ГЛАВА 15

Лариса К урагану мы всегда, хоть частично, но готовы. Потому что он не налетает внезапно, не застаёт врасплох. Сначала природа замирает, воздух тяжелеет и электризуется. Небо заволакивается тучами, постепенно темнея, а ветер усиливается. Птицы стремятся покинуть опасную зону, цветы смыкают лепестки, чтобы не пострадать. Но я не птица, не цветок и к такому абсолютно не была готова. Даже не ожидала… Ураган по имени Никита налетел внезапно, без оповещения, опасных предвестников и малейшего шанса на спасение. Мой кошмар из прошлого, моя первая и пока единственная любовь, которую я всей душой ненавижу. Сломавший меня когда-то шквал эмоций нашёл и захватил меня вновь. То, что произошло после нашего нечаянного столкновения, с силой цунами смыло все чувства, оголяя не только тело. Губами, руками, словами, членом, резкими движениями внутри меня он снова вернул меня в прошлое, и заставил плавиться в его объятиях. Беспощадно присваивая, ставил клеймо, забирая волю и последние силы на сопротивление. Я не была готова… У меня не было времени спрятаться, затаиться в своей раковине и подготовиться к этой встрече. Прекрасно понимала, что жизнь непредсказуема, и рано или поздно мы могли столкнуться, но если бы всё зависело от меня, я бы постаралась избежать этого. Не только платье он рвал на клочки с пугающей одержимостью… Не только руки сковывал путами… Превращаясь в его объятиях в податливый пластилин, я снова любила и ненавидела с такой силой, что сознание порой ускользало. Высказав, как его ненавижу и досыта наревевшись, я совсем обессилила. Превратилась в оболочку, безвольное тело, у которого враз выключили все эмоции, силы и желания. И если в его кабинете между нами случился выворачивающий наизнанку шторм, то, оказавшись в машине, я просто погасла, причём морально и физически. Умышленно замедлив дыхание, чтобы не чувствовать наш общий перемешавшийся запах возбуждения, закрыла глаза и попыталась абстрагироваться от всего. Чувствовала на себе его взгляд и осторожные прикосновения, когда Никита накрыл меня чем-то, но не нашла сил ни оттолкнуть, ни огрызнуться. Перегруженный стрессом и эмоциями мозг решил всё за меня, и я просто уснула. Очнулась от ощущения покачивания и невольно вздрогнула от коснувшейся кожи прохлады. Никита нёс меня на руках, укутанную в его пальто, как в кокон. – Тихо, тихо, девочка моя, – прошептал он, заметив моё пробуждение и, поцеловав в висок, проурчал: – Мы уже почти дома. Всё будет хорошо. Протяжно вздохнув, закрыла глаза, не особо заботясь, куда мы приехали, какие у него планы и что, собственно, будет дальше. Слышались звуки открывания дверей, обмен фразами на английском, тихое шуршание лифта, снова короткие фразы, в смысл которых я даже не пыталась вникнуть. Вздрогнув от звука щёлкнувшего замка закрытой двери, я приоткрыла глаза и без особого интереса огляделась. Не останавливаясь, Никита нёс меня вглубь квартиры. Просторная гостиная, коридор, шикарная спальня с огромной кроватью, на которую он положил меня и начал осторожно выпутывать из кокона вещей. – Мне нужно в душ, – оттолкнув его руки, пробормотала я и, приподнявшись, рассеянно огляделась. – Потом, – коротко бросил он, стягивая с моих плеч свой пиджак. – Тебе надо отдохнуть. – В душ, – повторила с капризной настойчивостью. – Хорошо, идём, – вздохнул Никита, наклоняясь, чтобы снова взять меня на руки. – Я сама, – оттолкнув протянутые ко мне руки, отодвинулась на кровати и, собирая на груди обрывки платья, добавила: – Сама. И одна. – Ванная там, – даже не стараясь скрыть улыбку, кивнул он на одну из дверей. Встав, поспешно сбежала в указанном направлении и, закрыв за собой дверь, быстро скинула остатки платья и второй чулок. Переступив через оставленные на полу вещи, шагнула в душевую кабину и, включив воду, подставила закипающую от тревожных мыслей голову под первые ещё холодные струи. Несколько минут просто стояла, пытаясь осознать, что произошло и к чему всё это приведёт. Мой тайный список вполне осязаемо горел, осыпаясь серым пеплом, который смывала равнодушная вода. Во-первых, я не могла оставаться здесь и планировала завтра же вернуться в Россию, причём первым же рейсом. Работать