Глава 32

В массажном салоне Надя провела чуть больше часа и теперь стояла на ступенях оглушенная услышанным.

Мадам Жу, как Чарушина на автомате продолжала называть ее про себя, оказалась очень интересной личностью. Впрочем, другого Надя и не ожидала. Чего только стоил тот факт, что Жу шел седьмой десяток, и в Россию она приехала в сорок лет, когда вышла замуж за русского переводчика, с которым познакомилась во время его командировки в Гуанчжоу. Она действительно занималась традиционной китайской медициной — иглоукалыванием, фитотерапией, массажем и гимнастикой цигун. Для девушки из бедной деревенской семьи это был большой рывок в жизни, который, однако, не принес ни личного, ни финансового успеха, зато снискал уважение у простых людей, обращавшихся к ней. Приехав в Россию, Жу, разумеется, не сразу ассимилировалась, что, впрочем, не помешало ей пройти курсы массажа, чтобы получить сертификат, позволяющий использовать свои знания на практике. С работой было сложно, так как без знания языка и связей ее никуда не хотели брать. Муж уговаривал ее оставить эту затею, заниматься домом, но женщина, не привыкшая к такому, упорно двигалась к своей цели. С помощью мужа и его коллег Жу обзавелась частной практикой, но о салоне не думала, выделив отдельную комнату в квартире для визитов больных. Однако, Жу все чаще стала задумываться о том, чтобы найти учеников, которым она могла бы передать свои знания.

Решиться на переезд в чужую страну Жу заставила поздняя любовь, от которой она не захотела отказываться. Женщина не скрывала этого, спокойно рассказав Наде о том, какой у нее прекрасный муж и как он читает ей вслух стихи любимых поэтов.

— На китайском? — восхитилась Чарушина.

— Да, — гордо ответила Жу.

Надя очень быстро перешла на такие же короткие фразы, которыми общалась Жу. Ей было важно, чтобы женщина правильно понимала ее. Чарушина прекрасно знала, что разговорить собеседника можно только интересуясь его собственными проблемами и мыслями. Вероятно, именно упоминание о налоговой службе сыграло основную роль, но Жу не нервничала и не отводила взгляд. Разумеется, она была расстроена, но кто бы не переживал, узнав о гибели того, с кем был знаком? Тем более, что смерть произошла при таких страшных обстоятельствах.

— Она хотела научиться. Я показывала ей, как убрать боль. Если делать это каждый день, то боли все меньше… Еще нужен специальный чай, — перечисляла Жу, — и мазать крем. Я сама делаю его.

— А как она вас нашла? Пришла по объявлению? У нее уже тогда был этот салон?

— Да. Я думаю, все знают всех. Ко мне приходят врачи.

Где-то за дверью хлопнула другая дверь. Через несколько минут в холл вышла женщина, закутанная в теплую шаль поверх пальто. Жу легко поднялась и подошла к стойке. Пикнул платежный терминал, хозяйка мило проводила клиентку и вернулась к Наде.

— А почему бы не открыть салон красоты, например? Сейчас их столько, что…

Жу усмехнулась:

— Когда у тебя есть только деньги, но нет знаний, деньги уплывают. Лиза хотела знать.

— Ну хорошо, допустим, она решила освоить эту профессию от и до. Но почему тогда передумала и решила продать свой салон вам?

Жу помолчала, вероятно, пытаясь составить нужную фразу, и Надя решила ей помочь:

— Трудно найти персонал. И выстроить работу тоже. Может быть, она просто поняла, что не справится? — Чарушина вновь покрутила фотографию, что не осталось незамеченным.

— Лиза была очень красивая, — сказала Жу, нахмурившись.

— Да, — не стала спорить Надя.

— Но здесь она другая, — неожиданно продолжила женщина.

— Другая?

— Ее лицо, — китаянка дотронулась до своих скул, а затем перевела кончики пальцев чуть выше. — Ее глаза, нос… Вот тут, — Жу обвела кружок справа над верхней губой, — была…

— Родинка? — догадалась Надя. — А вы точно уверены, что это именно Лиза? — Чарушина увеличила фото.

Жу кивнула:

— Конечно. Кости на месте. Я все помню.

