Глава 10 · Ирочка решается на авантюру

Ирочка спустилась с крыльца, приняв вид независимый и деловой, как будто она каждый день выходила из этой двери, предварительно заперев ее на старомодным медным ключом, и быстрым шагом пошла по тротуару туда, где, насколько она помнила, был небольшой рыночек. Рынок она увидела гораздо раньше, чем собиралась, вернее, задолго до его крашенных голубой краской деревянных ворот начались ряды людей, держащих в руках какие-то вещички. Перед некоторыми на земле было разостлана мешковина, и там тоже что-то лежало – на продажу. Ничего интересного – статуэтки, потрепанные книги, старые сапоги, пожелтевшие кружева, самовар. Ирочка вспомнила, что у нее тоже есть кое-что на продажу и скромно встала с краю. Ей было ужасно интересно, удастся ей продать что-то или нет. Она воображала, что это такой же эксперимент, вроде тех, что проводил Александр Степанович. Ну в самом деле, что будет с вещами из будущего, которые попадут в прошлое? Вот бы отследить! Как отреагируют местные жители на них? У нее захватывало дух, и и девушка чувствовала себя естествоиспытателем в мире неведомого.

– Продаешь чего? – вывел ее из мечтаний сварливый женский голос.

– Продаю, – она очнулась и сунула руку в карман. – Вот.

Стоящая перед ней женщина средних лет недовольно разглядывала яркую косынку из искусственного шелка, которую Ирочка решила выделить для такого эксперимента. Все равно она ей не нравится, только место в шкафу занимает.

– Что просишь? – спросила тетка, помяв косынку в пальцах и, кажется, даже понюхав.

– Пятьдесят копеек, – ответила Ирочка храбро.

– Ишь ты, пятьдесят, – покупательница покачала головой. – Не дорого ли?

– Берите, заграничная, – Ирочка вошла в роль заправской торговки. – Ни у кого такой нету.

– Сорок пять, – отрубила покупательница, не сводя глаз с косынки.

– Ладно, – согласилась Ирочка. – Давайте сорок пять.

Тетка полезла в карман потертого пальто, вынула тощий кошелек и принялась в нем копаться. Наконец выложила на ладонь несколько монет и принялась отсчитывать Ирочке:

– Вот тебе двадцарик, еще двадцарик, три копеечки, и вот две по копейке. Получи!

Ирочка безропотно отдала косынку и спрятала деньги в карман, соображая, как бы ей узнать, что будет с косынкой дальше.

Стоять в ряду торгующих смысла больше не имело, и Ирочка тихонька сделала шаг назад. И тут же ее крепко взяли за плечо.

Она испуганно обернулась. Перед ней стояла высокая и плотная женщина в серой милицейской форме, хмуро разглядывающая ее из-под форменной фуражки.

– Кто такая? Документы есть?

– У меня с собой нету, – испуганно пролепетала девушка, не понимая, чем привлекла внимание представительницы закона – другие-то торговали невозбранно.

– А коли нету, пройди в отделение! – рявкнула милиционерша и крепко ухватила ее за руку. – Там разберемся, кто ты есть.

Ирочка покорно пошла за нею, отметив волнение в рядах продающих: ближайшие к ним торговцы старались сделать вид, что просто прогуливались, и смешаться с толпой любопытствующих.

Ирочку привели в отделение. В небольшой комнате с зарешеченным окном сидел за деревянным столом и писал что-то мужчина в форме. Окинув Ирочку равнодушным взглядом, спросил только:

– Что натворила?

– Спекулянтка без документов, – коротко пояснила милиционерша.

– Ага, живет нетрудовыми доходами, – удовлетворенно кивнул тот. Милиционерша села с другой стороны стола, Ирочка же осталась стоять посредине, следя за тем, как тетка степенно достает из ящика стола перьевую ручку, бумагу, снимает фуражку и кладет ее рядом, расстегивает шинель. Тут в дверь заглянула коротко стриженая голова и крикнула:

– На пятиминутку к начальнику!

– Тьфу ты, поработать не дадут! – буркнула тетка, уложила все обратно в стол и обратилась к правонарушительнице:

– Сядь вон на стул и жди нас. И смотри мне тут!