с ним я не смогу, а не работать тем более. Вот и посмотрела другую страну… Минус пункт из списка. Во-вторых, вряд ли Павел Сергеевич с пониманием воспримет мой трусливый побег со стажировки, особенно по такой причине. Тем более после всех усилий с его стороны. А ведь босс отговаривал… Я сама напросилась, а он всячески поддержал, да ещё и отложил вылет. После такого новая должность мне не светит. Учитывая дотошность босса в вопросах дисциплины, даже не сомневаюсь, что он изменит своё решение о моём повышении. Вот и нет долгожданного карьерного роста. Как бы вообще ни уволил… Минус пункт из списка. В-третьих, отношения и любовь?.. Вспомнив моего доктора, бросила взгляд на кольцо и тихо всхлипнула. Я не смогу быть с ним после всего, что только что произошло. И промолчать тоже не могу. Он этого не заслужил, и жену такую не заслужил. Вот и нет новых отношений и гипотетической новой любви. Не хочу, чтобы он ждал и тешил себя пустыми надеждами. Позвоню ему завтра же, иначе… Я не смогу сказать ему это лично. Минус пункт из списка. А ребёнок?.. Если я всё ещё не могу справиться со своей слабостью и преодолеть проблемы, что я дам малышу? На что обреку нового человека, если всю жизнь буду бежать от прошлого и отгораживаться от будущего? Минус пункт из списка. Развеяв последний пепел своих таких обычных, но таких недостижимых мечтаний, не выдержала. Всхлипнув, тихо заплакала и, закрыв глаза, подняла лицо навстречу тёплым струям. Захотелось бежать прямо сейчас. Сменить город, круг общения, работу, заняться чем-то новым, чтобы вновь полностью переключиться и забыть обо всём. Смыкаясь, щёлкнули двери душевой кабины, а на талию легли горячие руки. Никита притянул меня к себе и, перехватив одной рукой под грудью, положил вторую на мой живот. Удерживая мягко, но настойчиво, склонился ниже и медленно провёл губами по моему виску, щеке и шее. – Не плачь, пожалуйста, – хрипло попросил он и, прерывисто выдохнув, прошептал: – Я всё исправлю. Обещаю. Просто доверься. – Никогда, – также тихо отозвалась я, продолжая всхлипывать и вздрагивать всем телом. – Ш-ш-ш, успокойся, не надо так, – попросил Никита, сжимая меня ещё сильней и осторожно покачивая из стороны в сторону. – А как надо?! – выкрикнула на грани истерики и, пытаясь разомкнуть его руки, прошипела: – Просто оставь меня в покое. – Не дождёшься, – предупреждающе прорычал он и, развернув меня лицом к себе, впечатал в грудь. – Лара, я тебя не отпущу! Больше мы не расстанемся. – К кровати прикуёшь? – горько усмехнувшись, бросило ему в лицо. – Если надо, то прикую, – едва касаясь губами моего лица, пообещал он, а я заметно вздрогнула. – Ненавижу! – Сильное чувство, – удовлетворённо кивнул он и, опустив взгляд на мои губы, пророкотал: – Для начала сойдёт и ненависть, а потом… – Не будет потом! – пытаясь вырваться, взвизгнула я и, наотмашь ударив его по лицу, повторила: – Никакого потом не будет. Нас нет и не будет, Никита! Уясни себе уже!.. – А это мы ещё посмотрим, – перебил он и, удерживая мою голову за затылок, обрушился на губы жадным поцелуем. Понимая, что сопротивлением распалю ещё больше, просто обмякла в его руках. Истерзав мои губы, Никита отстранился и, проведя большим пальцем по щеке, усмехнулся. – Вредина, – проурчал, нахмурившись и вздохнув, ласково добавил: – Узнаю мою девочку. Идём… Выключив воду, открыл двери кабинки и, сдёрнув с крючка большой пушистый халат, укутал меня. Накинув капюшон мне на голову, взял за руку и настойчиво потянул в спальню. Кивнув на кровать, ушёл в ванную и, вернувшись с полотенцем, начал промакивать свои волосы и тело от влаги. Откинув одеяло, легла на самый край и, свернувшись калачиком, замерла. Через несколько минут Никита погасил верхний свет и, подобравшись ко мне, обнял со спины, оплетая и фиксируя руками. Несмотря на напряжение, меня почти сразу же сморило. Но почувствовав, как он развязывает пояс халата, который я так и не сняла, завозилась и протестующе замычала. – Ш-ш-ш, малышка. Это явно лишнее, – успокаивающе прошептал Никита и, стянув с меня халат, отбросил его на край кровати. Поправив одеяло, прижал меня к своему голому торсу и, поцеловав в шею, проурчал: – Сладких снов, моя девочка.