Фраза прозвучала довольно странно, но Надя не стала уточнять, посчитав, что хозяйка салона имеет в виду лицевые кости.

— Может, она сделала пластику, чтобы выглядеть еще лучше, — пожала Надя плечами.

— Это глупость, — отрезала Жу и поджала губы.

— Наверное, — согласилась Чарушина, разглядывая лицо китаянки. Без грамма косметики, кожа ее выглядела упругой и сияющей даже с морщинками. Если этого можно было достичь с помощью чая или гимнастики, Надя бы рассмотрела это предложение лет через десять.

— А Лиза рассказывала что-нибудь о себе? — как бы между прочим уточнила Надя. — Откуда она, кто ее семья?

— Она сказала, что у нее никого нет, — ответила Жу. — Потом сказала: ты помогла мне, Жу, а я помогу тебе. Возьми мой салон! Я буду приходить к тебе, чтобы учиться лечить.

— А про своего мужа она что-нибудь рассказывала? — понизила голос Чарушина.

— Про мужа? — озадаченно переспросила Жу.

— Ну да, полтора года назад Лиза вышла замуж за очень обеспеченного человека.

— Я не видела ее уже два года. Я думала, у нее все хорошо. Мы отдали ей деньги, сделали ремонт.

Снова раздались шаги. Вошла плотная китаянка в брючном костюме из хлопка. Поклонившись, она улыбнулась Наде и спросила о чем-то Жу по-китайски.

Чарушина даже не пыталась понять, о чем они говорили, желая лишь одного — продолжить разговор с хозяйкой. И когда та освободилась, сразу же спросила:

— Значит, два года назад она выглядела не так, как на фотографии?

— Как Мона Лиза, — ответила Жу. — Я помогла ей здесь и здесь, — она коснулась шеи и области ключиц.

— Помогла? — совершенно запуталась Надя.

— Боли почти не было, — кивнула Жу.

Чарушина взялась за сумку.

— Лиза вышла замуж… — пробормотала женщина.

— Да, полтора года назад.

Жу скептически покачала головой.

— Что вас удивило?

— Она боялась мужчин. И совсем не собиралась жить с кем-то.

— Вот как? Почему? Она что-то говорила об этом?

— Говорила, что хочет быть одна. И ей никто не нужен.

Перед глазами Наденьки тут же встала картинка из торгового центра. Ржевский и Тураева шли практически мимо нее, и Лиза совсем не походила на женщину, выбравшую для себя одиночество. Скорее всего, Жу все не так поняла. А уж теперь, когда прошло столько времени, разве она может упомнить все, что тогда происходило?

— Скажите, Жу, а вот этого мужчину вы никогда не видели? — Надя помедлила, но все же достала телефон и показала фотографию Павла, сделанную пару месяцев назад.

— Нет, — уверенно ответила Жу.

Надя задержала взгляд на улыбке Ржевского, а затем убрала телефон в сумку.

— Получается, она ни разу даже не позвонила вам с того момента, как вы совершили сделку?

— Нет.

Следовало уходить, чтобы не отнимать у Жу еще больше времени. То, что она узнала, не казалось чем-то из ряда вон. Но все же следовало донести эту информацию до Залесского хотя бы для того, чтобы обозначить и наличие пластики, и массажного салона. Вот только будет ли в этом толк, Надя не знала.

Вставая, она протянула руку и спросила на всякий случай:

— А что было с ее шеей? Остеохондроз? У меня вот тоже иногда прихватывает. И у мамы. Но она любит читать в кровати, от этого у нее затекает шея.

Жу сцепила пальцы в замок на коленях и молчала.

Чарушина кашлянула, привлекая ее внимание:

— Лизы уже нет. Так что можете сказать. Это ведь не врачебная тайна.

Жу расправила ткань на брюках, а потом вдруг глухо выдала:

— Я думаю, кто-то держал ее на цепи.

— Что?.. — отшатнулась Надя. — Кто? Кого?

Губы китаянки сжались в узкую линию.

— Лиза не говорила, только я это знаю точно…

***

Надя огляделась, заново впитывая уличные запахи и звуки. Город продолжал жить своей жизнью в то время, как внутри нее все словно замедлило бег. Даже кровь, кажется, текла сейчас гораздо медленнее, отчего за считанные минуты Наденька основательно продрогла. Она понимала, что виноваты в этом расшатанные нервы, но разговор с Жу буквально добил ее.

