Глава 12 · Команда спасателей

Яша сидел за потертым древним столом и уныло заполнял журнал дежурств. Даже в школе ему не приходилось столько писать, по крайней мере, ему так казалось. Да еще Ирочка, которая, казалось бы, охотно с ним флиртовала, куда-то запропастилась. Сотовый ее не отвечал (не считать же за ответ "абонент вне зоны доступа"), сама она не явилась в назначенное время… Яша обиженно поджал губы, но тут дежурный крикнул:

– Смирнов, к тебе посетители!

И он поспешил принять вид, достойный сотрудника правоохранительных органов.

В дверь вошли две дамы. Дам этих Яша Смирнов прекрасно знал и затосковал с новой силой. Сталина Ивановна Приходько периодически находила для юного участкового занятие, мотивируя свою активность кодексом строителя коммунизма и с ним же соизмеряя поведение участкового… С нею была ее соседка, фамилию которой он не запомнил, но это было и не нужно: все, кто знал Анну Федосьевну, за глаза звали ее профессоршей.

Итак, железная Сталина и профессорша, почему-то объединившись, явились к нему на работу.

Сталина сразу взяла быка за рога.

– Примите заявление, товарищ участковый, – строго сказала она, и на стол перед Яшей лег большой лист, выдранный из ученической тетрадки.

Вникнув в написанное, Яша заволновался. На тетрадном листке в линейку было написано заявление о пропаже человека, а именно Ирины Афонюшкиной, 19 лет, студентки медицинского вуза. Из заявления следовало, что указанная студентка отсутствует уже три дня, причем соседки, как нижеподписавшиеся, так и не подписавшиеся, вообще не видели, чтобы девушка выходила из дому, следовательно, сделала она это тайно, несомненно, под чьим-то негативным воздействием. Просим начать розыск и все такое.

Яша нахмурился и сказал:

– Значит, вы не исключаете версии, что неизвестные лица увели ее из дому?

– Все может быть, – ответили дамы, переглянувшись. – Но Ирочка – девушка скромная, так что версию, что она ушла сама, можно смело исключить.

Яше с одной стороны стало приятно, что Ирочка, оказывается, о нем не забыла, просто пропала, с другой он ощутил страшную тревогу. Ведь покушался же уже на нее маньяк? Покушался. Скорее всего, он довел свое черное дело до конца.

– Напишите, в чем она ушла из дома, – скомандовал он.

Дамы снова переглянулись.

– Пуховик ее на месте, на вешалке висит, шапочка ее с помпончиком тоже. Если только в осенней курточке ушла…

– Оставляйте заявление, – сказал Яша хмуро. – Я зарегистрирую, доложу начальству, потом, возможно, придется зайти на место преступления, произвести осмотр.

– При нас зарегистрируйте, а то знаю я вас, – бдительно поправила Сталина, – ну где вы пишете входящий номер! И в журнал запишите, и номер, и дату. Штамп поставьте!

Но рано или поздно все кончается, ушли и Ирочкины соседки, оставив участкового медитировать на лист бумаги. Впрочем, медитировал он недолго – вскочил, взял заявление и побежал к начальству, где и доложил по всей форме о ЧП.

Начальник полиции Волков пил чай. Чай он любил вообще, а сейчас была еще одна причина выпить чашечку: Волков только что вернулся с совещания у главы города. Тут-то перед ним и нарисовался участковый Смирнов.

Волков взял заявление и внимательно прочитал, потом прочитал еще раз и крякнул. Никаких сомнений – местом происшествия был тот самый адрес и, что еще хуже, та самая девушка, как ее, Ирина. Стало быть, Эдгарыч не успел с ней сблизиться. А теперь она еще и пропала на его голову.

– …Думаю, это все же маньяк, товарищ полковник! – ворвался в его сознание голос Смирнова.

