем: «Ну, вздрогнули!» — нырнул в бутылку. Вынырнув, он заявил:

— За работу мечты! Давай, мужики, наливаем, пьем до дна, а то не попрет на должности.

Орки-шаманы на это заявление подняли кубки.

— Вот споит ведь полстепи, алкоголик, — сплюнула Марья в сердцах.

— Не-е-е, — ответил Винни, уже увлеченно жуя что-то мясное. — Эти в астрал мотнутся — и обратно как новенькие. — Он покрутил пальцем в воздухе, подбирая слова. — Это как артефакт: разрядились, и всё, — наконец не очень понятно для Марьи добавил он. — О! Вон народ пошел, я же говорил, можем не успеть, всё съедят, — кивнул вдруг тролль на дверь. — А вон там для вельможностей отдельно накрыли, — показал он на стол на возвышении у стены. — У них не съедят, охрану поставили.

Зал со столами постепенно заполнялся народом, как-то незаметно, без особой помпы, появился у своего стола и бантугбан. Может, Мария Спиридоновна его и не заметила бы, если бы не белоснежная одежда. А еще у стола вельмож она снова увидела Эртонизу, но ректор опять была занята, обсуждая что-то важное с Лэри и каким-то важным сановником, перетянутым в поясе узорчатым кушаком и с толстым журналом в кожаном переплете. И она снова не решилась подойти. Словно судьба играла с нею в прятки, делая ректора неуловимой, тогда как Марье так надо было с ней поговорить. Гостей и хозяев пригласили в парк, там Тионизон обещал выступление в связи с передачей дворца владельцу.

Это было очень красиво: в небе степи, которое уже начало темнеть подкравшимися незаметно вечерними сумерками, танцевали два молодых дракона. Видимо, старый ящер решил удивить публику редким зрелищем. Гибкие и юркие, наверное подростки, с шикарными крыльями, они сходились словно в битве и, расходясь, кружили друг вокруг друга. Темный и светлый, как инь и ян. Марья точно не могла сказать, какого цвета они были, но это было сейчас совсем не важно, зрелище завораживало.

— Мы с Эмом тоже можем не хуже. — На плечо опять опустилась порхавшая где-то до этого фейка. Почему-то драконий танец вызвал практически профессиональную ревность у маленькой летуньи. — Просто мы маленькие и нас не так видно, — задрала она нос. — Но мы не хуже!

— Конечно, не хуже, вы же феи. — Видимо, Мария Спиридоновна нашла верные слова, потому что Ниле успокоилась, а потом вдруг заинтересовалась:

— А ты сегодня какая-то озабоченная временами. То нормальная, а потом опять озабоченная. Что-то случилось?

Марья опять вспомнила про артефакт в кармане, про который забыла, наслаждаясь зрелищем.

— Просто мне с ректором надо поговорить, да всё никак не получается. — Она вздохнула. — То Эртониза занята, то меня отвлекут.

— О-о-о! — Ниле тряхнула крыльями. — Так я ее сейчас быстро позову. Только ты иди туда, где нет никого, чтобы не отвлекали. Вон туда. — Она показала на открытую терраску первого этажа. Там и правда было пусто, большинство народа находилось в парке, и Марья решила, что, возможно, в этот раз судьба к ней будет благосклонна.

Фейка легко отыскала Эртонизу, разговаривающую с отцом.

— Пари проиграно, надеюсь, ты подыскал себе невесту? И не забудь, что наследник тоже входил в условия. — Эртониза довольно улыбалась. Теперь-то папочка никогда не сможет вмешаться в ее жизнь!

— У меня довольно много времени, — усмехнулся Тионизон. — Ты, как всегда, забыла поставить жесткие ограничения в пари, больше заботясь о том, чтобы самой не проиграть. Ты не ограничила мне время на поиски невесты.

— Но тебе же нужен взрослый наследник для передачи дел, так что не затягивать с этим в твоих интересах, — отмахнулась от него Эртониза.

Лучшего момента, чтобы позвать ректора, Ниле было не надо.

— Госпожа Эртониза, вас там бабушка Маша ждет. Она вас искала весь день. Ей что-то надо у вас спросить. — Звонкий голосок фейки иголкой проткнул вязкую тишину между драконами.

Кивнув отцу, Эртониза направилась к зданию, где на террасе виднелась маленькая фигурка Марии Спиридоновны.

Марья в ожидании ректора крутила в руках шкатулочку, разглядывая красивые узоры, и пыталась мысленно представить, как повести разговор.

— С чего начать? С горгула и испытаний? Или спросить про видения? Или про цветные потоки?

Она легко погладила завиток на крышке, украшенный крошечным синим камешком. Внезапно шкатулка распахнулась, больно ударив маленькой крышкой по пальцам. Всё залило светом как от софитов, уши оглушила тишина. Слезящимися глазами Марья смогла разглядеть замершие в парке расплывающиеся фигуры, Эртонизу, пытающуюся прикрыть рукой глаза. Окружающие замерли, словно мушки в янтаре, а ее внезапно выгнуло, и, почти теряя сознание, она услышала опять голос горгула:

— Судьбы виденья, верно их пойми и следуй по пути, что поведет по жизни. Желание исполнится, но стойкость и решительность еще не раз придется проявлять тебе. Награду от судьбы всяк выбирает по себе.

Идущая Эртониза замерла, от террасы во все стороны рванули лучи света, как будто включились десятки магических светильников, слепя глаза. А проморгавшись, женщина увидела, как в разноцветных потоках магии, выгнувшись дугой, поднимается над террасой тело Марьи и с ослепительными искрами у нее за спиной вырастают бирюзовые крылья…