ЭПИЛОГ

девять месяцев спустя… Никита Ревниво наблюдаю, как дочка, насосавшись грудь, лениво причмокивает во сне, но сосок выпускать не торопится. Прикрыв глаза, Лариса дремлет, опершись спиной на подушки, но я придерживаю её ещё и руками. Это стало нашей маленькой традицией. Я приобнимаю её за плечи, оплетая в кокон объятий два моих счастья, – большое и вредное, и маленькое, но такое пока что необъяснимое. Мне неудобно сидеть в такой позе, зато удобно наблюдать за процессом кормления, который умиляет и завораживает. Всегда голодная дочка поначалу вцепляется в сосок с такой жадностью, что первые пару минут иногда начинает захлёбываться. Не отвлекаясь от процесса, жалобно хнычет и усердно сосёт, пока первый голод не утолён. Всё это время смотрит на меня огромными, голубыми глазками и порой хмурится. Розовый язычок оборачивает сосок как в рулетик, а я невольно расплываюсь в улыбке, и пока мои девочки заняты процессом, осторожно ловлю маленькую ножку и потираю каждый крохотный пальчик. Это чудо всё ещё не укладывается в голове. Грудь заливает пощипывающим жаром, а движения становятся заторможенными и осторожными. Лариса, погружаясь в некий транс, замирает с улыбкой на губах, а через несколько минут, протяжно вздохнув, отклоняет голову мне на плечо. Полное доверие. Мы оба знаем, что, даже если она уснёт, я подстрахую. Малышка тоже постепенно затихает, сосательные движения происходят все реже, а тревожное кряхтение сменяется умиротворённым сопением. Уже заснув, позволяет оторвать её от любимого и пока единственного лакомства и переместить в кроватку. Я не спешу. Удобно разместив её на своей руке, долго разглядываю, перебираю и приглаживаю пушистые кудряшки, наблюдаю за вздрагиванием длинных ресничек. Улыбаюсь, когда дочка сводит едва заметные бровки на переносице или прицыкнув язычком, приоткрывает во сне пухлый ротик. Вспоминая каким трудом нам с Ларисой досталось это чудо, невольно вздрагиваю и судорожно выдыхаю. Наша маленькая Виктория, наша большая победа над судьбой и обстоятельствами. Проблема выбора имени почти не стояла. Всю непростую беременность жены я постоянно пребывал в состоянии боевой готовности. В особняке деда, куда мы переехали сразу после выписки Ларисы, ежедневно присутствовала нанятая акушерка. При любом непонятном симптоме я сгребал Ларису в охапку и вёз в лучшую клинику, которую нашёл отец. Лучшие врачи были на связи круглые сутки и к концу этого марафона, вероятно, успели меня возненавидеть. Лариса тоже чаще раздражалась и ворчала на мою мнительность, но выполняла все предписания врачей. Не спорила, если требовалось лечь в больницу на несколько дней для корректировки лечения или контроля её состояния. Мы применяли лучшие препараты и методы лечения из всех возможных, но перестать волноваться я не мог. Поженились почти сразу же, и свадьбы действительно было две. Просто роспись и просто семейный ужин, но для нас это было важнее, чем шикарный банкет и большая попойка. Тихое счастье, в которое мы не спешили впускать никого, включая друзей и родственников. Отца, несмотря на его старания, Лариса не принимала очень долго. Сторонилась, игнорировала и избегала любых ситуаций, где они могли бы пересечься. Но… Абсолютно неожиданным способом их помирила Мария. Вспоминая этот эпизод, до сих пор не могу сдержать улыбку. Отношения всё ещё не были идеальными, но по крайней мере между отцом и моей женой исчезло привычное напряжение. Когда Лариса приняла решение рожать самостоятельно, мы впервые с момента свадьбы серьёзно поссорились. Для меня риск казался неоправданным, а ей было важно родить именно самой. В итоге она настояла, а я смирился, но из ситуации вынес свою выгоду. Когда заявил, что буду присутствовать на родах, уже жене пришлось почти безропотно принять моё решение. Было страшно, а собственная беспомощность убивала, но всё прошло намного лучше, чем прогнозировали врачи. Наша