– Так, – сказал Волков и звучно хлопнул ладонью по столу. – Дело беру на свой контроль. Ты сейчас поедешь по адресу, сам посмотришь, что к чему, поговоришь с соседями. Я, может, подъеду позже. Доступно?

– Тактчн, трщ полковник! – отозвался Смирнов.

– Выполняй, – приказал Волков и, дождавшись, когда мальчишка выйдет, позвонил адвокату. Прослушав пару десятков звонков, он собрался уже бросить трубку, как на другом конце услышал хриплое и раздраженное "Да".

– Долго спишь, кровосос, – заметил он, зная, что Эдгарыч в самом деле не начинал работы раньше полудня, а то и позже. Зато и работал глубоко за полночь. – Девушка наша пропала.

– Какая еще девушка? – удивился Каан, явно не просыпаясь.

– Та самая, – значительно произнес Волков. – Вон соседки волнуются, аж заявление накатали: три дня девушки нет.

– Черт, – судя по голосу, адвокат все-таки очнулся. – И что ты намерен делать? И зачем паниковать? Может, она у парня своего зависает, у подружки…

– Не думаю. У нее экзамены, первая сессия, а девушка старательная как будто, не пропускает. И главное – соседки заявили, что якобы она исчезла из квартиры… То есть они не видели, чтобы она выходила.

– И что?

– Да ничего, поеду сейчас туда. Пока там участковый отдувается. Ты ж вроде тоже в той квартире бываешь?

– По делам, – холодно ответил Каан.

– Ну а я о чем? Вот заодно и съездил бы по делам, – намекнул Волков. – Хочешь, я за тобой заеду?

– Через полчаса, – сказал наконец Каан.

Волков приехал за ним не через полчаса, а через сорок минут. Если бы кто-то наблюдал за перемещениями начальника полиции, он отметил бы, что сперва тот поехал домой, сменил куртку на старую, более просторную, даже мешковатую, черную, и оставил табельное оружие. После чего отправился к особняку Каана. Тот жил на другом конце города, в собственном доме, где на первом этаже размещалась его адвокатская контора, а на втором – личные апартаменты Каана.

Адвокат вышел к нему, как будто ждал за дверью, хлопнул дверцей, сел, сонно помотал головой. Против обыкновения он был не в любимом длинном пальто, а в короткой кожаной куртке и джинсах. Лицо его было недовольным.

– Не выспался? – спросил Волков, выкручивая руль и сдавая задом.

– Я вот думаю, чего мы тут суетимся? – недовольно сказал Каан. – Навоображали невесть что, бегаем за призраками по всему городу. Найдется твоя девушка.

– Она не моя, – ответил Волков, глядя на дорогу. – И у тебя, кажется, был собственный интерес?

Каан пожал плечами.

– Какой там интерес. Чисто академический.

Волков хмыкнул как можно более издевательски, но сказать более ничего не успел: они подкатили к Ирочкиному дому.

– Прошу, – сказал Волков, открывая перед Кааном дверь подъезда.

Они поднялись на второй этаж и позвонили.

Дверь открыла седенькая чистенькая пенсионерка, которая тут же признала обоих и громким шепотом заявила, что "милиция уже здесь".

Они вошли в маленькую прихожую, и там сразу стало не повернуться. Каан протиснулся мимо товарища, подошел к двери бабы Дуси и деликатно постучал.

– Входите уже, – послышалось оттуда сердитое.

Мужчины вошли и застали такую картину. Примостившись у стола на табуретке, сидел участковый Смирнов, почти по стойке смирно. Напротив него, прислонившись к стенке с ковром, где было изображено оленье семейство у водопоя, стоял Петенька. На нем была тельняшка, обвисавшая с костлявых плеч, кепка, надвинутая на лицо. Однако она совершенно не закрывала ни выступающих скуловых костей, ни тем более блестящих белых зубов, из-за которых все время казалось, что скелет скалится.

– Ох ты ж ежкин кот, – невольно произнес Волков.