Обернувшись, Чарушина бросила прощальный взгляд на дверь салона, а затем побрела по тротуару к своей машине.

Мысли в ее голове бежали наперегонки, пихаясь и лягаясь, будто обезумевшие, не давая возможности остановиться на какой-либо одной из них. Слишком много возникло новых вопросов, а вот ответов так и не прибавилось.

— Нужно съесть что-нибудь, иначе я просто рехнусь, — пробормотала Надя и обхватила себя за плечи.

"Уже съешь что-нибудь сладкое, Надюшка! — приговаривала матушка. — Мозги требуют пищи. Ты очень много занимаешься. Бледненькая стала. Так и быть, возьми дольку мармелада. Но только одну, сладкое вредно!"

— Жить, мамочка, вредно! От этого умирают, — сглотнула Надя и потопала в универсам.

Покусывая ноготь, она брела вдоль полок, заставляя себя не смотреть в сторону пирожных, печенья и конфет. Собственно, и настроение было откровенно хреновым, чтобы лакомиться чем-то вроде эклера или "картошки". Последняя фраза китаянки о цепях теперь комом стояла в горле Нади и отзывалась в треске металлических тележек, с которыми проходили мимо другие покупатели.

Чарушина сосредоточенно обдумывала услышанное и пыталась собрать все воедино.

Итак, Жу узнала Елизавету Соловьеву, и врать ей не было никакого резона. Даже если копнуть под китаянку, вряд ли это что-нибудь даст. Надя не сомневалась, что документы у нее в порядке, и если вдруг придется вызвать ее на допрос, пожилая женщина сделает все, что от нее потребуется без каких-либо возражений.

Убежденность новой владелицы салона в том, что Лиза была красивой и без пластики, скорее всего, не что иное, как неприятие подобного рода изменений. Но личные пристрастия на то и личные, чтобы не выносить их на публику. В том же Китае блефаропластика — одна из самых популярных операций. Как, наверное, и увеличение груди. Вот ей, Наде, повезло — у нее и грудь приличная "троечка", и глаза с коровьими ресницами, и вообще…

Надя остановилась у полки с "молочкой" и тяжело вздохнула. Никогда ей не стать тонкой и звонкой! Достав пластиковую бутылочку с обезжиренным клубничным йогуртом, она внимательно прочитала срок годности.

Вот и Зая заметила следы вмешательств на лице молодой женщины, когда они рассматривала фотографию Тураевой. Конечно, это не только наблюдательность, но и живой интерес к подобному тюнингу. Кто знает, может, секретарша Ржевского уже примерялась к тому, чтобы увеличить глаза по европейскому типу, к чему постоянно прибегают азиатки. Интересно, что бы на это сказал ее дедушка Баир?

Надя покачала головой и положила пышную слоеную булочку в бумажный упаковочный пакет.

Но ведь Лиза Соловьева, то бишь Елизавета Тураева, не была настолько юна и глупа, чтобы просто так ложиться под скальпель. А учитывая искреннее удивление китаянки, можно предположить, что Тураева хотела изменить свою внешность, не потому что хотела стать эффектнее, а для того, чтобы хоть как-то отличаться от себя самой. На полноценную смену внешности она могла не решиться, или не нашла толкового врача. А может, банально испугалась того, что может в итоге получиться. Или денег не хватило. Да масса всяких "но" могло возникнуть на ее пути. Реабилитация занимает время, частная клиника — удовольствие недешевое. Господи, ну зачем все эти трудности, когда ты и так красотка? А что если…

Надя остановилась посреди овощного отдела и уставилась на гору арбузов в деревянной кадке.

Вряд ли у нее была сестра-близнец, это уж совсем на какую-то бразильскую теленовеллу смахивает, подумала она.

Стоя в кассу, Надя сосредоточенно отламывала куски булки и запихивала их в рот, так что, встретившись с недоуменным взглядом кассирши, ей пришлось предъявить лишь то, что осталось.

— А начинка какая была? — сдвинула брови кассирша.

— Начинка? — Чарушина вздохнула.