малышка родилась за неделю до срока, и хоть весила чуть меньше общепринятой нормы, была абсолютно здорова. Впервые взяв дочку на руки, я выдохнул с облегчением и, пожалуй, впервые за всю свою осознанную жизнь заплакал. Пока Лариса приходила в себя после родов, не советуясь и не ставя её в известность, прошёл через процедуру вазэктомии. Полное обследование успел пройти ещё накануне родов и, сдав свою сперму на заморозку в специальный криобанк, просто выжидал удобного момента для завершающей стадии своего плана. Это стало причиной нашего второго крупного скандала, но стойко выдержав истерику Ларисы, я убедил её, что это лучшее решение в нашей ситуации. Даже пообещал, что, возможно, в будущем дам согласие на её вторую беременность. Но только если мы тщательно подготовимся и я буду уверен, что риск минимален. Лариса всё ещё злилась, а я вымаливал прощение любовью, лаской и заботой. Любыми способами, кроме… На днях дочке исполнился месяц, и я давно предвкушал горячее примирение. Покосившись на свернувшуюся под боком Ларису, улыбнулся и, осторожно встав, унёс и уложил дочку в кроватку. Вернулся в нашу спальню и, стянув с себя боксёры, тихо прокрался к желанной добыче. Приобнял Ларису со спины и, положив руку на её живот, медленно скользнул рукой под короткую сорочку. Обхватил налитую грудь и, сжав сосок, покатал между пальцами. Жена сдавленно застонала и, инстинктивно выгнувшись, вжалась попкой мне в пах. Проложил дорожку поцелуев по плечу, шее и, дойдя до ушка, прикусил мочку. Провёл рукой по её животику и, подцепив резинку трусиков, скользнул пальцами между складок. – Никита? – встрепенулась Лариса и, глянув на меня вполоборота, улыбнулась. – А что это ты делаешь? – Пока не решил, – продолжая ласкать её пальцами, проурчал и, потёршись членом о её попку, намекнул: – Но точно что-нибудь очень неприличное. – Например? – включившись в игру, изобразила она удивление и, толкнувшись навстречу, упрекнула: – Я уже и забыла, как это… Ты столько месяцев боялся ко мне прикасаться. – Я и сейчас не собирался касаться, – отозвался и загадочно пообещал: – Вернее, не только касаться, а любить. А ещё вернее, сожрать тебя хочу. – Вообще-то, я ещё обижена, – надув губы, проворчала Лариса, но от моих манипуляций раздвинула бёдра шире, отбрасывая давно сползшее одеяло в сторону. – Вот и давай мириться, – предложил ласково и более строго добавил: – Дело сделано, пора бы простить и принять моё решение. – Но… – Ларис, я слишком тебя люблю, чтобы подвергать такому риску, – прошептал, прижав палец к её губам. – К тому же у нас есть Вика. Надо будет, ещё родим. – А если ты встретишь другую? – нахмурилась жена, а я утробно зарычал. – Не смей даже думать об этом! – переместившись, придавил её своим телом и, просунув руку под попу, начал стягивать трусики. – Любишь? – прикусив губу, выдохнула она. – Очень люблю, – кивнул и, избавив её ещё и от ночной рубашки, зарычал: – Но сейчас настал час расплаты за недоверие и выходки одной вредной девчонки. Давно обещал тебя отшлёпать, так что подставляй свою сладкую попку. – Никита, – взвизгнула Лариса, с приглушённым смехом пытаясь выкрутиться из моей хватки. – Не смей! – Поздно любимая, – проурчал и, осыпав её лицо поцелуями, хрипло добавил: – Я требую компенсацию за моральный ущерб. – Боюсь, мне нечем рассчитаться, – едва сдерживая улыбку, отозвалась жена. – Твоей любви будет достаточно. – Люблю, – проведя пальцами по моей щеке, прошептала Лара. – Люблю, – отзеркалил и, склонившись, запечатал её губы поцелуем. От автора: Спасибо, что следили за такой непростой и противоречивой историей героев. Не всегда все получается, как мы мечтаем, но наши влюбленные справились со всем. Отпускаю их в счастливое будущее. На очереди история последней из "гардемаринок" – Лиза и Артур тоже будут строить непростые отношения и противостоять препятствиям на пути к счастью. Но это чуть позже.