Каан, не обращая внимания ни на скелет, ни на участкового, вежливо поздоровался с хозяйкой и сел, аккуратно поддернув брюки.

– Что, соколики, беда пришла? – вопросила баба Дуся.

– Я бы не возражал, чтобы вы ввели меня в курс дела, уважаемая Евдокия Степановна, – чопорно сказал адвокат.

– А чого тут вводить, – пробурчала хозяйка, – вишь, Ирочка чого учудила. Пропала девка, сама не выберется. Искать надоть.

Каан поморщился: он терпеть не мог, когда Евдокия Степановна Ковш начинала старательно имитировать деревенский говор прошлого века. Или не имитировать? Или позапрошлого? Все едино, его это раздражало донельзя.

– Как пропала, каким образом? Расскажите подробно, – встрял Волков.

– Дык пропасть у нас немудрено, – вздохнула бабушка. – А каким – уж сами глядите, чай, вы мужики-то.

– Вы считаете, следует осмотреть ее комнату? – спросил Волков. – Да, пожалуй, сейчас мы этим займемся. Смирнов… Эй, Смирнов!

Для верности он потряс оцепеневшего парнишку за плечо.

– Уж идите, поглядите, – продолжала бормотать баба Дуся. – Петька! Чайник пока поставь, гости чайку на дорожку выпьют.

Они быстро покинули комнату, не особо стараясь вглядываться, как скелет выполнит приказ хозяйки.

– Это ее комната, что ль? – спросил Волков, останавливаясь у ирочкиной двери. – Не заперто?

– У нас секретов друг от друга нет, – вставила оказавшаяся рядом Сталина Ивановна. – По правилам социалистического общежития…

Они втиснулись в комнату, не дослушав.

– Товарищ полковник, я не пил, – громким шепотом произнес внезапно отмерший Смирнов. – Да я вообще не пью, только на День милиции…

– Ну и к чему это признание? – хмуро спросил Волков, разглядывая девичью комнатку (бедненько, но чистенько).

– Мне там у старухи показалось, что мужик этот – скелет настоящий, до того он худющий. И документов…

– Скелет, скелет, – раздраженно сказал Каан. – Все там будем, чего дергаться.

– Так вы тоже его ви?.. – изумился Яша, но его перебил Волков.

– А это что, откуда? – спросил он, указывая на сложенные кирпичи, прикрытые газеткой.

Быстрый осмотр показал, что кирпичам буквально неоткуда было тут взяться: стены на месте и не дырявые. Каан хмыкнул и распахнул дверцу шкафа.

– Ого! – вырвалось у Яши. Волков присвистнул. Он подергал дверь, постучал в нее кулаком.

– Вот тебе и скромная девочка!

– Дай-ка я, – попросил адвокат и протиснулся в шкаф. Потрогал дверь, принюхался к запаху из щелей, хмыкнул.

После чего задумчиво произнес:

– Надо бы получше тут осмотреться.

Осматривались они недолго: потрепанная тетрадь в клеенчатой обложке – дневник Ферапонтова – лежала на виду.

– Эдгарыч, – позвал Волков, пролистывая ее, – погляди-ка, чего тут у нас.

– Читай вслух, – буркнул Эдгарыч.

Прочитав первые четыре страницы, Волков остановился и поглядел на друга.

– Кое-что проясняется, правда?

– Еще как, – кисло сказал тот. – Спасибо хоть наша девочка научилась за собой двери закрывать, а то черт знает, что сюда могло поналезть. Но как же я… как мы прозевали, а!

– Ну кто мог знать, – протянул Волков. – Да-а, дела. И правда, спасибо, что дверь закрыла. Но только мы без ключа за ней не пройдем.

– Давай зайдем к Евдокии Степановне, – предложил Каан. Они гуськом вышли из комнаты, толкая перед собой недоумевающего Яшу.

Там адвокат в двух словах изложил суть дела бабе Дусе.