— Совсем уже обалдели! — воскликнула кассирша. — Вы бы ее прямо в зале и съели! Зачем платить? А я бы из своего кармана недостачу покрыла! У меня же деньги с неба падают!

— Деньги… — Наденька несколько раз кивнула возникшей новой мысли.

— Ну что, мне ее как считать? С чем?

Чарушина озадаченно посмотрела на кассиршу и наконец выпалила:

— Считайте, с чем хотите! Я, правда, не помню… очень вкусно было. — Не глядя, Надя приложила карту, чтобы как можно скорее вернуться к машине.

Залесский не звонил, вероятно, все еще находясь на месте преступления.

Ржевского не было всего несколько дней, но за это время Чарушина будто приблизилась к краю пропасти. Балансируя на холодном пронизывающем ветру, она в любой момент была готова нырнуть вниз следом за ним. И все же, что-то останавливало ее… Быть может, тот самый крохотный огонек веры в то, что Павел невиновен, что все это досадное недоразумение или вражеский навет.

Но что если она ошиблась, и Ржевский в эту минуту незаметно подкрадывается к ней со спины, чтобы толкнуть в направлении этой пропасти?..

— Господи, не хочу об этом думать! — всхлипнула Надя и села в машину.

Попетляв между дворов, Чарушина выехала на проспект. Позади остался массажный салон и мадам Жу, впереди ее ждала неизвестность.

— Надо сказать Залесскому о пластических операциях, — решила она. — Скорее всего он и сам уже об этом знает из заключения судмедэксперта. Раз похороны уже назначены, то и все бумаги у него на руках. Следователю, конечно, данные о коррекции глаз, носа и рта ни о чем таком не скажут. Особенно такому сухарю, как он, — хмыкнула Надя, скручивая крышку с йогурта и делая глоток. — Может, Залесский и понятия не имеет о том, что Соловьева когда-то держала массажный салон. И о том, что она, скорее всего, подвергалась какому-то насилию. Жу не видела ее уже два года. Полтора Лиза жила с Тураевым. Остается полгода… Чем же она занималась?

Справа от Чарушиной показался широкий билборд с рекламой завода железобетонных конструкций Тураева.

— Бетон нам строить и жить помогает… — процитировала она и сделала еще один глоток. — Лиза, Лиза, как же тебя в эту бетономешалку затащило?..

После светофора Надя перестроилась в левый ряд и направилась по адресу, который увидела на билборде. Чтобы понять, что за человек Максим Тураев, следовало взглянуть на его бизнес. По словам Жу, Лиза не хотела больше связываться с мужчинами, однако, все-таки вышла замуж. За человека с положением и связями. Да, это не спасло ее от смерти, но что-то ведь должно было быть настолько значимым, раз она нарушила свое правило?

Длинный кирпичный забор промышленного здания вытянулся почти на полкилометра. Когда Чарушина увидела ворота, то едва успела нажать на тормоз — в эту же минуту из них как раз выезжал огромный КАМАЗ. Крутанув руль, Надя обогнула оранжевую "морду" автомобильного великана и, чуть не въехав на встречку, наконец залетела боковыми колесами на бордюр.

— Мартышка с гранатой! — донеслось до нее, когда Наденька открыла окно, чтобы продышаться.

— И не говорите… — прошептала Чарушина, лихорадочно сжимая руль. Руки ее тряслись, колени тоже. Сил не было даже на то, чтобы выбраться из машины.

Когда у нее зазвонил телефон, сердце подпрыгнуло к самому горлу.

— Да? — пискнула она.

— Надежда, с вами все в порядке? — услышала она голос Тураева.

— Максим? Откуда вы… — Надя покрутила головой.

— Я на пункте охраны. Увидел на видеокамере, как вы чуть не угробились под колесами КАМАЗа. Узнал ваши номера. Три двойки ни с чем не перепутаешь.

— Это да, как и буквы ОХ… — Надя приложила бутылку к губам и жадно допила остатки йогурта.

— Идите сюда, я вас встречу.

Чарушина перевела дыхание и выползла из салона. Заметив камеры поверх столбов, она поежилась и шмыгнула носом. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Вот только кто из них сегодня охотник, а кто добыча? И не придется ли ей скакать оленем, когда Тураев поймет, зачем она здесь?