Оба вышли, закрыв дверь снаружи на замок. Ирочка села, с тоской покосившись на толстые прутья решетки, на запертую дверь на бумаги. За окном виднелся серый двор и такое же небо.

"Что она ко мне привязалась? – подумала Ирочка. – Может, выгляжу не так? И почему это я спекулянтка? Все ведь торгуют… А вдруг меня посадят в тюрьму? Никто даже не узнает, что я здесь!".

Она тихонько всхлипнула, обводя взглядом унылую казенную комнатку с портретом смутно знакомого усатого мужчины. И вдруг замерла.

"Какая я дура! У меня же есть ключ!"

Она вскочила с места, торопливо выуживая ключ из-под ворота куртки. За дверью послышались шаги и голоса.

"Точно дура! Теперь не успею!"

Она сунула ключ в замочную скважину и легко повернула. И с силой захлопнула дверь за собой, уже не обращая внимания на то, что осталось позади…

Она оказалась в нише под аркой, за ее спиной высилась огромная и тяжелая дверь, до того тяжелая, что Ирочке самой казалось странной, как она могла ее открыть. Арка круто выгибалась в вышине, а здесь, в каменной нише, было так сумрачно, что она поспешила выглянуть наружу. На улице никого не было, ее легкие шаги по брусчатке никого не обеспокоили.

Ирочка огляделась. Помимо ниши, из которой она вышла, величественное здание имело еще несколько, разделенных пилястрами. Она прошла мимо них – никаких дверей. Зато на постаментах стоят чьи-то неразличимые головы, неузнаваемые бюсты из темной бронзы. Она боязливо прошла дальше. Несомненно, это было то самое место, где-то здесь высился в вечных сумерках памятник кому-то страшному.

Но пока ничего особенно страшного ей не встретилось. Дома из черного, серого и красного камня в четыре-пять этажей, густо украшенные лепниной, тоже черной или красной: маскароны, с их кричащими ртами, в венках из прихотливо извивающихся листьев и стеблей, странные животные, среди которых она не опознала ни одного знакомого.

Ей стало зябко, и Ирочка поспешила натянуть теплые перчатки – она помнила, как мерзла в прошлый раз. Все-таки как здесь сыро и промозгло! Каменные плиты блестели от влаги, с чугунных черных решеток стекали капли дождя.

Сейчас, попав сюда по своей воле, Ирочка больше внимания уделяла домам и улицам. Несмотря на сумерки, огней было мало, да и то казалось, что изнутри квартиры освещались свечами – такой колеблющийся и робкий свет исходил из окон. Она подумала, вытащила фотоаппарат и сделала несколько снимков панорамы улицы, по которой шла. Ее поразило, что на улице никого не было, вообще ни души, даже тех жмущихся по подворотням аборигенов, которые так не понравились ей в прошлый раз. Или эта улица для них чересчур шикарна?

Ирочка поднялась на носки и прочитала табличку на одном из домов – "Ул. Высоких Сумерек". Красиво, подумала она, чувствуя беспокойство.

Напротив высился огромный дом – в добрых восемь этажей, он был длинен, как китайская стена, и обильно украшен всякими архитектурными излишествами в виде фальшивых колонн, карнизов, арок и полуарок с архивольтами, порталов, башенок, и все это обильно украшено маскаронами и кариатидами. Однако дом выглядел не нарядно, а жутко. Ирочка сфотографировала и его.

Она шла куда-то наобум, сворачивала на перекрестках, высматривая чугунную ажурную решетку и таинственный парк за нею, но парк ей не попадался. Зато она увидела и сфотографировала несколько зданий, похожих на соборы – черные, мрачные, безлюдные, стремящиеся к низкому небу. За все время своих блужданий она увидела лишь издалека две-три темные фигуры, которые всякий раз куда-то сворачивали, не приближаясь к ней.

Даже машины, состоящие из темноты, проезжали мимо на удивление редко. Ирочка не удивилась бы, если бы это была одна и та же машина, которая ездит за нею по темным улицам.

Наконец она вышла на улицу, в конце которой стояло строение, напомнившее ей храм, а за ним она увидела тот самый призрачный парк. Печальный сад, как назвал его Ферапонтов, припомнила она.