– Нашла, значит, – покачала головой старушка. – О-хо-хо, грехи наши тяжкие. Вот не думала, что такой солидный человек, как Степан Кузьмич, может так обмишулиться… Спасать девчонку надоть.

Каан нахмурился.

– Это который же Степан Кузьмич тут замешан?

– Ты яво не знаишь, – махнула хозяйка рукой и подлила себе чайку. – Ты аккурат отъезжал куда-то. Ну, дело молодое. Так что придется вам наладиться за Ирочкой-то. Если не за ней, так за ключом, сам, поди, понимаешь, что нельзя его там оставить.

– Без ключа мы за ней не пройдем, – возразил Каан.

– А и не надо. За ней-то по следам Петька на ту сторону проведет, есть у него ходы-выходы. Он к своим похаживает, много чаго порассказать могет. Место там нехорошее, но просклизнуть можно, ежели нужда.

Каан посмотрел на Волкова, который молча слушал, никак не выражая своего отношения к услышанному, потом на Яшу Смирнова. Участковый с вытаращенными глазами и вытянувшимся лицом выглядел так, словно живьем попал в фильм ужасов на роль статиста, которого съедят первым.

– Чаю-то попейте на дорожку, – ворчливо сказала баба Дуся. – Прянички вот тут у меня медовые…

Они покорно уселись за стол и приняли чашки с горячим крепким чаем. Волков попробовал, одобрительно кивнул и потянулся к соблазнительному, облитому сахарной глазурью прянику.

Отпили чай и засобирались.

– А… а пистолет брать? – наконец робко спросил Яша, открыв рот, наверное, первый раз за последний час.

– Незачем. Еще потеряешь там табельное оружие, потом объяснительные писать замучишься, – ворчливо ответил Волков.

Они все уместились в его просторной машине: Эдгарыч впереди, Яков и Петенька на заднем сиденье, и тронулись. Смирнов заметил, что они едут к городскому кладбищу, точнее в его самую бедную, унылую и запущенную часть.

Кладбище в Богоявленске было старое, дореволюционное, во всяком случае, именно так было указано в путеводителе. От дореволюционного осталось не слишком много – всего десяток-другой могил, которые захотели сохранить потомки, зато они были ухожены, служа дополнительной приманкой для поклонников старины. Среди достопримечательностей значилось два "купецких" склепа, один дворянский, две красивые надгробные статуи, некогда заказанные скорбящими родственниками "настоящим" скульпторам, и сколько-то настоящих каменных могильных плит с высеченными на них именами дорогих покойников.

Дальше, к лесу, старые могилы терялись среди молодой лесной поросли, и уже никто не мог угадать, идет он по роще или еще по кладбищу, и чем является на самом деле вон тот холмик – забытой могилой или просто рытвиной на теле земли.

Неожиданно среди березок, осин и бузины возникали ворота с традиционной ржавой аркой и часть ограды, сваренные некогда из металлического прута: планировалось сделать здесь главный вход на кладбище, но не задалось по неизвестным причинам. Грунтовая дорога шла мимо, и даже малой тропки не тянулось от нее к забытым могилам.

Волков подъехал насколько мог ближе, поставил машину на площадку возле мусорных баков и велел выметаться. Они нехотя вылезли на мороз. Наконец-то пришла настоящая зима, с морозцем, пушистым белым снегом и высоченными сугробами там, где никто и не думал этот снег убирать.

– Ну веди! – обратился Волков к Петеньке. Тот на выход приоделся в свой обычный наряд: натянул темную болоньевую куртку и кепку, да еще навязал шарф на шею. Яша недоумевал, зачем скелету одежда, ведь не мерзнет же он, в самом-то деле! И к нему вернулись прежние подозрения – насчет того, что он, участковый Смирнов ненароком принял какие-то интересные вещества, и теперь видит и слышит вовсе не то, что есть на самом деле. Ну а начальник полиции что, тоже под веществами? И этот… миллионер? Тот, кстати, не сказал ни Яше, ни Петеньке ни слова, говорил только с Волковым, с которым, судя по всему, был давно и коротко знаком.

Яше стало на минуту обидно, так что он даже засопел, с неприязнью глядя в стройную спину адвоката, обтянутую какой-то шикарной курткой, может, даже горнолыжной.

Потом он вспомнил, как этот богатый холеный красавчик послушно отправился по указанию какой-то бабки разыскивать Ирочку. И на богатых, выходит, есть управа! Хотя, конечно, бабушка показалась ему чудной. Явившись в квартиру к Ирочке, он немедленно вспомнил, что Ирочка рассказывала ему о четырех старушках, а он насчитал только троих. А вдруг четвертая важный свидетель? И Яша, увидев непонятно кому принадлежащую дверь, сразу в нее торкнулся.

– Входи, чего на пороге стоять, – пригласил его старческий голос.

Яша вошел и увидел опрятную старушку, сидевшую в удобном кресле с вязанием на коленях.

Как-то так получилось, что инициативу с первой минуты перехватила эта кругленькая и седенькая бабушка, а сам Яша только отвечал на вопросы, как старательный ученик.

– Надо, надо Ирочку найти, – наконец вынесла она вердикт. – Беда с девкой, вот уж воистину – в тихом омуте…

– Так я ж!.. – попытался вставить Яша, но продолжить ему не дали: – Одного тебя пущать смысла нет, еще и тебя спасать придется. Ну да ладно, пусть с тобой Петька идет.

– Петенька! – прикрикнула она. И тут, к изумлению участкового Смирнова, дверь старого шифоньера приоткрылась с громким скрипом, и из шкафа появился скелет. Это Яша разглядел отчетливо, несмотря на то что скелет был одет в спортивные штаны "абибас" и растянутую матросскую тельняшку. Скелет вышел, водрузил на темечко старую кепку, и прислонился к стене, а Яша обмер окончательно. Голова у него закружилась, и если бы вскорости не появился его начальник со своим приятелем, Яша опозорился бы, впервые в жизни грохнувшись в обморок…

– Пришли, что ли? – голос Волкова вернул его к действительности.

Они стояли чуть не по пояс в зимнем высохшем бурьяне, зябких оледенелых кустах, а перед ними возвышалась там самая ржавая арка, которую он заприметил с дороги. Вблизи было видно, что воротные створки целы, и более того, через них продернута ржавая цепь, на которой висит большой амбарный замок.

Петенька наклонил голову, сверкнув голыми позвонками.

Волков взялся за створку и потряс. Никакого эффекта, только с металлических прутьев свалилось немного снега.

– Да он не закрыт, видишь? – сказал адвокат. – Для вида вставлен.

– Смирнов, – позвал начальник. – Иди-ка сюда. Надевай рукавицы, давай замок снимать.

В четыре руки они кое-как сняли замок, повесили рядом на поперечный прут, размотали цепь.

– Пошли, – распорядился Волков. Первым в ворота прошел Петенька, остальные шли за ним след в след. Замыкающему Яше было это было даже удобно – он шел по некому подобию тропы, чуть примятому ногами снегу впереди идущих. Стоило ему пересечь линию ворот, как он услышал тяжелый удар, как будто захлопнулась тяжелая дверь, и в спину ему хлестнуло коротким сильным порывом ветра. Он оглянулся, но ничего не увидел. Створки ворот он за собой аккуратно прикрыл, да они, завязнувшие в снегу, еле сдвигались и не могли произвести такого звука.

"Не схожу ли я с ума?" – подумал Смирнов и прибавил шагу, чтобы не отставать.

Они тащились по колено в снегу среди таких же кустов и молодых тонких деревьев, как по ту сторону ворот. Снег набился Яше в форменные ботинки, он начинал мерзнуть и завидовал скелету.

Они шли, как казалось ему, очень долго, хотя часы уверяли, что с момента, как они открыли ворота и пошли навстречу неизвестности, прошло всего-то минут пятнадцать.

– Что это, деревья рядами растут? – неожиданно спросил, ни к кому не обращаясь, адвокат.

Яша пригляделся и увидел, что правда, впереди деревья выстроились какими-то чересчур правильными рядами. И это уже не привычные тощие сосенки и осинки, а какие-то не узнанные им высокие деревья с толстыми стволами и раскидистыми кронами. И – он мог поклясться – здесь было теплее.

Скоро они вышли на более ровную местность. Снега здесь было разве что по щиколотку, а по сторонам стояли две шеренги незнакомых деревьев. Они пошли вперед по аллее. Здесь, похоже, началась весна – кое-где снег стаял и обнажил землю, засыпанную почерневшими листьями, дул мягкий влажный ветер. Пасмурное небо над головой сулило то ли дождь, то ли снег.

– Пришли, что ли? – буркнул Волков, не оборачиваясь, и остановился.

Яша, последние пятьсот метров бредший, опустив лицо в вниз, в теплый шарф, тоже остановился и огляделся. И тут же испытал мгновенный прилив ужаса.

Волков, развернувшийся к своим спутникам, казалось, увеличился в объеме вдвое, хотя куда ему еще, так что куртка на груди была распахнута. Хуже того, он был весь покрыт щетиной… то есть, наверное, не щетиной, а шерстью – густой, блестящей, серой. Фигура его видоизменилась, хотя в чем точно состояло это изменение, Яша не смог бы сказать. Она сделалась какой-то более дикой. Челюсть выдвинулась, и при каждом слове становились видны крепкие острые зубы, с выдающимися вперед клыками.

Миллионер и красавец Каан тоже переменился. Он стал как будто еще выше и суше, однако главное изменение претерпело его лицо, очень бледное – белее снега под деревьями, узкое, хищное. Бледные губы не скрывали отчетливых клыков, выступивших по углам рта. Серо-голубые глаза налились яростным красным, вызвав у Яши неодолимое желание перекреститься.

Один только скелет Петенька остался таким, как был, в своей старой кепке, болоньевой затрапезной курточке и гопнических штанах – ни дать ни взять работяга с окраин.

– Каков план действий? – рыкнул Волков. – Ну давай, Эдгарыч, предлагай.

– Спроси у нашего Вергилия, – пожал тот плечами. – Я понятия не имею, где искать девицу.

– А вот если б ты на ней метку поставил, то имел бы, – проворчал Волков. – Смирнов! Ты что какой бледный, живот болит?

– Это он тебя, волчара, испугался, – снисходительно ответил адвокат.

– А не тебя, кровосос? – хмыкнул Волков.

– Давай не будем отвлека-аться, будем рабо-отать, – раздраженно произнес Каан с еле заметным акцентом. – У меня еще уйма дел.

Этот диалог перепугал юного участкового еще больше. У него даже появилась мысль, что волчарой начальника милиции кличут отнюдь не из-за фамилии, а тот обзывает адвоката кровососом совершенно не по причине его умения высосать тяжущиеся стороны досуха в процессе судебного противоборства…

Но долго бояться было некогда – Волков двинулся вперед, рассудив, что торчать на одном месте – не лучшая тактика, а прочие послушно двинулись за ним. Теперь Петенька шел перед Яшей, закрывая его от Каана, и того это совершенно устраивало: скелет казался ему наименее опасным из всех его спутников.

Как показалось Яше, вокруг них расстилался какой-то большой и запущенный парк, аллеи которого пересекались друг с другом по какой-то безумной системе. Они не слышали ничего, кроме ветра, посвистывающего в голых ветках и своих собственных звуков – шаги, шорох одежды, дыхание, да еще какой-то деревянный перестук, происходивший от шагающего перед ним Петеньки.

Волков явно положился на свою интуицию – он сворачивал с одной аллеи на другую, прислушивался, внезапно остановившись, иногда поднимал повыше голову и словно всматривался во что-то выше линии горизонта.